Познающий Жизнь. - Глава 8..docx
Я прислушивался к звукам, оставаясь на месте, чтобы отдышаться. Я слышал демона. Его, ставшее хриплым, дыхание, болезненные стоны, попытки встать, оканчивающиеся тем, что он просто падал обратно и редкие рыки.
Направились туда, я прошёл через облако пыли и увидел его. Монстр, что убил большую часть охраны, множество людей в поместье, что гнался за мной в попытке убить меня. Сожрать, как я понимаю, исходя из того, что я услышал о этих монстрах.
Он лежал на полу и периодически пытался встать, но его словно бы лишили сил, отчего он не мог удержаться на конечностях, падая обратно. Было видно, как, с появлением ещё двух очагов заражения, его регенерация стала резко сдавать позиции. Его плоть разлагалась на глазах, но уже не успевала в полной мере восстанавливаться. На груди уже были видны ребра — кожа и мышцы груди разлагалась слишком быстро и плоть не успевала нарастать. Кожа лица, куда пришёлся второй удар, тоже уже отсутствует, и сейчас я видел, как постепенно обнажается его череп. Вот заражение дошло до его глаза, и, после нескольких минут борьбы, его регенерация отступила, отчего вскоре лишь пустая глазница осталась там. Третий удар и очаг пришёлся в район брюшной полости, чуть сбоку, но уже сейчас я видел, как разлагающиеся кишки вываливались из него.
Я стоял и смотрел. Смотрел на то, как постепенно, все быстрее, плоть его начинает разлагаться, оставляя только скелет, а после, продержавшись дольше всего и тот начинает сдавать позиции, оставляя после себя огромное количество мертвой, разложившейся биомассы. Хрипы прекратились — у него не было лёгких и горла, чтобы дышать и хрипеть. Прекратились и движения — отсутствовали мышцы, чтобы двигаться.
Прошло около десяти минут, когда демон превратился в сплошную биомассу, не оставляя после себя ничего более. Все это время я был здесь, ожидая, что может что-то произойдёт и нужно будет вмешаться. Но нет — техника сработала идеально, не оставляя от демона ничего, из чего он мог бы восстановиться.
Я упал на колени и завалился на бок. В спину уперлась какая-то доска, но на то не хотелось обращать никакого внимания. Гормоны сошли на нет и тело в полной мере ощутило боль от практически разорванной щеки, сильная усталость из-за трат Ци, сначала на снятие усталости и бег, потом — первичное заживление раны, потом, на три полномасштабных применения техники разложения. Усталость была адской. Не хотелось двигаться вообще. Да я, собственно, и не мог — тело просто отказывалось. В голове мысли текли так вяло, медленно, неохотно. Я был, кажется, в каком-то пограничной состоянии между потерей сознания и бодрствованием, однако, все же, как бы не хотелось, в полноценный сон провалиться не получалось.
Казалось, что прошло несколько минут, совсем немного, но когда я увидел восходящее Солнце, осознал, что прошла вся ночь, а никто так и не пришёл. Только через три часа в дыру, коих было множество теперь в доме, попали лучи светила, что стали медленно смещаться и заполнять комнату. В конце концов, они настигла той кучи биомассы, в которую превратился демон и… вот тут я пришёл в сознание. Привело в сознание вид того, как разложившиеся кучи плоти демона стали просто сгорать под лучами света. Небыло пламени, плоть просто начала сгорать, словно истлевая под жаром, испаряясь, обращаясь в прах, что разлетался по ветру и не оставлял после себя ничего более.
Ещё через час, когда я чувствовал, что уже стал приходить в себя, даже руками получилось начать двигать, а внутри поселились жуткое чувство голода, вокруг начали появляться люди. Слышал их и раньше, вдали, но сюда, к месту последнего буйства демона, они приближаться боялись. Может думали, что демон ещё жив и прячется от солнечных лучей в здании?
К слову, важная деталь. Солнце действительно убивает демонов, точнее, уничтожает их плоть. Но вот вопрос — это действует только от прямых лучей Солнца? Просто рассеянный свет никак не действовал на всю эту массу. А если использовать зеркала? И вообще, что именно в свете светила так опасно для них? Может, как и во многих фильмах про вампиров, это ультрафиолет? Или тут наука и физика не работают и это какие-то мистические приколы?
Однако, так или иначе, но в дом все же заявились первые смельчаки. Они то и нашли меня.
Следующие несколько суток я восстанавливался. Я ел. Очень много ел и организм, как ни странно, всю эту пищу легко принимал, переваривал и усваивал, стремясь как можно быстрее восстановить запасы Ки. И вместе с тем я узнавал, как сказалось на нашем поместье и семье нападение демона.
А последствия были катастрофичными. Охрана была почти полностью убита — по всему поместья, по всей территории можно было найти разорванные тела охранников. Однако, помимо них было и много других жертв. Служанки и слуги, несколько учителей, проживавших на территории моей семьи. Самое главное — были убиты мой отец и один из братьев.
Если с братом мы почти не контактировали, они, словно учась у матери, просто делали вид, что меня не существует, то вот отец… его смерть была очень неприятна.
В этот момент я впервые понял, что смерть и воспоминание о том периоде отсутствия жизни сильно сказались на мне. И я говорю не о том периоде практически раздвоения личности, когда воспоминания укладывались в голове, а об эмоциональном восприятии окружающего. Отношение матери и братьев я не воспринимал, как что-то невероятно ужасное и думал, что все обусловлено моим жизненным опытом, даже смерть брата, среднего брата, к слову, я воспринял абсолютно спокойно, списывая на то, что для меня он, все равно, что чужой человек.
Но вот когда мне сообщили, что мой отец тоже был убит… вот тогда стало очевидно, что что-то со мной не так. Потому что я отреагировал… точно так же. Я осознавал, что отец, из всех людей, кого я знаю, был мне дороже всех остальных вместе взятых! Я искренне относился к нему, как к отцу, дорогому мне человеку, тому, кто всей душой заботился обо мне и давал отцовскую любовь. И я отвечал, проявляя старания на уроках, всегда следуя правилам, этикетку, я старался показать и показывал, что его усилия, вложенные в меня, будь то найм учителей, разговоры со мной и прочее, не прошли даром. Я всегда показывал, что он может гордиться мной, так как искренне любил отца.
Но после известия о смерти понял… что не чувствую никакой боли от утраты, никаких плохих чувств и прочего. А по воспоминания прошлой жизни я понял, что даже потеря друга, с которым ты много лет был близко знакомы, сильно била по эмоциям, что уж говорить о смерти более близких, как в родственном, так и в эмоциональном плане людей. Но здесь… ничего. Я просто принял это к сведению и погрузился в размышления о своих чувствах.
Они никуда не пропали. Просто сам факт потери кого-то по причине смерти меня… совсем не трогал. Более того, пришло осознание, что я вообще отношусь к смерти довольно… двояко. Вроде и умирать не горю желанием, но не потому, что боюсь её — страха, как раз, не было и в помине. Просто не хочу снова ощущать период отсутствия жизни. Это… как приём горьких и неприятных лекарств. Вроде и понимаешь, что нужно, никуда не денешься, но максимально оттягиваешь этот момент из-за отвращения к лекарствам.
Через неделю моё состояние пришло в норму. Это было довольно показательно, как результат моих тренировок с Ки. Ведь в прошлый раз в таком состоянии, после болезни и траты большого количества Ки, я восстанавливался намного дольше. Сейчас я потратил ещё больше Ки, как относительно общего её количества, но восстановился всего за неделю. Ки, мало того, что за этот период стало куда более подвижным, послушным и активным, что пассивно сказывалось на моих физических параметрах, делая меня, даже будучи ребёнком, достаточно сильным и быстрым, чтобы противостоять монстру, вроде демона, так ещё и восстанавливаться начало куда как быстрее, да и количество её растёт неумолимо. Словно моё тело и, наверное, душа, просто привыкают к ее использованию и восстановлению, делая это все лучше и лучше.
А потом я столкнулся с проблемой отсутствия отца.
Моя мать, которая вообще не пострадала при нападении монстра, не теряла времени. Денёк горевала по смерти второго сына (про меня, опять же, даже не вспомнила, хотя бы для вида, как раньше, что, видимо, заставлял её делать отец), а после активно взялась за работу. И за остальные шесть дней сделала все, чтобы, во-первых, привести дела в порядок, а во-вторых, сделать наследником и главным управляющим всего семейного дела своего первого сына. То есть, моего единственного, оставшегося в живых, брата.
Когда я вернулся в норму, именно старший брат уже был официальным наследником всего состояния, всех дел и так далее. И не волновало к тому моменту никого, что именно меня отец готовил к этому, учил, нанимал учителей и так далее. Большая часть всех слуг и вообще жителей нашего дома сменилась, так как после нападения, желавших оставаться тут было очень мало, а потому мать начала нанимать новых слуг. Дела она вела от лица сына, как наследника, все же к женщинам сейчас, в Японии, отношение не самое равнозначное, как к мужчинам, потому в этом плане она была сильно ограничена.
Что же до меня… все учителя, обучавшие меня, были наняты для обучения старшего сына, мой личный учитель боевых искусств был… можно сказать, уволен, никаких перспектив на наследование дела семьи у меня не осталось. Да что говорить, после того, как я, пожирая еду за троих, восстановился, мать лично пришла ко мне и заговорила после очень долгих лет отсутствия разговоров.