Вот всегда знал, что если всё идёт слишком хорошо, то стоит ждать подвоха…
— Какого биджу?!
— Простите, мистер Озборн… — сочувственно склонила голову серкретарь матери. Грёбанная лицемерка.
— Ты уверена в том, что сказала? — возвращаю себе ледяное спокойствие и безэмоциональную маску, о существовании которых уже успел позабыть.
— Да, я лично убедилась, что тело настоящее и принадлежит госпоже Норме, — ещё и поклонилась как будто бы какая-то провинившаяся безродная куноичи. Бесит.
— Свали отсюда и никого не пускай.
— Да, господин, — О, теперь и меня не «мистером», а целым господином кличет…
Дождавшись когда женщина выйдет, с раздражением кинул полученный от неё же планшет в стену. Техника разбилась, но ничего другого она и не заслуживала с такими-то новостями.
Норма Озборн, нет, мама умерла. Окончательно и бесповоротно. Честно? Я думал, что уже давно привык к смертям близких, что они меня больше не тронут, но…
— Что за чёрт? Слёзы?..
Давненько я их не видел на своих глазах, но в этот раз они текли излишне споро и останавливаться как-то не собирались.
Смешно… Несмотря на солёные дорожки на щеках, я особого расстройства не чувствовал. Вроде бы.
— П-почему сейчас…
Мы увиделись спустя столько времени, но ни поговорить по душам, ни обменяться нормальными эмоциями не успели — всё время казалось, что есть дела поважнее. Что ж, доказались. Круто. Классно.
Так, вроде успокоился. Вытереть слёзы, дальше стать бесчувственным мудаком и… Сорваться на злоебучий крик!
— …кхууу… Сука-сука-сука, грёбанная мразь, как ты посмела… Как ты, блять, только могла подумать о таком, не спросив моего разрешения?! Я… Я не разрешал тебе умирать, мразота ты старая! Сука…
С раздражением сомкнул глаза, пытаясь остановить новую порцию слёз. А когда открыл увидел собственное отражение в окне напротив. Заплаканное лицо, уродливо скривившийся рот…
Истеричка. Жалкое подобие человека, что ничего не может сделать. Расслабился, да? Вот получай и распишись, тварь…
Рука против воли потянулась к горлу, придушивая меня самого.
— Кха-ха-ха!.. А ведь верно, если бы не я, то ей бы не пришлось создавать ту грёбанную сыворотку. И она была бы жива…
«А ещё скучна и трудоголична. Довела бы себя до смерти от переработок.» — Решил вставить свою шпильку внутренний голос.
— Зато жила бы подольше…
Грёбанные люди, что внезапно смертны, да ещё и в таких обстоятельствах… Сука.
Вдох-выдох. Руку от горла убрать, второй рукой перестать пытаться выдавить самому себе глаза, которые уже режет от боли. Так. Я спокоен. Я никого не хочу убить. Себя в особенности…
— Мама… Я-я… Спасибо тебе за всё, — только начал говорить и слёзы опять закрыли весь обзор. Хорошо хоть пересёк собственную попытку встать на колени — мы с ней равны, что были при жизни, что стали при смерти. — Пусть мы многое не смогли обсудить, о многом умолчали, да и вообще осталось куча дел, которые мы могли сделать. Вместе, — И почему ком в горле так сложно проглотить? — Но я тебе благодарен. За воспитание, за поддержку, за жертвы, на которые ты готова была пойти ради меня… И просто за тот факт, что ты существовала. Пусть не во всём мы были согласны, но я тебя любил и буду любить, ведь ты единственный человек, которого я могу назвать «мама». Единственный по настоящему близкий человек… Прощай и пусть твоё путешествие за гранью будет лёгким.
Постоял, уперев руки в стекло, помолчал. Стало как-то даже легче. Не отпустило полностью, нет, но выплеснутые эмоции и образ матери, которая с лёгкой улыбкой всё это выслушивала облегчили душу.
— Что-то совсем я размяк в этом мире… Да и сил как-то не осталось.
Опустошённый опускаюсь на пол, а через пару секунд и вовсе ложусь на нём. Эмоции притупились, голова опустела, да и вообще выгорел я.
Слёзы вновь начали течь, но теперь безмолвно. В полной тишине и полумраке я плакал и даже не стеснялся, что меня кто-то увидит. Пусть только попробуют доебаться до меня, я их сам заставлю рыдать навзрыд…
Впрочем, увидь меня тогда кто-то другой, то вместо смеха испытал бы ужас: горящие красными огнями глаза и полубезумная улыбка не сильно сочеталась с убитым горем парнем.
* * *
Спустя несколько дней я окончательно успокоился и теперь, на похоронах, взирал на всех с идеальной маской, что не выражала никаких эмоций.
Людей собралось много, но… Они все пришли сюда потому что должны были, а не хотели. Грёбанные лицемеры. Многие из них давали деньги, видимо таким образом пытаясь «помочь и поддержать» убитого горем наследника, но… Лицемеры. Они все были лицемерами, которые продолжали верить в то, что деньгами можно купить всё. Слепые глупцы.
Впрочем, довольно быстро пришлось выкинуть их всех из головы — пришло время прощаться с телом матери.
Народ потянулся к гробу, чтобы сказать ей последние слова. Кто-то молча клал цветы и тут же уходил, а некоторые ненадолго задерживались и беззвучно шептали. Хорошо, что последние не знали о том, что их всех записывает камера и потом каждый, кто сказал хоть слово будет тщательно исследован… Я ликвидирую всех, кто посмеет нелестно высказаться о моей маме.
А после последнего человека пришла и моя очередь.
Ноги как-то в момент стали ватными, а руки задрожали. Схватившись за край гроба, усилием воли отогнал дрожь. Не время и не место слабостям.
Мама… Такая хрупкая, такая маленькая и такая спокойная… Будто бы просто спит. Сколько я уже видел трупов? Бесчисленное множество. По скольким из них я плакал? По одному? Двум? Что ж, теперь в этом списке появилось особое место, которое никто не посмеет занять.
— Извини, что не сберёг… — прошептал свои последние слова матери и отстранился.
Теперь за дело возьмутся профессионалы своего дела, что заколотят гроб и закапают его. Затем последует прощальное застолье и всё, можно будет отправляться мстить.
Ещё раз окинул взглядом всех здесь присутствующих. Многие уже начали тихо переговариваться друг с другом, совершенно позабыв о месте, в котором находятся. Бизневымен… Или просто — грёбанные лицемеры.
— Гарри, — увернувшись от пары человек, что хотели поговорить с ней, Фиск подошла ко мне. — Сочувствую твоему горю.
— Спасибо, — просто кивнул ей. Как реагировать на соболезнования не знал, так что ничего другого не придумал.
— Понимаю, что сейчас ты мои слова не воспримешь всерьёз, но всё так должна сказать — обращайся ко мне по любому поводу. Пусть начали мы не слишком хорошо, но продолжить предлагаю как товарищи.
— Я запомню, — внутренне хмыкаю на такое предложение, внешне оставаясь предельно серьёзным. Товарищи? Нет у меня никаких товарищей. Квинпин просто хочет воспользоваться моим состоянием и втереться в доверие. Расстраивать её не буду. Пока.
Дальнейший день не запомнил совершенно — поездка на кладбище, застолье, кучка лицемеров кругом…
Лишь вечером, оказавшись в своей комнате, взглянул на телефон. Множество СМСок от знакомых и не очень, но… какого-либо желания отвечать им не было от слова совсем.
Всё завтра. А сегодня я всплакну в последний раз, дам себе небольшую поблажку. Выплесну накопившиеся за тяжёлый день эмоции и отправлюсь в спасительный сон. Завтра же буду решать дела. Заодно начну разбираться с убийцами, что видимо слишком уж задержались на этом свете…