* * *
— Итак, вы здесь.
Лязгая сочленениями своей массивной брони, исполинский заклинатель мертвых сбросил лежащее на плече тело мертвой женщины на руки склонившихся перед ним неживых стражей и призвав в отведенную назад ладонь покрытую сияющими рунами боевую косу, неспешно двинулся в сторону вторгнувшегося на остров демонического отряда.
— Стало быть глас рассудка остался неуслышанным. — Тяжелая поступь закованной в металл фигуры излучала в пространство настолько давящую ауру, что каждый шаг древнего повелителя нежити отзывался в головах демонов погребальным набатом, а приближение первого некроманта выглядело для них словно надвигающийся стена непроглядного мрака с горящими в нем ярко-синими глазами. — Роковая ошибка…
Однако трио Повелителей Демонов не зря носили свои титулы — колоссальная личная сила Люцифера, Вельзевула и Левиафана защитила своих владельцев от "духовного давления" Архангела Смерти — выпустив наружу часть своего могущества, Багровый Принц Разрушения привел в чувство придавленных всепоглощающим ужасом гвардейцев и жестом приказав своим друзьям действовать в соответствии с планом, бесстрашно вышел навстречу безжалостному чудовищу.
— Ты убил моего ребенка и настало время за это ответить. — Памятуя о том, что Сила Разрушения действует на Карателя Библейского Бога примерно никак, аловласый не стал использовать свою родовую способность и вместо этого создал в каждой руке по небольшому, но очень энергонасыщенному огненному шару.
— Всего лишь месть за ничтожного отпрыска? Все же напрасно я ждал от демонического владыки большей рассудительности — даже обладая огромным могуществом, ты не более чем нелепая ошибка природы с типичными для живых слабостями. — Гигантские черные крылья распахнулись за спиной Воздаяния Небес словно два огромных паруса и покрытое колдовскими символами лезвие косы засияло ярким синим светом. — Возможно мне стоит воссоединить отца и сына?
Закованный в латы великан поднял свое оружие и клубящаяся за его спиной стена тьмы взвилась в воздух гигантской гнилостно-зеленой волной. Поглотив фигуру облаченного в металл великана и заполонив собой все свободное пространство, цунами из концентрированной энергии смерти с ревущим грохотом устремилось вперед и обрушилось на демонов бушующим, уничтожающим все на своем пути потоком.
— И это все, на что ты способен?! — Сотворив защитные печати, Повелители Преисподней распределили колоссальную силу вражеского удара между тремя источниками, что словно волнорезы сдержали волну Смерти и рассеяли атаку древнего падшего, защитив не только самих себя, но и своих верных приспешников. — Только беззащитных детей убивать и може…
Однако дальнейшие события продемонстрировали, что насмешливая речь Багрового Принца Разрушения оказалась преждевременной.
Источающий силу падший растворился в воздухе и в следующий миг объятый синим пламенем латный кулак превратил молодого Люцифера в смазанную алую полосу, прочертившую темное ночное небо и исчезнувшую где-то за пределами тропического острова — потрескавшаяся печать выдержала атаку первого повелителя мертвых, однако сила удара была столь велика, что отца погибшего Милликаса снесло вместе с созданными им защитными чарами… А также несколькими гвардейцами, что стояли слишком близко к своему повелителю и попали под ударную волну вместе с Сазексом.
— Узри мощь девочки-волшебницы, чудовище!
Пользуясь отвлечением врага на своего товарища, Левиафан взмахнула увенчанным кристаллом посохом и отправила в исполинского заклинателя мертвых ледяную глыбу размером со взрослого синего кита. Однако почуяв колебания магических потоков, древний падший моментально среагировал на новую угрозу и широкий взмах покрывшихся пламенем крыльев Азраила отправил навстречу заклятию демоницы самый настоящий вал неестественно-жаркого синего огня, что растворил в себе чары Серафол и чуть было не спалил саму колдунью.
— Какого черта?! — Чудом избежав превращения в горстку пепла, Левиафан свечой взмыла в ночное небо и с недоверием уставилась на полыхающее под ней море насыщенно-синего разрушения, поглотившее большую часть джунглей и испепелившее не успевших убраться демонических гвардейцев. — Да этот ублюдок раз в сто сильнее, чем при Гамбурге! Он что, все это время не вылезал из тайной качалки для жутких древних монстров?!
— Протеиновые коктейли из человеческих душ явно не прошли для него даром, но также я чувствую следы чего-то невероятно мощного и более… Природного. — Зависший рядом Вельзевул указал на исполинскую фигуру падшего, что со все той же обманчивой неспешностью шагала среди лазурных всполохов, втягивая в себя души погибших в огне приспешников молодых Владык. — Скорее всего наш голодный друг только что отобедал мощным магическим источником и силы его возросли многократно.
— Утешил, называется… А? — Заметив, что огонь зацепил край её одежды и начал бодро пожирать пропитанную магией ткань, старшая из сестер Ситри быстро замолотила по нему созданной на скорую руку маленькой магической печатью. — А-та-та-та-та! Горячо! — Стараниями Левиафана пламя быстро потухло, однако на робе колдуньи осталась большая черная пропалина, при виде которой у девушки нервно задергался глаз. — Это было мое любимое одеяние… Да за такое я его на лоскуты порву!
— Держи себя в руках, Серафол. — Телепортировавшись к своим друзьям, слегка потрепанный, но живой и бодрый Сазекс осадил рвущуюся в бой подругу и кивнул в сторону уцелевшего в огненной буре логова Азраила. — Где-то там спрятана моя младшая сестра, так что действуй согласно плану и давай без самодеятельности… Аджука, сколько времени тебе потребуется на создание заклинания?
— С учетом внезапно возросшей силы нашего голодного друга потребуется в лучшем случае минут пять, а скорее всего и все десять. И при этом меня не должно ничего отвлекать.
— В таком случае мы выиграем нужное время…
* * *
" — Порой собственная алчность играет врагам на руку врагам лучше самых могущественных чар…"
Латные сапоги исполинского некроманта тяжело ступали среди всполохов пламени, пока скользящая по воздуху когтистая перчатка небрежными взмахами отправляла на круг перерождения души обращенных в пепел демонов.
" — Слепо следуя за своими владыками, слуги Преисподней верили что идут к победе, но в итоге Повелители Ада привели их на лишь бойню. Иронично, но если бы не моя ошибка в расчетах, то наградой для павших стал бы полный страданий остаток вечности…" — Закончив нетипичное для себя дело, тысячелетний заклинатель мертвых поднял голову к темным небесам и пара пылающих синим светом прорезей шлема воззрилась на три демонических ауры, что пылали в сумраке ночи нестерпимо-яркими факелами. — "Эти ничтожества всерьез считают, что застали меня врасплох?"
Хотя демоны смогли пробиться практически к центру острова, появление Сазекса и его друзей не стало для седовласого бретонца сюрпризом. Совсем напротив — пусть и с некоторыми допущениями, но “внезапная атака” Демонических Владык была частью плана Грегора и обнаруженная молодым Вельзевулом "брешь в обороне" на деле являлась приманкой для правителей Преисподней — внимательно изучив так называемые "Осколки Зла" и проанализировав память поглощенных демонических душ, Мадаав оценил уровень магических знаний Аджуки и создал достаточно убедительную картину своей небольшой промашки. Эдакой едва заметной небрежности, присущей древним и могущественным, но в силу своей природы крайне ограниченным созданиям.
Таким, каким "Азраил" выглядел в глазах демонов Ада.
И молодые Повелители Демонов клюнули, заявившись в обитель тысячелетнего заклинателя мертвых в полном соответствии с задумкой Грегора… С задумкой, что в силу непреодолимых обстоятельств подверглась значительным изменениям.
Первоначальным планом флегматичного повелителя мертвых было прикончить четверку правителей Ада, поглотить их души и пользуясь воцарившейся в Подземном Мире междоусобицей переправить Мертвый Легион на Азерот. Однако посмертное вмешательство девятихвостой лисицы поставило жирный крест на данной идее, ибо впервые за свою более чем тысячелетнюю жизнь Мадаав… Пресытился.
В отличие от планов Аэдра или владений их собратьев из Обливиона, создаваемые смертными чародеями измерения являлись результатом четко прописанных магических заклинаний. И хотя из-за этого творения магов являлись более стабильными структурами, обратной стороной данного свойства была их нулевая способность к самостоятельной изменчивости.
Иными словами, размеры хранилища душ тысячелетнего некроманта были хоть и велики, но все же конечны. А поглощенный в Киото магический источник оказался настолько крепко связан с формирующими его лей-линиями, что поглотив данную силу, Грегор незаметно для самого себя откусил от тонких материй мира огромный кусок и факту присвоил себе всю свободную магическую энергию островного государства.
Однако это было лишь половиной проблемы, ведь переместившись в карманный мир чародея, магический источник не прекратил свою работу и теперь безжалостного бретонца в прямом смысле распирало от рвущейся на свободу мощи. И объемы поглощенной силы настолько превосходили возможности рукотворного плана, что как только хранящее души измерение переполнилось, душа и тело Мадаава начали трещать по швам под напором переполняющей колдуна магии.
И хотя в глазах демонов некромант находился на пике собственного могущества, жить "подавившемуся слишком большим куском" колдуну оставалось от силы несколько дней… На протяжении которых некроманту требовалось непрерывно сбрасывать вовне излишки силы — в противном случае срок пребывания некроманта в Аурбисе сокращался до нескольких часов, по истечению которых и Грегор, и созданное им измерение просто перестали бы существовать.
И так как визит к Ситису не входил в планы флегматичного чародея, он был вынужден внести изменения в тщательно продуманные планы.
— STRUN'Bah'QO! ( Буря — Гнев — Молния!) — Взмахнув исполинскими крыльями, закованный в латы повелитель мертвых взмыл в ночные небеса и его объятая синим огнем фигура замерла посреди формирующегося ореола грозовых туч. — Посмотрим, надолго ли вас хватит.
План демонов был для древнего некроманта столь же очевиден, сколь и их "внезапный" визит: зная о том, что им не победить пожирающего души Архангела Смерти в прямой схватке, повелители Преисподней могли прийти ровно к двум выводам — "Азраила" требовалось либо изгнать, либо запечатать.
Однако второй пункт короткого списка был крайне маловероятен — при всех их достоинствах, молодым Владыкам было далеко до Библейского Бога и заточить сущность уровня Мадаава они не могли при всем желании. А вот вариант с изгнанием являлся для переоценившего собственные силы некроманта не просто приемлемым, но и по-настоящему желанным. И не только из-за грозящей бретонцу окончательной гибели.
" — Ну же, ничтожества… " — Покрыв крылья синим пламенем, повелитель мертвых сорвался в атаку и под нарастающий рокот приближающегося шторма его фигура прорезала яркой полосой нависающие над океаном свинцовые тучи. — "Сделайте в своей жалкой жизни хоть что-то полезное и отправьте меня в глубины Обливиона."
Понимая, что в ближнем бою исполинский некромант быстро разорвет их на части, Люцифер и Серафол решили сделать основную ставку на командную работу и в небесах над бушующим морем разгорелся огонь яростной схватки трех могущественных заклинателей…Во всяком случае именно таковой она являлась для наблюдающих за происходящим обитателей поместья, да и для самих Повелителей Ада.
Потоки лазурного огня сталкивались с ливнем из бритвенно-острых ледяных копий, вихри багрового пламя топили в себе гнилостно-зеленые разряды молний, а яркие лучи разрушительной изумрудной энергии с гулом очерчивали воздух, разбиваясь о защитные барьеры с символами древних родов Преисподней.
Со стороны развернувшееся над бушующими волнами яркое цветопредставление выглядело битвой не на жизнь, а на смерть… Вот только если демоны и в самом деле сражались с полной самоотдачей, то задача седовласого заклинателя мертвых была стократ сложнее — переполненный силой чародей прикладывал колоссальные усилия не для победы, а для того, чтобы его чары питала лишь частица поглощенной в Киото силы и направленные в демонов заклятья не ударили во всю мощь, уничтожив демонов во мгновение ока.
" — Надеюсь Вельзевул закончит заклинание раньше, чем его друзья сообразят что я играю с ними в поддавки. С каждой секундой сдерживаться становится все сложнее." — Вновь отшвырнув Багрового Сатану мощной телекинетической волной, некромант создал портал за спину Левиафан и ударил в спину девушки потоком гнилостно-зеленых разрядов, заставивших Серафол корчиться от боли. — "Должен заметить, что обладать столь огромным могуществом мне по нраву… Жаль, что расплата за полученную силу вот-вот наступит."
Смертность.
Когда-то давно, еще в бытность его юным и пылким чародеем, Грегору довелось несколько раз побеседовать с Авгуром Данлейнским — очень одаренным магом Коллегии Винтехолда, что потерял в ходе неудавшегося эксперимента свою физическую оболочку, превратившись в нематериальную сущность. И хотя в ходе долгих дискуссий о природе человеческого бытия два исследователя так и не смогли прийти к согласию (В основном из-за высоких моральных качеств Авгура и придерживающегося строго противоположных взглядов Мадаава), будущий повелитель мертвых тогда понял главное: при накоплении могущества любой чародей рано или поздно вставал перед выбором — прекратить бесконечную погоню за знанием и остановиться в развитии, но остаться при этом человеком или же перейти на следующую ступень, открыв для себя новые горизонты могущества ценой необратимого изменения собственной сущности.
Для большинства рискнувших чародеев выбор заключался лишь в выборе пути и форме, которую могло принять их новое обличье — кто-то использовал примитивные костыли и обращался к темным практикам, превращая себя пусть и в могущественную, но крайне одностороннюю нежить, а кто-то поступал чуть продуманнее и открывал иной путь к планам бессмертных, становясь богом.
Однако перед седовласым бретонцем данный выбор не стоял. Оборванная связь с Этериусом вкупе с сущностью потомка эт'ада и обладанием колоссальной магической силой являлись для тысячелетнего мага прямой дорогой в Обливион… С чем заклинатель мертвых был в общем-то согласен.
Превратив карманное измерение в полноценный даэдрический план и став его полноправным владыкой, Грегор планировал не только избежать встречи с Отцом Ужаса, но и многократно преумножить собственные возможности… В том случае, если ему все же удастся выжить.
Сам по себе процесс превращения уроженца Нирна в бессмертную духовную сущность не был чем-то из ряда вон выходящим — как и их "божественные" сородичи, коренные обитатели Обливиона являлись эт'ада и так называемые Даэдрические Принцы регулярно превращали полюбившихся им смертных в низших даэдра.
Однако чтобы переродиться полноценным даэдрическим лордом Мадааву требовалось пройти путем Идеальных Повелителей и в самом прямом смысле стать частью сотворенного им измерения, для чего требовалась пропустить собственную сущность через духовную мясорубку и превратить свою душу, со всей накопленной ею мощью, в своеобразный питательный субстрат для новорожденного плана.
Седовласый колдун не знал сможет ли он в ходе ритуала сохранить собственную личность, но благодаря обширным познаниям в некромантии он прекрасно представлял уровень болезненности самого процесса. И когда в спину чародея ударило изгоняющее заклятье старательно "не замеченного" им Вельзевула, а сущность Мадаава начало выкидывать за пределы Мундуса, в голове у некроманта промелькнула быстрая и крайне нехарактерная для бретонца мысль.
" — Может был другой путь?"