Не тот Адам Глава 51
Молли (сестра Энджела):
Огромная благодарность "Просто чел" за подписку уровня «Падший серафим»
Большое спасибо "Blazingeagle321", "Фамилия Бал, зовут Матье", "Гойда Босс" и "Альберт Кондратенко" за подписку уровня «Смертный грех»
Вообще, я всё чаще стал замечать, что в Аду, как это ни парадоксально, мне бывает вполне комфортно. Если бы не это грёбаное влияние Тьмы, я бы, может, даже отгрохал себе какой-нибудь небольшой, уютный домик где-нибудь на окраине одного из Кругов. В каких-нибудь диких, неосвоенных землях, возле океана или пруда. Чисто для разнообразия. В общем, Ад — это, конечно, та ещё дыра, но при определённом настрое и с хорошей компанией здесь бывает даже… прикольно? Жаль только, что эта сраная Тьма никак не может просто «жить спокойно» и не лезть к каждому, вот серьёзно, она иногда ведёт себя как какая-то истеричная ревнивая баба, которая вечно лезет не в своё дело, ебёт мозги по пустякам и просто нормально жить не даёт. Интересно, смогу ли я когда-нибудь очистить этот мир от неё полностью? Или хотя бы значительно ослабить её влияние? Смотря на текущий прогресс моих сил и способностей… Думаю, что да, смогу. Но не скоро, это точно…
Тем временем, я уже стоял перед знакомой дверью Отеля Хазбин. Постучал пару раз костяшками пальцев. Стоит заметить, что за последнее время атмосфера в отеле действительно немного изменилась. Стала… дружелюбнее? Спокойнее? Та вечная ругань и напряжение, которые поначалу отталкивали меня от этого места, практически полностью сошли на нет, и сейчас здесь действительно было на удивление комфортно и даже… уютно? Видимо, искренний энтузиазм Чарли и её вера в «искупление» всё-таки начали давать свои плоды. И это, пожалуй, тоже один из важных факторов, которые нужны для реабилитации заблудших душ. Жаль, конечно, что в моей прошлой жизни весь тот пиздец начался до того, как вышел второй сезон «Отеля Хазбин». Уверен, что там-то создатели точно нормально объяснили бы всю эту механику искупления, показали бы какие-то реальные результаты. Там ведь, судя по показанному, у Чарли отель стал гораздо больше, да и популярнее, так что, думаю, нам бы показали то самое «массовое искупление», которого я хотел бы добиться. Ну и Люцик тоже… он же, по идее, в прошлом, когда только-только стал Королём Ада, тоже пытался что-то сделать с грешниками, как-то их «исправить», правда, тогда ещё никаких Пентаграмм-сити и Истреблений не было, и столица Ада имела совершенно другое название, расположение и структуру… но да ладно, это уже совсем другая история…
— Да-да, кто там? — Дверь резко распахнулась, и на пороге появилась Чарли. Увидев меня, она на секунду замерла, а потом её лицо осветилось такой искренней, детской радостью, что я невольно улыбнулся в ответ. — О, Адам! Это ты! Привет! А мы тебя не ждали! Проходи скорее!
Она тут же бросилась мне на шею, крепко обнимая и почти сбивая с ног. Признаюсь честно, в прошлой жизни, когда я ещё был простым смертным и смотрел на эту очаровательную, хоть и немного наивную, адскую принцесску через экран монитора, у меня на неё были определённые «виды». Ну, вы понимаете. Так что сейчас, когда она вот так откровенно висла у меня на шее, заставляя чувствовать её тело и вдыхать лёгкий аромат каких-то адских цветов, исходящий от её волос… это немного смущало. И заставляло вспоминать о тех самых «одиноких ночах» и богатой фантазии. Кхм.
— Привет, мелкая, — я взял себя в руки, улыбнувшись ей, обнял её в ответ. — Как вы тут без меня? Никто не буянит? Отель не разнесли?
Сложно, чёрт возьми, не улыбаться, когда общаешься с Чарли. Она как ходячий генератор позитива и хорошего настроения. Этот её неиссякаемый оптимизм, её вера в лучшее — это было настолько заразительно, что даже такой прожжённый циник, как я, иногда поддавался её очарованию.
— Недавно Пентиус пытался приготовить всем ужин и спалил кухно, но, кроме этого, всё просто отлично! Представляешь, Адам, Энджел вчера сам, добровольно, отказался от наркотиков! Сказал, что хочет попробовать продержаться хотя бы неделю! А Хаск… Хаск сегодня даже почти не пил! Это такой прогресс! — Она снова затараторила, увлекая меня за руку вглубь отеля, как обычно, выливая на мою бедную голову тонну абсолютно ненужной информации и своего неиссякаемого позитива. Да, она совершенно не изменилась с момента нашего первого, весьма своеобразного, знакомства. В отличие от меня. Я-то за это время успел и с собственным прошлым разобраться, и Рай спасти, и чуть не развязать новую войну с Адом… Обычные будни Архангела, ага.
Смотря на её сияющее от счастья лицо, на эту её детскую, наивную веру в то, что даже самые закоренелые грешники, самые отпетые ублюдки могут измениться и искупить свои грехи… в моей душе снова начали возникать эти предательские мысли. Мысли о том, что, может быть, она и права. Что не всё так безнадёжно и шанс на искупление есть у всех, но каждый раз, когда я сталкивался с той грязью и мерзостью, которой был пропитан Ад и большинство его жителей, эти мысли трусливо прятались куда-то в самый дальний уголок сознания.
— Ты, кстати, очень изменился, Адам! — неожиданно заявила Чарли, прерывая мои философские размышления. — Мне очень нравится твой новый стиль!
Стоп. О чём это она сейчас? Какое ещё «изменение»? Неужели она что-то заметила? Почувствовала ту Тьму, что сидела где-то глубоко во мне?
— В смысле, «изменился»? — Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более беззаботно, но внутри всё напряглось.
— Ну… костюм у тебя новый… — немного удивлённо ответила Чарли, разглядывая мою одёжку. — Очень элегантный! Тебе идёт!
А, всего лишь костюм… Фух, пронесло. А то меня, после того как я окончательно узнал и принял наличие Тьмы внутри себя, немного беспокоит, что это как-то может на меня повлиять, проявиться внешне. Вот и перенервничал немного.
— А, ну да, костюмчик что надо, — я небрежно усмехнулся и плюхнулся в одно из кресел в холле. — Это мне Серафимы, подогнали. Теперь это мой новый «боевой костюм». Типа, не рвётся, не ломается, защищает от всего на свете, да и вообще — удобный и практичный. — Я развёл руками, принимая от подошедшей Ниффти (которая тут же материализовалась из ниоткуда с подносом и начала глазеть на меня) чашку с ароматным чаем.
— Боевой?.. — Чарли тут же вычленила это слово из моего рассказа. Упс. Кажется, я сболтнул лишнего. — Что-то случилось, Адам?
— М? О чём ты, принцесса? — Я сделал максимально невинное лицо, отпивая чай, но Чарли, кто бы там что ни думал о её наивности, была далеко не глупой девушкой. Она прекрасно умела читать между строк.
— Адам, не притворяйся, — она подошла и села в кресло напротив, её взгляд стал серьёзным и встревоженным. — После прошлого твоего рассказа я немного… почитала о тебе. В старых хрониках Ада. Тысячелетиями ты обходился той своей старой хламидой, а сейчас вдруг — какой-то навороченный «боевой костюм» от Серафимов… — Она с тревогой посмотрела мне в глаза. — Адам, что случилось на самом деле? Что происходит?
— Эх, Чарли, Чарли… — Я тяжело вздохнул и поставил чашку на столик. Похоже, откровенного разговора всё-таки не избежать. Я видел, как к нам уже направляются Вэгги и Энджел. Ну что ж, тем лучше. Может, так будет даже проще. — Помнишь, я тебе как-то советовал поговорить со своим отцом? Насчёт твоего отеля? И насчёт… некоторых других вещей?
— Да, но… — она тут же смутилась и отвела взгляд. Похоже, ей всё ещё было стыдно или неловко обращаться к отцу за помощью или советом. Такое вот «замечательное» воспитание от Лилит. Эта старая сучка не только не смогла нормально воспитать собственную дочь, привить ей хоть каплю уверенности в себе, так ещё и свалила из Ада в самый неподходящий момент, бросив её одну разбираться со всем этим дерьмом. Какой бы там хорошей и заботливой матерью её ни выставляли в некоторых источниках, по факту — она была хреновой матерью. Гораздо хуже той же Евы, которая, по крайней мере, пыталась защитить своих детей… До падения, по крайней мере…
— Чарли, просто пригласи его в гости, — мягко сказал я. — Обсудите с ним твой отель, твои успехи, твои проблемы. А потом… потом спросишь у него обо всём остальном. Уверен, он найдёт нужные слова, чтобы объяснить тебе всё, что происходит. Сама понимаешь, я, как представитель Рая, далеко не всё могу тебе рассказать. Дипломатия, все дела.
Нет, чисто теоретически, я, конечно, мог бы и сам ей всё рассказать — и про Еву, и про новую угрозу, и про мобилизацию в Раю. Но сейчас было не очень подходящее время и место: вокруг слишком много лишних ушей, да и не хотел я видеть, как эта милая, наивная малышка снова будет переживать. Пусть лучше её собственный отец подготовит её к возможным неприятностям.
— Адам, рада снова тебя видеть, — Вэгги подошла и присела рядом с Чарли, ободряюще сжав её руку. Выглядела она сегодня… умиротворённой? Да, пожалуй, именно так. После нашего недавнего разговора и возвращения её крыльев и глаза, она действительно изменилась. Стала спокойнее, увереннее. И даже перестала смотреть на меня с подозрением. Прогресс!
— Даров, «большой А»! Как делишки? Давно не виделись! — Энджел плюхнулся в кресло рядом со мной, широко улыбаясь и подмигивая. Обычно он при встрече тут же начинал распускать свои руки и отпускать пошлые шуточки в мой адрес, но сегодня… сегодня он просто вёл себя как просто приятель. Без всяких сексуальных домогательств. Удивительно. Канон всё-таки работает! И этот парень, похоже, реально может искупиться! По крайней мере, я теперь отчётливо видел в нём ту самую «искру Света», о которой так часто говорила Чарли. И если он продолжит в том же духе, то точно сможет когда-нибудь встретиться со своей сестрой…
Хм, я ведь, кажется, ещё не упоминал об этом? У Энджела, помимо брата-мафиози и отца-мудака, которые тоже тусовались где-то в Аду, была ещё и сестра. Молли. И она, в отличие от остальной своей семейки, была умничкой — попала после смерти прямиком в Рай. И, насколько я помнил из воспоминаний Адама, она даже несколько раз пыталась помочь своему брату-недотёпе. Кажется, даже ко мне она подходила с просьбой устроить встречу с Энтони (а так зовут Энджела на самом деле), поговорить, попытаться его образумить. Но тот Адам, естественно, её тогда просто послал нахер (пусть и мягко). Мол, нефиг ангелу заботиться о каких-то там грешниках, попавших в Ад по своей же глупости. Он тогда ещё не знал, что есть реальная возможность искупиться и попасть в Рай, а виноват в этом неведении был, как всегда, наш любимый Бог, который почему-то «забыл» рассказать об этом нюансе Серафимам.
Кстати, о Рае… Теперь-то я вполне мог бы устроить для «выводка Чарли» небольшую ознакомительную экскурсию на Небеса. Почему бы и нет? Полномочия у меня для этого есть. Да и прецедент с Кармиллой уже был, и результат там получился весьма положительный. Почему бы не водить, скажем, раз в год, особо отличившихся грешников из Отеля Хазбин в Рай? Чтобы они своими глазами увидели, что именно их ждёт, если они действительно захотят измениться и искупить свои грехи? Вон, та же Кармилла сейчас изо всех сил старается «творить добро» и помогать другим. А ведь ей достаточно было лишь один раз показать, что в Раю она и её дочери смогут обрести настоящую, вечную жизнь, полную счастья и покоя, а не трястись каждый день от страха, что их убьёт какой-нибудь очередной сильный и дерзкий идиот, покусившийся на их территорию или бизнес.
— Адам, а ты не мог бы… рассказать нам о первой войне между Адом и Раем? — Голос Чарли вырвал меня из моих размышлений. Она смотрела на меня с такой надеждой и любопытством, что отказать было просто невозможно.
Да, в том мультике её характер действительно почти не раскрыли, хоть и пытались, поэтому многие зрители потом и говорили, что её поведение «нереалистично». Мол, она такая вся из себя добрая и наивная, принцесса Ада, которая верит в искупление грешников, и при этом радуется смертям ангелов и без зазрения совести тех убивает. Бред какой-то. По сути же, проблема её восприятия заключалась в том, что она не просто «добрая». Она была… юной. Да, ей было уже больше двухсот лет, но по меркам бессмертных существ Ада и Рая — это практически ребёнок. Молодая, идеалистичная, немного наивная девушка, которая искренне верила в лучшее и хотела сделать этот дерьмовый мир хоть чуточку добрее. Да, она понимала, что вокруг неё — убийцы, насильники, предатели. Что есть войны, смерть, страдания. Но она отчаянно хотела верить, что даже у самого закоренелого грешника есть шанс на исправление, что в каждой душе, даже самой тёмной, есть хотя бы искорка Света.
Интересно, зачем она сейчас пытается расспросить меня именно об этой теме? Похоже, эта хитрюга всё-таки не бросила свою идею сначала выпытать всю нужную ей информацию из меня, а не из своего отца, с которым у неё, по её же собственному мнению, отношения сейчас были «не очень». Ну что же, а почему бы и нет? Я как раз собирался немного поэкспериментировать со своими новообретёнными способностями к созданию иллюзий. Память Адама об этих событиях была чёткой и подробной, так что мне не составит особого труда не просто рассказать, но и показать им всё наглядно. Всё-таки я в этом ещё тот профан, так что любая подобная тренировка мне точно не помешает.
— Хорошо, принцесса, — я усмехнулся, глядя на её нетерпеливое лицо. — Я расскажу вам историю. Историю об одном юном воине, который смог выжить там, где погибли сотни опытных ветеранов. Слушайте внимательно, это будет долго…
* * *
Фигура Иоанна застыла на краю утеса, впиваясь взглядом в бездонную черноту расползающегося по миру горизонта. Мрак, живой и голодный, наступал, пожирая последние отблески света. В его глазах, словно осколки замерзшего неба, плясали холодные блики луны — одна из способностей Графа Гоэтии Бифронса. Тот, кто отдал душу этому ублюдку, обречён был вечно служить ему, обратившись в лишенное воли создание — нежить.
Внизу воины Небес готовились к битве. Ни тени нервозности, ни единого лишнего движения. Лишь несокрушимая дисциплина, выкованная в бесчисленных битвах. Иоанн знал, что эта битва будет яростной, кровавой, затяжной, но он верил, что Свет не может проиграть, и пока он жив, сражаться он не прекратит.
— Иоанн! Наши патрули докладывают о движении. Похоже, новые волны этих тварей, — голос его заместителя, Стефана, прорезал застывшее напряжение. Воин в таких-же доспехах из чистого золота, от которых исходило мягкое, тёплое сияние, подошел, и в его голосе, несмотря на тревожные вести, звучала непоколебимая уверенность.
Иоанн не шелохнулся, не оторвал взгляда от пульсирующей тьмы, где не было и намека на жизнь, лишь предчувствие ее отвратительной имитации.
— Так значит это не вся его армия? — Произнес он тихо, нахмурив брови. — Пусть идут. Мы покажем им, что они допустили ошибку, когда вторглись в наш дом.
В его тоне не было и намека на панику, ни единой капли страха, лишь гранитная воля. Он знал: его воины — не просто солдаты, слепо идущие на убой. Они — Дети Рая, чья суть — сражаться и побеждать не по воле случая, а благодаря силе духа и праведному гневу.
Он медленно обернулся, и его взор окинул ряды подчиненных. Сотни лиц, освещенных скудным, призрачным светом далеких звезд и отблесками священного оружия. Это были не безликие солдаты, а истинные воины с морщинами долгих, изнурительных месяцев войны, глаза, в которых застыла единственная, всепоглощающая цель — защита Небес, чего бы это ни стоило.
— Подготовьте ловушки! — приказал Иоанн, и его глаза на миг затянуло ледяной тенью предвкушения, когда он вновь обратил свой взор на поле грядущей резни.
Скоро. Бойня вот-вот начнется.
Прошло лишь несколько томительных минут, как с восточного фланга, из глубин дикого леса, хлынула первая волна нежити. Мерзкие хрипы и утробные вопли мертвецов разорвали ночную тишину, сливаясь в омерзительную какофонию. Скелеты, обтянутые иссушенной кожей, с пустыми глазницами, в которых плясали нечестивые огни, зомби, чья разлагающаяся плоть свисала клочьями, обнажая почерневшие кости, бесформенные твари, слепленные из гнилой плоти — все они неумолимо ползли, волоча свои изувеченные тела, ведомые лишь жаждой уничтожения. Но Иоанн, даже перед лицом этой бесконечной, копошащейся армии мертвецов, оставался спокоен.
Он видел, как воины на передовой, словно единый организм, смыкают ряды, выстраиваясь в несокрушимый бастион. Легкие, стремительные ангелы-истребители, чьи крылья рассекали воздух с едва слышным свистом, приготовились обрушить на врага весь свой праведный гнев. На лице Стефана, обычно суровом и сосредоточенном, промелькнула едва заметная, хищная усмешка. Неужели эти безмозглые твари действительно полагали, что смогут одолеть ангельское воинство простым числом, волнами гниющего мяса? Какая наивность. Какая глупость.
— Командуйте, Стефан, — отрезал Иоанн, и его голос прозвучал как удар молота по наковальне. — Пусть это будет последний бой для этих существ. Отправьте их души туда, где им самое место — в небытие!
И в тот же миг вся армия ангелов, единым порывом, словно неудержимая буря, ринулась вперёд.
Как капитан, Иоанн не бросался в самое пекло первым. Его оружием была не только сталь, но и острый, как лезвие, ум. Он был мастером стратегии, а в его арсенале были не только безупречные боевые навыки, отточенные веками тренировок, но и умение манипулировать врагом, расставлять ловушки, заставлять противника плясать под его дудку, истекая кровью на каждом шагу. Для него это было нечто большее, чем простая война. Это был смертельный бой, где на кону стояла сама суть Рая, его существование.
Тяжелый, удушливый туман, пропитанный зловонием горящей плоти и могильной сыростью, клубился над полем боя, скрывая и без того чудовищную картину. В редкие мгновения затишья слышались лишь мерные, глухие шаги тысяч ног и омерзительный, хриплый скрежет костей — это неумолимая орда нежити всё ближе подбиралась к последним рубежам обороны, теряя сотни мёртвых солдат в ловушках, они всё пёрли вперёд. Скелеты с ржавыми клинками, зомби с остекленевшими глазами и кусками брони, и массивные, неуклюжие големы, сотканные из почерневших костей и спрессованной плоти мёртвых грешников, двигались вперёд, как прилив, готовый смыть все на своём пути. Их количество было так велико, что вся земля была устлана тёмными силуэтами.
На вершине холма, в самом сердце оборонительного порядка, находился Иоанн. Его глаза пылали холодной решимостью, а золотая броня, отражая скудный свет, слепила глаза яркими бликами. Рядом с ним, плечом к плечу, воины готовились к последнему бою, их лица были сосредоточенными, но в глубине глаз каждый молча прощался с жизнью, принося ее в жертву высшей цели.
— Они не остановятся, Иоанн, — голос Стефана был тих, почти полностью заглушён ревом приближающейся орды. Он видел, как орда нежити заполняет всё видимое пространство. На такое чудовищное количество они не рассчитывали. Ладно ещё десяток тысяч проклятых душ, которых приведёт этот выродок Бифронс, но то, что двигалось на них сейчас, превосходило все мыслимые кошмары. Вся земля до самого края тумана кишела ими. Любой, сохранивший хоть каплю рассудка, понял бы: победить в такой мясорубке невозможно. Отступить? Нет, никогда! За их спинами нахожилась «точка инверсии» — истончившаяся до предела грань между Адом и Раем, портал, через который орды демонов могли хлынуть на Небеса, неся с собой хаос и разрушение, пока Адам не сможет вмешаться, но сейчас он был скован битвой с одним из Смертных Грехов в другом Кругу Ада, и надежда на победу без чудовищных потерь таяла с каждой секундой. — Даже твоя магия не сможет сдерживать их вечно. Их слишком много.
— Я знаю, — ровный, низкий голос Иоанна не дрогнул. Он не отрывал пылающего взгляда от наступающего кошмара. — Но мы не сделаем ни шагу назад. За нашими спинами — Небеса. Наш дом. Наши братья и сестры. И если нам суждено пасть здесь, то мы падем, как подобает воинам Света — защищая то, что нам дорого, до последнего вздоха и до последней капли крови!
Стефан хотел возразить, но слова застряли в горле. Если эта орда прорвется, если они достигнут точки инверсии, потери будут невообразимы. Рай захлебнется в крови.
— Воины! — громкий клич Иоанна прокатился над рядами, заставив каждого ангела выпрямиться и вскинуть голову. Его голос, усиленный волей и яростью, перекрывал даже гул и вой наступающей нежити. — Слушайте меня! Сегодня не будет легкой победы! Возможно, сегодня не будет победителей вовсе! Но сегодня мы покажем этим исчадиям ада, что такое истинный Свет! Мы покажем им ярость Небес! Наши враги умоются собственной кровью, прежде чем их поганые ноги коснутся священной земли!
Ряды ангелов ответили ему оглушительным, яростным ревом. Их глаза вспыхнули золотым светом, пальцы сжали рукояти мечей и копий с такой силой, что побелели костяшки. Они были готовы. Готовы умереть, но не отступить ни на шаг.
Когда первые, самые проворные волны нежити, скалясь и рыча, достигли оборонительных линий, Иоанн, как и все, в ком было достаточно Света вскинул руки. Его ладони вспыхнули ослепительно-ярким, золотым огнем, и из них вырвался короткий, но сокрушительный импульс золотого Света. Мощные взрывы разметали передние ряды наступающих, озаряя поле боя яркими вспышками, превращая мертвецов в пепел и дым. Но враг, тупой и бесчисленный, продолжал наступать, перешагивая через останки своих сородичей. Древние воины, самые опытные и закаленные ангелы, ветераны сотен войн, с боевым кличем бросились в самоубийственную атаку. Их освящённые мечи свистели, разрывая гниющую плоть на куски, их движения были стремительны и отточены до совершенства, но даже их невероятная сила, их искусство боя меркло перед лицом этой бесконечной, живой лавины.
Стефан сражался рядом с Иоанном, его меч, словно продолжение руки, описывал смертоносные дуги, распарывая зомби одного за другим, отсекая костлявые конечности скелетов. Кровь — чёрная и густая — хлестала во все стороны, оседая на его золотых доспехах. Но затем раздался глухой мощный удар, от которого содрогнулась земля. Стефан резко обернулся и его сердце на миг замерло от ужаса: огромный, неповоротливый голем, слепленный из десятков разлагающихся тел, размахнувшись чудовищной костяной дубиной, обрушил её на их командира.
— ИОАНН! — истошный, полный отчаяния крик древнего воина потонул в грохоте битвы. Но было поздно. Иоанн пал.
— Мы не отступим! — прорычал один из древних воинов, в прыжке разрубая череп того самого голема, что сразил их предводителя. Его клинок вошел в кость с отвратительным хрустом.
Стефан, обезумев от ярости и горя, подхватил выпавший из рук Иоанна меч и поднял его высоко над головой. Клинок вспыхнул светом.
— Мы будем сражаться до конца! До последнего вздоха! За Небеса! За Свет!
Вдохновленные его выкриком, воины, из последних сил, вновь бросились в самое пекло. Их ярость была безгранична, их атаки — смертоносны, но даже это не могло изменить исход. Нежить, как саранча, продолжала давить, их число не убывало.
Стефан, с трудом пробился к Авелю. Авель — внешне совсем ещё юный воин, почти мальчишка, но уже успевший стать негласным лидером молодых ангелов, тех, кто при жизни не познал искусства войны, и не мог зваться «древними воинами», но их сердца всё-также были полны Света.
— Мы должны… должны убить этого ублюдка! — прохрипел Стефан, отбиваясь от очередного мертвеца. Он имел в виду Бифронса, демона, который и управлял всей нежитью. — Только так… только так мы сможем остановить это безумие! Постарайтесь выжить, пока мы пробиваемся к нему!
— Это самоубийство, Стефан! — выкрикнул Авель, его лицо было бледным, но глаза горели решимостью.
— Это наш единственный шанс! — тихо, но с несокрушимой сталью в голосе произнес Стефан. В его глазах уже не было страха, лишь холодный расчет и готовность принести себя в жертву.
И Стефан повел лучших из оставшихся воинов в последнюю атаку. Они прорвались сквозь ревущие ряды нежити, сражаясь с невообразимой яростью, оставляя за собой горы изувеченных тел. Каждый их удар был наполнен скорбью по павшим и ненавистью к врагу, но когда они, наконец, достигли центра вражеского построения, где, окруженный клубами чёрного дыма, творил свою мерзкую магию некромант Бифронс, их немедленно окружила элитная гвардия демона — чудовищные создания, превосходящие обычную нежить и силой, и разумом.
— Продолжайте… сражаться… пока есть силы… — выкрикнул Стефан, нанося свой последний, сокрушительный удар одному из демонических стражей, прежде чем его самого пронзили десятки клинков.
Он пал, как и остальные воины из его отряда. Но их жертва не была напрасной. В предсмертной агонии, собрав последние крупицы силы, они сумели добраться до Бифронса и уничтожить демона, обезглавив армию нежити и дав призрачный шанс на победу изможденным молодым ангелам.
К концу битвы, среди гор трупов, в кровавой дымке, остался лишь Авель. Его тело было сплошной раной, доспехи разбиты, силы были на исходе, но он не отступал. Собрав волю в кулак, он уничтожил последнего, шатающегося мертвеца, и лишь затем рухнул на колени, тяжело дыша и чувствуя как по его щекам текут слёзы горя по павшим товарищам.
* * *
Прошло несколько мучительно долгих дней, прежде чем Авель смог предстать перед своим отцом. Адам и сам имел следы недавней битвы — глубокая рана над подбитым глазом еще кровоточила, но его взгляд, с которым тот смотрел на сына, светился гордостью и нежностью. Авель выжил. Он смог выстоять в этом аду и защитить жителей Рая.
— Ты сражался достойно, сын, — голос отца, как всегда, был глубоким и мелодичным, но сейчас в нём слышались нотки усталости.
Авель медленно опустил голову, не в силах выдержать отцовский взгляд. Тяжесть потери давила на него невыносимым грузом.
— Я потерял друзей… Потерял всех боевых товарищей… Я остался один…
— Но ты ведь нашёл кое-что, — мягко, но твердо прервал его Адам. — Ты нашел в себе решимость. Решимость сражаться за других. Защищать слабых, даже когда надежды нет. Сражаться, когда всё вокруг рушится, когда шансов, казалось бы, нет.
Он медленно поднял руку, и огромный зал, где они находились, озарился мягким, Светом, исцеляющим и дарующим покой.
— Я горжусь тобой, сын мой. Отныне ты возглавишь Штаб Обороны Небес. Твой талант стратега нужны нам здесь. Признаться, я сам не слишком силен в этих делах…
— Но я… я не достоин такой чести, отец, — прошептал Авель, его голос дрогнул.
— Ты более чем достоин, потому что ты выстоял, когда остальные пали.
Авель сжал в руке сверкающий меч Иоанна. Он поднял глаза, и в них больше не было сомнений — лишь стальная воля и понимание своего нового пути.
— Это не конец, — тихо, но твердо произнес он, глядя на своё, полное решимости отражение в отполированном клинке. — Это только начало.
Помните, я давным-давно писал, что ещё будут истории о войне Ада с Раем? Так вот, этот конкретный отрывок был написан несколько лет назад, и я использовал его как черновик, который обрёл нынешний вид несколько недель назад, и теперь я его наконец выставил. Ура, победа!
Глава вышла довольно объёмная, так что буду рад активу. Что думаете об идее «водить в Рай на экскурсии»? Мне вот это показалось отличной идеей, особенно в разрезе встречи Энджела с сестрой, да и Чарли это обрадует, особенно коалы, да ;)