Несмотря на заявления Хилюлюка и твёрдую позицию относительно лечения пациентов, на следующее утро, после тренировки, я застал его за лабораторным столом в белом халате, маске и очках-гоглах. Он что-то усердно химичил, корпя над многочисленными склянками, мензурками и прочим, бормоча себе под нос.
— Когда успел вернуться? — спросил я его, снимая с себя верхнюю одежду, — Я думал, что ты до позднего вечера со своим пациентом провозишься.
— Он и без меня справится. — отмахнулся старик, но тон его при этом был каким-то надломанным. Словно что-то случилось, — А мне нужно закончить. — он сделал паузу и повернулся ко мне, стягивая очки и маску, — Вчера ты был прав в какой-то мере. Мои исследования — дело всей моей жизни. И мне нужно их закончить.
— Такое чувство, что здесь не хватает слова «прежде чем» и продолжения. — сказал я, слегка прищурившись, — Ты определённо темнишь, старик.
Хилюлюк вместо ответа смерил меня сложным взглядом и резко отвернулся, возвращая на лицо защитные средства, бросив через плечо:
— Переодевайся и присоединяйся. У тебя по плану урок со мной. Поможешь в исследованиях. — выдал он, — Практика — лучший учитель.
* * *
О своих причинах, побудивших его изменить решение, старик так ничего и не сказал. Как бы я не изворачивался, в попытках заполучить информацию, так ничего и не получил взамен. Так что пришлось тихо-мирно закончить практическое занятие и отправиться к Курехе. И вот у неё мне удалось кое-что вытянуть. Не много, но этого было более чем достаточно, чтобы сделать выводы, зная канон.
В процессе нашего с ней урока она обронила, что Хилюлюк навещал её этим утром. Но без каких-либо подробностей. Тем не менее мне хватило, чтобы додумать. Причина такого желания закончить свои исследования у старика могла быть только одна. Ему осталось не так уж и много. И тем же вечером, за ужином, у нас состоялся очередной разговор, расставивший все точки над «й».
— Сколько тебе осталось? — мой вопрос явно выбил его из колеи, так как он едва не поперхнулся. Пришлось вставать и стучать по спине, давая возможность прокашляться.
— Откуда знаешь? — спустя несколько секунд, когда он пришёл в норму, раздался вопрос, сказанный несколько обречённым и даже тоскливым тоном.
— Сам додумал. — честно сознался я, — Доктор Куреха сегодня случайно обронила, что ты был у неё утром. Так что я просто сложил два плюс два и получил ответ. Тем более, что мы недавно проходили с ней сердечную кальцинацию и способы отсрочить неизбежное. Всё-таки это заболевание не поддаётся лечению с нынешним уровнем медицины.
Сердечной кальцинацией называется заболевание, которым страдал и, судя по всему, до сих пор страдает Хилюлюк. И главной особенностью этой болячки является постепенное покрытие сосудов и сердца слоями костной ткани, вплоть до полного окостенения, что приводит к повреждениям сосудов, внутренним кровотечениям и последующим летальным исходом, когда мотор перестаёт качать кровь.
Само заболевание является неизлечимым, как я уже сказал. А старик и вовсе единственный во всём мире, который смог прожить более тридцати лет, хотя врачи ему давали максимум пару месяцев. А всё потому что по какой-то причине развитие болезни резко замедлилось. Но не остановилось полностью.
— Даже про это узнал… — вздохнул старик. Он отложил в сторону столовые приборы и поднял на меня тяжёлый взгляд, полный тоски, — Полгода. Куреха даёт мне максимум столько времени. Кальцинация вновь начала ускоряться, пусть и не достигает прошлых показателей. И за это время мне нужно закончить своё исследование полностью. Я должен спасти замёрзшие сердца людей на этом острове. Хотя бы здесь.
Я вздохнул, копируя своего наставника и ставшего по-настоящему близкого человека. Теперь-то мне ясна его одержимость идеей заставить цвести сакуру на зимнем острове. Он считает, что именно прекрасный вид этого чуда природы заставил болезнь отступить. И он теперь хочет подарить такую же возможность всем, кто когда-либо ступит на эти промёрзшие земли.
— Хорошо. — произнёс я, — Сделаем это. Я займусь лекарственными препаратами для тебя. Попробую объединить то, чему вы оба меня научили воедино, для создания более эффективного средства. Может сможем замедлить болезнь ещё сильнее. Надо будет обсудить это с Курехой завтра.
Хилюлюк внимательно посмотрел мне в глаза, видя в них только стальную решимость. Раз уж я решил изучать медицину, то приложу все усилия, чтобы если не спасти близких мне людей, то хоть оттянуть момент нашего с ними последнего расставания.
— Что именно ты хочешь сделать? Выделить полезные вещества и устранить токсины? Если да, то это бесполезно. Мы с Курехой проводили подобные исследования. Препарат становится мощнее, но это не идёт на пользу. Любое лекарство становится ядом, если переборщить с дозировкой.
— Тц… И что теперь? Сидеть на попе ровно и ждать пока ты сыграешь ящик? — несколько раздражённо спросил я, но тут же остыл, — Прости. Просто вся эта ситуация…
— Поэтому я и не хотел тебе говорить. — усмехнулся он, — Давай, ешь. У тебя по плану ещё твои личные занятия. Хотя я до сих пор не могу понять, чем именно ты там занимаешься в одиночестве. Монахом чтоли хочешь заделаться? Сидишь без конца в своих медитациях. Того глядишь достигнешь просветления и уйдёшь в нирвану. Или как там правильно…
Я несколько мгновений смотрел на старика расширившимися глазами, так как до меня дошла одна простая истина.
— Точно! Ты гений, чёрт тебя дери! — воскликнул я и подорвался с места, вываливаясь на улицу, принимая гибридный облик прямо на ходу.
— Хоть поешь сначала! — догнал меня крик в спину.
— Позже! Нужно кое-что проверить!
Выбежав прочь из дома, я уселся на знакомый до каждой трещинки пень и погрузился в транс, чтобы начать очередную попытку по управлению собственной духовной энергией. Если старику не поможет ни одна из существующих методик, то я попробую использовать то, про что в этом мире мне ещё слышать не доводилось. Ведь духи могут много больше, нежели обычный человек. Даже если он фруктовик. А шаман может этим воспользоваться.