Яростное_пламя_жизни._Глава_13__Шанкс_–_прародитель_Ррунку..docx
Яростное_пламя_жизни._Глава_13__Шанкс_–_прародитель_Ррунку..fb2
— «Шрох, обещать тебе ничего не буду. Тут Хавьера, отца Гуттины, в первую очередь нужно спрашивать. Но при озвученных мною условиях, если тебя подобный расклад устраивает, шанс уговорить Трабу присутствует. Думаю, что против такого варианта разрешения вопроса Гуттины он возражать не должен.»
Общение со Старейшиной проходило при непосредственной помощи Джин, подвязавшейся ментальным суфлёром. Она служила своеобразным ретранслятором, передатчиком и переводчиком ментальных сигналов наших с Шрохом разумов.
— «Буду очень признателен, если тебе Верховный удастся уговорить отца моей внучки.» — Не преминул напомнить мне Старейшина о своём родстве с объектом нашего спора. — «Стань Ширха следующим Старейшиной народа Ррунку и род Траба заручится поддержкой лучших воинов на всей протяженности Великой Реки.»
Благодаря огромному жизненному опыту Шрох не производил впечатление собеседника из дикого племени. Впрочем, проживи семь веков и хочешь не хочешь, а ума наберёшься. В первобытном обществе другие до старости попросту не доживают.
— «Я тоже заинтересован в том, чтобы Гуттина заняла достойное место средь своего народа. Не дело это, когда от своих корней отрываешься.»
Тормоша поленья в костре, ответствовал я пожилому оборотню.
Со дня нашего знакомства со Старейшиной антропоморфных ягуаров миновала уже шесть дней.
Получив согласие от Шроха сопроводить меня к месту, откуда взяло своё начало их племя, мы незамедлительно выдвинулись в путь. Впрочем, стоит уточнить, что в дорогу к колыбели народа Ррунку мы тронулись лишь в сопровождении антропоморфных ягуаров. Пабло с остальными охотниками остались там же, на месте нашего знакомства с Шрохом. Старейшина был категорически против того, чтобы гладкокожие ступали по святой для их народа земле. Только для меня, Джин и Ороро сделали исключение. И то только потому, что мы Верховные.
Когда же я стал разбираться в титуловании, что применял в своём обращении по отношению к нам Шрох, пытаясь вызнать у старейшины значение «Верховный», то он мне пояснил его таким образом. С его слов я являюсь Главным над высшими «духами» — сущностями, распоряжающихся и оперирующих энергией Жизни в действующем пространственно-временном континууме. Что касается Джин, то она, соответственно, в нашем мироздание, отвечает за Пламя Жизни. Феникс в равной степени близка и к Жизни, и к Пламени. Пояснения данные Шрохом за нашу суть не сказать чтобы прямо стали для меня великим откровением. Я и сам ранее пришёл к подобному заключению. Но подтверждение собственных выводов сторонним «специалистом» лишним тоже не было. Зато природу естества Ороро он для меня раскрыл в более широком ракурсе. Шорх назвал мисс Монро «Верховной подчинительницей». В общем, наша мулаточка оказалась ещё той доминаторшей. И это совершенно не вязалось с её характером и личностью. Если я ранее считал, что благодаря своей мутации Ороро может при желании повелевать всеми глобальными, проистекающими энергетическими процессами в масштабах нашей планеты, то Шрох сделал уточнение. Она может синхронизироваться с душой любого небесного объекта, если таковая у космического тела в принципе имеется. Мёртвые планеты и потухшие звёзды в этот перечень не входят.
Но на этом польза от знакомства и общения с Шрохом лично для меня не заканчивается. Оно мне открыл глаза ещё на одну очень примечательную особенность моей природы.
Старый долго ржал над моими потугами связанными с естественными нуждами. Случилось это на третий день нашего пути в святую для Ррунков землю, когда я собрался отлучиться в кустики с пакетом. В начале он, конечно, полюбопытствовал, есть ли какой-то сакральный смысл в моём таскание за собой собственного дерьма. А выслушав мои объяснения, он разразился диким хохотом. После же, как только смог успокоиться и оказался способен на связную речь, он мне объяснил причину своей истерики.
Таким глупым я себя давненько ощущал.
«Брюс, ты воплощение Жизни! У тебя нет нужды принимать пищу для того, чтобы поддерживать жизнедеятельность своего организма.»
Вот что мне довелось услышать о себе от Шроха.
Мда… А ведь всё было на поверхности.
Естественно, что я незамедлительно решил подтвердить предположение Шроха и вот уже третий день как обхожусь без еды, отчего, соответственно, отпала необходимость испражняться, ибо нечем. Моё тело полностью перешло на обеспечение себя энергией посредством имеющейся связи с измерением Жизни. Первый день мне было сложновато, но это было связано с чисто психологическими заморочками. Несмотря на то, что мой организм не нуждался в дополнительных источниках восполнения сил и энергии, но при этом будучи привычным к регулярному питанию, он бурно реагировал на зрелище вкушающих пищу жён и антропоморфных ягуаров. Называется прочувствуй себя собакой Павлова. Впрочем, страдал я недолго. Уже на следующие сутки мой разум справился с навязчивыми мыслями не имеющими под собой жизненной необходимости.
— «Шрох, а вот Ваши святые, они же запретные земли, что в них такого особенного?»
Обратилась Джин с вопросом к Старейшине, после того, как расправилась с последним куском жаренного на углях мясо какой-то местной птахи.
Нормальное общение мы смогли наладить только сегодня. Джин очень долго подбирала «ключик» к разуму антропоморфных ягуаров. Если с Гуттиной и остальными мелкими находящимися на попечении ордена она не позволяла себе попыток проникнуть в их сознание, боясь повредить ментал неокрепших разумов малолеток, то когда под рукой оказалось несколько взрослых особей представителей народа Ррунку, она не переживая о здоровье лично ей безразличных «оборотней», принялась за эксперименты и спустя всего двое суток смогла нащупать правильный подход и настрой. Ррунку мыслили на иной ментальной волне не попадающей в привычный человеческий диапазон пси.
— «Мне проще будет показать. Дай мне несколько минут на подготовку и я передам тебе часть наследия кровной памяти, в которой повествуется о интересующих Вас землях.»
Солнце давно как скрылось за горизонтом и только свет затухающего костра и тлеющих углей освещали низину спрятавшуюся меж толстенных корней, где наши проводники-оборотни решили устроить нам сегодня ночёвку. Им-то, ррункам, ничего подобного в принципе не требуется. Обходиться без сна могут до нескольких недель, но если совсем припрёт, то у них нет никакой необходимости заниматься организаций стоянки и сопутствующих удобств. Попросту заберутся на ближайшие дерево, на самую его верхотуру, где привязав себя к стволу, спокойной выспятся. Им достаточно трёх — пяти часов для полного восстановления. Касаемо же приемов пиши, то во время рейдов, походов или погонь они не отвлекаясь от скоростного бега жрут мясо сырым прямо на ходу.
— «Принимай…» — Впился Старейшина взглядом в глаза Джин, на что моя жёнушка закусив губу сильно напряглась.
— «Всё… » — Вновь раздался уставший голос Шроха и видимо на этом его силы закончились, так как пожилой оборотень сперва пошатнулся, а затем начал заваливаться. И если бы я вовремя не подоспел подхватить предка Гуттины, то бедолага бы подпалил свою шкуру. Падение мордой в костёр без неприятных последствий бы точно не обошлось.
Уже хотел начать волноваться за здоровье Старейшины, как Шрох стал подавать признаки жизни. Объясняться с ррунками, почему их уважаемый старейшина двинул кони, желанием совершенно не горел.
А тем временем, покуда я усаживал престарелого обратно на корень дерева, из транса вышла Джин.
— Брюс, Ороро. Вы должны это увидеть! Только займите удобные позы, чтобы во время моей ментальной трансляции случайной не оказаться в костре.
Просить дважды никого не пришлось. Причём удобные позы заняли не только я с Ороро, кому, собственно, и надлежало это сделать. Гуттина тоже с удобством разлеглась на коленях Грозы, положив свою головку к мулаточке на бедро.
— Освободите свои мысли… Приступаю…
* * *
Судьба Шанкса была незавидной с самого начала, так как на свет его произвела рабыня, а личность отца установить не представлялась возможным.
Будучи рождённым от рабыни, что не смогла пережить роды, он в силу обстоятельств оказался в самом низу иерархической лестницы родоплеменных отношений первобытного племени. Тогда как о всех законных детях заботились родители, стараясь обеспечить своих потомков лучшим куском мясо и фруктами, он был предоставлен самому себе. Если по малолетству ему ещё хоть как-то уделяли время и выделяли крохи из общего котла, то уже в пять лет он оказался практически полностью предоставлен самому себе. Еду ему с каждым днём стали выделять всё меньше и засыпал он теперь всегда на голодный желудок. Его-то и ранее не баловали, но теперь стало совсем худо и невмоготу.
Тогда-то Шанкс и осознал для себя печальную истину. Без усилий с собственной стороны ему не стать полноценным членом племени. Если он хочет вырасти сильным воином и охотником, нужно хорошо питаться, а так как он никому не нужен, то и добывать себе пищу нужно самостоятельно.
Но много ли может пятилетний ребёнок?
Пусть Шанкс и был совсем мелким пацанёнком, но от рождения сметливый ум и закалённый несправедливостью судьбы характер сделали его не по годам смышлёным малым. Он прекрасно понимал, что решись он на самостоятельную вылазку в джунгли за дарами леса, и он труп! Затея полностью самоубийственная. Ему не выжить одному вне стойбища «родного» племени, находящегося под защитой воинов. И всё бы было совсем печально, если бы не наличие у него удивительных способностей, которые он ото всех скрывал. Впрочем, и поделиться-то ему особо не с кем своими секретами. Всё же он был изгоем, практически не участвующим в социальной жизни племени. Дети с ним не играли, презрительно обзываясь и гоня из своей компании, а взрослые попросту не обращали на него никакого внимания, словно он пустое место.
И что же в таком случае было делать ребёнку, желающему внимания, общения и участия в контактных развлечениях?
Из-за отсутствия альтернатив социального взаимодействия с соплеменниками, не желающих иметь с ним каких бы то ни было совместных дел, мальчик стал замыкаться в себе и выдумывать воображаемые игры, в коих он представлял себя большим, сильным, авторитетным и уважаемым. Мечтал обо всём том, чего был лишён.
И вот неожиданность! Однажды ментальные забавы одинокого мальчика, что в своём воображении рисовал самые невероятные сценария, проявились в реальности.
Дочка вождя племени несущая к себе в шалаш фрукты, что ей вручил возвратившийся с охоты воин, желавший таким образом обратить на себя внимание первой красавицы, вдруг остановилась напротив Шанкса. Когда Ньяху проходила мимо него с полной котомкой фруктов, Шанкс в этот момент представлял в своём воображении, как девушка решила поделиться с ним сладостями и даже потрепал ласково по голове. И о чудо! Это произошло на самом деле.
Ньяха вдруг ни с того ни с сего застыла на месте, а затем с улыбкой на устах обернулась к заморышу, на которого никогда прежде не обращала внимания, вручив Шанксу гость физалиса и большую айву, после чего нежно потрепала своей ладошкой его сальную и грязную, лохматую голову.
Естественно, что Шанкс обрадовался подношению, но веры в счастливое совпадения и случай не было ни на йоту. Он давно перестал верить в чудеса и смотрел на жизнь трезво. И в то, что Ньяха по собственной воле могла поделиться с ним вкусностями, он не верил. Уминая второпях фрукты, пока их у него никто не отобрал, Шанкс анализировал случившееся и пришёл к выводу, что именно его действия подтолкнули девушку к подобному поступку.
Несколько недель к ряду мальчонка предпринимал попытки повлиять на окружающих, но каждый раз всё заканчивалось неудачей и головной болью, но своих попыток бросать начатое он даже не думал. Понимал, что это его единственный шанс на выживание.
Долго он не протянет без помощи со стороны.
Так как в племени отсутствовали желающие делиться с байстрюком рабыни пищей, он сам должен постараться обеспечить себя всем необходимым. И лишь на второй месяц робких попыток склонить соплеменников к желаемому у него появились первые результаты. Методом проб и ошибок им было установлено, что чем старше личность, тем сложнее ему на неё воздействовать. Также на степень влияния сказывалось эмоциональное состояние объекта. Намного проще влиять на помыслы психически нестабильных соплеменников — малые дети и девушки в дни ПМС. На взрослых мужчин воздействовать обнаруженной силой практически не получалось. Они игнорировали все потуги Шанкса одурманить их разум в стремлении малолетнего менталиста подтолкнуть взрослых представителей племени к противоестественным поступкам, что на трезвый рассудок они бы никогда не совершили. Неспособность Шанкса влиять на сознания взрослых соплеменников обосновывалась его общей физической немощностью, обусловленной скудным питанием, а также юным возрастом — Х-ген Шанкса ещё не раскрылся полностью и не вышел на пик своих сил.
Но как бы там ни было, а отправная точка, с которой начиналась его дорога в счастливую жизни, была уже найдена. Пусть за минувшие несколько месяцев он мало чего добился в родном племени, его позиции всё также оставались на самом дне общества, зато успехи на поприще взятие под контроль различных мелких животных обеспечили пацану сытость, а также оптимизм.
Шанкс не только на людях познавал грани своего дара, но и на животных, попадающихся ему на глаза, учился применять свои способности.
«Приручив» стаю капуцинов, мелких приматов, что в обилии проживали в близлежащих окрестностях, Шанкс перестал маяться голодом. Так как пацан был изгоем и жил на самой обочине стойбища, практически впритык к джунглям, он не привлекая к себе внимание, оттачивал свои умения ментального контроля на обезьянках, что таскали ему фрукты, ягоды, орехи и личинок, служащих прекрасным заменителем мяса, которое требовалось растущему организму для полноценного и всестороннего развития. Без белка мышечную массу не нарастить.
Так и жил Шанкс до своего тринадцатилетняя, покуда не наступил срок прохождения обряда становления полноценным членом племени. Только тогда о байстрюке вспомнили соплеменники, да и то не без помощи самого Шанкса. К этому сроку изгой научился умело управляться со своим даром и вот уже как несколько лет спокойно себе жил со всеми удобствами, построив себе на окраине крепкий шалаш с очагом для приготовления пищи. Даже собственное оружие имел. Каменный топор, копьё с обсидиановым наконечником и костяной нож. Всё эти статусные орудия труда, впрочем как и его новое жилище, сделали Шанксу лучшие умельцы «родного» племени. Вот только это не было их собственным выбором и решением. В восемь лет, уже будучи крепким мальчуганом, Шанкс полностью раскрыл свой ментальный дар, научившись многое с его помощью проворачивать. В общем, как только он овладел своей способностью и она вышла на свою максимальную мощность, всеми гонимый ранее и обижаемый Шанкс вдосталь оторвался, сполна оплатив своим недоброжелателям.
Научившись отводить от себя внимание, делаясь полностью незаметным и неинтересным, ведь взгляд соплеменников с него соскальзывал, он ни от кого ни таясь стал брать под ментальный контроль вождя и лучших ремесленников, поручая марионеткам различные дела себе во блага. По факту, он стал абсолютным вершителем и распорядителем судеб всех членов племени, тогда как у вождя и шамана была лишь номинальная власть.
Жизнь Шанкса наконец заиграла яркими и интересными красками. Но тут наступил срок прохождения ритуала Охотника. И ему с чего-то вдруг (взыграло детское ретивое) взбрело в голову поучаствовать в нём соблюдая все обязательные формальности.
Потерявший чувство реальности и забывший о том, как может быть опасно «стадо», он сняв со своих соплеменников пелену неведения и вновь объявившись в фокусе их внимания, заявился рано утром к костру, где собрались все его погодки, коим надлежало отправится на свою первую самостоятельную охоту, по результатам которой должно было стать ясно, кто из детей уже мужчина, а кто всё ещё ребёнок без прав, но с кучей обязанностей.
Появление откуда ни возьмись всеми забытого Шанкса вызвало противоречивые чувства у соплеменников. Но что-то делать вот прям сейчас и разбираться с непонятной ситуацией ни вождь, ни шаман племени не решились. Всё же ритуал уже начат и ничего поделать с этим было нельзя, требовалось довести обряд до логического завершения.
Внешний облик бывшего заморыша произвёл неизгладимое впечатление на сверстников Шанкса. Он на голову возвышался над кандидатами в охотники племени, смотрясь на их фоне значительно в более выгодном свете. Рельефный торс увитый мышцами, уверенный взгляд и аура независимости — человека знающего себе цену, действовали подавляюще на испытуемых. Если раньше Шанкс был просто презираем и вызывал чувство брезгливости, то теперь по отношению к юному мутанту ровесники чувствовали чёрную зависть. И это лишь усугубляло ситуацию. Им было противно от этого, отчего негатив в сторону сироты скакнул на недосягаемую высоту.
Но это касалось только молодого поколения племени, тогда как взрослые увидели в Шанксе серьёзную угрозу, предвещающую большие проблемы.
Пройди он испытание, как сразу же из положения изгоя перейдёт в элитарную касту. Ведь охотники, они же воины — это основа благосостояния всего племени. В воинской касте, естественно, тоже присутствует определенная иерархия, в чём-то очень схожая с армейскую неуставщиной. На этапе прохождения обряда посвящения в охотники все кандидаты своего рода «Запахи», ещё не давшие «присягу». А вот уже после завершения ритуала, те кто успешно его пройдёт и вернётся из джунглей с добычей, перейдут в разряд «Духов». Ну а дальше уже по накатанной, где на вершине пирамиды вождь в окружении «дедушек» — лучшие из лучших, так сказать. Особняком в племени находился шаман. Но эта «должность», считай наследуемый титул. Шаман в племени отвечает не только за тонкие материи, он ещё и знахарь, врачующий больных. А это, как понятно, очень непростое дело и целая наука, требующая долгого изучения и практики. Ну а так как шаманы тоже люди, то естественно, что у них присутствует все надлежащие остальному человечеству амбиции, страсти и пороки, отчего передавать свои знания посторонним они были согласны исключительно в очень особых случаях. Например, когда нет собственных потомков, кто был бы способен перенять и продолжить дело своего предка.
Возвращаясь же к касте воинов-охотников, то и средь них существует преемственность, когда старшее поколение делится знаниями, уловками и личным опытом сугубо в рамках собственной семьи, со своими детьми и потомками. И вот они-то сейчас как раз и всполошились, причём очень серьёзно.
Глядя на непонятно каким образом дожившего до сегодняшнего дня байстрюка, находящегося в прекрасной физической форме, да снаряжённого не хуже сыновей лучших воинов племени, коим сейчас предстояло пройти обряд совершеннолетия, в их разумы стали закрадываться опасные мыслишки.
В те времена обид не прощали, а месть считалась священным правом любого, у кого достаточно сил воздать по заслугам неприятелю. И ни для кого в племени не было секретом, как взрослые относились к сыну рабыни. В памяти сразу всплыло всё их безразличие, обидные слова, пинки и то, как они в целом шпыняли Шанкса, когда тот был слабым ребёнком, будучи не в состоянии дать им сдачи. Зато сейчас всё кардинально переменилось. Пред ними предстал хищник! Безусловно, пока ещё молодой, но уже с «клыками» и обещающий вскорости стать Альфой. И им вдруг всем стало боязно, и даже не столько за себя и своё будущее, сколько за своих детей и племянников, которым предстояло сейчас вместе с Шанксом отправиться в джунгли за взятием своей первой крови.
А вдруг Шанкс вздумает поквитаться со своими сверстниками, что в детстве не упускали возможности поиздеваться над отщепенцем? Они бы уж точно попробовали воспользоваться подвернувшейся возможностью, окажись на месте байстрюка.
В священный день обряда, на охоту в джунгли отправляются лишь кандидаты на вступление в воинскую касту. Никто из взрослых и уже состоявшихся воинов не в праве покидать родное стойбище, покуда молодежь совершает своё таинство. Вот это-то и напрягало всех тех, кто дружил с головой и логикой.
Впрочем, такое суждение о ситуации с их стороны было ошибочным. Им ведь неизвестно, что Шанкс уже давно не воспринимает «родное» племя, как своих обидчиков. Он давно преодолел свою неприязнь к соплеменникам, расценивая их лишь как доступный и полезный ресурс — не более.
В общем, праздничный день изобиловал ошибками. Племя испугалось последствий своих нелицеприятных действий по отношению к сироте, а байстрюк Шанкс слишком уверился в собственной исключительности и неуязвимости, растеряв осторожность и перестав отслеживать мысли своего окружения. В тот миг он упивался своим мнимым величием, наслаждаясь завистливыми взглядами и теща собственное эго.
Когда солнце выбралась из-за горизонта и стало забираться на небосвод, освещая джунгли, а костер уже практически полностью прогорел, Шаман племени обошёл всех кандидатов в охотники с ритуальной чашей, из которой недорослям надлежало сделать один глоток. Жидкость, что вкушали юноши, обладала слабоалкогольным и наркотическим эффектом. Притупляла страх, придавала уверенность и тонус. Но это касалось исключительно питья, что предназначалось для «нормальных» кандидатов. Шанксу же достался совсем другой напиток.
Шаману племени, кто подносил недорослям чащу, даже советоваться с вождём племени не пришлось, ведь ситуация читалась им влёт. Он также, как и остальное племя не хотел того, чтобы Шанкс стал совершеннолетним и признанным членом их сообщества. Слишком непонятным было происходящее. Байстрюк оказался неизвестной переменной, что вносила разлад в стройный и уже привычный порядок сложившийся в племени. В понимании Шамана, появившийся откуда ни возьмись всеми позабытый Шанкс представлял нешуточную и серьёзную угрозу.
«Определённо это всё происки злых духов!»
Примерно так наверное думал в этот момент Шаман.
Так что когда подошла очередь Шанкса приложиться к ритуальному напитку, Шаман, сугубо в благих для племени помыслах, просыпал в чашу опасную смесь трав, вызывающую галлюцинации, слабость и помутнение рассудка. Таким образом старый знахарь сводил практически к нулю шансы байстрюка выжить на охоте. Тут либо дикие звери Шанкса загрызут, либо недоросли погубят. В последних Шаман не сомневался. Видел, какие взгляды на рослого сироту бросали кандидаты в охотники. Их неприязнь и ревность в отношении могучего Шанкса подтолкнёт завистников к решительным действиям.
Выпроводив кандидатов в охотники за пределы разведанных территорий, контролируемых племенем, вождь и шаман произнеся слова напутствия, пожелав юношам обязательно возвратиться в родное стойбище не позднее чем через трое суток и обязательно с добычей, оставили недорослей в джунглях одних.
В ритуале взросления участвовало четырнадцать юношей и если основная часть недорослей оперативной разбилась на три кучки со своими лидерами во главе, то Шанкс оказался предоставлен самому себе. Никто не захотел приглашать к себе в группу белую ворону, что, впрочем, совершенно не расстраивало последнего. Он и не собирался примыкать к кому либо из соплеменников, так как не видел в этом смысла. Считая себя неуязвимым за счёт имеющегося дара, Шанкс намеревался самостоятельно добыть себе ценный трофей, тем самым доказав всем и каждому, что он умелый и сильный охотник. Размениваться на мелочи он был не согласен. Возжелал в одиночку взять на копьё Ягуара! Самого грозного и опасного хищника в джунглях.
Дожидаться каких-либо действий от остальных участников ритуала парень не стал, и как только уловил направление, в котором ощутил присутствие хищной кошки, Шанкс сорвался навстречу своей добыче. Он не собирался затягивать с охотой.
Стремительно продвигаясь лёгкой трусцой сквозь кустарник и прочую растительность, перепрыгивая через препятствия на вроде выступающих из под земли корней и камней, уверено огибая широкие столы деревьев, Шанкс полностью сосредоточившийся на выбранной целе вдруг неожиданно для себя заметил неладное. Его разум стал вихлять, мысли путаться, а тело наливаться слабостью.
«Отравление?! Но как и когда?»
И тут он вспомнил лицо шамана протягивающего ему чащу с питьём.
«Подлые твари!»
Теперь не могло быть и речи о продолжении охоты. В таком состоянии он не способен одолеть ягуара. Ещё хорошо, что он не успел оказаться в поле восприятия хищника и подобраться к ягуару достаточно близко, чтобы тот его почувствовал.
«Нужно найти укромное место и переждать приступ.»
Шанкс за время своей спокойно жизни, когда научился быть необнаружимым среди своих соплеменников, не сидел сиднем и не предавался праздности. Имея возможность повелевать разумными, он не чурался принуждать носителей ценных знаний делиться с ним своей мудростью и опытом. Каждый день он тренировался с сильными и опытными воинами, что были вынуждены по воле Шанкса обучать байстрюка своей науке. И шамана Шанкс стороной тоже не обошёл. Тот также передал сироте все свои знания, в том числе о ядовитых растениях и гадах. Так что Шанкс по симптоматике очень быстро предположил состав трав, которыми скорее всего его отравили. Первым действием, что он совершил, когда распознал потраву, так это опорожнил желудок. Сунув себе пальцы в горло и проблевавшись, он несколько минут борясь с головокружением, медленно перебирая ногами брёл к ближайшему источнику воды.
Добравшись до родника, он ещё несколько раз повторял процедуру. Сперва напивался воды до отвала, а затем вновь вызывал у себя рвоту. Полностью это конечно не избавило парня от яда в пищеварительном тракте, так как он всего лишь очистил желудок, тогда как до кишечника добраться подручными и доступными способами не представлялось возможным, но хотя бы от какой-то части отравы он, определённо, избавился.
В голове у Шанкса звенело, взор был мутным, а мозг воспринимал происходящее вокруг в искажённом виде. Мерещились непонятные звуки, визуальная картинка налилась неестественной палитрой цветов, даже обоняние стало подводить. Затуманенный разум мутанта, постоянно сбиваясь на неуместные мысли или вовсе подвисая, с натугой пытался определиться с планом дальнейших действий.
Хуже всего дела обстояли с ментальным даром. Он полностью перестал отзываться на призыв своего владельца. У Шанксу больше не получалось воспринимать мир через призму ментального сонара.
Крайне отвратная ситуация!
Но если бы одним лишь этим ограничивались проблемы сироты.
Над головой у мутанта просвистела стрела.
Из охотника он превратился в дичь!
Инстинкты подбросили Шанкса с карачек и он сломя голову, не разбирая дороги, побежал в противоположную сторону от охотников.
Сбылось ожидание и предположение шамана. Недоросли, участвующие в обряде посвящения, решили не оставлять на волю случаю дальнейшую судьбу байстрюка. И сейчас они всем скопом, сообща, устроили загонную охоту на Шанкса, что своим надменным и уничижительным видом всколыхнул в их сердцах злую тьму.
«Бежать! Бежать! Бежать!»
Лишь одно это слово и намерение воцарилось в душе и разуме Шанкса.
Погоня длилась несколько часов. Его уже дважды ранили. Одна стрела с наконечником срезнем зацепила по касательной плечо, сильно то распоров. Вторая смахнула мочку уха.
Обильная кровопотеря не прибавляла бодрости и трезвости рассудка Шанксу, отчего завершающаяся часть пути отметилась в его памяти рваными и хаотичными картинками. Он даже не заметил, когда, а главное почему он смог оторваться от преследователей. Впрочем, в том состоянии, в котором Шанкса тогда пребывал, ничего удивительного в этом не было.
В себя Шанкс пришёл спустя неизвестное количество времени и обнаружил, что находится в каком-то невиданном и рукотворном коридоре, освещённом тусклым сиянием странных символов и рисунков на стенах. Но перво на перво, что он сделал, так это произвёл инвентаризацию. Из оружия при себе у Шанкса нашелся лишь топор и нож. И только после того, как у него в руках оказалось оружие, он позволил себе нормально осмотреться вокруг.
Вход в коридор, в котором он сейчас находился, оказался завален камнями и землёй. И лишь под самым потолком он увидел небольшой отнорок, сквозь который проникал лунный свет и звуки ночных джунглей. По всей видимости именно через него он в бреду пробрался сюда.
Когда Шанкс убедился, что прямо сейчас ему ничего не угрожает, он принялся за решение насущных проблем. Неимоверно сильно хотелось пить и Слава Великой Реке, что в полу коридора нашлась глубокая выбоина, в которой скопилось приличное количество воды.
После того, как байстрюк утолил жажду, он принялся за обработку своих ран. Впрочем, они как таковые уже не требовали особого к себе внимания. Его тело было намного крепче обычного и среднестатистического, коими обладали простые люди без Икс-гена. Порез на руке оказался закрыт крепкой кровяной коростой, тогда как оторванная мочка уха уже подавала признаки скорого зарубцевания.
«И что теперь делать? Стоит ли покидать своё укрытие?»
Выбираться ночью в лес ему совершенно не хотелось. Ментальный дар уже подавал признаки вялой дееспособности, но полной уверенности в его работоспособности не было.
Больше он не собирался допускать столь глупых ошибок. Урок, что ему сегодня преподали, вышел знатным и на всю жизнь запоминающимся. Теперь-то он в обязательном порядке будет всегда и непрестанно мониторить и сканировать мысли окружающих, дабы не допускать подобных ситуаций.
«Интересно… Куда это я попал?»
Ни о чём подобном ему слышать не приходилось. Ни вождь, ни шаман не ведали об этом сооружении. А то, что всё вокруг — это дело рук человеческих, Шанкс почему-то не сомневался.
В итоге, влекомый любопытством, юный мутант начал спуск по нисходящему коридору, что очень медленно забирал влево. Будь у парня знания в геометрии и представление об ориентировании в трёхмерном пространстве в целом, он бы понял, что коридор спиралью уводил его глубоко под землю.
Путь до купольного зала, куда привёл его коридор, занял полтора часа, но о затраченном на спуск времени Шанкс совершенно не сожалел. Увиденное в нём поражало воображение и завораживало разум юноши.
В центре огромного помещения росло невысокое и изящное чёрно-фиолетовое деревце с титанового цвета листьями, увешанное десятком пленительных плодов сияющих ослепительным золотисто-солнечным, согревающим душу светом.
Он словно телок на привязи, влекомый психоделическим наваждением, медленно, словно в трансе, двинулся навстречу плодам, что будто бы призывали всё его естественно незамедлительно их вкусить.
Но спокойно и беспрепятственно пройти до дерева у него не вышло. Ментальный дар взвыл белугой, предупреждая об опасности сзади. Тело среагировала без участия сознания, само уйдя в перекат, но это не уберегло Шанкса он серьёзного ранения. Ягуар, что напал на юношу, пусть и не сумел вцепиться в спину своей жертвы, но всё же зацепил её и разодрал когтями предплечье Шанкса.
Боль подействовала на Шанкса отрезвляюще и из переката он выходил уже готовым дать отпор своему врагу. Сжимая не пострадавшей рукой топор, Шанкс, перед тем как нанести разящий удар в голову твари, ментальным тараном ошеломил хищника. Стреноженный ягуар уже не помышляющий о повторной атаке, припав на задние лапы, схлопотал в темя каменное лезвие, что с лёгкостью раскроило череп дикой кошки. В свой разящий удар Шанкс вложил всю свою ярость!
Не восстановившийся полностью от предыдущих травм и кровопотери, Шанкс получив новую рану, опять оказался на волосок от смерти. Прижимая к ране ладонь, юноша пошатываясь совершил несколько оставшихся до деревца шагов, а затем обессиливши завалился под его крону.
«Неужели я так бесславно умру?»
Глядя вверх, думал Шанкс, не отрывая взгляда от плодов, что нависали над ним.
«Хех… Ну тогда хотя бы стоит вкусить заветный плод!»
И протянув вверх руку, чуть приподнявшись, юный мутант сорвал влекомый фрукт, внешне напоминающий сливу, и закинул тот себе в рот.
Но стоило парню раскусить плод, как в него стала вливаться невиданная энергия, что принялась латать его раны и перестраивать тело с душой Шанкса.
Парень очутившись словно во сне, ведомый довлеющей над собой потусторонней волей, без участия собственного разума, пополз в сторону трупа ягуара. Его организму не хватало строительных материалов для завершения своей перестройки и тело само устремилась навстречу к органике, которая могла ему в этом помочь.
Всего за пол часа он сожрал полностью убитого им недавно ягуара. Съел абсолютно всё. Мясо, внутренние органы, кости и даже шерсть. Да что там шерсть! Он даже кровь, успевшую натечь из раны в черепе на пол, всю слизал. И только после этого сознание покинуло Шанкса.
А через трое суток в подземном зале давно почившей цивилизации в себя пришёл прародитель народа Ррунку — антропоморфных ягуаров!