Чёрный Гарри. 34
Неболейте. Ну чё, я тут — но я сейчас в таком ужасном состоянии! Расклеился полностью — с каждым годом болезнь всё хуже и хуже — сейчас у меня ощущение, как будто меня посадили в пыльный мешок и пинали ногами. Везде всё болит, кашель и насморк, температура 37.5 даже с лекарствами, в общем — полный расколбас.
Ну чё, продолжаем!
— Ладно, мы уже договорились, что это была случайность. Да и вам уже по возрасту положено знать, как выглядит секс и мальчик без одежды. Я не слишком стеснительный, так что смотрите, чего уж там.
Девушки переглянулись, Фей справилась с кровотечением из носа, и удивлённо на меня посмотрела:
— Тебе не стыдно? — она даже обвиняюще это сказала.
— Неа. Все и так знают, что Гермиона моя жена, и мы с ней регулярно занимаемся любовью, это по-моему даже в газетах фигурировало. Я не вижу ничего постыдного для себя, если кто-то из девочек нас увидит.
— Я тоже, — отозвалась Гермиона, — да и вам пора уже по возрасту знать, как выглядит настоящий секс, а не в глупых книжках, — Гермиона потянулась, и обняла меня, — Гарри, вижу, им очень-очень сильно любопытно. Покажем им ещё один заходик?
— Третий?
— Два несчастливое число.
Я только плечами пожал — у моей супруги лёгкие эксгибиционистские наклонности. И пояснил:
— Гермиона предлагает ещё раз это сделать, но с вами в качестве наблюдателей.
— Э? — воскликнули одновременно близняшки Патил.
— А? — Лаванда удивлённо захлопала глазками.
— Гермиона, ты решила заняться сексуальным просвещением девичества?
— Почему бы и нет, — она запрыгнула на стол, села, — меня это будоражит! Желающие могут покинуть библиотеку, — посмотрела она в глаза Лаванде, — Гарри… Дорогой!
Дальше случился секс — но на этот раз с эксгибиционистскими нотками, так как ни одна из девочек не покинула библиотеку, а я постарался сделать всё максимально красиво. Расстегнул сорочку Гермионы, поцеловал её вновь твёрдые соски, облизнул грудь, погладил животик, и ножки, погладил её киску, трусиков под юбкой не было, и снял юбку, аккуратно вставил пальчик внутрь, распаляя её всё больше. Она тяжело дышала и постанывала, такая… красивая. И она сама стянула с меня одежду, оставив голым и в полной готовности, то есть с каменным стояком. Я начал двигаться и проник в неё медленно, плавно, Гермиона прикусила палец и застонала, а потом… Потом мы поменяли позу и она была сверху, так что всё самое интимное было выставлено на показ. На этот раз нас хватило минут на пять секса, и Гермиона громко застонала, запрокинув голову и затряслась, схватив меня за запястья, закатила глаза даже, и я гладил её киску, пока она получала удовольствие — потому что я мальчик, и мой оргазм длится секунды три-четыре, а она девочка — и кончает минимум секунд пятнадцать, а то и больше. И её надо в эти моменты держать на пике удовольствия как можно дольше, продлевая оргазм, ласками, как грубыми, так и нежными. Она полминуты кончала, завыла даже и уткнулась мне в грудь, и наконец тяжело дыша слезла, держась за стол.
Наши зрительницы, приглашённые по желанию Гермионы, сидели и смотрели на это во всех мельчайших деталях — разглядывая, как мой орган входит в неё, и слушая стоны и хлюпающие звуки. По-моему у них шок прошёл и все четыре девочки были в состоянии крайнего возбуждения. Лаванда сжалась, охнула, и Гермиона взяла её за плечи:
— Что с тобой? А… хм… понятно, — Отошла от неё.
Лаванда додумалась сжимать бёдра и стимулировать так себя, и сейчас очаровательно получила оргазм, и с писком «не смотрите!» закрыла лицо руками. Когда закончила, Гермиона её обняла за плечи.
— Всё в порядке, мы тут и не такое перед вами делаем, не стесняйся так. Могли бы и все подрочить, я не против, — пожала плечиками Гермиона, — это выглядело бы более эротично.
Подруги её не поддержали, по крайней мере, на словах. Лаванда смущалась.
— Гарри, ты ничего не видел, понял! — требовательно посмотрела она на меня.
— Эй, не надо так бояться, — я одел штаны, застегнул ремень, — Лаванда, все девочки любят оргазм, и все их получают. А когда рядом кто-то так страстно трахается — возбудится абсолютно любой человек, если у него или неё всё в порядке с головой и нет половой дисфункции.
Лаванда смущённо кивнула.
— Так что ты молодец, — я обнял Гермиону, — и зачем это надо было?
— А ты знаешь, насколько мне понравилось? — Гермиона аж с придыханием говорила, — Чёрт, я точно извращенка.
— Немного, у каждого свои… вкусы.
— А теперь мне будет стыдно перед девочками. Сильно стыдно, — она прикусила губу, — потому что… — она повернулась, — извините меня. Я не должна была… предлагать такое. Это слишком. Просто ну… — она замялась, — вы нас увидели, и это так взбудоражило меня, что я не совсем понимала, что творю. Да и ваш интерес так хотелось… удовлетворить.
Лаванда отвернулась, полыхая ушами. Индийские сёстры-близняшки переглядывались и тоже были по-моему тёмно-бордового цвета, как выдержанное красное вино. Фей Данбар единственная, кто просто мило смотрел на происходящее, и проявляла любопытство.
— Гермиона, смотри на это спокойнее, — предложил я, — допустим, как на… эм… образование. Показали твоим подругам, как выглядит настоящий секс. У них же наверняка есть к этому интерес.
— О, и ещё какой, — фыркнула Гермиона. Видимо, они её просто задрали расспросами, и она именно из-за этого решила пойти ва-банк.
— Ну вот и считай, что показала им.
— Тебя. Гарри, то, что они мою писюльку увидели — меня мало смущает, я девочка, они тоже такую имеют. А вот ты… тебя они разглядывали куда больше!
— Ну так это мои проблемы. Это во-первых. А во-вторых — у меня прекрасный орган, даже больше среднего размера, да и я не скорострел, то есть стесняться мне нечего.
— Боже, тебя только это волнует?
— Ну да. А что такого? — выгнул я бровь.
— То есть тебя не парит, что девочки разглядывали твой член? — удивилась Гермиона.
— Немного необычное ощущение, конечно, но я не упаду в обморок от смущения.
— Мальчишки, — закатила она глаза.
Лаванда уже отошла от пережитого… оргазма, который видимо был ну очень сильным — она даже себе прикусила палец до крови, её крепко так тряхнуло. Ого! Могу понять — это покруче любого порно.
— Эй… вы ведь не будете рассказывать всем в школе, что видели? — спросила Гермиона, — во-первых — косо посмотрят не на нас, а на вас. Нам разные странности простительны… А вот вашу любовь смотреть на то, как мой муж меня трахал, люди не поймут.
— Что ты! — воскликнула Лаванда, — конечно нет, мы всё понимаем! — она пылала щеками и отворачивалась, — это… было прекрасно, если честно. Я не так себе это представляла.
— А как? — Гермиона закинула ей руку на плечо и потащила вместе с остальными девочками к читальным диванчикам.
— Ну… я думала, вы сразу начинаете, — тихо сказала Лаванда, — и дольше…
— Неа, — моя супруга усадила всех, а потом велела Динки принести всем чаю, и села напротив них. Динки принесла чай, а ещё выпечку.
Вот на неё я набросился сразу — после секса меня всегда пробивало импульсом «срочно что-то сожрать». Организм видимо так настроен — после нагрузки восполнить калории. Гермиона расставила по-мужски ноги, сидя в кресле, и взяла чашку чая. Подула на него.
— Гермиона, ты тут просветишь девочек относительно правильного отношения к сексу? Ну а у меня дел гора, мне надо уже бежать. Простите, что я вас оставляю.
— Да ничего, — улыбнулась Гермиона, — нам как раз есть о чём поговорить без тебя. Так ведь, девочки?
Ох, она их засмущает, а зная любовь Гермионы к преподаванию, к втолковыванию и объяснению как надо… думаю, сегодня вечером эти четверо уже будут прекрасно разбираться в практическом сексе и знать, с какой стороны за это дело браться. Ну или по крайней мере, просвещение пройдут по полной программе.
А меня ожидали колдомедики — поэтому выйдя из гостиной, я тут же направился к мадам помфри. Визит целителей был не просто потому что я написал им письмо и попросил — для начала я сделал щедрое пожертвование в клинику, то есть целителям, в десять тысяч золотых. Это довольно большая сумма, и сообщил тем же письмом, к которому был приложен чек, что я хочу обучаться такой прекрасной профессии, и изучать снятие проклятий и последствий их применения. Меня выслушали, я написал им, что уже достаточно сведущ в некоторых магических практиках и могу без риска для пациента удалить большинство последствий и проклятий, их вызывающих, и поэтому прошу прислать компетентных людей для оценки моих знаний как претендующего на звание целителя.
Прислали сразу двоих — мужчина, с пузиком, небезызвестный глава отделения проклятий и сглазов, Гиппократ Сметвик. Он был известен на всю Англию как специалист по снятиям последствий тёмной и запретной магии, которую вообще-то изучать запрещено, но ему удалось. С ним прибыла женщина, пухленькая, типичный доктор. С деловитым и безразличным видом, она окинула меня взглядом, и обратилась ко мне:
— Молодой человек, это вы нас вызывали?
— Я не вызывал, мэм, я приглашал, — я прошёл к ним.
Мы встретились в условленном месте возле статуи дракона. Мистер Сметвик улыбчивый, он предложил сразу:
— Пойдёмте за мной, я знаю одно место, где нам не помешают.
И повёл нас за собой. Мы спустились по лестнице, прошли два коридора, снова спустились и зашли через маленький коридор в пустующее помещение, вход в которое был спрятан под лестницей. Сметвик обрадовался ему как ребёнок.
— В школьные годы я здесь занимался, вдали от суеты нашей гостиной. Вижу, тут иногда бывают студенты.
Это была большая комната, старомодная, и видимо, использовавшаяся для отдыха персонала, когда-то очень давно. Он взмахом палочки привёл в порядок диван, убрав из него пыль и грязь, и сел. Женщина тоже села, на другой конец дивана, а я стоял.
— Мистер Блэк, рад вас видеть, и безмерно рад, что не в моём отделении. Итак, вы хотели, чтобы мы испытали ваш уровень знаний?
— Да, сэр. Если это возможно.
— Конечно возможно! В каком виде вы хотите испытание?
— Я бы предпочёл практикум. Некоторые используемые мной практики не относятся к общеупотребительным. Говоря по простому — я знаю немало, но не совсем то же самое, что и вы. И к одной и той же ситуации мы скорее всего подойдём с разных сторон.
— Хорошо, никаких проблем. На животных потренируемся. Я как раз прихватил парочку.