— В таком случае… — лицо Сукуны потеряло всякий признак гнева, становясь смертельно спокойным. — Тебе придется отдать мне всего себя!
В этот момент, словно в замедленной съемке, я видел, как Сукуна вновь скрещивает пальцы. Его глаза наполнились таким количеством намерения убить меня, что вспыхнули адским красным светом. Вот черт! В этот раз он остановил технику быстрее, чем я предполагал! Мы так и не успели оказаться там, где было достаточно "огненных бомб"…
— Расширение территории: Демоническая Гробница!
Но прежде чем я успел что-либо сделать, сбоку от нас послышался ещё один голос:
— Расширение территории: Вершина железного гроба!
Дзего, всё ещё живой, стоял чуть поодаль от нас. Его единственный глаз светился не слабее всех четырех глаз Сукуны. Он выглядел как истинное воплощение проклятого духа особого ранга, его тело было покрыто ожогами и шрамами, но стоял он твердо, как скала. Его присутствие было как неожиданное затмение, внезапно закрывшее солнце… Как вулкан, который проснулся от тысячелетнего сна.
Я не мог не вздохнуть в этот момент, ощущая всю сложность ситуации.
— Как я уже говорил, охотник не будет идти на поводу у дичи. Однако, сейчас, тварь загнала меня в угол, не так ли? — ухмыльнувшись, я принял вызов в этой игре. Складывая руки в печати, я произнес. — Расширение территории: Истоки катастрофы — Город Бедствий!
А в следующее мгновение мир вокруг окрасился в серый цвет.
Скорость, с которой изменился окружающий нас мир, была поистине захватывающей. Все краски исчезли, уступив место монохромному серому пейзажу. Высокие небоскребы, широкие улицы, машины, голые деревья — всё это создавалось из моей духовной и проклятой энергии. Мой "Город Бедствий" поглотил реальность, превращая ее в безжизненный урбанистический ад.
Перед глазами открылась невероятная картина — три территории сражались друг с другом за превосходство, образуя сложную, многоуровневую структуру. Верхним слоем была территория Дзего, "Вершина Железного Гроба", функционирующая как барьер, отделяющий нас от внешнего мира. Этот барьер из вулканических стен и лавовых потоков защищал нас от внешнего вмешательства, создавая замкнутое пространство для нашей битвы. Следующим слоем была моя территория, "Город Бедствий", видоизменившая окружение, превратив его в современный город, полный разрушений и хаоса. В самом центре этого кошмара возвышалась территория Сукуны, "Демоническая Гробница" — жуткое святилище из костей и черепов, мрачно возвышающееся над всем этим как монумент его авторитета.
Три слоя территорий были заключены друг в друге, каждый из них влиял на другие, создавая сложную динамику. Внешний барьер Дзего создавал условия для изоляции, мой "Город Бедствий" менял природу пространства, а "Демоническая Гробница" Сукуны господствовала в центре, её мощь ощущалась повсюду. Несмотря на такую конструкцию, силы территорий были прямо противоположны. На первом месте по силе была "Демоническая Гробница", её мрачная аура и проклятая энергия давили на всё вокруг. На втором месте был мой "Город Бедствий", его урбанистическая мощь и хаотическая энергия боролись за каждое мгновение. Последней была "Вершина Железного Гроба" Дзего, которая служила барьером, но её сила была ограничена, и её влияние было минимально внутри наших территорий.
Благодаря “Духовному Зрению” и чувствам, которыми меня наделила [Духовность], всего за несколько коротких секунд я понял, в какой ситуации оказался. Я видел, как границы моей территории трещат от напряжения, создаваемого территорией Сукуны. Однако, территория Сукуны, стремившаяся к абсолютному доминированию, противостояла и территории Дзего, создавая хрупкий баланс, где каждая из наших территорий могла существовать, создавая нестабильную, но эффективную зону борьбы.
Глядя на всё это, я убедился, что использование расширения территории против Сукуны будет гиблой затеей. Если бы я сражался с ним один на один, то моя территория не выдержала бы и десяти секунд. Впрочем, я изначально предполагал подобное, ведь десять дней назад Кэндзяку уже "разгромил" меня в битве территорий. Однако, сейчас я убедился в этом на собственном опыте. Впрочем, было два факта, которые меня радовали: первый — моя территория всё ещё сопротивлялась, а значит, у меня было время, чтобы нанести как можно больше урона Двуликому; второй — Сукуна не мог вложить в эту территорию свою технику "Рассечения", а значит, на некоторое время я мог не беспокоиться о чём-то столь раздражающем.
Сукуна, стоящий в центре своего святилища, безумно улыбался, нацепив на себя маску чертовски довольного кота. Его глаза сверкали огнём и жаждой. Двуликий, наверняка, понимал, что моя территория и территория Дзего непроизвольно образовали “союз”, мешая ему достичь полного контроля, но его самоуверенность не знала границ.
— Твоя территория… Впервые вижу нечто подобное. Она чем-то схожа с моей, однако складывается ощущение, что… Да, ты добился этого не при помощи собственного мастерства, — его голос был полон насмешки и презрения. — Скорее, какая-то врождённая особенность.
Я знал, что он прав в какой-то мере. В отличие от территорий Сукуны и Кэндзяку, моя территория не была столь “подавляющей”.
Как я уже говорил, по сути, у моего расширения территории всё ещё был барьер, однако он был создан при помощи духовной энергии и наложен на реальный мир. Если сравнивать территорию Сукуны с рисунком, где проклятая энергия — это краска на холсте, то есть мире, то моя территория была конструктором, духовным конструктором, который я призывал из духовного мира в мир физический.
Именно из-за моей слабой “Духовности”, как бы глупо это ни звучало, территория Сукуны всё ещё могла подавлять мою. Сила его проклятой энергии и мастерство давали ему преимущество перед моей связью с настоящим и полноценным “Городом Бедствий”. Да, не стоит забывать, что то, что я призывал, было чем-то не из этого мира… Однако, “проходя” через меня, посредника, оно превращалось в моё расширение территории.
В этом плане, исходя из моих расчётов, после перехода на следующую последовательность ситуация должна будет измениться, ведь моя связь с этим “неизвестным” усилится, а значит я смогу призвать куда большую часть силы настоящего “Города Бедствий”. Однако надеяться на чудесный “прорыв” во время боя было глупо, наивно и безответственно. Я знал, что нужно полагаться на свои текущие силы и способности, а не на возможные изменения в будущем. Вся моя концентрация должна была быть направлена на то, чтобы использовать всё, что у меня есть, чтобы одолеть Сукуну здесь и сейчас.
— Интересное предположение, — ответил я, взглянув в глаза ублюдку. — Кое-кто уже говорил мне это… Однако, тот ублюдок убежал поджав хвост.
Дзего, стоя в стороне, переводил взгляд то на Сукуну, то на меня.
Я надеялся, что проклятье понимало, в какой ситуации оно находилось. И пусть для него было неприемлемо сотрудничать с человеком, так же, как и мне было противно понимать, что я полагаюсь на проклятие, но я всё-таки надеялся, что он понимал, что сейчас мы находились в одной лодке.
В этот момент территория Дзего, хотя и была слабее, всё ещё влияла на пространство вокруг нас.
Дзего, несмотря на всю свою ненависть ко мне и жестокость к человечеству в целом, был достаточно умен и жаден… Да, я видел в нём прежде всего жадность. Это проклятие было готово поставить на кон всё, чтобы победить Сукуну и меня. А потому, видя, что я “проигрываю” Двуликому, он, казалось бы, был не прочь подыграть.
— Громкие слова для того, кто надеялся на помощь со стороны, ша… ман, — Дзего яростно прорычал последнее слово, его глаза блестели от гнева.
— Я заметил, что у тебя очень интересный огонь. Что-то в нем заставляет мою душу съежиться… А я очень не люблю, когда что-то сковывает меня! — усмехнулся Сукуна, проигнорировав проклятье и сосредоточившись на мне. — Очаг. Открыть.
Высокомерный уродец… Решил противостоять мне при помощи огня только ради того, чтобы доказать что-то себе?
В следующее мгновение в руках Сукуны вспыхнул огонь. Этот огонь не был обычным — он был ярко-красным, почти алым, и казалось, что он источает не только тепло, но и зловещую энергию. Пламя в руках Сукуны было необычайно живым, оно двигалось, словно змея, извиваясь и расползаясь по его пальцам, как будто было частью его самого. Свет от огня отражался в его четырёх глазах, придавая ему вид древнего демона, пробудившегося от вековой спячки.
— Это… Огонь? — Дзего поражённо уставился на это зрелище, его единственный глаз расширился от удивления.
— Я думал, что вы знали об этом… Но, наверное, до вашей эпохи сохранилось слишком мало сведений обо мне… Впрочем, я это исправлю, — "Двуликий" дерзко оскалился, его голос был пропитан самодовольством и презрением.
В этот момент я не смог сдержать смех, который эхом разнёсся по округе. Сукуна и Дзего смерили меня взглядами. Двуликий глядел на меня с интересом, его глаза сверкали от любопытства и вызова, а Дзего уставился на меня, словно на безумца, его взгляд был полон недоумения и ярости.
— Битва настоящей огневой мощи… Я аж воспылал! — впившись взглядом в Сукуну, я не мог сдержать волнения, моя кровь кипела от предвкушения. — Только потом не оправдывайся тем, что не использовал "Рассечение".
— Не беспокойся, не буду, — усмехнулся Сукуна, его улыбка была полна дерзости и уверенности. — Битва настоящей огневой мощи… А что, мне нравится!
В следующее мгновение Сукуна сложил руки вместе, а между его ладонями начал безумно разгораться огонь. Пламя вспыхнуло с яростью вулкана, его цвет изменился на глубокий карминовый оттенок, свет которого наполнил пространство вокруг нас. Этот огонь был настолько интенсивным, что казалось, он готов был сжечь сам воздух, превращая его в пепел.
В то же время Дзего перевёл взгляд в небо, его лицо исказилось от напряжения и решимости. Он завёл руки за спину, его движения были медленными и уверенными, как у хищника, готовящегося к прыжку. Его тело начало излучать странное сияние, и я понял, что он собирается использовать всю свою силу, чтобы создать что-то разрушительное.
Я же больше не собирался сдерживаться в своих порывах разрушить здесь всё к чертовой матери. И в следующее мгновение из меня вырвался огромный поток проклятой энергии, она окружила меня, создавая бурю в глазах Сукуны и Дзего. Моё сознание затопила духовная энергия. Каждая клетка моего тела наполнилась силой и теплом. В то же мгновение на моих ладонях вспыхнул белый огонь, сильнейшее пламя, которое я мог создать. Это пламя было чистым и ослепительным, его свет был настолько ярким, что он резал глаза, и казалось, что оно было готово очистить всё на своём пути.