Гермиона повалилась на меня, сразу как только пришла из библиотеки. Я же сидел в кресле и читал книжку по колдомедицине, когда пришла она и сев мне на колени, прижалась.
— Что читаешь?
— Штудирую фармакологию, как говорил доктор Ватсон. А ты?
— Примерно то же. Что сказала Помфри вчера?
— Что сегодня я должен быть у неё как штык. Как и завтра, и послезавтра. Похоже, наказание никто отменять не собирается. Такими темпами я реально колдомедиком стану.
Ожидал ли Дамблдор такого результата? Вряд ли.
На самом деле, колдомедицина этого мира мне показалась простой и неразвитой — это примерно в сравнении с магловским — как оказание первой помощи, плюс сборник советов по самолечению. От всех ран — рябиновый отвар и специальные мази, таблеток практически нет, их заменяют зелья — самих зелий существует не так уж и много.
Привычный мне другой мир имел богатую историю и главное — миллиарды магов за всю историю — а тут… волшебный мир сравнительно маленький, и откуда в нём появятся тысячи разномастных зелий, снадобий, средств и прочего? Да, весь волшебный мир крутился вокруг одной единственной индустрии — волшебства.
Так что немногочисленность волшебного мира диктовала и его ограниченность — никаких тебе ста тысяч различных заклинаний на все случаи жизни, и сотни-другой боевых, как можно было бы подумать — всё сугубо практично и в школе правда дают исчерпывающий объём знаний для взрослого волшебника практически любой профессии. Разве что тёмной магии тут не учили — но проклятия были — начиная с чар щекотки, которые тоже относились к проклятьям. И многие другие, ослепляющий конъюктивитус, или таранталлегра — это тоже проклятия, хотя из-за своей безвредности и не относятся к тёмной магии.
…
День прошёл — и хрен с ним — но так длилось уже два месяца — у нас с Гермионой личная жизнь вообще застопорилась — потому что отработки, учёба, и нет времени. Мне даже показалось, что профессора это специально придумали — чтобы у нас сил не осталось на любовь — чисто поиздеваться, загрузить, чтобы сил оставалось только дойти до койки и рухнуть.
Даже Рон, видевший моё состояние, регулярно сопел по поводу того, что меня замордовали профессора. Меж тем — они так, наверное, хотели оградить меня от Сириуса Блэка — ведь если у Поттера нет сил ни на что — на поиски приключений на свою задницу тоже не останется.
После пира на Хелоуин я хотел спать и когда мы толпой пришли к гостиной Гриффиндора — портрет полной дамы был изрезан. Я краем уха слышал, что в замок пробрался Сириус Блэк! И ещё визги этой толстой дуры — ей то что бояться? Она давно умерла.
— Сириус Блэк?
— Какое интересное совпадение, — фыркнул я, — что ему могло понадобиться здесь?
Однако, Дамблдор решил совершить самую глупую глупость на моей памяти — положить всех гриффиндорцев спать в большом зале Хогвартса на неудобных спальниках. Я даже выступил, когда он пытался это объяснить, и спросил вслух и громко:
— Сэр, могу я узнать причину столь странного решения?
— Мистер Поттер, — Дамблдор опустил на меня взгляд, — что вам не нравится.
— Мне вообще ничего не нравится! И если уж вы спросили — в большом зале, сгрудившись кучей, у студентов будет больше безопасности от некоего Сириуса Блэка?
— Определённо, ведь там вас могут защищать профессора.
— Сэр, в гостиной не менее безопасно. Сириус Блэк уже пытался туда пробраться и потерпел неудачу — так зачем всё усложнять?
Снейп по-моему хотел зашипеть, но Дамблдор успел первым:
— Мистер Поттер, я считаю, что так будет безопаснее.
— Нет, сэр. Что вообще понадобилось Блэку в гостиной Гриффиндора?
— Должно быть вы, мистер Поттер.
— Господи, — я шлёпнул ладонью по лицу, — Директор, Блэк знал, что в замке пир, а значит — все студенты в большом зале. И пока все, включая, конечно же, и меня, были в большом зале — он попытался пробраться в гостиную. Очевидно, ему нужно что-то в гостиной, что не является студентом — поймать меня ему не было бы трудно, если он уже сумел пробраться в замок. Я часто хожу по коридорам школы один. Да и за её стенами тоже нередко бываю в одиночку.
Дамблдор задумался.
— Я уже высказывал свои подозрения по поводу того, что дело Блэка шито белыми нитками и лишено какой бы то ни было логики, сэр, — продолжил я, — что позволяет усомниться вообще, в принципе, в его виновности. А уж утверждение, что он хочет меня убить — высосано из пальца.
Это вызвало шумные шёпотки среди людей.
Дамблдор был обескуражен и спросил:
— Гарри, почему ты так думаешь?
— Хорошо, давайте по фактам. Хоть один человек видел у Блэка тёмную метку, видел его у Волдеморта, в компании пожирателей, или совершающим преступления? — спросил я, не только у Дамблдора, но и у стоящей у него за плечом макгонагалл. И у всех, кто тут был.
— Гарри, — хотела было что-то сказать Макгонагалл, но Дамблдор поднял руку и она тут же замолчала.
— Нет, Гарри, это вовсе необязательно.
— Хорошо, сэр. Свидетелей нет. Давайте подумаем о том, что Блэк делал ровно двенадцать лет назад, ночью на Хелоуин восемьдесят первого года. По известным мне сведениям — он прибыл в мой дом, нашёл меня, и… Отдал Рубеусу Хагриду, — сказал я, — едва завидев Питера Петтигрю — погнался за ним, чтобы убить. В чём логика этого деяния?
— Блэк скрывал тайну, что он предал семью Поттер! — воскликнула Макгонагалл.
— И как скрыл? — уточнил я у неё, — кроме Питера Петтигрю что, никто ничего не знал, и не догадывался? Чтобы он бросил меня и погнался за Петтигрю — у него должны быть на это веские причины. Хотя бы эмоциональные — но Петтигрю не был его злейшим врагом, — я заложил руки за спину, — и кем-то, кто имеет уникальный компромат на него. В чём вообще логика? Он должен был броситься наутёк и исчезнуть как можно быстрее из страны, узнав, что его «повелитель» повержен. Однако, вместо этого — он бросился за бывшим другом, который в принципе ему безразличен.
— Гарри, это знает только сам Блэк, — сказал Дамблдор, стараясь успокоить ситуацию.
— Возможно, сэр. Однако, это было установлено? С сывороткой правды, клятвой, или хотя бы легилименцией? Чистосердечным признанием? — я продолжал вбивать вопросы как гвозди в крышку гроба, — нет, можете не трудиться, никаких материалов дела на него мне найти не удалось. По-моему кроме пары подписей никто вообще не озаботился процедурами. Итак, он «предал» Поттеров со слов… кого? Кто из вас готов поклясться, что Сириус Блэк был хранителем тайны фиделиуса, и готов привести доказательства? Кто накладывал заклинание?
Дамблдор нахмурился.
— Что ты хочешь сказать, Гарри?
— Что у меня нет ни одной причины считать, что Сириус Блэк виновен. Ни одного свидетельского показания, улики, признания или иных надёжных сведений. Сириус Блэк был осуждён по слухам, что он якобы и сделал это — но ничего кроме слухов, я не нашёл. Слухов и железобетонной веры волшебного мира в них. А теперь я задаю себе вопрос — Сириус Блэк предатель, — сказал я тоном актёра большого академического театра, — коварный, злой, чудовищно хитрый и виртуоз актёрской игры — если сумел это скрыть. И он просто плетётся за Волдемортом в дом Поттеров, а потом… потом находит меня, не убивает, отдаёт Хагриду… чуете, чем пахнет? И бросается в погоню за Питером Петтигрю.
— Да, всё так и было, — сказал подошедший Снейп.
— Сэр, а причина, по которой Петтигрю убегал? Почему? Хагрид рядом, другие волшебники могут вот-вот прибыть на шум — нужно только немного продержаться. А толпой предателя запинают только так! По логике, бежать должен Сириус Блэк, поняв, что его предательство станет очевидно и его найдут и убьют — не Петтигрю так ещё кто-нибудь. Да и сам Дамблдор мог появиться в любую секунду — шансы сбежать у Блэка тогда были бы ещё ниже. Однако, бежит не он, а Петтигрю — а Блэк его догоняет!
Все задумались. Дамблдор спросил:
— Гарри, мальчик мой, что ты хочешь этим сказать?
— Только то, что эта версия шита белыми нитками. Не выдерживает критики, как сказали бы в полиции. Более разумной выглядит версия, что настоящим хранителем был Питер Петтигрю. Он прибыл туда вместе с Волдемортом, но обнаружив, что Волдеморт пал, а рядом разъярённый Сириус Блэк — Петтигрю сделал жидкого в штаны и бросился бежать, он надеялся, что Волдеморт убьёт Сириуса и всех, кто знал, что именно он хранитель тайны… но фортуна повернулась к нему задом. Увидев Блэка, который мог его разоблачить в любую секунду, он просто бросился бежать, попутно взорвав несчастных маглов для отвлечения внимания. А может быть, и из холодного расчёта, что кроме них двоих никто уже не знает, кто настоящий хранитель тайны…
Дамблдор округлил глаза — мне кажется, такая мысль не приходила к нему в голову.
— Гарри, могу я спросить, ты сам до этого додумался?
— Конечно. Эта версия выглядит более правдоподобной. К тому же, — я не соврал, — она правдива.
— Гарри…
— Я тут на досуге решил заняться окклюменцией, пока отбываю ваше наказание. И заодно привести в порядок память. Некоторые обрывки детских воспоминаний у меня сохранились, — Макгонагалл Ахнула, — в частности, что вы, профессор Макгонагалл, говорили Дамблдору, что Дурсли самые ужасные маглы, которых вы видели… А ещё я уверен, что Блэк не предатель.
— Поттер, — прорычал Снейп, — что вы несёте?
— Кхм… Ничего особенного, сэр. Всего лишь показания Единственного свидетеля, который видел весь этот бред своими маленькими наивными глазами. Родители не обсуждали хранителя тайны при мне, но когда Сириус отдавал меня Хагриду, то разорялся, что убьёт предателя… — я мило улыбнулся, — достаточный повод задуматься, господа? Что бы Сириус не искал в гостиной — это точно был не я. Он знал, что я на празднике, и вернусь с толпой студентов, он же не идиот, хотя немного есть, конечно… Так как гостиная была пуста — там не было ни одного студента — ему нужно что-то другое. А не наши жизни. Может быть, какой-нибудь… артефакт? — выгнул я бровь, — оставленный в тайнике, например… Когда ещё выдастся момент, когда можно зайти в гостиную и достать его, не привлекая внимания? Там постоянно трутся студенты днём, а ночью в спальнях…
В шумихе, Дамблдор прикрикнул на всех:
— Тихо! Кхм… Мистер Поттер, пойдёмте ко мне в кабинет, обсудим вашу версию. Можете все возвращаться в гостиную, так и быть.
* * * * * * *
__________
Когда мы с Гермионой стояли перед директором — уже второй раз за год, он рухнул в кресло, и выглядел ужасно уставшим. Минерва, сопровождавшая его как верная тень, спросила:
— Директор, вы в порядке?
— Нет, Минерва. Боюсь, мы и правда могли допустить чудовищную ошибку. Поддаться слухам!
— Директор! — возмутилась Макгонагалл. Вошедший в кабинет Снейп просто сверлил взглядом нас всех.
— Гарри, мальчик мой, вспомни хорошо, что ты запомнил?
— Сэр, я помню ту ночь вполне отчётливо. А именно — что мой отец олень. Последний.
— Простите?
— Анимаг. Ну и олень по жизни, анимагическая форма всё-таки хорошо отражает суть — когда вроде бы животное красивое, но не умнее коровы. Он попёрся открывать дверь вниз, без палочки! Не проверив, кто за дверью, не организовав ловушки, защитные контуры, да хотя бы зачарованные вещи, способные задержать врага на некоторое время.
Дамблдор выжидательно смотрел на меня. Я хмыкнул:
— Что, я не прав? Дальнейшие события после смерти моей матери от авады кедавры, помню не очень хорошо, но Волдеморта знатно размотало. Я его не очень хорошо запомнил, только голос. Дальше… Прибежал Сириус, орал как резаный, посыпал голову пеплом, образно выражаясь. Мало похож на циничного предателя, если честно — потом Хагрид, Сириус отдал ему меня и мотоцикл, и сказал уматывать, а сам сказал, цитирую: «Убью предателя и вернусь».
Дамблдор слушал. Кивал.
— И всё?
— Дальнейшее я плохо помню, только Хагрида. Так, что, вы верите мне?
— Определённо, нам иногда стоит подумать хорошо, Гарри. Питер Петтигрю был объявлен умершим на месте, вместе с дюжиной маглов, а Сириуса Блэка задержали там же.
— Смерть Петтигрю трудно доказать, если нет тела и там много кто умирал, — задумался я, — может ли он быть ещё жив?
— Не знаю, Гарри, не знаю.
— У меня есть только это предположение, сэр. Оно выглядит более подходящим под события той ночи.
— А что если это Сириус ждал, что Волдеморт убьёт всех свидетелей? — спросила Макгонагалл.
— Тогда ему следовало бы бежать, бежать быстро и далеко. Чисто теоретически, мои родители могли провернуть такую штуку с хранителем тайны — но Петтигрю… — я поморщился, — маленький, пухлый… Я знаю таких людей. Они прилипают к более успешным, харизматичным, как подпевалы — живут в их тени… у моего кузена дадли таких двое, полные чмо, которые боятся своей тени, но рядом с ним, сбившись в кучу — уже целая банда малолетних отморозков. Они так же легко и предают своего «лидера», потому что они с ним исключительно ради себя.
Дамблдор кивнул едва заметно:
— Да, Гарри, такие люди есть.
— И всё, что я знаю о Петтигрю говорит мне, что он такой. Сириус Блэк же… достаточно умён, но бунтарский дух в нём слишком силён. Послал к мордреду свою матушку, сбежал из семьи Блэк, и тем не менее, у него оставались деньги и родственники. Он остёр на язык, похож на харизматичного засранца по типажу, хулиган, повеса, он мог бы предать моего отца?
— Почему же нет? — словно змей-искуситель спросил Снейп.
— Я не думаю, что он мог бы такое сделать. Сириус уже пошёл против семьи. Это раз. Он определённо не завидовал Джеймсу, поскольку был благороднее и уж точно не беднее. Я не думаю, что он чувствовал себя ущемлённым или ниже — вот Люпин или Питер могли, да. К тому же есть логика — если бы он симпатизировал чистокровным и тёмному лорду — то ему не нужно заниматься подобной ерундой — достаточно вернуться в дом семьи Блэк, к матери. Титул, богатство, статус, всё это будет автоматически. И не надо голову свою подставлять.
— Что ж, это имеет смысл, — Дамблдор переглянулся со Снейпом, — ступай, Гарри, а нам нужно кое-что проверить. И… подожди. Могу ли я попросить тебя оставить воспоминания о…
— Той ночи?
— Да.
— Хорошо. У вас есть омут памяти?
— Ты знаешь про омуты памяти? — удивился Дамблдор.
— У меня есть такой. Кажется, его мой прадед сделал сам… хранится в Гринготтсе, вместе со всеми главными воспоминаниями моего рода.
— Я не слышал ни о чём таком, — нахмурился директор.
— Гоблины хранят его не в сейфе, а по отдельному договору с семьёй. Фактически он принадлежит гоблинам, а поттеры его бессрочно арендовали…
Я вытянул нить воспоминаний. Это базовое умение окклюмменции — копирование памяти, ему мы с Гермионой учились несколько недель назад. Про омут правда, только там хранятся бессмысленные воспоминания о том, как мои дедушки и бабушки женились, сражались, в общем — бесполезный хлам на сегодняшний день. Дамблдор провёл меня к каменной чаше, куда я скинул блестящую нить воспоминаний и ретировался поскорее. Они с Макгонагалл и Снейпом решили посмотреть…