TSAR EFFECT 2. Пролог Второй книги
Время — нечто непознанное в полной мере, а вполне может быть, что и нечто в принципе непознаваемое для человеческого разума. И всё может быть ещё сложнее, если обратиться не к науке, а к человеку и его восприятию. Для человека время то тянется, подобно капле расплавленного металла, то мчится быстрее скорости света. Бывает, что часы мучительно долго складывались в дни, а дни потихоньку сливались в месяцы, становясь своеобразным, но крайне эффективным орудием пыток. Особенно остро это ощущается в изоляции, в отсутствии каких-либо событий, ведь даже допросы и «содействие» могут потерять все краски, если они в сотый раз проходят по одной и той же схеме, а из тебя уже вытрясли всё, кроме самой жизни. Единственное, что действительно скрашивало русский плен на этом проклятом корабле, так это общие приёмы пищи вместе с такими же незадачливыми пленниками, как господин Чандана.
Доктор Чандана раньше был руководителем одной из тайных лабораторий Цербера на планете Бинту, что в скоплении Вояджера, одной из основных задач которой были контрольные исследования, проверка и подтверждение выводов учёных-генетиков с других лабораторий и комплексов, раскиданных среди звёзд. Работа была комфортабельной и интересной, а ещё достаточно… «чистой». Образцы, реагенты и необходимые материалы поступали своевременно и в полном объёме, а между лабораториями велась активнейшая переписка и настоящие академические споры относительно исследований, в ходе которых неожиданные и интригующие научные открытия совершались по́ходя. И… ни Чандана, ни другие учёные никогда не задавали глупых вопросов. Их не волновали ни источники их щедрого финансирования, ни эксперименты над живыми разумными существами, ни прочие морально-этические стороны вопроса, ведь до работы на таких объектах допускались специалисты либо уже очерствевшие и перешедшие все внутренние грани, либо изначально одержимые, кого нужно было лишь посадить в обстановку без лишних рамок и немного подождать. Да, их заботили и имели отклик в их душе лишь научные изыскания и открытия, чистое познание и свобода ума, свободного от ограничений закона, морали и этики. Это продолжалось несколько лет.
А потом за ними пришли.
Русские захватили достаточно скромных размеров лабораторный комплекс быстро и стремительно. Пятеро бойцов охраны были ликвидированы на месте. Один, — заместитель командира, — был захвачен живым, равно как и учёные. После группы захвата прибыли технические специалисты и агенты разведывательных служб империи, которые со всей дотошностью и скрупулезностью метр за метром выпотрошили комплекс. Серверные с журналами, анализом и результатами экспериментов, всё научное оборудование и сами учёные были быстро вывезены с планеты. Последним также «посчастливилось» стать узниками недр неизвестного корабля в неизвестном пространстве.
Русские принялись анализировать, сопоставлять и проверять захваченные данные, полученные как в комплексе на Бинту так и на других планетах. Естественно, в этом вопросе был задействован и захваченный персонал. Каждый день начинался и заканчивался допросом, но… не только относительно их научных изысканий. Имперские дознаватели буквально выгрызали все, даже самые мельчайшие детали биографии, слухи, одиночные контакты, подробности взаимоотношений, связей и привязанностей. Иногда они встречали сопротивление. Но всегда они находили увесистые аргументы против такого поведения. В основном превалировало психологическое давление и психотропные вещества — этого, как правило, хватало с головой, поскольку чисто научный персонал никто не готовил к подобным допросам. Были и отдельные случаи с пытками. Чандана лично с пострадавшими знаком не был, но слухи в их маленьком замкнутом социуме ходили упорно. Учёный не исключал, что это ход русских спецслужб, направленный на подрыв морального духа и большей сговорчивости пленных.
Постепенно группа Чандана «сработалась» с русскими, тем самым обеспечив себе достаточно комфортабельные условия и даже в некотором смысле продолжив привычную для себя работу. Ученые «Цербера» помогли своим пленителям и «коллегам» в кратчайшие сроки разобраться с нюансами и особенностями их работы и исследований. Расшифровать закодированные документы и данные, а также предоставить исчерпывающую информацию по своим коллегам, пребывая в полной уверенности, что те поступили точно так же.
Ещё через некоторое время их перевели, наконец, на другое судно. Оно явно было боевым — это угадывалось в первую очередь по размеру внутренних помещений и максимальной экономии полезного пространства. Группу Чандана свели с другими исследовательскими командами и захваченными учеными, доведя их общую численность почти до одной сотни человек. Теперь их больше не допрашивали, не просили о содействии и никак более с ними не взаимодействовали, следя, разве что, за порядком и предоставив самим себе. Как оказалось, — и это не стало ни для кого шоком, — не навсегда…
— Меня зовут Максимова Диана Валерьевна. С сегодняшнего дня я — Ваш новый куратор.
Вдоль рядов напуганных и неуверенных в своём будущем бывших специалистов «Цербера» с интересной смесью вальяжности и офицерской выправки прохаживалась высокая статная женщина в военном мундире и с типичной белокурой славянской внешностью, а два чёрных орла на золотых погонах свидетельствовали о её высоком положении во флотской структуре. Вопреки её внешним данным и лёгкости походки, так сильно отличавшей её от всех прочих офицеров, с кем группе довелось взаимодействовать до этого, она была холодна, а взгляд мог бы заставить задуматься, есть ли за этими глазами, — смотревшими даже не на них, а сквозь, — искорка жизни. Она вызывала мурашки у доктора Чандана, и как он мог видеть, у многих его коллег.
— Его Императорским Величеством поручено детальное обследование артефакта древней цивилизации, что с большой вероятностью существовала до протеан, и вы, господа и дамы, нам в этом поможете.
Слова, сказанные царским адмиралом туго проникали в сознание Чандана. Его разум был дезориентирован после длительной информационной изоляции, а окрепшая паранойя перебирала варианты, что сказанное — просто ещё одна шутка, испытание, проверка.
— Когда закончатся Ваши игры?!
Голос принадлежал доктору Уэйну. Между прочим, бывший непосредственный руководитель Чандана и всего проекта. Очень неприятный человек, лживый и лицемерный.
— Мы находимся в Вашем плену незаконно! Мы не комбатанты! Вы обязаны передать нас в Альянс…
— Не перед кем так выступать, доктор Уэйн. — Максимова не спеша вплотную сблизилась с Уэйном, не сводя с того глаз. — Этого никто не оценит. Вы нарушали все возможные законы в своих экспериментах, промолчу уж про мораль. Так почему этого не можем делать мы?
— Вы… мы… — Уэйн растерялся, а многие окружающие ощутили ещё большую неуверенность от целенаправленной издёвки этой женщины, которая практически прямо сказала, что их жизнь и свобода — русская прихоть.
— Не мычите, доктор, — Максимова возобновила своё патрулирование рядов выстроенных пленников, только уже с надменной улыбкой на лице, — мы всего лишь похитили людей. Не велико преступление, по вашим меркам. Однако…
Максимова замерла в центре зала, где раньше пленники принимали пищу да проводили свой скупой досуг, и повысила голос, казавшейся ещё громче из-за опустившейся гробовой тишины.
— … Российская Империя даёт всем вам шанс искупить свою вину и обрести свободу. В обмен на ваше безоговорочное сотрудничество и содействие в исследовании останков корабля этой древней расы, вы будете освобождены и покинете нас с пакетом новых документов и денежной премией. Более того, по истечению определенного времени, вы прямо и открыто получите возможность запатентовать свои открытия и опубликовать исследования…
Русская продолжала говорить и обещать, рисуя своими словами чудный новый мир, но Чандана, не разделяя проснувшиеся надежды многих своих коллег, оценивал всё скептически, но… не подавал виду и не озвучивал никаких возражений. Он не хотел бесследно исчезнуть, как некоторые из его коллег. К тому же, в иллюзорные обещания о свободе можно заставить себя поверить, хотя бы до того момента, как подвернётся шанс на спасение.
* * *
— Ложь во спасение? — Первое, что услышала Диана, поднявшись на мостик своего флагмана.
— Всё равно. — Равнодушно ответила Максимова саларианцу, что даже не обернулся к ней при появлении, уставившись своим сфокусированным, почти гипнотическим взглядом на голограмму. — Главное, чтобы дело было сделано.
— Они все погибнут. — Так же безэмоционально констатировал доктор Солус.
— Наверняка. — Диана встала рядом с саларианцем, также прикипев взглядом к изображению. — Но это будет благая смерть. На благо Галактики.
Солус слабо довернул голову, мазнув рассеянным взглядом по человеческой женщине. Внутренне он полностью признавал её правоту в данном вопросе и это мнение разделял. Но всё равно, понимание и согласие в таких вопросах приходит с трудом. «Тяжестью» в мыслях и эмоциях, которые разделяют учёных и безумцев, правителей и тиранов. Саларианец позволил себя на надежде на то, что в Максимовой эта тяжесть тоже присутствует и… отвлечение закончилось. Спустя мгновения он уже вернулся к созерцанию искореженного левиафана, замершего, словно в нерешительности, на кромке местной звезды. Гигант был искалечен, но всё ещё жив. Некоторые системы корабля функционировали, в том числе и поле эффекта массы, что и позволило ему не обрушиться на звезду. Источник столь страшных и пугающих технологий был жив, а вот насколько — им ещё только предстоит выяснить.
Левиафан Мнемозино ждал их и Российская Империя явилась.
