Драконий лекарь. Глава 51
Аргументы в виде рыбы… Забавно.
Сейчас я уже смотрел на Титана, который, несмотря на снятые с лап путы (уже прослеживались отеки лап, решили освободить его), все еще лежал, подогнув под себя конечности. Его дыхание выравнивалось, становясь глубоким и гулким. И чувство у меня было, что вот-вот и он начнет мурчать. Слишком уж спокойно себя ведет.
— Помилуйте, сэр Саян, но это… смущает, — голос Клинта прозвучал негромко, но весомо, нарушая тишину. Англичанин опирался на рукоять молота и задумчиво оглядывал наш… э-э-э, питомник. — Я верю в Провидение, что вело нас, и в ваш… несомненный талант укротителя. Но, право слово, поведение этих тварей не укладывается в голове.
Он кивнул на шестерку Громмелей, которые продолжали изображать из себя недвижимость на пляже, даже не пытаясь огрызнуться.
— Взгляните на них. Это же хищники, стая. В любом благородном собрании, будь то рыцарский орден или волчья стая, падение вожака вызывает смуту. Должна быть борьба за власть, кровь, хаос… Или хотя бы бегство. А они… они просто преклонили колени, словно ждали этого момента всю жизнь. Разве преданность в этом мире стоит так дешево?
Ага, сказал человек, преданность которого к религии выше преданности к роду его сира… или сэра.
Но вопрос был отличный, Клинт зрил в корень. С точки зрения, м-м-м, человеческой чести или классической этологии волков — это выглядело как предательство. Но я не просто так провел столько времени, наблюдая за Шпикачкой.
— Ты судишь их по меркам людей, Клинт. Или волков, у которых вся жизнь — это бесконечная политическая грызня за статус альфы, — ответил я, подходя к Титану, но не сводя глаз с его бывших подданных. — Но Громмели…все-таки несколько другие. Мы же не будет измерять лошадей категориями кур?
Я посмотрел на Шпика, который увлеченно грыз кусок гранита, полностью игнорируя драму смены власти.
— Помнится, я сравнивал Шпика с собакой… конкретной собакой. — продолжил я, обращаясь скорее к самому себе, формулируя мысль. — Так вот, это сравнение куда глубже, чем кажется. Громмели показали себя как существа с колоссальной эмпатией… –— видя, как Клинт задумался, я пояснил –— они способны перенимать эмоции и чувства других, но при этом живут они с прочти отсутствующей инициативой.
— То есть они… глупы? — включился Саид, подходя ближе.
— Нет, не глупы. Они — ведомые. Это называется социальный инфантилизм. Представь себе существо, которое настолько чувствительно к настроению окружающих, настолько нуждается в комфорте и одобрении, что сама мысль о принятии решений вызывает у него стресс.
Я указал рукой на лежащую шестерку.
— Посмотри на них. Это стадо переростков, которым нужен Пастух. Им не нужна власть, Клинт. Власть — это ответственность. Это необходимость решать, куда лететь, где искать руду, с кем драться. Это сложно. Это утомительно. Громмели, при всей их броне и огневой мощи, невероятно ленивы ментально.
— Ленивы? — переспросил Клинт, приподняв бровь.
— Именно. Эволюция сделала их такими бронированными монстрами, но посадила за рычаги сознание, которое мечтает только о том, чтобы ему почесали пузико и дали камень. Но не все драконы такие, конечно… Всегда есть тот, кто бьется за власть. Тот, кто в силу обстоятельств, окружения, своего опыта сам понял идею быть управленцем. Титан был их стержнем, он решал за них. И мы, когда вырубили его, считай, выбили у них почву из-под ног. Каково им было остаться одним в пугающем мире, без инструкций? Без руководящего процессами вожака?
Я сделал шаг к Титану, следящему за мной мутным, налитым кровью глазом, попутно рассуждая вслух:
— И тут появляюсь я. Громкий. Уверенный. Тот, кто уже приручил одного из них. Тот, кто только что свалил их вожака. М-м-м, думаю, для их психики проще и безопаснее мгновенно переключиться на новый, более сильный источник власти, чем пытаться выстроить иерархию с нуля. Это ведь… с точки зрения драконов вообще не предательство, Клинт. Они будто просто нашли нового опекуна. Они сменили хозяина, как потерявшиеся псы, которые рады любой твердой руке, лишь бы не оставаться на улице.
— Звучит… жалко для таких гигантов, — заметил Саид.
— Зато полезно для нас, — отрезал я. — Они чувствуют мою уверенность, мою наглость. И они с радостью делегируют мне право решать их судьбу, лишь бы их накормили и оставили в покое.
Сам до конца не был уверен в том, что говорил, но… эти мысли уже давно вертелись у меня в голове, еще со времен первого взаимодействия со Шпикачкой. Слишком уж быстро он делегировал на меня буквально все. Свою жизнь, считай.
Но выглядело это здраво, очень логично. Вписывалось в образ их жизни.
Я взвесил рыбину в руке, подходя к морде Титана.
— Но этот статус Супер-Альфы нужно поддерживать, причем постоянно. И начнем мы с нашего большого друга.
Титан лежал смирно. Желтый зрачок сузился, фокусируясь на рыбе.
— Этот был бывшим вожаком. У него с инициативой было получше, чем у остальных. И сломать, или, вернее, переубедить его, будет сложнее.
А поэтому…
— Фишлегс, иди сюда, — позвал я парня.
Тот вздрогнул, но подошел, опасливо косясь на гигантскую морду, из которой все еще тянуло дымком.
— Бери рыбу.
— Я? — пискнул он, прижимая к груди мешок с инструментами. — Он же… он же меня проглотит и не заметит!
— Не проглотит. Тут такое дело… эти драконы, как и многие социальные хищники, имеют встроенный блок на агрессию к детенышам, даже чужим. Ты… конечно, викинг, не спорю. Сильный, взрослый мужчина, лет эдак через… пять. А пока небольшой, не пахнешь угрозой… –— а скорее, просто страхом.
— …сейчас ты — хороший парламентер…
–— … к-кто?
–— Переговорщик. К тому же… — я понизил голос, — нам нужно закрепить рефлекс у всей стаи, что человек — это источник блага. Не только я, но и любой из нас.
Надеюсь, убедительно. Эта тема тоже была спорной, больше рассчитывал на миролюбивый склад характера Громмелей. Потому что те же Ужасные Чудовища точно уж не погнушались бы отведать даже ребенком. Ситуациям с парнем в деревне –— тому яркий пример.
Но и социальными этих драконов назвать сложно в силу их одиночного образа жизни, хм…
Фишлегс дрожащими руками взял скользкую тушку.
— Подходи сбоку. Не смотри в глаза прямо, он может неправильно воспринять это. Протяни рыбу на вытянутой руке. И говори с ним, э… на любую тему, но, главное, ласково. Как с очень большой и очень обидчивой коровой.
Парень сделал неуверенный шаг. Титан дернул ноздрей, втягивая запах.
— Привет… эм… большой парень, — пролепетал Фишлегс, голос его сорвался на фальцет. — Кушать…ой. ОЙ… х-хочешь?
Дракон слегка приоткрыл пасть. Я заметил, как напряглись мышцы его шеи. Но юный викинг не отступил, а сунул рыбу почти в самую морду, зажмурившись от страха.
ХРЯП!
Челюсти сомкнулись с пугающим лязгом в сантиметре от пальцев парня. Фишлегс отпрыгнул, споткнулся о камень и плюхнулся на задницу.
Но Титан уже жевал. Жевал медленно, вдумчиво, прикрыв глаза. Агрессия ушла, уступив место физиологическому удовольствию.
— Отлично! — похвалил я. — Видишь? Желудок победил гордость. Теперь моя очередь.
Я подошел следом. Но не с едой.
В моей руке был кусок ткани, смоченной в пресной воде.
— Ты поел, теперь умываться, — сказал я твердо, подходя к его морде вплотную.
Титан заворчал, глухо, утробно, чем-то мою старую бэху напоминает на холостых оборотах, когда износ двигателя показывал что-то за шестьсот тысяч километров пробега без капиталки…Уф, тоже нервничаю.
Вдох-выдох.
Не давая ему времени на раздумья, начал протирать запекшиеся от ожогов губы. Прохладная вода приносила облегчение. Я видел, как расслабляется его тело, как опускаются вздыбленные чешуйки.
— Хороший мальчик, — приговаривал я, переходя к зоне под челюстью.
Пора бы и надавить на приятное.
Мои пальцы нашли ту самую кнопку выключения. Нервный узел, скопление рецепторов — плевать, что это на самом деле. Главное, что работало. Я начал с усилием почесывать жесткую, бугристую кожу.
Задняя лапа Титана дернулась. Раз, другой. Из горла вырвался звук, похожий на мурлыканье.
— Вот так… — шептал я, наклоняясь к его уху. — Мы с тобой не враги. Ты больше не вожак, приятель. Эта ноша слишком тяжела, сбрось её. Рассла-а-а-а-абься. Я буду думать за тебя, я буду кормить тебя. А ты будешь просто… сильным.
Спустя минут… десять такой процессии начал чувствовал, как уходит напряжение из его гигантского тела.
Он сдался. Не потому, что был слаб, а потому что ему предложили сделку, от которой его природа не могла отказаться. По сути, обмен комфорта на свободу воли. Для такого вида выбор очевиден, хех…
После этого обернулся к остальным. Клинт смотрел на меня с нескрываемым изумлением, Саид качал головой, а Фишлегс сиял.
— Видите? — сказал я, вытирая руки о штаны с сияющей улыбкой и начал пояснять. — Дофамин от еды, окситоцин от тактильного контакта и снятие когнитивной нагрузки, вот дитятка и поплыл.
— … дофа…
–— Не верю в такое богохульстве, но вижу результаты сих действий.
Не поясняя за свои слова, достал из мешка пару ржавых зубил.
— На десерт, — кинул железяки Титану.
Тот поймал их на лету.
ХРСТ!
* * *
После кормления зверя настало время инвентаризации живой силы.
— Так, народ, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание. — У нас тут целый зоопарк. И, честно говоря, звать их как преподов в унике мне надоело. Нужны имена. Кличка — это первый шаг к персонализации и близкому взаимодействию.
— Титан пусть будет Титаном, — предложил Клинт. — Это имя ему подходит. Мощь и кара Господня.
— Согласен. Титан так Титан. А вот с остальными…
Я посмотрел на разношерстную команду Громмелей.
Шестеро. Плюс Шпикачка и Титан.
— Шпикачка у нас уже есть, — начал я, указывая на своего первенца, который сейчас пытался выковырять застрявший кусок камня из зубов. — Теперь давайте пройдемся по списку.
Подошел к дракону, который возил Саида.
В целом… если присмотреться, но четко можно разглядеть отличия драконов друг от друга. Этот был длиннее остальных, с вытянутым телом и… с меньшим просветом между пузом и землей.
— Этот… пу-пу-пу… Будешь Такса. Саид, не возражаешь ездить на Таксе?
Мавр лишь флегматично пожал плечами.
— Лишь бы не кусалась.
— Следующий, — я указал на самого толстого и округлого. — Сосиска, в пару к Шпикачке.
— А этот? — Фишлегс указал на дракона с бугристой, шишковатой кожей грязно-коричневого цвета.
— Бульба, — не задумываясь ляпнул я. — Похож на картошку.
— Буль… ба? — переспросил парень. — Это на каком языке?
— На древнем наречии ордена Белорусов, — отмахнулся я. — Дальше.
Оставались трое. Один из них, с перекошенной челюстью и шрамом через всю морду (видимо, ветеран многих битв за камни), смотрел на нас с особым подозрением.
— Этого я назову, — вдруг подал голос Фишлегс. Он подошел ближе, прищурился. — А то имена глупые получаются… ой, не в обиду, Саян.
–— Не страшно. Называй.
–— О-о-о-о, э-э-э-э…. Криворылый Пузодроб!
О времена, о нравы…
— Ну, Пузодроб так Пузодроб. Звучит…
Остались двое. Один был со старым шрамом на морде, из-за чего видел только одним глазом (второй был закрыт бельмом). Он держался особняком.
— Суворов, — решил я.
И последний. Просто… первое, что пришло на ум. Без причины:
— А ты будешь Гуфом, — сказал я.
Ради порядка — и чтобы ни я, ни остальные не путались в этой серо-коричневой массе одинаковых туш, — решил провести маркировку. Наломал плоских щепок от ящика, а Фишлегс, высунув язык от усердия, ножом выцарапал на них руны с новыми именами. С помощью мотка проволоки, утащенного из кузни, закрепил эти импровизированные жетоны на задних лапах драконов. Скручивал свободно, оставляя зазор, чтобы металл не натирал шкуру и не мешал кровотоку, но достаточно надежно, чтобы не потеряли в первом же полете.
Первый отдельный авиаполк имени Саяна… черт.
Драконы в ответ лишь фыркнули, выпустив струйки дыма, и продолжили заниматься своими делами –— то есть валяться на пляже. Им было глубоко плевать на таблички, пока эта процедура сопровождалась выдачей рыбы.
А вот следующие часы превратились в рабочие будни бурлаков.
Что мы делали?
Тащили лодку.
И нет, мы не полетели с ней… Идея поднять эту рассохшуюся, старую посудину в воздух на веревках была отброшена мною сразу. Дерево стало хрупким и сухим. Клинт подсказал, что одно неверное движение, один рывок в воздухе или неравномерное распределение веса на стропах — и киль просто переломится пополам, превратив ЭТО в кучу дров. Рисковать не хотелось, поэтому — только волоком. Аккуратно, на бревенчатых катках.
В какой-то момент стало так раздражать такие действия, что задумались о идее сделать новую лодку, но никто не мог помочь в этом деле –— не было навыков. Зато, когда принесем, то столько всего заменим в ней, что впору будет назвать ее лодкой Тесея.
Для бурлачения я соорудил Шпикачке импровизированную, и мы начали этот скорбный путь.
— Осторожнее на поворотах! — орал я, направляя дракона, который норовил срезать угол и протаранить боком лодки валун.
— Да тише, ептвашумать! Не разбей борт о скалы.
В итоге, матерясь и потея, мы все-таки затащили судно прямо в главный грот, поближе к жилой зоне. Здесь, под защитой камня, можно было спокойно работать с огнем и смолой, не боясь дождя, ветра или любопытных глаз с неба
Лагерь приобретал обжитой вид.
В углу пещеры уже горел очаг (спасибо Суворову, который оказался отличной зажигалкой). Над огнем висел котел, в котором булькало что-то съедобное — Саид нашел в лесу дикий лук и щавель, добавил рыбы, и запах стоял умопомрачительный.
Шепоты Смерти спали в глубине, сбившись в клубок. Громмели расположились у входа.
Сейчас я сидел у костра, доштопывая украденную куртку, и чувствовал странное спокойствие. Мы были в безопасности. Относительной, конечно. Но у нас была крыша, еда и примерный план.
И тут спокойствие нарушил пацан.
— Саян! — он влетел в пещеру, запыхавшись. — Там… в небе! Драконы!
Я вскочил.
— Атакуют?
— Нет… они летят мимо. Но некоторые… э-э-э, короче садятся на пляже у входа!
Мы выбежали на пляж.
Действительно, над островом снова шло движение. Разрозненные группы драконов летели на запад. Видимо, гон продолжался. Тот самый загадочный фактор, согнавший их с насиженных мест, продолжал действовать.
Странно, но в этот раз на драконов моей стаи ничего не нашло. А ведь в первый день и Шпик, и Мать, и Шепоты вели себя странно. Сейчас такого не было, хм…
Одна такая группа — два странных, длинношеих силуэтах — снижалась прямо к нашему пляжу.
— Кошмарные Пристеголовы, — прошептал Фишлегс. — Загадочного класса, хитрые твари.
Двухголовые драконы приземлились на гальку метрах в ста от нас. Выглядели они измотанными. Крылья повисли, головы (все четыре на двоих драконов) низко опущены. Видимо, просто искали отдыха.
Но проблема была в том, что это была НАША территория.
Титан, который до этого дремал у входа в пещеру, поднял голову. Ноздри его раздулись, чуя чужаков.
Медленно, с грацией ожившей горы, он поднялся. Веревки и сеть с него уже сняли, оставив только недоуздок.
Он вышел на середину пляжа.
Пристеголовы заметили его. Четыре пары глаз уставились на гиганта. Они зашипели, их шеи начали раздуваться — верный признак подготовки газовой атаки, как подсказал парень.
Вмешиваться? Или дать Титану разобраться самому?
Будет ли это так, что мое вмешательство вновь подорвет его драконий авторитет или гордость?
А если не вмешаюсь — он может убить их (что плохо) или пострадать сам.
Но Титан, слава его каменной душе, не атаковал, а просто встал в полный рост, расправил свои крылья, набрал воздуха в грудь и…
Рявкнул.
Да так РЯВКНУЛ, что у меня задрожали зубы, а камни на пляже завибрировали.
ГР-Р-Р-Р-Р-О-О-У-М!
Пристеголовы замерли. Газ, который уже начал сочиться из их пастей, развеялся ветром, вероятно, от крика такой туши.
Драконы переглянулись (забавно смотреть, как две головы одного тела советуются друг с другом).
А потом, синхронно, без лишних звуков, развернулись, тяжело взмахнули крыльями и поднялись в воздух, улетая прочь, к дальним скалам.
— Впечатляет, — выдохнул Клинт.
— Еще бы…
Титан фыркнул, выпустив облачко пара, и гордо покосился в нашу сторону.
Вернувшись в пещеру, снова достал Книгу. Надо было освежить знания о Пристеголовах. Раз уж они здесь летают, надо знать врага (или потенциального союзника?) в лицо.
Открыл страницу с рисунками двуглавого монстра.
Кошмарный Пристеголов. Класс: Загадочные.
Я быстро пробежался по тексту.
«Коварен, как сам Локи, и смертоносен, как чума! Две головы целое проклятие, ибо в этом теле живут два демона, жаждущих твоей плоти. Одна голова выдыхает зловонный, зеленый туман, что тяжелым саваном стелется по земле, скрывая твою погибель. Вторая несет искру! Если ты заблудился в тумане и услышал шипение — молись Одину, ибо бежать уже поздно. Он нападает из тени, окружая тебя облаком смерти, прежде чем превратить мир вокруг в огненный ад. Запомни: там, где одна голова может промахнуться, вторая всегда закончит начатое!»
— Интересно… — пробормотал я. — А как у них с анатомией?
В книге об этом ни слова, кроме как про некоторые очевидные уязвимые точки. Но логика подсказывала интересные вещи.
—Хм, а они гермафродиты? — задал я вопрос в пустоту.
Саид, помешивавший варево в котле, поперхнулся.
— Что?
— Ну смотри. Две головы делят одно тело. Две личности. А какая у них половая система? В природе такие сложные организмы редко бывают раздельнополыми. Это неэффективно. Найти партнера и так сложно, а тут еще нужно, чтобы обе головы были согласны… Скорее всего, они гермафродиты. Или партеногенетики, хм…
— Саян, ты иногда пугаешь, — покачал головой мавр. — Мы тут выживаем, а ты думаешь о… э-э-э, гениталиях драконов.
— Я думаю о биологии, ха-ха! — возразил я. — Если они гермафродиты, значит, любая особь может отложить яйца. Значит, их популяция восстанавливается быстрее. Значит, их много. А их ведь действительно много, книга Борка говорит об этом.
Я посмотрел на статы дракона, нацарапанные в книге.
Атака: 12.
Скорость: 10 (довольно шустрые для своих габаритов).
Броня: 10.
Огневая мощь: 14.
Лимит выстрелов: 6.
Яд: 0
Челюсти: 6.
Маскировка: 22 (!!!)
— Двадцать два? — я присвистнул. — Выше, чем у кого-либо. Почему?
— Ну да, они ведь даже не меняют цвет. — сказал Фишлегс, который тоже заглядывал в книгу. —Не как Разнокрылы. Пристеголовы просто умеют прятаться. В дыму. В тумане. Две головы позволяют смотреть во все стороны сразу, к ним не подкрасться.
— Логично.
Я захлопнул книгу.