Падение сурка — глава 5

Глава 5

Жан-Поль нервничал. Он никогда так сильно не переживал. Даже волнительный момент первого секса и первый подъём в горы не идёт ни в какое сравнение с тем чувством, которое он сейчас испытывал.

Первыми пошли в бой бестиарии, которым предстояло сражаться с различными зверьми.

— Переживаешь?

Он вздрогнул и резко обернулся. Неподалеку стоял Неро и вглядывался в его лицо.

— Да.

— Тебе наверняка наговорили глупостей.

— Вроде нет, — пожал он плечами.

— Наговорили, парень, — слегка приподнялись уголки губ Неро. — Всех новичков запугивают тем, что их будет судить толпа. Это негласная традиция. Я обычно закрываю на такое глаза, поскольку это отличный стимул к тренировкам.

— Разве это не так?

— Так, но не со всеми. Первыми сражаются бестиарии. Они либо одержат победу над зверьми, либо их вынесут с арены вперёд ногами. Но это всего лишь звери, с ними справиться проще, чем с двуногими противниками. За ними выпускают преступников. Именно их судит толпа. Тех преступников, которые выжили, берут в гладиаторы. И лишь после них на арену выходите вы — гладиаторы. И вас толпа уже не судит.

— Не судит? — опешил Кац.

— Нет. Гладиаторы сами решают свою судьбу. Если понимаешь, что проигрываешь — опускаешь большой палец вниз, после этого судья останавливает бой и признаёт тебя проигравшим. И лучше, если вы не будете убивать друг друга. Гладиаторы стоят слишком дорого. Ты мне пока обошёлся в семьсот сестерциев. А цена за первоклассного гладиатора может доходить до пятнадцати тысяч. Если гладиаторы будут убивать друг друга, то владельцы луди потеряют большие деньги. Но это не значит, что ты должен сдаваться. Покажи себя с лучшей стороны. Если ты не понравишься публике, то в следующий раз устроитель представления не выберет тебя. В таком случае ты станешь для меня бесполезным. Знаешь, что делают с бесполезными гладиаторами?

— Становятся бестиариями?

— На первый раз да, — ухмыльнулся Неро. — Но если и в этот раз публике такой гладиатор не понравится, то на следующих играх он пойдёт во второй партии вместе с преступниками.

— Спасибо, господин Неро, я всё понял.

Жан-Поль с трудом сдерживал клокотавшую в груди ярость. В то же время он был благодарен Неро за пояснения.

С одной стороны, ему стало легче от осознания того, что толпа не станет решать его судьбу. С другой же, необходимость выложиться на сто процентов никуда не делась. Если он облажается, то прокатится вниз по карьерной лестнице. Только это не работа, где понижение грозит уменьшением зарплаты. Тут от выступления зависит его жизнь.

Стать бестиарием уже мрачная перспектива. Он на них насмотрелся. Их тренировки больше напоминают бесконечный ад.

Ещё хуже превратиться в мясо. И от случайной смерти он не застрахован, ведь его противник будет сражаться в полную силу. Неро же сказал, что убивать противника не рекомендуется, но он не говорил, что этого не происходит. К тому же, он доверял словам Хуго. Тот чётко сказал, что в итоге толпа будет решать жить гладиатору или умереть. И отчего-то думалось, что именно так и будет. Не исключено, что хозяин лишь хотел успокоить новичков. После разговора с Жаном он подошёл к каждому своему «зелёному» гладиатору и провёл схожую беседу.

Вскоре ему удалось посмотреть на второй этап больших игр через прутья решетки. На арену выгнали толпу людей, после чего начался бой всех против всех. Как в одном известном произведении, в живых останется только один, если только толпа не сжалится над кем-то из проигравших.

Эльфы на зрительских трибунах бесновались. Словно футбольные фанаты, они вопили кричалки, свистели, топали, хлопали. В Колизее стоял громкий гул, от которого закладывало уши, а кровь стыла в жилах.

Приговорённые к смертельной битве с упоением резали друг друга, преследуя единственную цель — выжить любой ценой. В ход шли всевозможные уловки и подлые трюки. Кто-то кидался на всех подряд, кто-то объединялся в команды, чтобы по итогу вероломно напасть на своего напарника или биться с ним в паре до конца. Песок арены окрасился багровыми пятнами, что ещё больше заводило толпу.

Второй этап больших игр завершился. На арене наблюдалось кровавое побоище. Десятки окровавленных трупов лежали в ужасающих позах. И лишь три человека выжили: победитель и двое из тех, кто красивыми сражениями понравились толпе.

Распорядитель объявил перерыв. Зрители толпами рванули в уборные и скупать закуски и вино, которыми торговали вездесущие коробейники. Для благородных эльфов из личных лож и с первых рядов за едой бегали рабы. Остальная публика обходилась своими силами. И лишь самые верхние ряды, на которых расположились бедняки и рабы, почти не суетились.

Сердце Жана рухнуло в пятки. Он с ужасом наблюдал за тем, как рабы убирали трупы и посыпали песком кровавые пятна. Он замер сусликом и не сводил глаз с этого жуткого зрелища. В этот момент он принялся истово молиться о спасении. Ему хотелось оказаться отсюда как можно дальше. В душе теплилась надежда на то, что ему не придётся выходить на арену хотя бы в числе первых. Но судьба жестокая и любит ломать любые планы и надежды.

К нему подошёл Неро в сопровождении надзирателя, который принёс инвентарь.

— Одевайся, — распорядился хозяин.

Жан-Поль широко распахнул глаза при виде своего облачения. Никакими доспехами там и не пахло. Юбка с широкими кожаными полосами по бокам, сандалии и обмотки на голени, шлем и маленький круглый щит-парма — стандартная амуниция гопломаха.

Когда Кац оделся, Неро подтолкнул его в сторону арены.

— Ты выступаешь первым.

— Я? Первым? — рефлекторно он сделал шаг в направлении арены.

Выходить на неё предполагалось через решетчатую дверь, которую сторожили двое из десятка легионеров в полной амуниции, охраняющих закуток с гладиаторами.

— Не стой, — сурово сощурился Неро.

Его спутник положил ладонь на рукоять меча и сурово сдвинул брови.

— Но почему первым? — начал он медленно двигаться к двери на арену. Ноги предательски подкашивались, на тело навалилась слабость, против которой было бессильно зелье, наполнявшее тело силой.

— Новичков всегда выпускают первыми для разогрева толпы.

Надзиратель с угрозой на лице медленно потянул меч из ножен.

Испуганный Жан-Поль ускорился, после чего меч надзирателя с шорохом вернулся в ножны.

— Дамы и господа, — надрывался конферансье, — а сейчас выступят гладиаторы. В правом углу арены дикий варвар с севера — Смертоносец!

С другого конца арены вышел двухметровый бугай, тело которого было увито гипертрофированной мускулатурой.

Димахер — редкий и очень опасный противник. Его доспехи состояли из шлема с огромным ирокезом из ярких перьев, из-под которого выбивалась копна густых чёрных волос, дикие тёмные глаза метали молнии, грубое лицо с густой бородой исказила гримаса ярости. На ногах короткие поножи, на теле кольчуга (лорика хамата). Шлем имел закрытое забрало с решёткой и широкие поля. Главная опасность димахера не только наличие брони, что уже ставит бездоспешного гопломаха в невыгодное положение. Он ещё был вооружён двумя кривыми мечами-махайрами.

Двуручный мечник, ещё и варвар, привыкший к сражениям, к тому же наверняка это не первая его битва в Колизее, о чём свидетельствовали радостные вопли фанатов. Скорее всего, он из тех преступников-военнопленных, которые выжили в прошлом втором действии.

Жан-Поль осознал всю бесперспективность победить в этом сражении. Он всего три месяца назад взял в руку меч, а тут опытный боец, что заметно по его плавным и хищным движениям. Остаётся уповать лишь на благосклонность толпы, а для этого следует устроить красочное шоу.

Он судорожно принялся вспоминать всё то, чему их учили на актёрском мастерстве, но как назло все мысли об этом начисто вымело из головы. Ох, как он пожалел о том, что не подготовил программу выступления заранее, понадеявшись на импровизацию.

Это тот же американский реслинг, только в разы более жестокий. В реслинге всё шоу заранее распланировано, у всех борцов есть сценарии. По-настоящему они друг друга не бьют, а лишь красочно изображают удары. Но есть то, что можно у них позаимствовать — саму концепцию выступления на публике. Он попытался судорожно вспомнить те немногочисленные передачи по реслингу, которые смотрел по спортивному каналу. Это делать пришлось на ходу, поскольку он уже вышел на арену.

— В левом углу арены тот, кого так редко можно встретить в Новом Риме — гость из другого мира — Иномирец!

Появление Жан-Поля не вызвало у зрителей бурной реакции. Жалкие одиночные выкрики и жидкие аплодисменты — вот и всё, чего он добился. Народ жадно присматривался к нему. Следовало что-то делать, а его от дикого ужаса будто сковало параличом.

Противник подобно дикому зверю грозно зарычал и оскалился.

Жан отмер и принялся действовать. Он вскинул вверх щит и меч, и в следующий миг несколько раз ударил рукоятью меча по щиту.

Толпа разразилась восторженными возгласами.

Он принялся напрягать грудные мышцы и медленно двигаться в сторону соперника.

Варвар прорычал нечто ругательное на своём языке, который Кацу был незнаком, после чего с презрением сплюнул на песок.

— Твою мамашу трахали псы, варварская задница! — во всю глотку прокричал Жан-Поль.

— Я присовывал твоей мамаше, сраный членосос! — прокричал в ответ Смертоносец. — Твоя рожа, как у страдающего запором! — с перекошенной гримасой надвигался он на парня

— Поцелуй меня в зад! — начал двигаться на него Жан-Поль, а у самого поджилки готовы были пуститься в пляс.

— Хек!

Нога Смертоносца метнула песок ему в лицо. Француз прикрылся щитом, но противник только этого и ждал. Он тут же рванул на него и нанёс удар правой саблей.

Кац отразил удар щитом, но заметил, что левый клинок противника летит ему в голову.

Толпа взорвалась громкими криками.

Жан-Поль мечом отбил клинок противника. Тот отвёл правую саблю назад, перевёл левый клинок остриём вниз и нанёс удар снизу вверх. Пришлось отбивать саблю щитом, но тут же второй клинок обрушился на француза сверху вниз.

Он вскинул меч для отражения удара, но оказалось, что это обманный финт. Варвар сменил траекторию полёта сабли. Острая сталь пролетела мимо нижнего края щита.

Жан тут рванул щит вниз, но было поздно. Кончик сабли противника прочертил на его животе кровавую борозду. Вторая сабля в этот момент сверкнула серебристой молнией перед глазами. Кац рефлекторно сделал шаг назад и отклонил голову. Смерть прошла в считанных миллиметрах от его глаз. Живот от ужаса скрутило спазмом, по спине пробежался табун ледяных мурашек, а сердце пропустило удар.

Варвар скачком набросился на него. Его клинки со свистом рассекали воздух. Правую саблю Иномирец отбил щитом, по левой ударил мечом, сбив ей траекторию. Но противник нанёс прямой удар стопой в открытый живот, который отправил тело землянина в полёт.

Приземление на арену выбило из лёгких француза воздух. Он продолжал крепко держать в руках меч и щит, но те вместе с руками раскидало по сторонам. Над ним навис грозный противник, который не стал дожидаться позволения толпы. Его сабли словно в замедленной съёмке, со свистом распарывая воздух, опускались вниз подобно хищным змеям.

На лице Жан-Поля проступило отчаяние. Он старался изо всех сил поднять меч и щит для отражения смертоносной угрозы, но казалось, будто они стали весить по тонне. Он с трудом преодолевал сопротивления воздуха. Кровь из пореза заливала живот, но боли он пока не чувствовал из-за адреналина, который гулял по его венам. Он понимал, что не успевает, отчего ужас проникал в каждую клетку его тела. Сабли соперника неслись к нему быстрее, чем он поднимал своё оружие.

Резкий хруст, и он с изумлением увидел песок арены, затем небо и снова песок.

Голова француза покатилась подобно мячу, а тело осталось лежать на песке. Из обрубка шеи в такт биению сердца фонтанчиком вырывалась кровь. Толпа восторженно визжала и ликовала, но он этого уже не слышал и не видел…

* * *

Снова жуткое пробуждение. Вновь Жан-Поль обнаружил себя на вершине пустынного холма, окружённого лесом. Он поразился наличию своей одежды, обуви и поломанной фляги. За три месяца парень успел позабыть, каково это ощущать на теле качественные вещи и пребывать на свободе. И если бы не сломанная нога, он бы радовался гораздо больше.

— Голова болит, — поморщился он. — И это радует… Значит, она на месте!

Он прекрасно помнил момент, когда гладиатор на арене разрубил ему шею. На это раз списать всё на кошмар и вещий сон не получится. Невозможно во сне изучить чужой язык и помнить столько много подробностей о жизни в качестве раба. Для проверки он решил что-нибудь произнести на «варварском»:

— Асед! Скерус асед!

Всего лишь ругательства, а восприятие ситуации они поменяли кардинально.

— Точно не сон, — поморщился он от боли в ноге. — Значит, я всё же умер, и, похоже, что не один раз. Вот же асед!

Вновь ему пришлось повторять квест с наложением шины на ногу. Только на этот раз он действовал более решительно и быстро, наплевав на боль. Во время тренировок в школе гладиаторов он к ней успел привыкнуть.

Вместо передвижения по тропинкам он направился на север напрямик в лес. Предположительно в той стороне должны располагаться государства людей. Он быстро скакал на импровизированных костылях. Спешил, как мог, наплевав на не самые приятные ощущения. Если он прав, а в этом не оставалось сомнений, то вскоре к холму должны прийти эльфийские легионеры. И лучше ему в этот момент находиться от этого места как можно дальше.

По нетоптаному лесу идти в разы сложнее, чем по тропинке. Но он шёл. Спотыкался, вставал и продолжал путь с упорством носорога. И на этот раз получалось лучше, чем в первые попытки.

Он продолжал путь до наступления темноты. Ночью в лесу стало невозможно передвигаться. К тому же, он выбился из сил.

Жан-Поль практически наощупь насобирал в округе ветки и собрал шалаш. Накидал на землю местного лапника и свалился обессиленный.

Пробудился он того, что в живот упиралось что-то острое. Он резко распахнул глаза и узрел блестящий стальной клинок, кончик которого упёр в него знакомый эльф. Рассветные лучи красного светила пробивались через густые кроны деревьев.

— Скерус асед!

— И тебя с добрым утром, — насмешливо оскалился Иллиниар. — Животное, ты чей раб?

— Я свободный человек, эльф. Ты это, не давил бы так на клинок, а то ещё рука дрогнет.

— Моя рука не дрогнет. Лоррий, проверь.

С лёгкой руки Лоррия ветки шалаша быстро отлетели в сторону. Он склонился над человеком, схватил его за голову и приподнял её.

— Метки нет.

— Это мы удачно забрели, — ухмыльнулся Иллиниар. — Хотя бы заработаем. Эй, раб, ты видел кого-нибудь у Холма? И не вздумай врать — там полно твоих следов.

— Видел. Гоблины уносили на восток какого-то эльфа.

— Эльфа? — мгновенно подобрался Иллиниар. — Точно эльфа? Не эльфийку?

— Может, и эльфийку. Мне в тот момент было не до разглядывания. Я и так ногу сломал, а тут гоблины. Так что залёг от греха подальше.

— Придётся возвращаться и идти на восток. Не таскаться же с ним. Фреос и Тананис — покараулите это тело и целебными зельями приведёте в надлежащее состояние. За такого здоровяка нам дадут хорошую цену. Если повезёт, продадим его ланисте.

— Будет на что посидеть в кантине, — обрадовался Фреос.

— У нас мало времени. Фреос, как только животное сможет стоять на ногах — выдвигайтесь с ним к Холму и там нас ждите.

— Сделаем в лучшем виде, командир.

«Вот значит, какое ты, дежавю», — подумал Жан-Поль.

На этот раз он сам выпил зелье и покорно подставил руки для связывания. При этом испытывал жуткую досаду на всех вокруг: на долбаный лес и сломанную ногу, на остроухих ублюдков и даже на красное светило. А ведь он так надеялся сбежать, но организм подкачал.

Отряд из восьми эльфов поспешно скрылся в обратном направлении, а парочка крепышей осталась его охранять.

— Чтоб вас там гоблины сожрали! — тихо пробормотал он на французском.

— Ты что-то сказал, животное? — прищурился Фреос.

— Говорю, прекрасная погода, господин эльф…