Иной_Джон_Глава_35_Тихий_день_часть_3.fb2
Я смотрел на то, как граната летит к Фиску, и на моем лице медленно расцветала счастливая улыбка. Но… я совсем не рассчитывал на то, что на полпути гранату догонит паутина и, прицепившись к ней, отправит гранату назад, и нет, не в меня, а прямо через открытую дверь в стену далеко за пределами кабинета Фиска, где и раздалась вспышка, которая никому не навредила.
Человек-паук, — произнес я, с яростью посмотрев на выползшего из вентиляционного отверстия Питера. Вот же паучья угроза до всего ему есть дело.
— Собственной персоной, как всегда, когда меня совсем не ждали, — отсалютовал Человек-паук.
— Спасибо тебе, Человек-паук, ты спас меня от этого безумца, я благо… — начал было говорить Фиск, но у него не получилось закончить фразу, так как Питер заткнул ему рот несколькими выстрелами из своих паутинометателей.
— Молчи, злодейские бла-бла-бла я выслушаю как-нибудь в другой раз, — сказал ему Питер с насмешкой в голосе.
— Зачем ты остановил меня? — спросил я Питера со злобой в голосе. — Ты знаешь, что он сделал? Сколько людей он убил? Что он сотворил с моим сыном Гарри? Я даже не знаю жив ли он сейчас.
— Я знаю, — резко посерьезнев ответил Питер, и я не мог не заметить, как он дёрнулся, словно от удара, когда я назвал имя Гарри.
— Но это не выход, нельзя вести себя как злодей, когда борешься со злом. Нужно быть выше этого. Он ответит за свои преступления, но не так, а в тюрьме, — непреклонно заявил Человек-паук.
— Ты такой наивный. Он выйдет из тюрьмы и вновь возьмется за старое. Такие люди, как Фиск, не меняются. Просто уйди, Человек-паук, это не твоя битва.
— Нет. Я не дам вам совершить ошибку, о которой вы будете жалеть всю жизнь, мистер Озборн. И если понадобится, я готов применить для этого силу, — сказал Человек-паук и сжал кулаки.
— Ошибку? — даже задохнулся от возмущения я. Но потом до меня дошло, о чем и, главное, с кем я спорю. Питер Паркер — супергерой до мозга костей, с ним в этом может сравниться, наверное, только Капитан Америка. Все мои слова бесполезны, он ни за что не даст мне убить Фиска.
Я прикинул свои шансы на то, чтобы прорваться к Фиску силой, и… с учётом того, что во мне сейчас вовсю бушевала ярость и я с трудом удерживал себя от того, чтобы прямо сейчас наброситься на Фиска, я вполне мог добраться до него. Но что потом? Не думаю, что у меня получится убить его до того, как вмешается Человек-паук. Похоже нужно, срочно менять свои планы.
— Ты думаешь, я хотел убить его? Это просто гражданский арест. Его нужно остановить и отправить в тюрьму, пока он не совершил ещё что-нибудь ужасное. Его люди стреляли из гранатомётов прямо в центре города, больше это продолжаться не может, — сказал я немного пафосно, очень хорошо, что Питер из-за надетого на мою голову шлема не видел моего выражения лица, а оно наверняка было такое, словно я съел килограмм лимонов, а то и два.
— А как же граната? — привел логичный довод Питер.
— Это всего лишь ослепляющая граната, — продолжил врать внаглую я. Очень хорошо, что этот тип гранат никак не вредил ничему, кроме биологических объектов. Для Человека-паука граната была просто вспышкой света вдали, хотя, если бы он был рядом, даже его бы распылило на атомы.
— Да? — озадаченно спросил Питер, все равно с подозрением глядя на меня, похоже, какое-то внутреннее чутье не давало ему мне поверить.
— Сам посмотри, после взрыва той гранаты никаких следов не осталось, — привел веский аргумент я.
— Ха-ха-ха, так и знал, что ты слюнтяй, Норман. Я-то думал, что ты серьезный противник, а ты всего лишь один из этих ряженых идиотов, ха-ха-ха, — сквозь смех произнес Фиск, которому каким-то чудом все же удалось избавиться от паутины на лице, наверняка сожрал ее, по крайней мере, я бы не удивился, если бы так оно и было.
Я посмотрел на Фиска с такой ненавистью, что, если бы взглядом можно было убивать, то сейчас Фиск вспыхнул бы синим пламенем, но я промолчал и просто подошел, и ударил эту огромную тушу прямо в живот. Это было быстро, Фиск даже не успел среагировать и отлетел к стене, при этом Человек-паук даже не думал меня останавливать.
Самое удивительное, что несмотря на то, что я буквально ощущал силу, которую дарила мне ненависть к Фиску, я своим ударом не смог нанести ему реальных повреждений, хотя я уверен, что обычный человек после такого удара уже бы не встал на ноги никогда. Не стоило забывать о том, что Фиск такой большой не из-за того, что он просто толстый, на самом деле это была просто целая гора мышц. У меня даже были подозрения, что он какой-то мутант, хотя я вроде помнил по комиксам, что это не так.
— Уходи, Человек-паук. Скоро сюда прибудет полиция, и мне бы не хотелось, чтобы они арестовали и тебя. Я позабочусь о Фиске, — вновь попытался избавиться от Человека-паука я, уже под благовидным предлогом. Я даже для подтверждения своих слов сам позвонил в полицию и сообщил о том, где я нахожусь, и о том, что я совершил так называемый гражданский арест.
— Не беспокойтесь, мистер Озборн, я быстро уйду через вентиляцию, как только услышу шаги полицейских, — не поддался на уговоры Человек-паук. Похоже, он реально чувствовал какой-то подвох, но на самом деле никакого подвоха не было. Фиск бы просто нечаянно умер до приезда полиции.
— Как знаешь. Но тогда давай, запакуй Фиска до прихода полиции. Я знаю, ты можешь, все же и я когда-то испытал это на себе, — все же не мог я не высказать претензию Питеру, даже в такой ситуации.
Не знаю, смутили ли мои слова Питера или нет, но взгляд он точно отвел. Затем он просто начал стрелять паутиной в Фиска, пока он не превратился в большой паутинный кокон. При этом он все это делал молча, а Фиск даже не сопротивлялся.
Питер, как и обещал, ушел прямо перед тем, как появилась полиция, если честно, я немного опасался, что меня арестуют, но, к моему огромному удивлению, этого не произошло. Возможно, в этом роль сыграло то, что я сам вызвал их, или то, что стало известно о том, что люди Фиска официально считаются виновными в убийстве Джорджа Стейси и покушении на генерального прокурора штата Чака Роудса, и это я еще не упомянул о покушении на меня.
Да, я только от полицейских узнал, что было покушение на Чака. Он выжил чисто по случайности, и то из-за того, что пуля попала в титановый портсигар, который подарила ему его жена Венди, что выглядело практически чудом, а еще говорят, курение убивает. Он сейчас был в больнице с переломами ребер. Хотя пуля и не пробила портсигар, кинетическая энергия никуда не делась, и Чаку просто переломало ребра.
Я проводил взгляд кокон из паутины, то есть я хотел сказать Фиска, которого уводила полиция. После этого я быстро спустился на этаж ниже и, пройдя мимо так и лежавших без сознания охранников, забрался на глайдер. Очень хорошо, что полицейские их не увидели, так как охранники были немного в стороне от лестницы, иначе они точно меня бы не отпустили, а мне сейчас нельзя терять время еще и на разборки с ними.
Я забрался на глайдер и полетел в особняк, где в секретной комнате был спрятан автоматический шприц с сывороткой Оз плюс. Я должен был помочь Гарри любой ценой.
* * *
В больницу я не прилетел на глайдере, нет, я приехал, как обычный нормальный человек, на своем резервном бронированном БМВ в сопровождении двух машин охраны, и на мне был одет мой обычный деловой костюм.
Зайдя в больницу, я сразу же направился к отдельной палате интенсивной терапии, в которой сейчас и находился Гарри, но, когда я уже хотел войти внутрь, путь мне решительно преградила медсестра, явно не собираясь пропускать меня дальше. Я, конечно, мог просто кивнуть в ее сторону охране, и ее бы просто мгновенно убрали с моей дороги, но все же я решил проявить сдержанность. Пока что…
— Вам нельзя в палату, доступ разрешен только медицинскому персоналу, — сказала она, грозно сверкнув глазами, что смотрелось немного забавно при учете, что она была ростом где-то метр пятьдесят ростом и весила килограмм максимум.
— Где доктор, мне нужно с ним поговорить, я отец пациента, — сказал я ей.
— Доктор Карпентер сейчас подойдет, я позову его, — сказал этот боевой хомячок.
Мне не пришлось долго ждать, минут через пять появился упомянутый доктор Карпентер, и, судя по выражению его лица, я вряд ли услышу от него что-нибудь хорошее.
— Что с Гарри? Какие прогнозы? — начал задавать вопросы я.
— Мистер Озборн, я сожалею. Мне нечем вас порадовать. Повреждения слишком сильные, и неизвестно, сколько ваш сын сможет продержаться, — сказал доктор, не отводя от меня взгляда.
— Вообще без шансов? Может быть какое-нибудь экспериментальное лечение? — начал цепляться я за последнюю соломинку. Ну хоть что-то.
— Я сожалею. Если честно, я вообще не понимаю, почему он все еще жив, — сказал доктор слова, которые мне не очень понравились.
— Значит, выбора нет, — пробормотал я себе под нос.
— Выбора нет? О чем вы? — обеспокоенно спросил доктор Карпентер.
— Чемодан, — сказал я Максу, и он передал мне металлический кейс, в котором был шприц с сывороткой, которая, как я надеялся, могла помочь Гарри. Я как никто другой понимал, что с учетом состояния его организма шансы на это мизерные, но я просто не мог не попытаться.
Не слушая возражений доктора, я вошел в палату и, положив кейс на небольшой столик, расположенный в углу палаты, достал автоматический шприц, начав его «активировать». Шприц был устроен так, что если сделать это неправильно или попытаться его вскрыть, то прямо внутрь него будет впрыснута порция кислоты, которая уничтожит его содержимое. Просто одна из систем безопасности, но как же сейчас бесило само ее наличие.
Когда я все же привел шприц в рабочее состояние, я с удивлением обнаружил, что дорогу мне преградил доктор.
— Я не позволю испытывать на моем пациенте явно несертифицированные препараты, — с каким-то высокомерием в голосе сказал доктор.
— Вы же сами сказали, что у Гарри нет шансов, — возразил ему я.
— Неважно, это не повод нарушать закон, — сказал доктор Карпентер с ослиным упрямством в голосе.
— Вот же чистюля, — сказал я и собирался было сплюнуть, но потом вспомнил, где я, собственно, нахожусь и сдержался.
— Карен, вызывай охрану, — сказал доктор медсестре, после чего она практически мгновенно покинула палату, чему я мешать не стал.
— Убери его, — приказал я, повернувшись к Максу, но, увидев, как опасно сверкнул его взгляд, добавил: — Только осторожно.
И пока Макс осторожно отодвигал сопротивляющегося доктора, произошло то, чего я совсем не ожидал. Прибор, постоянно измерявший пульс Гарри, внезапно пискнул, и на его экране возникла прямая линия. Я не был дураком и прекрасно понимал, что это значит.
Я быстро подошел к Гарри и собирался воткнуть шприц в одну из вен на его руке, но остановился.
— Нет, не успеет, — пробормотал я, и парой нажатий кнопок на автоматическом шприце сменил его режим работы. После чего, оголив грудь Гарри, невольно поморщившись от того, насколько она была обожжена, вогнал шприц прямо в сердце и стал с нетерпением ждать, что будет дальше.
Самое плохое, что я даже не представлял, как сработает сыворотка и сработает ли она вообще, я мог только надеяться на лучшее.
— Гарри, пожалуйста не умирай, — тихо сказал я.
* * *
Фиск сидел в своей довольно комфортабельной камере и улыбался. Возможно, Озборн и думал, что нанес ему окончательное поражение, но это не так. Хотя его люди буквально обескровили его преступные предприятия, далеко не все его активы пострадали. У него еще оставались как верные люди, так и необходимые средства, чтобы начать все заново. Тем более легальные предприятия все также приносили прибыль, да и запасы на счетах никуда не делись. Как только он выберется из тюрьмы, он определенно решит проблему с Озборном кардинально, и на этот раз он предложит столько денег, что его убьют даже его собственные телохранители.
Кстати, о верных людях… Он даже не ожидал, что к нему подойдет охранник и скажет, что у Фиска есть друзья даже в тюрьме и что помимо того, что его переведут в отдельную комфортабельную камеру, он может заказать на ужин все, что захочет. Он, конечно, не стал благодарить, ограничившись кивком, чтобы не уронить свой авторитет, но, что скрывать, ему было очень приятно осознавать, что верные люди есть везде. Он, не стесняясь, заказал свой любимый стейк из одного из лучших ресторанов Нью-Йорка, точнее даже три стейка, и сейчас сидел в кресле, наслаждаясь ощущением сытости.
Чего он не ожидал, так это того, что внезапно дверь его камеры откроется и в нее войдет человек в маске, не какой-то особенной маске, а такой, какую можно купить чуть ли не на каждом углу.
— Кто ты? — настороженно спросил Фиск.
— Фиск, как ты мог не узнать меня, своего лучшего друга? — сказал с сарказмом в голосе Норман.
— Озборн? — удивленно спросил Фиск.
— А ты кого-то ждал другого? — спросил Норман.
— Я вообще никого не ждал, — недовольно произнес Фиск. — Что, пришел позлорадствовать? Давай, говори, что хотел, и вали отсюда.
— Позлорадствовать? О, ты подумал, что я пришел ради этого? — спросил Норман с насмешкой в голосе.
— А зачем же еще? — недоуменно спросил в ответ Фиск.
— Кстати, как тебе твой ужин? — внезапно сменил тему Озборн.
— Ужин? — продолжил недоумевать Фиск. — Ты отравил меня? — спросил он и попытался встать, но внезапно у него просто не хватило на это сил, и он бухнулся обратно в кресло.
— Не то, чтобы отравил. В ближайший час ты будешь слаб, но не беспокойся, в твоем теле никаких следов не останется, — успокоил Норман Фиска. — Воспринимай это как свой последний ужин.
— Вот, значит, как, — все быстро понял Фиск. — Ты пришел не для того, чтобы поговорить.
— На самом деле как раз для этого. Можно было бы все сделать и без моего непосредственного участия, но я хочу, чтобы ты знал: после того как с тобой будет покончено, я займусь твоей женой Ванессой. И умрет она очень страшной смертью, — сказал Норман очень холодным тоном.
— Ванесса? Нет! Только не она. Делай со мной все, что хочешь, но не трогай ее. Я отдам тебе все свои деньги, пожалуйста, не делай этого, она тут ни при чём, — чуть ли не начал молить Фиск, если бы у него оставались силу он даже бы упал на колени. Он спокойно принял весть о том, что он сегодня умрет, но Ванесса, любовь всей его жизни… И он даже допустить не мог, чтобы с ней что-то случилось.
Фиск снова попытался встать, но у него опять ничего не получилось.
— Гарри тоже был ни при чём, — сказал Норман и начал уходить из камеры. Он сказал все, что хотел. Фиск теперь знает о том, что любовь всей его жизни ненадолго его переживет, и это произойдет по его вине, даже если сам Норман не собирался трогать ее на самом деле. Пусть живет своей жизнью. Для него главным было то, что Фиск до самой своей смерти будет думать совсем другое.
Когда Норман ушел, в камеру зашли два охранника, при этом в руках одного из них была обычная тюремная заточка.
— Нет… Ванесса… Только не она… — такими были последние слова Уилсона Фиска, одного из самых авторитетных преступных воротил Нью-Йорка.