• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Обещанная прода! Друзья мои, мы продолжаем продолжать, меж тем сказке — далеко до развязки!

Я постепенно выздоравливаю, даже на фоне тех донатов, что мне прислали — купил себе новый смартфон, мегабюджетный, конечно — но всё равно на голову выше моего прежнего honor9s, который был великолепен как бюджетная машинка для своего времени.

Спасибо вам за это — я работаю! Осень — трудное время года, очень депрессивное, поэтому мне надо спасаться от осенней хандры!

Гермиона, как я узнал, уже ушла вообще из школы, оставив мне послание через Лаванду Браун — что она не будет на пиру, и хочет побыстрее вернуться к родителям. Я ей не мешал — девушка ещё не в том возрасте, когда пора жить самостоятельно — мама и папа для неё очень важны. А мы с ней не расставались — то есть я мог в любое время к ней прийти, а она ко мне — мы не расходились в разные стороны от этого, поэтому мы не прощались, как будто на вокзале, а потом — не здоровались так, вели себя так, будто мы просто некоторое время были заняты своими делами, но это никак не связано с нашей текущей ситуацией.

Не было такого. Это приятно, и не обязывает её, допустим, ждать меня, чтобы поцеловать на прощание, и договариваться встретиться после разъезда в разные стороны…

Пир был прекрасен, я спустился туда вместе с Роном Уизли — Рон всю дорогу говорил о квиддиче, о Вуде, о том, как он проведёт лето в Норе, и приглашал меня к ним. Трижды.

— Рон, я может быть заеду к вам — невелика проблема, камин у меня есть. Но я не могу проводить у вас время. Я же женат, — развёл я руками, — и потом, дела, много дел.

— Опять твой бизнес?

— Ага.

— Скукотища.

— Деньги весело не зарабатываются, — пожал я плечами, — Рон, у меня есть для тебя и твоих братьев отличная идея.

— Какая? — тут же оживился он.

Нас слушали другие ребята.

— Этим летом у нас будет чемпионат по квиддичу — начнётся он через шесть дней — и закончится ровно через месяц — весь июль и начало августа, короче. Там будет большой палаточный лагерь, и почти каждый день — матчи, квиддич, игры разных команд, отборочные, турнир… — оживился я, — не хочешь там побыть?

— Да это же мечта! — воскликнул Рон.

— Вот и я говорю. Билеты я куплю — мне это совершенно необременительно, и половину лета вы поживёте в палаточном лагере фанатов Квиддича, каждый день сможете играть там, наверняка там полно ребят, которые сами захотят поиграть в Квиддич, и профессиональные матчи смотреть.

— А это дорого?

— Не, билеты не такие дорогие. Короче, полный набор билетов я куплю, тебе и твоим братьям, и Джинни, если хотите.

— Кроме Перси. Он сегодня включил засранца, — фыркнул Рон, — хочет в министерстве работать, вот и разругался со всей семьёй.

— Хочет — пусть работает, в чём проблема то? — выгнул я бровь, — тем более министром сейчас не Фадж, а очень даже вменяемая тётка.

Рон пожал плечами:

— Министр может быть и Боунс, но все министерские начальники какими были, такими и остались. Они те ещё засранцы, между нами говоря.

— Понятно. Ну если Перси не идёт на матч — получается четыре комплекта билетов для тебя, близнецов, Джинни, и… Молли может быть с вами, или нет?

— Мама… о боже, она ведь нас одних туда не отпустит! А бросить дом и… — задумался Рон.

— Ну делов то, найдите кого-нибудь, кто сможет с вами побыть. Какого-нибудь родственника, или знакомого, кто готов взять на себя и с честью нести… Во, а если Сириуса Блэка к вам отправить? На подмогу.

— А что, это вариант?

— Я конечно предложу ему, но… не уверен.

— Хорошо бы так.

За профессорским столом был ещё Римус Люпин. Он проявлял ко мне мало интереса, пока я жил у маглов, и был оборотнем — друг так себе для Сириуса, если честно — но считался вроде как хорошим человеком, он даже нас чему-то полезному учил. На фоне других профессоров ЗОТИ — это уже достижение.

После пира я пошёл на выход, прихватив свою сумку, пошёл вместе с Роном и Джинни. До Хогсмида нас довезли кареты, и на перроне маленькой провинциальной железнодорожной станции, я решил поискать Анжелину.

Извинившись перед ребятами, что не могу их сопровождать всю дорогу, я пожал им руки и пошёл искать семикурсников. Потом продолжил поиски в поезде, и уже когда поезд тронулся — нашёл её, сидящую в крайнем купе, одну. Девушка сидела, сложив руки на столе, и грустно смотрела на то, как перрон Хогсмида уплывает прочь. А за ним большой акведук, а за ним — гора, потом лесочек, поля…

Я не мешал ей и сел напротив, разглядывая и виды за окном, и её саму. Она выглядела очень грустной, такой я её ещё не видел. Анжелина обычно боец и истинная гриффиндорка, душа компании.

— Когда ты поступил в Хогвартс, — нарушила она тишину, — я была на четвёртом курсе. То есть по возрасту как ты сейчас, и даже моложе твоей Гермионы.

— Я знаю.

— Просто девчонка, весёлая, озорная, интересная всем. За мной тогда и начали парни увиваться.

— И это я знаю.

— Ты тогда казался мне таким… маленьким, щупленьким, просто ребёнок. Головёнка большая, сам щуплый.

Я улыбнулся и ничего не ответил.

— И вот прошли годы — всего-то три! Ты стал как я, а я — как те девушки, которых ещё недавно считала совсем взрослыми женщинами.

— Грустишь?

— Поезд из детства, а я на нём еду, — она вздохнула, прикрыв глаза и даже по-моему пустив слезу, хотя тут же её стёрла, — смотрю в окно и думаю, как хорошо было в Хогвартсе. И в детстве вообще. Вспоминаю, как мы ехали впервые сюда. Я и Вуд тогда познакомились и чуть не подрались. Он болел не за «Гарпий» и считал, что Квиддич не женская игра.

Я усмехнулся.

— А потом Макгонагалл нам провела тот самый урок с превращением в кошку. Снейп прочитал свою фирменную лекцию о «тонкой науке зельеварения», — усмехнулась она, — сколько сил, сколько нервов у меня выпил Хогвартс!

— И сколько он дал, — возразил я ей.

— Да. Вспоминаю, как мы с девочками впервые вырвались в Хогсмид, на третьем курсе. За год до твоего поступления — это было счастье. Толпой набежать в Сладкое Королевство, и гулять по улицам Хогсмида, махать рукой встреченным однокурсникам… Сколько мы мучились перед СОВ два года назад! Нервничали так, будто от этого зависит наша жизнь. Она конечно зависит, но… А ЖАБА сдавали уже проще, спокойнее.

— Так всегда, да?

— Да, у всех. Самое время погрустить о том, что было, — отмахнулась она, — первая любовь, первые слёзы из-за неё, я только сейчас поняла, что никогда больше не спущусь в гостиную из спальни, не посижу с ребятами, в окружении сверстников, не будет пьянок после победы в Квиддиче, в гостиной со всеми. Не будет Хогвартса. Без него особенно грустно — замок очень к себе располагает. Он стал мне родным домом, даже роднее семейного.

— Я тебя понимаю, хотя и пока не полностью.

Анжелина всё-таки с грусти расплакалась, и мне пришлось её утешать и обнимать. Подставлять жилетку.

— Извини. Просто этот поезд… Последнее, что есть в моём детстве. Поезд туда, лодка, замок, каникулы, учёба, и поезд обратно… Стоит сойти с него — и всё это закончено.

— Нет, ты не права, — возразил я, утирая её щёки платком, поддавшись её меланхолии, — Стоит сойти с него — и всё только начинается. Семь лет… а у тебя впереди ещё вдесятеро больше лет жизни, и будет много всего интересного. И каждый период жизни когда-то заканчивается, — я сел рядом и произнёс магловскую мудрость, — ты думаешь, что жизнь наша как роман. Она имеет начало и конец, кульминацию, завязку, развязку… но жизнь — это сборник рассказов. Какая-то история заканчивается, и кажется всё, но тут начинается другая. Шаг с поезда — это первая страница в новой истории, а не последняя. Теперь ты выпускница Хогвартса, очень юная — Анжелина, семнадцать лет… маглы вообще считают совершеннолетие с двадцати одного!

Она улыбнулась:

— Правда что ли?

— Истинная. Так что шаг с поезда — это начало новой, и очень увлекательной истории. И может быть, ты вернёшься в Хогвартс. Но уже не как ученица, конечно.

— А как кто?

— Как родитель, например. Или профессор. Или член совета попечителей. Может быть, ты ещё встретишь этот замок, и будешь смотреть, как уже твои дети радостно садятся на поезд, а ты их провожаешь, и почувствуешь эту радость ещё раз.

Анжелина всплакнула, утёрла слёзы платком и встала.

— Чёрт, ты прав. Я совсем раскисла.

— Пойдём домой?

— Пошли. А как? Ты умеешь аппарировать из поезда?

— Домовик точно умеет. Кричер!

В Доме Блэков мы появились в самый подходящий момент — Сириус как раз был дома, и похоже дуэлировал со своей кузиной.

— Там дерутся?

— Они тренируются. Эй, Сириус, Агата! Я дома!

После топота, к нам выбежал Сириус, словно пёс, радостно встречающий хозяина и схватил меня в охапку. Агата вышла вальяжно и от бедра, следом, и привалившись к косяку двери, смотрела на эту вспышку радости.

— Привет, крестник, давно тебя не было видно!

— Извини, Сири, дела, много дел!

Сириус увидел Анжелину и приосанился. В его чёрных глазах промелькнуло выражение отпетого кобеля и он вежливо склонился:

— Сириус Блэк, мэм. А вы…

— Анжелина Джонсон, — ответила она, — собственной персоной.

— Сири, пойдём поговорим.

Анжелина отстала, как и Агата, а Сириуса я буквально за шкирку, как собаку, затащил на диван, усадил, и начал с того что:

— Сириус, ты слишком долго бегал в одиночку.

— Эй, крестник, что-то мне не нравится начало разговора.

— Не перебивай меня. Так вот, Сириус, я уже полгода ищу тебе супругу.

— Эй! — возмутился он.

— Что значит «Эй!»? — нахмурился я.

Сейчас я был очень похож на Тётю Агату, тётю Берти Вустера. Строг, суров, и смотрю на него как на кусок… собаки, которая никак не хочет взяться за ум.

— Сириус, ты Блэк, в конце концов, и тебе тридцать пять лет. Семья в упадке из-за отсутствия людей! Ты единственный полнокровный блэк-мужчина, кто остался!

Сириус понурил голову, как собака, которую ругает хозяин.

— Не беспокойся, я изучал биографию тщательно. Характер, привычки, чистокровность, внешние данные… И позволь тебе представить Анжелину Джонсон, — я представил леди, — Мы с ней гоняли три года в сборной по квиддичу и разносили Слизеринцев. Девушка чистокровная, хоть и из маленькой семьи, но порядочная, заводная, с ярким характером и внешностью… чёрт, да на неё каждый второй парень в Хогвартсе хоть раз, да пускал слюнки.

Анжелина порозовела от такого комплимента.

— И если ты скажешь, что мой выбор плох — я тебе вмажу. Хотя бы за Анжелину!

Сириус переводил взгляд с меня на неё.

— А право голоса у меня есть?

— Нет, — хором сказал я, Агата и Анжелина.

— Ну нет так нет… — пробурчал Блэк.

— Я не понял, тебе что-то не нравится, Сири? Ты уже семь месяцев как свободен — я сразу сказал, женись давай, а ты чем занят был? Бегал по вертихвосткам, напивался, радовался, что свободен? Сириус, между весёлостью и безответственностью есть разница, и ты именно что безответственно себя ведёшь. Ответственность перед Родом Блэк, между прочим.

Сириус вздохнул:

— Говоришь как моя мамочка.

— Я знаю. И не стыжусь говорить правду. Тебе пора стать ответственным человеком.

— Гарри, ну посмотри — где я и где ответственность?

— Сириус, у тебя член есть?

Он внезапно покраснел.

— Есть, наверное. И в рабочем состоянии. А значит, детей зачать ты сможешь! Хрен с тобой, ты не глава рода. Даже я, сопляк по твоим меркам — постоянно провожу встречи, организую управление финансами, восстановил доброе имя и богатство рода! Мерлин с тобой, живи и радуйся — но детей то ты сделать сможешь? Или тут тебе тоже надо что-то ядрёное подливать, чтобы аж дымилось?

Сириус покраснел ушами, и замотал головой:

— Не надо.

— Ну вот большего — я от тебя не прошу. Не проматывай состояние семьи на ерунду и дай семье детей, наследников.

— А ты сам?

— А что я… мои дети будут Грейнджер, так как супруга — глава рода.

— Это нехорошо, конечно, — сказала Агата, — надо будет об этом подумать, Гарри. Мы бы с Сириусом хотели, чтобы твои дети были Блэками. Или по крайней мере, у тебя таковые имелись.

— Я подумаю, — кивнул я, — позже. Вот, Анжелина, представляю тебе ещё раз — довольно безответственный, чистокровный, но человек он хороший, а я считаю это главным. На чистоте крови не повёрнут, как многие из Блэков.

— Я уже вижу, — сказала Анжелина, — что ж, извини, Гарри, я ещё сама в чувство не пришла. Хм…

Она встала и продемонстрировала нечаянно свои так сказать преимущества, в виде большого бюста, стройной спортивной фигуры, и томного взгляда.

Сириус аж сглотнул, глядя на неё.

— По-моему, они уже хотят в коечку, — шепнула громко Агата, — Когда свадьба?

— Сейчас. Прямо сейчас. Бегом марш в алтарный зал, леди и джентльмен.

Сириуса я и Агата к алтарю тащили под руки. Забавно, что у маглов тоже женятся у алтаря — но у них это лишено всякого фактического смысла — а здесь…

Агата увела Анжелину наверх, и спустилась Анжелина уже в белом платье, красивом, но не сшитым на заказ, а видимо Кричера сгоняли в магазин за ним. Платье было очень свободным, не облегающим, вроде тоги.

Сириуса переодели в чистое, причесали, умыли, и даже чуть-чуть подравняли его лохмы. Домовики справились на ура — и вот, его втаскивают. Я уже жду его у алтаря — конвертер над ним медленно гудел и вращался, сияли символы древней эльфийской магии, и поток маны медленно опускался ярким лучом в центр алтаря.

Такого бонуса не было больше ни у кого — и оно обеспечивало Блэкам и Грейнджерам — более могущественное потомство и более развитую магию, да и в целом — неисчерпаемый её запас.

— Анжелина, ты знаешь, что такое алтарь рода?

— Да, я слышала. У всех родов есть такие.

— Я поясню, — я положил свою белую палочку на алтарь, — Алтарь это нечто вроде очень мощного накопителя, который накапливает в себе ману. Не как зачарованные предметы — это поистине огромный аккумулятор маны. Алтарная магия — основывается на правилах — как и куда эту ману распределять, и как её забирать. Это система — банк магии рода, в который члены рода отдают свою магию, и из которого получают. Свадьба — это не просто ритуал, это привязка тебя к алтарю — к магии Блэков. Алтарная магия — работает так, что соединяясь с человеком, становится его собственной. Первое время это немного… странные ощущения, но потом ты привыкаешь.

Алтарь — это не разумный артефакт, и у него нет воли — но есть записанные алгоритмы, и их очень много. От Алтаря берут магию домовики, от алтаря — питается защита и поддержание дома, защита всех членов рода, а так же артефакты, которые имеют канал связи с алтарём — называют родовыми. Они подчиняются только членам рода, а так же они — практически вечно могут работать, не потребляя магии волшебника. Все остальные зачарованные вещи — либо выдыхаются со временем, либо потребляют магию волшебника, их использующего.

Анжелина кивнула.

— Это место — священно для Рода — разрушить алтарь — значит разрушить род, поэтому любая семья защищает его даже ценой своих жизней. Пока есть алтарь — род вернётся, он не просто важен — это и есть то звено, которым соединены все мы, в единое целое, магией, скованы, и мы род Блэк. Древнейший, благороднейший, и могущественнейший. Наш алтарь — намного могущественней, чем обычные алтари благородных родов — ты можешь черпать из него магию в прямом смысле бесконечно. Он сделает тебя намного сильнее, чем обычный алтарь обычного рода.

— Я это уже ощутила, — сказала Агата, — по сравнению с тем, что было — я стала по ощущениям вдвое сильнее. А уж усталость магическая и вовсе не грозит.

— Вот именно. Привязаться к алтарю — это значит войти в род, и стать одной из нас. Не на бумаге, не по каким-то традициям, верованиям, убеждениям, чувствам, а по факту, отныне и навсегда, по-настоящему. Ты готова стать одной из нас, девочка?

Анжелина аж побледнела. Сумрак, светящийся шар, светящиеся руны на стенах, она в таком странном платье…

— Крестник, да ты умеешь нагонять жути, — сказал Сириус, обняв её за талию, — не пугайся.

— Но… — она выдохнула, — Да, я готова.

— Хорошо. Сириус, ты готов начать церемонию?

— Да, готов.

— Возьмите свои палочки и произнесите клятву перед алтарём рода. А я произнесу свою часть.

Я толкнул магию в их сторону.

— А что произносить?

— Просто начни, и ты поймёшь сама.

Анжелина взяла палочку, подняла на уровень груди, и начала:

— Я, Анжелина Сильвия Джонсон… — а дальше слова полились из них рекой, говорили они при этом синхронно, почти. И наконец, закрепили клятву — я произнёс свою часть, и Сириус с Анжелиной коснулись палочками друг друга. Она положила палочку ему на плечо, а он ей.

На мгновение их окутало золотое сияние, а потом алтарь ожил — конвертер на мгновение завертелся, завизжав, и вспыхнули руны вокруг, помещение осветилось магией, и она словно сизое светящееся облако окутала их двоих.

В следующее мгновение магия исчезла — развеялась, всосалась в алтарь, и между ним и Анжелиной появилась новая связь.

Я, удостоверившись в этом, поздравил:

— Анжелина Блэк, поздравляю. Теперь опционально жених может поцеловать невесту!

Сириус кхекнул, обнял её за талию, и поцеловал, крепко обнимая.

Агата их прервала покашливанием.

Они оторвались друг от друга.

— Я тоже поздравляю вас, — Она обняла обоих, — вы так хорошо смотритесь вместе, если честно! Гарри, а у тебя хороший вкус на девушек!

— Ну ещё бы. Как бы иначе я женился на Гермионе? — хихикнул я, — Анжелина, поздравляю, теперь ты Анжелина Блэк. Миссис Блэк, если ещё точнее.

— Э… круто, — она посмотрела на Сириуса. Тот на неё жаждущим взглядом.

— Поздравляю с началом этой истории для вас двоих. И надеюсь, она будет очень доброй и хорошей, с хорошим концом. Сириус, Агата, Анжелина, семья моя… пойдёмте выпьем по этому поводу?

— Гарри, тебе… А, ладно, кому я говорю, — отмахнулся Блэк, — Анжелина…

— Сириус.

— Просто Сири, — сказал он, — пожалуйста, просто Сири.

— Анжелина, тебе ещё желательно на поезде быть, твои родители наверняка тебя встречают.

— А, да, точно. Они наверняка меня ждут, — оживилась девушка, — Прости, Сири, я скоро тебя познакомлю с мамой и папой.

Сириус заметно вздрогнул. Ну а Агата захихикала.

— Кричер?

— Слушаю, — появился рядом Кричер.

— Проводи меня и свою молодую госпожу на поезд обратно.

* * * * *

______

Анжелина решила рассказать подружкам о том, что она замуж за Блэка вышла — и поэтому упорхнула из купе, а я провожал её до самого вокзала — мы вскоре встретились на выходе. Анжелина шла рядом с Вудом — своим школьным другом.

Я так понимаю, он не был в неё влюблён, в отличие от многих, и уже узнал, что она вышла замуж. Внезапность! Вот это по-блэковски!

Оливер увидел меня и подошёл.

— Гарри, я хотел тебе сказать спасибо. Ты согласился доиграть, это было важно для меня.

— Понимаю. Планируешь играть в квиддич?

— Ага. Моя семья конечно не из благородных, но и не бедная, так что ничего страшного, если некоторое время буду искать своё место, — пожал он плечами.

— Сильно расстроился из-за Анжелины?

— Ты по поводу своего крёстного? Нет, что ты. А ты что, думал у нас с ней… что-то есть?

— По ней можно подумать.

— Нет, Гарри, — улыбнулся он, — мы хорошие друзья, но никак не… ты понял.

— Ага. Хорошая девушка — с нами, Блэками, она не пропадёт и ещё покажет себя в Квиддиче. Анжелина вроде как тоже хочет играть.

— Наверняка в Халхедских Гарпиях, — ответил Вуд, — её любимая команда.

— Не знаю, не знаю… — я пожал плечами, — кто знает, может, вам ещё доведётся встретиться на поле, но уже не как друзьям.

— Это было бы забавно. Ладно, я пошёл, нужно подготовиться.

Анжелину же сопровождал я — её подруги остались позади, она пошла на выход, когда поезд остановился у вокзала. Множество родителей учеников ждали здесь — это такая же традиция, как и сам Хогвартс-экспресс — родители провожают детей, родители встречают детей. Я заметил вдалеке рыжие головы Уизли, и множество остальных, незнакомых мне людей.

Анжелина была в странном настроении, меланхолия и довольство. Она глянула на меня:

— Гарри, а что ты меня сопровождаешь?

— Я глава твоей семьи, между прочим, что такого в том, что я хочу лично сопровождать тебя?

— Да, это верно.

— К тому же мы если не друзья, то хотя бы товарищи, особенно на поле.

— Хочешь заняться квиддичем?

— Я им уже занимаюсь, но не играю. Это была моя последняя игра, и только ради Оливера я вернулся на поле.

— Какой ты благородный, — она посмотрела в тамбуре на приближающийся перрон. Тут было полно других семикурсников, — ну вот и всё, ребят. Началось с того, что мы сели на поезд семь лет назад, а сейчас мы с него сходим, — она вернула себе настрой, — и после выхода из вагона и с платформы — эта история закончена.

— Анжи, не нагнетай грусти, — фыркнула какая-то девушка из толпы, — наконец-то эта учёба кончилась!

— Да, все по-своему воспринимают. А мне грустно, это была лучшая часть моей жизни. Во многом благодаря вам, — обратилась она к ребятам и девушкам, заполонившим тамбур, — с вами было весело учиться!

Ребята её поддержали, и было заметно, что они довольны. Анжелина то умеет с толпой разговаривать, талант. Политиком бы ей стать, если бы хотела…

Поезд остановился и я выскочил первым, как третьекурсник, а следом вышла Анжелина, потом все остальные ребята. Родители взрослых учеников уже стояли тут, около вагона семикурсников — их было много, как и учеников. Я не знал их — семикурсники не были мне особо знакомы, увидел, как Вуд идёт к своим — мужчина и женщина, которые его начали обнимать. Дальше сцена повторилась с почти всеми — обнимашки, поздравления, похлопывания по плечам и радость — что родное чадо отучилось и теперь самостоятельный человек!

Я проводил Анжелину, или она меня — к её родителям. Смуглый мужчина, по виду ближе к испанцам — хотя он наполовину испанец, наполовину англичанин, и красивая женщина — наполовину англичанка, наполовину ирландка. Они крепко обняли дочь, расцеловали в щёки.

Предстоял трудный разговор…

* * * * *

_______

Гермиона разбудила меня, растолкала.

— Гарри! Проснись!

— А? Чё? — я разлепил глаза. Пятно телесного цвета обрело форму красивой голой девушки. Ммм… приятно — у неё такая худая фигурка, при этом не слишком худосочная — и она голышом так выглядит мило и беззащитно — видеть старую подругу неглиже — это странно, но приятно — она не скрывает своих интимных мест даже бельём, и видит, что я скользнул взглядом по тщательно избавленной от волос киски девушки. Гермиона решила, что волосы там — моветон, и избавилась от них магией.

Я минуту наслаждался видом её тела, ножек, упругих половых губок между бёдрами и стройной талией, животиком и грудью, и довольно улыбнулся.

— Насмотрелся?

— Очень. Я всё равно считаю тебя феноменально красивой. Особенно без одежды — одежда некоторых девушек портит.

— Пошляк!

— Немного, — поднялся я на локте, — твоя попка просто чудо. Хочется погладить и утонуть в этих мягких булочках.

— Вдвойне пошляк! Я на ней сижу вообще-то. И вообще, Гарри, ты не забыл, что у нас сегодня?

— А что у нас сегодня?

— Мы едем с Уизли на чемпионат мира. А ещё ты говорил, что мы неплохо заработаем как раз сегодня.