Осознавая практически полную утрату контроля над собственным телом, а также то, что времени на исправление ситуации остаётся всё меньше и меньше, Ли Ян думал над тем, как же ему выпутаться из ловушки куда загнал его дух Порядка совершенно неведомым проводнику образом. Однако, кислородное голодание что всё ближе и ближе подступало к сознанию мудрого советника совсем не располагало для затяжных и планомерных рассуждений, а всё то, что мог придумать мозг в столь экстренной ситуации так это подсовывать картинки из обеих прожитых жизней без намёка на хоть какой-то действенный вариант спасения. Пожалуй, это был как раз тот самый момент, когда бывшего наёмника настигла самая настоящая карма, давая ему в полной мере прочувствовать всю беспомощность своих жертв и противников, что на своём личном опыте испытали удушение и беспомощность от заключения в дымный капкан. Вот только назвать данные обстоятельства хоть сколько-то ироничными у Ху Ли и язык бы не повернулся.
Спасение пришло от единственного из возможных вариантов в лице Вару, что и сам находился не в лучшем положении, но ведомый по большей части около животными инстинктами, а также более глубоким пониманием природы столь неожиданного и в полной мере устрашающего воздействия, смог сделать хоть что-то, дабы не дать Раве одержать таким образом победу. Воплотившийся на теле проводника электрический змей выглядел не самым лучшим образом, отчасти теряя как в форме, так и явно уступая в размерах своему прошлому вулканическому воплощению и похоже совсем не из прихоти. В любом случае план у напарника имелся даже не смотря на продолжающиеся болезненные вскрики и гневное, но бессильное шипение. И плана этого дух Баланса придерживался несмотря ни на что.
С отчётливым шумом, как от раската грома, электрический змей по большей части ставший напоминать скорее уж угря, моментально бросился на бесстрастно взирающую на мучения проводнику Раву в теле Аанга. Однако не только отвлечением врага был един замысел напарника, ведь пред тем, как броситься в атаку, тот как следуют приложил имеющейся у него энергией Ли Яна, а точнее его тело, причём с явным и обильным духовным окрасом, ещё больше казалось бы теряя в размере своей временной оболочки.
Торкнуло проводника, а иначе это было никак не назвать, изрядно, и очень даже. Так, что тело забилось в конвульсиях, а из глаз посыпались искры. И всё же воздействие выдалось успешным. Контроль над телом был частично восстановлен, по крайней мере дух Порядка явно не был ответственен за череду судорог, что не позволили рукам бывшего наёмника продолжать душить своего непосредственного хозяина. От очередного избыточного потока духовных сил, Ху Ли практически нутром почувствовал разрастание на своём теле каменистого слоя, сковавшего его единственную рабочую ногу почти до колена, а на торсе подобравшись к средним парам рёбер. Не самый лучшим из возможных исходов, но по крайней мере позволивший мудрому вновь вдохнуть воздуха полной грудью. Судорожно так, до боли.
Меж тем, пока проводник приходил в себя и отходил от спасительного разряда, Вару уже оказался в зоне досягаемости парящего, да чего уж тут, буквально беспрепятственно летающего без каких-либо дополнительных приспособлений тела монаха. Бесстрастный взор Равы превратился в искривлённую, можно даже сказать брезгливую гримасу, стоило только змею оказаться рядом в светящейся вспышке и оскаленной пастью в бесплодной попытке как следует цапнуть противника. Можно было подумать, что дух Порядка продемонстрирует всю доступную ей мощь или же в очередной раз вытащит туз из рукава, лишь бы дать своему идейному противнику-собрату острастку. Однако же нет, всё… закончилось куда как более позорно для самолюбия Вару — оплеухой, если быть точным.
Такого унижения рискнувший дух-напарник, пожалуй, не испытывал даже от проводника в их самые ранние и ставшие уже, казалось бы, такими далёкими дни взаимодействия. Со смачным шлепком, без видимых усилий и неудобств, дух Порядка попросту откинул от себя электрического змея подобно жалкой мошке, после чего тот в скорости развоплотился, обратившись в затухающие искры энергии, до обидного напоминающие своей структурой всё того же жука, раздавленного под воздействием кинетической силы до состояния кляксы. Вернувшийся в подлинное место своего обитания Вару уязвлённо предпочёл молчать, впрочем, проводник и не собирался комментировать произошедшее, прекрасно понимая, что ничего зазорного в произошедшем нет, с таким противником так уж точно.
— Это было… жалко? Хотя нет, в человеческой речи не найдётся такого слова, чтобы всецело описать то, что произошло. — а вот Раве при всей её, казалось бы, безразличности и презрению к Вару и его сосуду, по всей видимости было только в удовольствие посыпать им двоим соль на рану. Впрочем, чего ещё Ли Яну стоило ожидать от сущности с голосом стервы из какого-либо государственного предприятия. Притом он нисколько не преувеличивал, спустя время то была его первая мысленная ассоциация относительно столь могущественного, но невероятно выводящего его из себя противника.
— Смейся-смейся, дрянь. Последний раз смеёшься. — решился Ли Ян на то, чтобы и самому поиграть на нервах великого духа, в любом случае терять проводнику уже всё равно было нечего.
— Глупое бахвальство. Известный брат всепоглощающего отчаянья. — выразительно вскинула брови сущность из триады великих, даже не изменившись в лице, предпочитая в буквальном смысле игнорировать слова проводника, как нечто незначительное и несущественное. — Ты сбросил оковы крови единожды столь неприглядным способом и позволяешь себе продолжать скалиться в мою сторону? Удивительно, как иногда наши сосуды становятся зеркальным отражением нас самих. Пади, человек. — занёс монах руку в причудливом жесте, напоминающим попытку с размаху раздавить таракана голой ладонью, вызывая тем самым здоровые опасения проводника по поводу повторения случившейся оказии, и это ещё мягко сказано.
— Не в этот раз. — взорвал под собой почву проводник, используя на сей раз исключительно вулканический элемент, но при этом с полной самой отдачей, можно сказать без тормозов.
По понятным причинам поддерживать состояние проводника Ли Ян более не мог себе позволить, и не потому что боялся прогрессии окаменения собственного тела, это в данных обстоятельствах было во многом вторично, а потому что теперь хотелось ему того или нет, но Вару был обязан присутствовать в материальном мире в своей мелкой электрической форме, дабы в случае чего погасить тлетворное влияние так называемых «кровавых оков». Чем данный приём мог являться Ли Ян вполне догадывался, как никак ему по долгу жизни и службы не раз приходилось задумываться о производных четырёх основных стихий. Да только за неимением практических подтверждений всё это оставалось не более, чем мыслями догадками и идеями, некоторые из которых нашли подтверждение как раз-таки в бою с духом Порядка.
Последнее, что сейчас хотелось проводнику так это вновь ощутить состояние беспомощности и утрату контроля над собственным телом под столь устрашающим воздействием, кое по всей видимости Рава собиралась повторить. Для этого от главного козыря пришлось отказаться и отдать распоряжение остатками электрических резервов напарнику, т.к. в нынешней ситуации проводнику был известен только такой способ противодействия. К сожалению, поистратившийся и изрядно настрадавшийся от этой и не только этой атаки дух Баланса не был всесилен, что, впрочем, и так уже было понятно. Потому в ходе короткого практически ежесекундного обсуждения парень получил ответ на самый главный в нынешних условиях вопрос: «Сколько ещё раз Вару будет способен вывести их из подконтрольного противнику состояния?». И ответ был совсем неутешительным — два. Всего дважды у духа хватит энергии нивелировать чужеродное воздействие, по крайней мере, если в ближайшее время Ли Ян не найдёт способ запитаться от природного элемента. Назло ему смог практически полностью заволок собой небеса, а потому столь необходимой возможности можно было ждать вечность и так её и не дождаться. Дряньство, одним словом.
В общем, не теряя и секунды времени, дабы не дать противнику возможности применить свой устрашающий приём, Ли Ян бросился в бой. Определённо Рава ждала от противника подобного действия, не могла не ждать, встречая того воздушной волной настолько тонкой и сжатой, что могла бы легко располовинить тело человека, а может даже и срезать горную вершину если бы пожелала. В любом случае нынешние приёмы и способности, которые применял дух Порядка были совсем не четой даже самым лучшим из того, что мог позволить себе основной владелец тела, который вот уже долгое время предпочёл отсутствовать, уступив место могущественному созданию, сосуществующему со всеми его инкарнациями.
И всё же, противник мог ожидать действия, но уж точно не продемонстрированного проводником напора, что закрутился в пылающий подобный огненному вихрь, вот только совсем иной, куда как более обжигающей природы. Выпущенная монахом сжатая волна оставила приличных размеров порез от бока и практически до шеи мудрого советника, но всё же так и не смогла нанести фатальный урон, лишь пустив таким образом кровь, но не более того. Бывший наёмник справлялся с ранами и похуже, а потому начисто проигнорировал полученный урон и сделал то, что от него можно было ожидать в последнюю очередь — сошёлся с духом Порядка в рукопашной, полностью разочаровавшись в бою на дальней или даже средней дистанциях.
— Не… в… моих… правилах… просить… прощения… но… я… и… не… собирался! — схватил тело монаха за потрепанное одеяние в крепкой, довольно обжигающей из-за частично утерянного контроля хватке проводник, дабы нанести серию мощных и невероятно быстрых ударов в самые различные части тела противника. Каждый такой удар сопровождался отрывистым словом, что собирались в единое осмысленное предложение, адресованное вовсе не обескураженному и сбитому столку духу Порядка, а отсутствующему ныне монаху.
Рава вряд ли могла ожидать такого напора, хотя уже и ощущала на себе мощь увесистого пинка бывшего наёмника. Однако, то можно было сказать давно и неправда, причём единожды. В этот же раз мудрый советник сделал всё, дыбы не дать дистанции между ним и противником разорваться. И как бы не хотелось духу Порядка иного, но вот в физическом противостоянии она определённо проигрывала проводнику как раз-таки из-за телесных ограничений своего нынешнего сосуда. И сколько бы не напитывала тот тело Аанга духовной энергией, но вот пересилить или хотя бы блокировать удары бывшего наёмника в ближнем бою у него не получалось. Вот уж совсем никак.
Естественно, быть грушей для битья после столь громких слов и фраз с её стороны было для Равы подобно позору. Тем более, что она прекрасно понимала, чего пытается добиться проводник своими действиями, кои вполне могли перейти в фатальную для нынешнего сосуда духа Порядка плоскость. И всё же даже имея подобную возможность бывший наёмник не преследовал цели убить монаха, даже если противник был настроен как раз-таки на обратное. Нет, главной целью парня было вернуть контроль над телом монаху и вот уже тогда сваливать ко всему чертям с пылающего, причём в буквальном смысле острова и как можно дальше от самой возможности вновь схлестнуться с Равой в открытом бою, по крайней мере при нынешней, как выяснилось, абсолютной разнице в силах.
— А… ну… давай… приходи… в… себя… парень… чтоб… тебя! — продолжал давать бодрящих «лещей» кочевнику Ли Яну, чувствуя, как вновь поднимается духовная буря со стороны, явно взбешённой действиями проводника Равы.
Всё это происходило на высоте нескольких десятков метров над уровнем моря, а потому единственными из возможных стихий, которые мог применить дух Порядка являлись огонь и воздух. Однако, даже при всём желании воздействовать на проводника, что первой, что второй не было никакой возможности. Точнее возможность закончить избиение сосуда раз и навсегда как раз-таки была, вот только с фатальными для самого сосуда последствиями из-за экстремальной близости противника к тщедушному тельцу кочевника. Потому, вполне закономерно, что естественным вариантом было продолжение повторной попытки применения той самой пресловутой «магии контроля», даже если Рава и видела свернувшегося на шее противника клубком антагониста с оскаленной в предупреждении электрической пастью.
Тело проводника разом пронзили обжигающие иглы, чтобы вслед за этим Вару издал яростный рёв и направил поток электричества с собственной духовной энергией внутрь своего сосуда. Произошедшая заминка длилась всего секунду и её было бы вполне достаточно, чтобы позволить монаху, если бы не одно и при этом весьма решающее но.
— А-а-а-а-а!!! — впервые с момента противостоянии издала Рава своим мистическим голосом крик полный боли. Такой же боли, которую почувствовал не так уж и давно сам проводник и его дух-напарник, довольно и кровожадно оскалившись, когда электрический поток из временной оболочки Вару перенёсся на тело монаха.
— Кажется, кто-то подзабыл, что столь любимые ей правила распространяются и на неё же саму. Так почувствуй, чтоб тебя, какого-то это получить своим же оружием спустя без малого тысячу, а то и того больше лет. — стремительно развивающаяся картина боя, как и всегда преподносила сюрпризы обеим сторонам конфликта. Ощутив подавляющая преимущество над Вару и проводником Рава опустила саму возможность получить от них ответ на критически важном духовном уровне, за что сейчас и расплачивалась в полной мере ощущая скорее всего позабытую за много веков боль.
— Ты… сосуд… низвергнутого… как… смеешь… — отчётливо засбоил мистический голос духа Порядка, уступая место привычному мальчишечьему возможно даже немного женственному голосу аватара, что лишь заставило проводника развить достигнутый успех, даже не смотря на сопутствующий этому риск.
— Ого, как мы запели. Вдарь ещё раз, да от души, напарник, чтобы аж до основания этой лярвы. — с небольшой задержкой, дух Баланса, испытавший на себе в полной мере унижение от разных весовых категорий со своей «прародительницей» дьявольски, как только позволяла ему временная оболочка, оскалился, став в какой-то мере даже более человечным, чем вообще привык его видеть Ли Ян. Более того, следуя заветам слов мудрого советника, тот и вовсе прыжком перекинулся на тело монаха, под взгляд расширившихся в страхе и неверии век, что прикрывали собой тревожно замерцавшие глаза повелителя стихий.
— А-А-А-А-рррр! — заголосила Рава практически внутриутробно, когда второй последовавший удар был целиком и полностью направлен на неё и тело сосуда, обходя, собственно, кое-как удерживающего трепыхающееся тело Аанга на своем месте проводника.
То был знаменательный во всех смыслах момент, когда нанесённый существенный урон, да и вообще инициатива, оказались в полной мере на стороне проводника и духа Баланса, уже вскоре развоплотившегося за неимением сил в собственных запасах, не говоря уже даже о запасах самого бывшего наёмника, что приказали долго жить. Тем не менее успех был успехом, как не посмотри, что доказывало покорёженное лицо монаха, выражающее искреннее смятение и боль, казалось бы, всемогущей сущности.
— Я… Ян… — уже собственным голосом продолжил молодой повелитель стихий, словно бы проснувшийся от долгого сна и посмотревший на проводника смутным, но уже вполне осознанным взором. — Что… происходит? Мы, сражаемся? — с отчётливым недоумением, но с всё ещё повышающимся градусом осмысленности задал аватар закономерный вопрос.
— Ох… — уже было собирался на радостях улыбнуться и смахнуть выступивший на лице пот проводник, даже как-то искренне забывая тот факт, что вообще-то изначально показательно задуманный бой должен был проходить с самим Аангом, а не с его покровителем-половинкой.
Вот только, как это и бывает, радовался он абсолютно зря, ибо если Рава и получила причитающийся ей урон, то вряд ли осталась не удел надолго. Как-никак Вару оправился от куда как более мощного урона весьма быстро, так что и говорить о духе Порядка, что по факту являлся мировым гегемоном во многих вопросах даже не стоило.
О смертельной угрозе Ли Яна по обыкновению предупредил вернувшийся в нутро своего главного сосуда Вару. Вот только, как избежать верткого удара руки монаха, что так и осталась на деле подконтрольна великому духу проводник не знал, да и по-прежнему существующее меж ними минимальное расстояние давало о себе знать, ограничивая возможность уклонения, как во времени, так и в пространстве.
— Это… — даже как-то не сразу понял что же конкретно произошло Ли Ян, почувствовав столь слабое, можно даже сказать нежное прикосновение едва сжатого кулака к своей груди.
— Что? — вторил проводнику недоумённый голос повелителя стихий, которому было совершенно в новинку осознавать себя, но при этом не иметь возможности проследить чем же занята одна из его конечностей, татуировки на которой продолжали по-прежнему тускло мерцать, также сигнализируя об отличие в привычной для молодого монаха картине мира. Меж тем в воздухе он нынче держался только с помощью Ли Яна, удерживающего обвисшее под воздействием гравитации тело парня за лоскут его цветных одеяний.
— Ох, ты ж, грёбаный рот. — аж посерело лицо мудрого советника, когда слабый по всем признакам за исключением истошного шипения духа Баланса удар пробил какой-то внутренний барьер. Настолько утробный, что на его фоне духовная часть казалась лишь внешней оболочкой не иначе.
Звук будто бы что-то стеклянное разом разбилось потонул в вое ветра, а также в тягучем ошеломляющем ощущении, когда тело проводника было с невероятной силой отброшено в сторону скалистого берега побережья и даже дальше на несколько сотен метров. Сравнивать парню было не с чем, его как будто бы разум перекрутило, телом, духом и даже сознанием. Мысли и чувства сбились в хаотическую кучу непонятно из чего и когда. Возможно, именно таким образом ощущает себя старик в худшей из стадий деменций, когда даже собственное тело кажется чуждым, не говоря уже обо всём остальном.
Будь Ли Ян способен ясно мыслить в этот момент то смог бы ощутить помимо всего остального мощнейший из когда-либо испытанных поток враждебной духовной энергии, что прошёл через всего его тело. Но чего не было того не было, да и вся эта мощь в первую очередь была направлена не столько в проводника, сколько в его сожителя, принявшего на себя все тяготы последней атаки духа Порядка, кою полноправно можно было назвать данайской и никак иначе.
Сколько прошло времени, пока мудрый советник, не мигая смотрел в черноту затянутого смогом неба, ощущая иссушающий жар воздуха, камней и даже собственного тела, он не знал. Ни одна из проносящихся в голове мыслей так и не смогла зацепиться хоть за что-то, оставляя Ли Яна в полной прострации до того самого момента пока к месту его падения не прибыл крайней встревоженный, помятый и вместе с тем мокрый от падения в морскую воду монах. Не смотря на произошедшее взгляд Аанга выражал тревогу за проводника, хотя слегка нахмуренный взгляд ясно давал понять о том, что, если бы пришлось, повелитель стихий закончит начатый ими не так уж и давно бой.
— Я не буду спрашивать, что произошло. Не сейчас. Нам нужно выбираться с острова и как можно скорее. Ну же. — протянул парень руку в сторону ничком лежащего проводника. Только вот тот и сам смог подняться с кряхтением, судорожными вдохами и можно даже сказать с треском, притом буквальным. Так реагировали полностью окаменевшие нижние конечности мудрого советника на попытку двигать ими, поддаваясь с большим трудом, т.к. не имели привычных механизмов движения в виде костей и мышц, а потому и трескались от трения и воздействия на самих себя.
— Почему ты молчишь… Ян? — позвал Аанг проводника ещё раз, но тот так и не спешил давать ему ответ.
Ставший привычным голос-шипение духа Баланса в голове Ли Яна сменился мёртвой тишиной, к горлу подступало ощущение тошноты только… куда как более глубокой и неестественной. Словно бы не только кишечник, но и все внутренние органы были готовы исторгнуть из себя лишнее, даже если вообще не были на то способны даже в теории. Взгляд мудрого советника тревожно блуждал по пространству словно бы видя перед собой совсем иную картину, ко всему прочему тянущее скручивающее чувство где-то у истока духовного тела бывшего наёмника так никуда и не делось, а лишь усиливалось.
— Мы закончили, Аанг. — наконец за мгновение до того, как монах решился схватить и перенести тело проводника на своём горбу даже без его на то согласия, отозвался Ли Ян на вопрос повелителя стихий. — Не так, как хотелось изначально, но… закончили. Ты победил, доволен ли? — всё ещё пребывая в прострации, запинаясь на каждом шаге прошёл проводник мимо кочевника в сторону беспокойного моря, ставшего практически чёрным, в основном всё из-за того же затянутого смогом неба. Однако даже так оно сияло отблесками зарева вулканов, что уже прошли первичную стадию своего пробуждения и сейчас лишь медленно делали что должно, дабы потухнуть не раньше, чем через пару суток, а может и недель.
— Дело не в победе. Ты должен понести наказание, не передо мной, но перед судом. — нахмурился Аанг уже даже не видя в бывшем наёмнике хоть какой-то угрозы, настолько его движения показались ему скованными и ослабленными, можно сказать механическими.
— Судом, да? Но чьим? Народа Огня, Земли или Воды? Или всё же именно твой суд, Аанг? Тогда мне кажется, что он уже окончен, разве нет? — даже не повернулся Ли Ян в сторону монаха. Столь привычная для бывшего наёмника шляпа уже давно канула в небытие, навечно оставленная среди раскалённых скал, открывая вид на слегка спутанные и грязные волосы молодого юноши.
— Это… не то. Ты знаешь о чём я. — не нашёлся, что и сказать аватар, в полной мере осознающий, что стоит за словами проводника.
— Оставь. Я устал. Бессмысленный спор, только время рассудит кто был прав. Не люди, но время, Аанг. Вот что самое важное, впрочем, хорошо бы и им место на скамейке досталось. Я хотел и сам посмотреть, что к чему в итоге, но… не судьба, значит. — схватился за болезненно пульсирующую грудь проводник, где на месте живой плот виднелся камень, но не простой, а раскалённый, с проступающими каплями чуть подстывшей лавы, которые в скором времени норовили сжечь ошмётки его боевых одеяний. — Да… как ни странно так правильней, наверное. И вашим, и нашим. Наказание таки настигло злодея. Меж тем и сам злодей получил что хотел. Справедливо, однако. В какой-то мере.
— Господин Ян? — вновь, как ни странно, обратился к проводнику в уважительном обращении монах, который не просто начинал понимать, что творилось что-то неладное, нет парень был уверен в этом.
— Завязывай с этим, парень. Дальше уже давай без меня. — обессиленно махнул рукой проводник, на короткое мгновение демонстрируя наползающий на ту каменистый раскалённый покров. — Ну его, это всё. Моей задачей было навести бардак и только теперь тебе решать разгребать его или же оставить, как есть. Да и сдюжишь ли теперь, если всё же решишься? Кто его знает, право слово. Я этого уже не увижу, но одно могу сказать тебя, Аанг. — обернулся и резко схватил застывшего соляным столбом монаха за плечо проводник. — Подумай над тем, что сегодня произошло. Хорошо подумай. В голове покрути. А после обратись к истокам, в них истина. У тебя для этого есть всё, в том числе и время. Впрочем, посмотрим, чем обернётся для тебя такая «победа». — озарила лицо Ли Яна добродушная кривая усмешка. Впрочем, а лицо ли? Или же идеально выточенную каменную гримасу на безжизненной каменистой поверхности? Аанг не мог дать ответ.
Но и искать его уже было делом поздним. Тело проводника прошлось массивными трещинами, из которых в скорости исторгнулось обильное количество дыма и лавы. По сути, он и сам стал небольшим, но невероятно мощным вулканом, что уже под конец месяца заставит прирасти каменистое побережье приличным пластом антрацитового камня и возвышающимся над водой утёсом, в коем тот станет не более чем основанием. Наблюдал же за этим с печальным и невероятно задумчивым выражением лица аватар на отдалении, готовясь покинуть архипелага и воссоединиться со своими товарищами. Притом даже не подозревая, что устоявшаяся для него не так уж и давно картина мира потечёт самыми разнообразными из возможных и невозможных красками, ведь не смотря на свой уход план проводника был исполнен в самой своей основе и мир четырёх стихий уже никогда не будет ни прежним, ни таким, каким бы его хотела видеть Рава, что также не подозревая обо всём вполне довольно упивалась своей победой над вторым из их изначальной триады Порядка, Хаоса и Баланса.