Карма Чакры 4. - Шаг 82
* * *
Интерлюдия Акацуки #2.
* * *
"Красный Песок и… Рассвет".
* * *
Южное побережье страны Тумана.
Где-то в глубине бескрайних лесов.
Акасуна но Сасори.
* * *
Местный туман был не обычным погодным явлением как бы подумало большинство не-шиноби обывателей находясь впервые в этих местах здесь и сейчас. О-о, "Нет". Скорее… Он представлял собой дымку от пожаров — эхо уставшей революции, её финалом и призраком старого режима, его разбитым укрытием для новых победивших уже той самой революции хищников.
И в этой влажной, густой пелене подобной родным пескам Сасори чувствовал себя практически как дома. Акасуна чувствовал себя невидимым жнецом-кукловодом для местных, по крайней мере, тех из них, кто представлял хотя бы малейшую ценность «Бинго» на страницах означенной книги для черного рынка.
Его нынешнее тело являлось идеальной марионеткой, поскольку оно просто не знало усталости, ни сна и даже отдыха, а его разум же, с недавних пор был полностью освобождён внутри от человеческих слабостей. И теперь Акасуна вычислял каждый свой новый шаг с леденящей точностью.
Один за другим.
Следующий и следующий.
Пока, наконец-то…
В руинах очередного особняка, таким образом некогда принадлежавшего одному из кланов отщепенцев Юки-Какуре Киригакуре, данным — новым шагом сегодня и не настала тишина, нарушаемая лишь ритмичным постукиванием.
«Тук. Тук. Тук. — распространялось лёгкое эхо того как Сасори Красный Песок определённых кругах уже успевший стать печально известным отступником S-ранга предположительно из Сунагакуре запечатывал в свиток хранения свою новую добычу — молодую куноичи из клана Юки. Её кровь, несущая кеккей-генкай Льда, уже остывала.
Но для Сасори она была не обыденным человеком или очередной мертвой куноичи, а скорее ценным сырьем. И одновременно воплощением высшего искусства, которое он лелеял в своей недавно основанной тайной лаборатории, финансируемой "щедрыми" платежами чёрного рынка и известными на обозначенном рынке "чёрных" посредников из Кумогакуре.
(Последнее, понятно дело, частично).
И вот…
Прямо сейчас Акасуна мысленно перебирал свой личный «каталог» от посредников оных спонсоров: шиноби из мелких кланов с полезными хиденами Куремису и Тэруре, пара ниндзя с редкими кеккей-генкай воды частично схожих родством на клан Хозуки, и теперь — жемчужина его новой коллекции — наследница клана Юки.
Книга «Бинго» в холодных механических руках Сасори, которую он листал с отстранённым любопытством, пусть пока и инкогнито, но успела присвоить его образу тела "Хируко" с недавних пор ранг-S. А ещё говорящее прозвище «Алый Собиратель» — так его теперь шепотом называли в теневых кругах и приграничных районах от песчаных дюн Сунагакуре, далее Ивагакуре и до самых южных лесов побережья у Киригакуре. Особенно богатой на живые трофеи Киригакуре.
Однако истинной гордостью Сасори — его коллекции была не эта девчонка из клана Юки. Опять-таки "Нет". Из тени, за его спиной, обыденно возникла молчаливая фигура в чёрном плаще однозначно Каге из Сунагакуре. Лицо, скрытое за маской с прорезями для глаз оной фигуры, было сейчас безжизненным. Глаза, когда-то полные воли и силы, теперь представляли часть опасного стрелкового механизма замаскированные под простые стеклянные бусины. Третий Казекаге. Да-а. Теперь он занял почётный пост Вечного стража своего убийцы. И лучшей человеческой марионетки Сасори.
В его распоряжении кукловода с того рокового дня была не только грубая сила генома Железного Песка, но и трагическая ирония для всей Сунагакуре — правитель данной деревни скрытой в Песках, стал навечно порабощенный тем, искусство кого с каждым годом всё меньше и меньше ценило и планомерно уменьшало финансирование корпуса марионеточников верхушка Сунагакуре.
— «Северный сектор очищен», — "беззвучно-ментальное" произнес Сасори, обращаясь к своей главной боевой единице — живой марионетке. Понятное… Та не ответила. Её молчание было прямым и красноречивым наблюдением происходящих здесь событий. Любые слова теперь были просто не нужны особенно когда есть прямое управление чакрой того, кто достиг контроля S-ранга, в том числе и в вечном искусстве.
И именно в этот самый момент, словно насмешка судьбы туман снаружи… зашевелился.
Обыденно он не рассеялся под влиянием грубых физических тел либо чакры, а напротив сгустился, приняв некие формы. Множество. Десятки, а затем сотни бумажных бабочек которые впорхнули в руины, их шелест был похож на предсмертный хрип готового рассыпаться давно истлевшего "техникой оригами" легчайшего и элегантного чакро-механизма. Они кружились в безумном танце, постепенно сливаясь в высокую, стройную фигуру. Фиолетовые волосы, глаза цвета аметиста, лишенные какого-либо тепла. А ещё… Отсутствие ног словно застывшего в воздухе призрака, и черный плащ с красными облаками. А за всем этим показались огромные бумажные крылья подобия ангела из еретических учений Кусугами но Шиму. Это была Конан сотканная из множества листов чакро-бумаги, тех самых бабочек.
Сасори даже не дрогнул, обнаружив врага который мог аналогично Сандайме Казекаге летать. Напротив. Его стальные глаза оценивающе скользнули по ней, после чего начался моментальный анализ очередного несомненно если верить сенсорике противника сильного уровня, минимум ранга-А:
— «Это? Бумага? — спросил себя и ответил Сасори. — "Да"! К тому де… Это? Кеккей-генкай? С большой вероятностью тоже "Да"!»
Увы. Его яды, его лезвия, и даже железный песок — всё было бесполезно против такого противника. Это был тупик. Сложный, "нет", практически идеальный контр-оппонент именно против его войска марионеток.
…
— «Жнец-собиратель, или Акасуна, … твоё Искусство Марионеток требует жертв», — голос Конан прозвучал сухо и своеобразно остро, как срезанный лист бумаги.
Прежде чем он успел хотя бы что-то ответить этой куноичи с очень интересным геномом бумаги, с потолка обрушилась другая фигура — некая тень в аналогичном плаще с красными облаками, фигура сотрясшая сам фундамент руин которые ранее и зачистил Сасори.
Это был молодой человек с короткими рыжими волосами и пронзительными глазами заполненных океаном чакры и концентрическим рисунком явно сенсорных колец, холодными, как глубины предрассветного неба страны вечных дождей. Пейн, в пирсингованном теле Яхико.
— «Твоя охота окончена, Собиратель — Или же тебя лучше называть Акасуна Сасори», — произнес он словно властитель этих земель, минимум уровня Каге, и его голос был спокойным, плюс одновременно властным, а ещё холодным и острым как отполированная сталь заточенного до зеркального блеска куная. Он не оставлял места для каких либо возражений.
Сасори быстро оценил ситуацию, её степень угрозы и мысленно дернул за нити ближайших марионеток. Из тени самым первым из них выступил Третий Казекаге, и воздух сразу же наполнился зловещим гудением. «"Сатацу: Ичи но Сэйден" — "Искусство Марионеток: Первый Танец"!» — проскрежетал очень тихо вокабулятор Сасори.
Из свитков хранения, развернутых одним движением, взметнулось облако чакры и множество мелких сферических чакро-бомб которые взмыли в воздух под действием магнетизма бывшего Сандайме Казекаге.
— «"Хякуки Созо" — "Армия Сотни"!» Сотня марионеток, каждая — со смертельным оружием, заполонили зал и ближайшую местность округи. А мгновением далее… В их центре, словно черный монумент, возвысилась на крыльях "Магнетизма" и сама марионетка Казекаге, её Железный Песок уже клокотал вместе с бомбами в воздухе, параллельно принимая также форму гигантского копья и ещё более мелких — десятков зарядов, много чакро-стали и прочего смертельного искусства шиноби.
А двумя или даже менее секундами спустя…
Битва вспыхнула быстро, жёстко и первое время в абсолютно одностороннем порядке.
Железное Копье Казекаге ринулось на Пейна тысячами смертельных игл. Натурное, ливнем.
А вместе с ним чакро-бомбы.
* * *
* * *
Но.
Тот лишь поднял руку и холодно выдохнул, приговор:
— «Шинра Тэнсей»!
И мгновение спустя…
— БА-ДАХ! — прозвучал ощутимый на всю округу удар волнами эхо разгоняя вездесущий туман.
Невидимая, но невероятно мощная сила гравитации отшвырнула марионетку Сандайме Казекаге в каменную стену ближайшей мощённой ограды, буквальном смысле превратив её в груду разбитых механизмов и исковерканного металла. Легендарный Железный Песок осыпался, как обычная ржавая пыль в перемешку с землёй и камнями округи.
Сотня марионеток Сасори сразу за этим атаковала Конан.
…
— «"Ками но Шинпа: Амино Сюрикен" — "Боженное Дыхание: Дождь Сюрикенов"!»
Бумажные бабочки превратились в сокрушительный вихрь оригами-сюрикенов, который пронесся по обширному залу вкупе округи с огромной скоростью. Дерево, металл, плоть — всё кромсалось, рвалось, уничтожалось с невероятной скоростью и проникающей мощью.
Звук столь масштабной атаки был тонким и одновременно безумно оглушительным:
— Дзинь… вж-ж-ж-ж-ж-ж! Д-БРЯКС! БА-Б-БАХ! — его марионетки, каждая из которых была шедевром смертоносного искусства, под непрерывным шквальным огнем чудовищно быстро превращались в щепы, буквально за минуты и даже десятки каких-то секунд.
Сасори… он, постепенно отступал, его холодный разум уже ощутимо более года, практически полностью лишенный эмоций, усиленно анализировал себе происходящее, и прямо сейчас вновь познавал вкус поражения с некогда забытыми, но всплывшими словно покойники местных вод клана Юки оттенками липкого ужаса. Его искусство, его бессмертие, было растоптано прямо тут, за несколько ничтожных минут. Что по его мнению было практически катастрофой.
* * *
Немногим позже.
Развалины особняка клана Юки.
И вот…
Наконец-то.
Когда пыль улеглась, Пейн словно бог спустился с небес и абсолютно безбоязненно встал с безразличным лицом над обломками Третьего Казекаге, его пурпурный взор изучающее и холодным огнем безразлично прошёлся по бывшему Сандайме Сунагакуре, а затем упал на Сасори. Пристально.
Конан же, словно еретический ангел своего бога парила рядом, её бумажная фигура и крылья сотканные из тысяч листов медленно шевелились каждый в своем смертельном ритме и одновременно забивали сенсорику напрочь, угрожающее заполняли собой всю округу киба-зарядами.
А потом, прозвучал безликий властный голос.
— «Ты, смог выстоять достаточно долго — "Это" была действительно достойная битва. И твоё искусство — оно впечатляет, Сасори. — сказал не громко, но вместе с тем величаво Пейн, его голос вновь обрёл те же размеренные ноты властителя, или скорее даже некоего богоподобного шиноби. Добавил в конце. — Но оно тщетно, пока служит лишь твоему эго».
— «Мир погряз в боли и лжи, как эти руины, — аналогичное тихо вошла в разговор Конан. — Мы положим этому конец. Мы станем вестниками реального Бога, теми кто принесут настоящий порядок в элементальные страны шиноби — во все уголки нашего абсолютного мира… Навсегда».
Неприятно удивленный Акасуна к своему ошеломлению сейчас смотрел на этих двоих с тенью давно забытого ужаса и некоего извращенного своей "логикой вечности" малой толики восхищения.
Он, великий Сасори, был полностью разбит. Его величайшее творение — уничтожено, уничтожено одним касанием невероятных — невидимых даже его сенсорике сил под неким "небесным" названием «Шинра Тэнсей». Словно ударом мрачного божества из старых посланий монахов на каменных стенах храма Огня — Хо Гами но Хагоромо.
Но.
В словах обладателя этих несомненно божественных глаз, которые он уже большой вероятностью опознал как легендарный и забытый в веках Ринненган самого Рикудо Сэннина, он услышал нечто новое для себя, словно эхо своей "философии" совершенства. И дальше, даже её продолжение.
Это было не банальное предложение пощады, его гордость просто не позволила бы принять нечто подобное, а приглашение? К чему-то грандиозному? К искусству вечности и миру, масштаб которого он пока не мог ещё даже оценить.
— «Ками?» * (Боги). И их Воля? — искаженный голос его вокабулятора прозвучал тихо, и почти как смех.
(Обладатель живого тела и глаз Ринненгана несмотря на множество мелких ранений пропитанных сильнейшим ядом Сасори казалось чувствовал себя абсолютно к ним безразличным, … хотя должен был уже умереть, минимум трижды в означенный временной промежуток, от отравления вкупе других множества ядов).
Пейн же казалось вообще не обращал внимание на происходящее, он просто шагнул вперёд, и властно протягивая руку раскрыл её. На среднем пальце обладателя божественных глаз словно чёрным огнём заключённым в очень плотный даже на вид чакро-металл горело кольцо с единственным древним канзи: «Акацуки».
— «Акасуна но Сасори. Вступи в наши ряды. Расширь горизонты своей философии, а с ней и коллекции — вечного бескрайнего мира. Вместе мы создадим такой мир, где твоё искусство станет не инструментом банальной торговли услуг для гниющих гакуре, а орудием самой судьбы. Ты обретёшь не очередную коллекцию марионеток… а весь мир в качестве сцены собственной философии».
(Словно читал неведомым образом мысли у кукловода наследник Рикудо).
Сасори же медленно окинул взглядом руины своего последнего «театра отступника» в поблекшем уже Тумане рассветного Киригакуре. Взор отметил одно за другим. Эпизоды означенной проигранной сцены.
И продолжение: Осколки его марионеток. Амбиции. Буквальное. Раздавленное тело Казекаге. А ещё… Эти двое что предлагали ему новую и действительно обширную сцену значения мирового порядка, масштаб событий которой, по сравнению с его театром недавних амбиции теперь ощущался реально безграничной мечтой перед провинциальными взглядами некоего бывшего Акасуны из Сунагакуре.
Сасори снова, быстро нырнул в себя на несколько бесконечных долгих секунд, и оказалось, что решение уже было внутри него очень давно, ещё до того как он его выбрал, а затем сделал следующий интригующий шаг — шаг вперёд.
Его механическая рука поднялась и взяла кольцо, нитями чакры воодружая на палец, взяла словно ключ для двери на ту новую сцену марионеток. Холодный металл словно влитой опоясал его средний палец на деревянной левой ладони.
— «Да… Марионетки не умирают, — прошелестел он в душе, пристальное изучая богоподобные глаза Пейна. Научным интересом познания. А следом прозрения мимолётной вспышки сенсорики смотрящей сквозь тело бывшего оппонента отметил: — Они просто эволюционируют в истинно живых — бессмертных кукол для своих кукловодов».
* * *
* * *
— «В любом случае, я думаю "сегодня" для меня стало новой точкой отсчёта на собственной странице судьбы. Вечного Искусства. И его философии. — решил Акасуна.
И определился идти к бескрайнему горизонту рассвета сквозь эти глаза "Акацуки". — Хм. Теперь… Неважно что подумают об этом другие — они просто глупцы перед богоподобной силой которую нужно понять — силой и наследием самого Рикудо Сэннина.
— Но. Главное. Пока моё Искусство развивается я буду вечно творить. С каждым разом. Лучше и лучше. Изучать все самые интересные грани этого мира. Теперь я увидел. И отделю жизнь от смерти. Собственным мнением по пути Кукловода». — поднялся и далее устремился вслед за той парой уже новый член организации идущей к мировому порядку.
А через какое-то время, небо в Стране вечных Туманов окрасилось в алые краски рассвета.
Акасуна Сасори же теперь шёл по новой — бескрайней тропе "Акацуки". И лично, Сасори бывший "Красный Песок" как Жнец-Собиратель и меч разрубающих перемен текущую эпоху "Великих Гакуре", стал частью творения более новой эпохи, «Рассвета» — который познает и… пройдёт через всю боль этого мира. В лучшую сторону.
Потому что к этому миру уже пришла…
ЭПОХА АКАЦУКИ!
* * *