Джанго перерождённый — глава 13
Глава 13
.
За то время, пока Джанго стажировался, его жёны родили. У Акиры на свет появилась дочка, а у Рики мальчик. И пускай пацан был не его сыном, а от Элаиза, но ему молодой отец был рад больше, чем девочке.
Работа машинистом электропоезда в лондонском метрополитене Джону даже понравилась. Хорошая зарплата, страховки, отличный профсоюз и щадящий график.
Через полгода с начала трудовой деятельности он сумел взять в ипотеку дом в Лондоне, в который они переехали всей семьёй из пяти человек. На первоначальный взнос ушли остатки средств, которые были заработаны торговлей дурью. Банк, а потом и налоговая, пытались докопаться до происхождения этих денег, но Джону удалось от них отбиться неоспоримым аргументом, мол, привёз деньги с родины, на которой продал коров.
При том, что работал парень один, денег его семье хватало даже с учётом ипотечных платежей. Приятным бонусом стало возобновление выплат социальных пособий его супругам по уходу за детьми. К сожалению, эти выплаты не будут бесконечными, но даже так они были неплохой поддержкой семейного бюджета.
Возможно, если бы выходцы из Южного Судана не были столь аскетичными и непритязательными, им бы могло не хватать средств. Но к счастью, жёны Джона оказались без особых претензий. Наоборот, их полностью устраивала их нынешняя жизнь, которая казалась им райской. Не нужно целыми днями ухаживать за скотиной и заниматься поддержанием утомительного быта. На них были лишь стирка уборка, готовка и уход за детьми.
Джон так и продолжил трудиться в метрополитене. Дети росли, супруги начали вновь округляться в ожидании пополнения семейства, благодаря профсоюзу изредка происходило повышение зарплаты. В общем, жизнь текла своим чередом.
С появлением ещё двоих детей, на этот раз девочек, Джону пришлось озаботиться транспортировкой разросшегося семейства к магазинам и местам отдыха. Для этого он отучился на водительское удостоверение и приобрёл недорогой микроавтобус, естественно, в кредит, как это делают все европейцы.
Чем дальше, тем больше они обрастали имуществом. В доме появилось много бытовой техники и мебели.
Как-то незаметно для самого себя Джон остепенился. Из грозного воина и сурового представителя племени скотоводов, который до этого не расставался с автоматом, он превратился в спокойного рабочего. По лондонским меркам он зарабатывал очень неплохо. Мало кто из иммигрантов может себе позволить покупку дома с машиной и содержание семьи из двух жён с четырьмя детьми. А у него вновь ожидалось пополнение, поскольку о контрацепции они не задумывались. И вообще, у племени джанго, как и у нунгу с динго, было принято иметь много детей. Лишь одно удручало парня, что у него слишком много дочерей и ни одного родного сына.
* * *
За двенадцать лет в Британии жизнь африканских беженцев окончательно устаканилась. Они в положенный срок получили британское гражданство и совсем обелоснежились.
Семейство Джанго разрослось до двадцати одного человека: один — он сам, две его жены и восемнадцать детей. И всё было бы прекрасно, если бы не одно «но» — все дети от него рождались девочками! И лишь один мальчик радовал взор отца, который никогда не забывал о том, что это сын его погибшего друга. Но он на этом не зацикливался и считал несущественным. В их племени было принято одинаково заботиться обо всех детях. Он был ярким тому примером, поскольку являлся подкидышем и о родных родителях не знал ровным счётом ничего.
Если бы социальные службы не выплачивали многодетным семьям пособие на детей до шестнадцати лет, то их разросшемуся семейству пришлось бы непросто. Зарплату машинистам за эти годы хоть и подняли, но этих денег в Лондоне никак не хватало на столь большое семейство.
Конечно же, с оформлением документов имелись некоторые сложности. В Англии считается, что семья может состоять из мужчины с одной женой. Многоженство там запрещено. Поэтому официально женой Джона являлась лишь Акира. При этом Рика числилась матерью-одиночкой, которая проживала в доме сестры и её мужа. Впрочем, самим членам семьи Джанго на официальные бумаги было плевать. Главное, что пособие платили.
Микроавтобуса для перевозки детей перестало хватать несколько лет назад. Да и износился он за время эксплуатации. Купить новый автомобиль уже немолодому отцу теперь было проблематично. Он радовался тому, что хотя бы ипотеку выплатил, благодаря чему высвободилась часть денег.
Коттеджа с четырьмя спальнями, который в две тысячи втором году покупался с запасом на будущее, давно перестало хватать. В одной спальне жили супруги. В трёх других спальнях ютились дети по шестеро. Спать им приходилось на двухъярусных кроватях. Но о покупке нового дома большей площади не шло речи. Слишком дорогое удовольствие. Цены на недвижимость за это время существенно выросли, а доходы хоть и увеличились, но непропорционально расходам.
То, что на родине казалось великолепным, то есть множество деток, в Британии Джону стало нравиться меньше. В племени он бы детишек припахал. Они бы собирали ягоды и корешки, ловили рыбу и всячески помогали по хозяйству в меру сил. А в большом городе их нечем было занять для пользы дела. С ними были одни расходы.
Дома он мог бы девочек продать по достижении возраста невест. А тут от них были одни убытки. В итоге он пришёл к необходимости использовать средства контрацепции, поскольку понял, что если так продолжится дальше, то ему не прокормить семью. Особенно сложно им придётся в то время, когда дети перерастут шестнадцатилетний возраст и за них перестанут платить пособие.
Из плюсов стоило отметить улучшившееся знание английского языка у Джона. Его жёнам тоже пришлось выучить язык страны, в которой они жили.
К минусам Джанго относил обязательное образование для детей. По достижении шести лет их необходимо было отдавать в школу. Несмотря на то, что они учились в бесплатной государственной школе, сборы по покупке учебников, тетрадей, канцелярии и униформы были возложены на плечи родителей. А ведь к этому моменту в школу ходили уже двенадцать отпрысков, что существенно било по карману. И с каждым годом число учащихся будет расти.
Джону пришлось браться за подработки и обучение стажёров, за что доплачивали. С переработками доходы немного выросли, но для большой семьи это было подобно капле в море. Помимо этого он выискивал любые законные способы улучшения благосостояния. Он выбил для своих детей всевозможные льготы от бесплатного посещения бассейна до кружков и лечения.
Впрочем, он не мог пожаловаться на то, что им плохо живётся. Им хватало на всё, включая редкие походы в кафе и на аттракционы. Живи они на родине, его дети этого всего не увидели бы никогда. Но они о родине родителей знали лишь с их слов. Они выросли в благополучной стране с британским гражданством, и считали, что все получаемые ими блага являются нормой.
* * *
В две тысячи девятнадцатом году сын со старшей дочкой выпорхнули из родительского дома подобно повзрослевшим пташкам, покидающим родное гнездо. До этого они с шестнадцати лет подрабатывали. Теперь же пошли работать на полную ставку, и каждый по отдельности снимали себе жильё. Они немного подкидывали денег родителям, что облегчило положение последних.
Джону было уже сложно перерабатывать. Всё же ему исполнилось тридцать девять лет, что в их племени считалось глубокой старостью. Но он себя стариком не чувствовал, в отличие от первой своей жизни, когда ощущал себя древней развалиной после тридцати лет.
Всё же комфорт и хорошее медицинское обслуживание дают очень много в плане здоровья и долголетия.
С каждым годом им становилось всё легче и легче. Дочки уходили в свободное плавание, искали и находили себе мужей, работали и понемногу помогали родителям и сёстрам. В результате отец семейства отказался от переработок.
В две тысячи тридцатом году последние дочери покинули отчий дом. Пятидесятилетний Джон смог вздохнуть с облегчением и взглянуть на жизнь под другим углом без ежедневной суеты и забот. Внезапно он осознал, что живёт с двумя толстыми и старыми чернокожими бабами. От их былой красоты не осталось ни следа. Некогда стройные тела заросли толстыми слоями жира. У него даже Джонни-младший на супруг не поднимался без предварительной подготовки в виде жёсткого видео с порно-сайтов и оральных ласк.
Сам он тоже был уже немолод, но таким жиртрестом не стал — сохранил свою жилистую худобу, хотя от былой силы не осталось ни следа.
Всё это время он жил для детей и ради них, но без дочек жизнь потеряла смысл. Какое счастье в проживании в одном доме с двумя толстыми бабами, характеры которых с возрастом испортились? Они привыкли командовать толпой детей, а без дочерей пытались переключиться на мужа. Естественно, это ему не нравилось и он противился подобным поползновениям. И что самое ужасное в этой ситуации — он даже не имел права решить проблему привычными для скотоводов методами, то есть избить слишком много возомнивших о себе жён. Ведь они успели нахвататься у британцев плохого, к примеру, знаний о том, что если тебя бьёт муж, то нужно вызывать копов.
Мужчина долго ломал голову над тем, как жить дальше. Работа машинистом ему опостылела и стояла поперёк горла, а сменить её он не мог, поскольку ничего другого не умел и был слишком старым для того, чтобы начинать строить карьеру с нуля. Тем более, он получал больше девяноста тысяч фунтов в год, что раза в два больше, чем у большинства рабочих и офисных клерков.
Масла в огонь подливали Рика с Акирой, которые будто с цепи сорвались и пилили мужа в две бензопилы с громкими визгами. Чего им не хватало? Мужчине сложно было это понять. Требования с его точки зрения у них были странные. Они хотели, чтобы он снова брал подработки, дабы получать больше денег. Вот только обоснование у них было странное — они хотели летать по миру и отдыхать на курортах! Кайфовать за счёт мужа, который будет горбаться до инсульта!
Он тоже хотел отдыхать, но на протяжении тридцати лет не мог себе этого позволить. В нём копился негатив. Больше работать для того, чтобы психованные бабы, которые подобно курам клюют ему мозги? Он же не тряпка какая-то, чтобы соглашаться на подобное. На родине он бы жён за такое избил и посадил в тюрьму с лечебным голоданием. Тут же за подобный финт они подадут на него с суд и отожмут половину имущества. По крайней мере, на это способна Акира в качестве его супруги.
В очередной раз Джанго возвращался со смены в ночной темноте. Внезапно его осенило. Рика же для него никто. В их доме юридически она жила на птичьих правах. Следовательно, стоит той открыть рот, как он может смело выставить её за порог. И даже не посмотрит на почти тридцать лет совместной жизни — уж точно не после того, как ему выели мозг чайной ложкой и довели до ручки. Тем же можно пригрозить Акире, которой придётся захлопнуть пасть, чтобы её сестра не оказалась на улице без средств к существованию, образования и опыта работы.
Во время следующего скандала, который не замедлил себя проявить сразу же после возвращения мужчины со смены, Джон выложил свой козырь. Это позволило заткнуть бензопилам пасти на целый месяц.
Он уж было подумал, что снова началась спокойная жизнь, но рано радовался. Женщины вынашивали план. Как уж в их головах родились такие мысли — непонятно. Но они сговорились отравить мужа, чтобы Акира получила в наследство его дом. В последующем они планировали продать коттедж, который к этому времени стоил в районе полумиллиона фунтов. С этими деньгами они собирались устроить себе мировое турне и до конца жизни жить припеваючи без занудного мужика, который перестал на них обращать внимание как на женщин.
Их план сработал. Джон не успел осуществить свою угрозу. Он попросту уснул после сытного ужина, а проснулся в прошлом в своём молодом и сильном теле с автоматом, пледом и босыми ногами посреди африканской сельвы.
— Фок! — затрепетали у него ноздри, когда он гневно втянул воздух. — И когда я только успел погибнуть? И главное, отчего?
Он поднялся на ноги и ощутил прежнюю силу и бурлящую энергию молодости, от которых успел отвыкнуть. Это было самым приятным в его ситуации.
— Так-так… — размышлял он вслух. — Я уснул дома в Лондоне, а проснулся уже тут. Следовательно, я умер во сне… Причина? Должна быть причина… Хм… Помню только, что поужинал. У пирожков был странный вкус.
У него широко распахнулись глаза.
— Точно — пирожки! Эти твари меня отравили! — его захлестнула волна гнева.
Ему захотелось найти Акиру с Рикой и жестоко им отомстить за свою смерть. Он даже пошёл в сторону их деревни, чтобы расправиться со своими убийцами, но по пути остыл и подумал, что это бессмысленно. Ведь это совсем не те Рика с Акирой. Они ни в чём не виноваты. Да и жил же он с ними как-то нормально тридцать лет. К тому же, дети…
При мыслях о детях он застыл в ступоре и подумал о том, что стало с ними? Ведь выходило, что с возвращением в прошлое его дочери не родились. И те его сыновья с дочерями, которыми он обзавёлся за время работы гидом и президентом, тоже фактически исчезли. Все его потуги оказались бесполезны, а достижения рухнули в пропасть. Сколько бы детей у него ни было, все они рано или поздно сгинут в небытие когда он умрет и вернётся в прошлое. Весь мир будет стёрт, и лишь он один продолжит жить.
После того, как эта мысль пришла ему в голову, он с иной точки зрения посмотрел на совет колдуна просто жить. Колдун показался ему гораздо более мудрым, чем воспринимался при встрече. Ведь раз все его достижения обнуляются, то какой смысл добиваться чего-то? Зачем заводить и воспитывать детей, если они всё равно сгинут? Ведь дети рассматриваются как продолжение родителей. Они останутся жить дальше, когда родители покинут этот мир. Если этого не произойдёт, то в потомстве отпадает надобность.
Казалось, что одномоментно его сознание вывернулось наизнанку. Джон замер возле чахлого деревца, кинул на землю подстилки и сел на неё. Прислонившись спиной к стволу дерева, он начал переосмысливать свою жизнь. И чем дольше он думал, тем больше находил глупостей.
Бывает так, что человек припоминает свои провалы, случившиеся на протяжении жизни, и с высоты опыта ему становится за них стыдно. Он понимает, что в той или иной ситуации мог бы поступить иначе и не допустить подобных ошибок, которые с высоты прожитого опыта кажутся нелепыми.
Вот и Джанго вспоминал о своих косяках, и от этого ему хотелось поругать себя из прошлого. Например, он очень сильно хотел себе многое высказать насчёт возможности быстро разбогатеть. Он же мог это сделать быстро и просто с помощью банальных ставок на спорт, которые в Британии принимались во множестве букмекерских контор. Сейчас ему бы не помешало добраться до Англии, по пути раздобыть денег и сделать выигрышные ставки. Вот только имелся один немаловажный нюанс — он не интересовался спортом вообще ни капельки. Ему спорт казался пустой тратой сил.
Взять, к примеру, бег. Зачем бегать просто так, даже если это соревнование? Он мог понять, зачем бегают солдаты. Для них это тренировка, которая позволит убежать от врага или его догнать. Понятно, почему бегают скотоводы. Так они передвигаются быстрее и в случае опасности можно удрать от хищника или нунгу, если тот застал незваного гостя за кражей коровы. Но бегать на потеху публике глупо. Ещё более странно платить деньги за то, чтобы на это посмотреть.
Но спорт существовал и пользовался огромной популярностью. И в этой сфере крутились большие деньги.
А ведь можно не только делать ставки. Почему бы не купить выигрышный лотерейный билет?
О лотереях Джон узнал лишь во время последней жизни в Британии. Пару раз он даже покупал лотерейные билеты, но оба раза они оказывались проигрышными. И тогда он сделал для себя вывод, что это обман. Но всё резко меняется, если знаешь, какие числа выигрышные. Но вот беда — он даже не задумывался о том, чтобы запомнить нужные числа и о возможности быстро разбогатеть после возвращения в прошлое.
— Вот же нунгу плешивый! — с досадой сплюнул он на сухую почву. — А ведь я мог сразу стать богатым…