Карма Чакры 4. - Шаг 93-94
* * *
Интерлюдия Богов Жадности. Второй эпизод.
«Последний взгляд на погибающий Мир или Инь и Биография Реинкарнации».
* * *
Последнее, что ощутила Ли Са Йюн, — это невесомость, сменившаяся леденящим сжатием самой реальности. В её наушниках, поверх шипения отключившейся связи с ЦУП, прозвучал голос деда: «Несгибаемый дух, внучка. Баекчжоль-шинь-руми». Мир за иллюминатором — её мир, он погибал в огне — он натурально рассыпался как песочная мандала под пальцами чудовищного существа, раскрывающего пространственную аномалию — некий чёрный портал размером больше Луны.
«Союз» вместе с Ли Са Йюн в прямом смысле рухнул — его развернуло и швырнуло с орбиты, а потом обшивку порвало силами той аномалии.
Последним выводом «аналитики» сознания учёной было: "Аномалия пространственно-временого континуума. Координаты геостационарной орбиты… утрачены». Но!
Как оказалось смерть не была концом. А только некой настораживающей прелюдией.
Душа девушки, набравшая опыта ещё в чреве пред-космических центрифуг и цепью что сковала её жизненной дисциплиной «тхэккён» не распалась. Каким-то странным образом сознание Ли Са Йюн быстро очнулось и мгновенно сжалось в алмазную точку воли, после чего она была втянута в некий разлом той самой аномалии.
* * *
Путь через червоточину парадокса был воистину бурей, настоящим ужасом бесконечного падения сквозь слои чужих соприкосновений. Это накатила странная холодная энергия и одновременно бесконечное эхо чужих мыслей и криков боли которая длилась без края. И казалось конца этому не было видно вообще.
Ничтожно крохотная точка Ли Са Йюн ощущала как где-то там за туннелем её пустоты звёзды набирают свой бег, как они быстро превращаются в стремительные линии трейсов. Парсеки сменяли себя один за другим. Где-то также в дали мчались туманности. Всё и Вся мелькало в её восприятии являя собой космический непередаваемый эмоциями калейдоскоп.
* * *
Ли ощущала как планета Земля исчезла из её "горизонта" событий, совсем. А мгновение следом исчезла и Солнечная система. Она уменьшилась и удалилась до неразборчивой и, невообразимое быстро потерянной точки.
Но!
Она, Са Йюн в сути своей — Астронавт! А такой человек он — им не может стать не-прагматик до мозга костей, который не воспитал в себе силу воли. Им не может стать человек который не впитал в себя огромное множество знаний. И самое главное, астронавт это именно тот — кто, действительно любит и отдал всего себя — саму свою суть исключительно космосу.
И только поэтому, даже сейчас сквозь дикую боль Ли упорно "следила" и фанатично "зрела", но… главное находила, то чему когда-то ещё в детстве решила отдать всю себя.
Суть самой девушки упрямо "разбирала", то чему долгое время когда-то обучали её. Она всем своим естеством в тот злосчастный момент "видела", подтверждения собственных и квантовой истины. И их было море Деккара — огромное множество словно живых иллюстраций — пролетающих теперь мимо неё сотен и тысяч странных, но живых звёзд и систем?
Вот, вроде бы крохотное мгновение назад…
Её взгляд зацепил и "ощупал", как отдаляется то самое место, где гаснет Солнце в дали бескрайнего холодного космоса.
Через долгие секунды ей стал различим самый малый спиральный рукав в чреве галактики Млечный Путь.
Вот более точное подтвердилось знание её положения. Всё оказалось близко к тому, но с тем, чудовищно ярче — вспышкой реальности и многограннее одновременно, как когда-то давно в электронный телескоп "наблюдала" она.
Первое, что отметила Са Йюн это расстояние до центра галактики.
Всё оказалось реально отдалением так: Солнце действительно находилось примерно на субъективный взгляд в восьми — десяти килопарсеках от сверх массивной черной дыры Стрелец-A, что проявляла себя динамическим центром галактики.
Вторым важным нюансом пришло осознание подтверждения того, что "район" Солнца, это — Рукав Ориона. "Да" именно он.
Солнце как-то непонятно но жило внутри небольшой шпоры-ветки, в Рукаве Ориона. И Это был не главный рукав, а относительно небольшой межрукавный мост-шпорный-дом для всех бывших Землян.
Третье и самое важное "открытие" показало себя во всём великолепии, что Рукав Ориона становится меньше и меньше, а скорость растёт больше и больше. Он — Рукав Ориона вмещался между двух крупных спиралей — двух рукавов во Млечном Пути.
А вот ещё секунды спустя, стало видно…
Внутри — ближе к центру от Ориона показал себя длинный Рукав Стрельца. А снаружи от Ориона на периферии галактики вырос Рукав под названием Персей.
Но самым кошмарным был пятый момент. Орбитальное движение: Оно двигалось для Ли Са Йюн с просто умопомрачительной — немыслимой скоростью по почти круговой орбите вокруг центра галактики.
Визуализация была настолько живая — масштабная и чудовищная, что Ли Са Йюн впитала лишь краем своей Внутренней Сути, как… Млечный Путь есть тень гигантской вертушки со светящимся ядром в центре и закрученными "лопастями" громаднейших рукавов.
А родная звезда по имени Солнце находится уже неимоверно далеко, где-то там, в спокойной точке галактики, что, возможно и спасало её жизнь и развитие… до этого дня и… рокового последнего мига планеты Земля.
* * *
И так полёт шёл какое-то бесконечное время для девушки… пока наконец любые ощущения пространства для неё не слились в безумную гонку скорости пополам с сильной болью. Совсем.
А потом, внезапно, сознание Йюн всплыло как сверхновая, словно из омута забытья.
Это случилось резко.
Один Рывок, и прошло Всё…
Вокруг неё была уже некая лаборатория, чёрный, но бесконечно меньший круг аномалии разрыва пространства. И дальше она нырнула уровнем ниже, прямо сквозь пол, в клетку из камня в виде мрачной тюрьмы.
А ещё.
Ей опять пришли ощущения личного тела? Знакомые ощущения женского тела.
Однако, в следующий момент, всё это стало неважно.
Потому что девушка вновь ощутила, такой сладкий вкус жизни, как первый вдох.
И вот теперь чтобы выжить она отчаянно цеплялась за принципы, вбитые в неё с детства в фамильном додзё: Инэ (Настойчивость) и Гышши (Самоконтроль). Её «озарённое» сознание, как дар философии уклонения от чужой силы, пыталось приспособить её к этому сладкому, но вместе с тем очень «жестокому» миру. Вспышки чужой жизни — вот он, это был ключ.
Йюн пустила их через себя, оной вспышкой энергии. Она искала точку опоры и выброса лишнего ощущения кого-то другого ещё.
Но в конце концов и это не продлилось долгое время.
Её сознание выбросило на окраину чужого кошмара. Прямо в камень темницы, пахшей кровью, сыростью и запахом страха. Ли сразу поняла, что данная женщина оказалось её новым сосудом, залитым до краёв чужим гневом и болью? А ещё было эхо слабости и угасающей смерти.
Это новое тело было не обывателем или прочим гражданским, а некой Самуи — куноичи из Кумагакуре, разведчицей, чей разум дотошно и нативно кто-то долго и упорно ломал. Сей разум был изнасилован через пытки гипноза на ментальной основе страшного давления. Разум Самуи представлял собой крайне жалкое зрелище. Он был ослаблен до такой степени, что витал где-то на грани распада, оставив себя в состоянии животных рефлексов иже боли с уже затухающим ужасом.
Но что гораздо важнее…
Процесс присвоения данного тела оказался на удивление с одной стороны терпимым болезненно. Зато с другой стороны, это произошло почти мгновенным потоком само осознания, словно взрыв озарения.
Да, это было опять-таки во многом мучительно, с наплывом воспоминаний, однако… Сознание Ли, столкнулось и ударом сломило Самуи. А затем она окунулись в некой приятной энергии — бурлящим океане живительной энергии. И сейчас Ли Са Йюн стало почти плевать на далёкую внешнюю боль и оттенки прошлой агонии тела.
Дальше процесс пошёл ещё и ещё быстрее.
Всё ускорилось с привыкания к боли. Первым делом она ощутила сей организм: Дыхание клетки рёбер; Аритмичное биение сердца; Вспышки нейронов в оголённых нервных узлах.
Научный ум Астронавта тут же начал свою «диагностику» личного имущества и организма: "Множественные ментальные контузии; Крайне мощное нервное истощение; Явный смертельный шок на лицо. «Жизненные показатели критические. Статус: „Пленник“».
Йюн вроде бы только-только начала привыкать к рефлексам означенного тела, как вдруг началось, … началась… Загрузка чужих воспоминаний. В неё врывались некие смутные образы, давние чувства Самуи: "Это нахлынула почти собачья преданность какому-то Четвёртому Райкаге; "Братская" опека над Каруи; Страх и уважение перед Кирром. И самая последняя мысль перед провалом — «Не смогла доложить…».
И рефлексы тела и память нехотя подчинялись новой личности. Организм Самуи пытался заставить её подчиниться и сжаться внутри подсознания в комок, затрепетать и забиться от страха там навсегда. Но воля Йюн, тот самый воспитанный в ней ещё с раннего детства «Несгибаемый дух», отторгла эти попытки и укоренилась настолько глубже насколько вообще могла.
И, "Нет". Она не стала как-либо давить или уж тем более ломать чужой организм. Ли напротив применила древний как мир принцип тхэккён — «мягкий шёлк побеждает железо». Вместо того чтобы бороться с паникой, она обтекла её. Вместо вытеснения боли, она приняла в себя, вобрала полностью, а потом наблюдала как учёный за чувствами, что отстранено смотрит в иллюминатор.
Своим молодым голосом, хриплым от попыток и сбитого дыхания, она прошептала в темноту словно даосское заклинание-призыв, как главный приказ: «Нужно дышать. Ровно. Вдох. Выдох. Нужно привыкнуть — это сейчас главное». Это была её первая победа, первый контроль.
Дыхание Самуи, прерывистое и поверхностное, постепенно выровнялось под волей новой хозяйки.
И тогда пришло осознание.
Ли открыла глаза. Бледный свет лампы из коридора выхватывал из тьмы каменные стены, капли влаги на потолке, её собственные руки — здоровые, и очень сильные, по сравнению с прежними, но скованные кандалами. Не двинуть даже на миллиметр.
Чужая мышечная память подсказывала расположение скрытых тайников для ношения оружия, в том числе и меж бёдер, но — пустых. «Боевой „запас“ оказался абсолютно пуст. А её место заключения находилось неясно где. Миссия же той бедняжки Самуи… Провалилась».
Астронавт погрузилась и прислушалась к эху чужой памяти в голове. Там, в ещё далёкой глубине, слабо пульсировало сознание Самуи — разбитое, но пока что живое. Пока. И. Это. Однозначно. Это — был её враг! Пленный враг. И одновременно узел данных, который предстояло внимательно и скурпулёзнейшим образом изучить.
Пленница морально страдала. Ли Са Йюн, казалось, ещё больше. Но в каменной утробе тюрьмы, в теле куноичи по имени Самуи, возродилось сознание девы с планеты Земля. Учёная, познавшая космос. И боль. Очень много — целый океан боли.
И чтобы окончательно с ума не сойти и держаться дальше и дальше…
Суть, девушки настойчиво раз за разом, выживала и крутила в памяти словно последнюю мантру спокойствия Ом — Мелодию, что Ли полюбила с самого раннего детства, почти что с пелёнок, — родную и последнюю песню Земли, её гибели и Возрождения в Ней.
* * *
* * *
Она выжила, в жестокой реальности и теперь, в конце концов поклялась себе, что её жизнь в новом мире продлиться как можно дольше, продлиться… ещё и ещё.
* * *
Карма Чакры 4. — Шаг 94
* * *
Интерлюдия Богов Жадности. Третий эпизод.
«Отпечаток Вердикта».
* * *
Буквально секундами ранее.
Где-то в глубинах лаборатории Рьючидо.
* * *
— … Портал «Йомотсу Хиросака» — он раскрылся с задержкой странного эффекта белой поляризации по краям бездны разлома. — автоматически отметил мозг Ооцуцуки Ичиро как именно в этот раз Пространство разошлось. Но, что более странно, произошло сие почему-то нестандартно, а как будто бы вскрытая изнутри рана вытолкнула свою энергию из меж-мирового измерения «Йомотсу Хиросака» насильно.
Тем не менее…
Ооцуцуки Ичиро был прагматиком и тем самым инициатором, кто активировал данную технику. И сейчас он стоял перед разломом, удерживая её. Но. Что опять странно, именно на этот раз прилагая ощутимо больше усилий чем в обычной ситуации.
Бьякуган же самого Ичиро здесь и сейчас максимально проявлял свою активность, и как следствие сен-чакра переливалась натурально закипая золотом чакры в его додзюцу. А сам взгляд генетического клона Инкарнатора, не смотря ни на что настойчиво после «Бунрецу но Дзюцу Техника Деления Тела», превозмогал. Плюс взгляд этого двойника Инкарнатора как всегда старался смотреть дальше своих человеческих пределов. За горизонт Бьякугана в стремлении к собственной мощи глаз. Сквозь Бесконечность.
В тоже самое время…
Тело Учиха Шисуи сделало шаг вперёд согласно заданию Вакаши.
Ему оставалось пройти буквально последние пару метров до начала своей новой миссии и нырнуть сквозь портал. А следом он бы исчез в разломе пространства по завету от Инкарнатора.
И вот именно тогда-то, в тот самый момент… на духовной Инь-чакре Ооцуцуки Ичиро что-то изменилось и образовалось нечто новое. Или даже скорее оное "нечто" отозвалось на непонятный некий внешний раздражитель, на какой-то сигнал.
И тот входящий сигнал оказался могущественным, но при этом каким-то обезличенным зовом. Зовом из меж-мировой пустоты «Излома Преисподней».
Реакция на последний сигнал не заставила себя долго ждать.
Бьякуган левой глазницы Ичиро, кое что изменил. Он стал причиной для созревания и роста чего-то ещё. Чего-то намного сложнее чем само додзюцу.
А именно, зародыша, «Шиндзюцу»…
Почти незаметно над левым глазом проявила себя вспышка энергии неизвестной белой отметиной. Она оказалась настолько маленькая, будто ушко швейной иглы проступающей через саму суть Инь-Чакры. А ещё она запиталась через реальность «Разлом Преисподней».
Также данная метка не излучала природной энергии и не давила какой либо другой силой — но хозяин тела сразу понял, что: "Это" не его техника. И уж тем более метка не могла появиться по его воле — сама по себе.
А уже в следующий миг, резко и неожиданно, обрушился мощный сенсорный удар на сознание обладателя Бьякугана.
Очень мощный.
И следом пришла она — бесконечная дикая боль, которая затопила словно гигантская волна цунами в один миг сознание Ичиро.
Плюс вместе с болью хлынуло множество чудовищных видений. Они сыпались как бесконечная цепь событий состоящая из падающей домино-ленты. И даже сознанию Ооцуцуки было сложно выдерживать данный Хаус из «Преисподней» и переживать столь дикую вопиющую боль в живом теле.
Это началось поэтапно, по экспоненте всё больше и больнее как навязанное знание пришедшее откуда-то из далека.
В разум Ичиро ворвался чудовищный поток чужеродного опыта. Ему казалось, что он появился и длиться без начала и без конца. Сэннин к своему удивлению увидел далёкий и такой родной мир, Землю висящую в пустоте космоса, полную жизни и эволюции разума многих существ. Он почувствовал эхо миллиардов людей, связанных со своим миром, словно нервы с сердцем через общий крик разума.
Но следующим фреймом на всю Землю упала огромная тень. И рука некой Твари космических объемов масштаба.
Гигантская.
Рука той Твари вырвалась из портала Холодной Пустоты очень стремительно, как Армагеддон из орбитального окна-варпа разрезав его через «Склон Преисподней». И от этой руки веяло Абсолютной Силой, но ещё больше Волей Сверх Сущности Небесного Клана. И последнее знание впиталось в разум само как неоспоримая истина.
Это было процессом — обжигающим разум — внешним посланием. Сверх Существо равнодушно показало для всех остальных "детей" Небесного Мира волю их Настоящего Божества Ооцуцуки.
Рука монстра сомкнулась на планете Земля, и Ичиро ощутил этот момент так, словно сжимали не отдалённо абстрактное небесное тело, а рвали прессом давления его собственное сердце.
И оно взорвалось.
* * *
* * *
Он внутри ощутил, как рвётся поверхность и рушится баланс Мира, как страх живых Людей превращается в сплошной штормовой фон, лишённый отдельных голосов, но полный из общей боли реальности.
Эта боль явила себя настолько сильной, что ощущалась не каким-то там простым и понятным чувством людей вроде гнева или прочих эмоций например той же мгновенной на расправу жестокости. Нет. Боль обрела живой образ библейского потопа из миллиардов оттенков различных чувств, начиная от того же понятного всем удивления, страха, паники, отчаянья, просьбы о помощи и до бесконечности их вариантов переплетения человеческих судеб.
После чего разум Ичиро — он ощутил Страшную Волю Чудовища и решение "Божественной" Сути всем другим Ооцуцуки. Как наставление. Как программа для действий и эволюции Небесным Садовникам в данной Галактике. Как завет некоего прародителя для его пока неразумных "отпрысков". И как лучший для них и одновременно самый страшный в их наказании пример.
Информация которая хлынула в разум Ичиро не требовала осмысления — она буквально встраивалась. Насильно. Послание Сверх Существа просто по природе своей не имело слов, но смысл Верховного был предельно ясен для всех из Небесного Клана: …
"Миры существуют, чтобы быть Употреблёнными; Жизнь имеет огромную цену; И главное, …
Бог Никогда Не Сомневается!
Собирательный образ-послание проявил себя для всех Ооцуцуки как рождение черной дыры тысяч страшных видений.
И одновременно нескольких самых важных из них.
* * *
* * *
Это послание как апогей быстро вспыхнуло точно красный приказ Сверх Существа и, также быстро исчезло.
А беловолосый Сэннин, не выдержал данного натиска…
Ичиро пошатнулся. Энергия вместе с болью захлестнула его через открытый портал.
Прямо сейчас…
Осколки энергии некогда целого Мира под родным, но забытым названием Земля хлынули внутрь него: "Горечью, Гневом, Целым коктейлем безумной мести, но главное вопль страшной реальности как варианты самых разных эмоций".
И уже в следующую долю миллисекунды…
Золотой Бьякуган Ооцуцуки Ичиро дал сбой. Зрение исказилось, словно в кривом зеркале, а пространство лопнуло вокруг и потеряло чёткость. Поток информации был настолько обширен, что всё сузилось до обычного угла обзора. Внутри левого глаза будто что-то провернулось, меняя саму структуру восприятия реальности. Боль нахлынула снова, и снова, и снова — резкой всепоглощающей волной, рвущей, и заставившей его упасть на колено. Сэннин упал вместе с обильной кровью глазницы.
И тогда…
Кольца сомкнулись.
Ринненган открылся.
Он запылал Золотом — Белых Оттенков.
Но в то же самое время…
Почти там же и также, вскрикнуло тело и Шисуи Учиха.
Тело Учихи ещё не успело зайти в данный портал, как его Шаринган натурально заискрился болью и хлестнул кровью так, словно кто-то резко сорвал с него ограничения. Два томоэ закрутились, и третье заняло своё место без перехода, без любых признаков малейшей борьбы.
Но даже это не Всё.
Организм Шисуи тоже видел аналогично страшное смертельное зрелище, а потому он испытывал истинно дикий Стресс.
Взор Шисуи успел разглядеть как саму планету, так и взгляд Огромного Монстра, скользящий жадно по ней.
Но очередной раз, опять-таки, и эта, как оказалось картина не Всё…
Взгляд той Твари, для которой гибель колыбели космической цивилизации шагнувшей лишь первый шаг была всего лишь подсчётом её выгоды в собственной Эволюции. И Ценности жертвы миллиардов разумных и духовно богатых существ. Питательной энергией. Бульоном.
Сенсорный перегруз оказался слишком — чудовищно сильным. Настолько что…
Ринненган Ичиро продолжал принимать сигналы, которые его тело не могло выдержать и, от чего коробило разум.
Шисуи же — он вообще захлёбывался чужим пониманием, которое не предназначалось для мозга людей мира Шиноби без своей собственной воли и личности.
И так продолжалось какое-то короткое, но вместе с тем бесконечное и неизвестное время, пока…
Портал «Йомотсу Хиросака» дрогнул и самопроизвольно закрутился, а потом схлопнулся в меж-мировой червоточине. Портал сам ликвидировался — "извне" закрылся, как послание, которое как только было доставлено Всем Ооцуцуки, то данная техника насильно прервалась с той стороны.
Ну а дальше пришла привычная тишина. Она сразу накрыла всю лаборатории Рьючидо. И погрузила насильственно в сон, именно ЕГО чакрой окуная всех в забытье.
Ичиро рухнул в тот же момент на каменный пол, более не в силах удержать сознание на плаву.
Шисуи тоже сполз рядом по стене, бесчувственно, глаза Учихи непроизвольно остались открытыми купаясь в крови обоих глазниц. Но взгляд потомка Кагами остался абсолютно пустым.
И лишь белая метка над глазом Ичиро не исчезла так быстро.
Она словно задумавшись замерла проявляя себя рисунком белого цвета на теле. Но. Та не смогла дождаться приказа хозяина тела и начала медленно угасать (пока не скрылась под кожей совсем). До новой команды данного тела — Неполноценного ещё Ооцуцуки в иерархии "Истинного" Небесного Клана. Но уже невероятно близко к нему.
А где-то далеко, за пределами пространственно-временных разломов и мириадов звёзд и прочих миров, Вердикт уже был приведён в исполнение.
В лаборатории же Рьючидо осталось лишь 2 бессознательных тела — случайно коснувшихся разума к страшной истине, к которой стремятся все Ооцуцуки.
И одновременно сами боятся её.
Включая понятное дело и слабых людей.
А потому, …
Сегодня, "НЕТ", даже сейчас Всё лишь начиналось…
Всё лишь началось для самых последних — Настоящих Людей.
* * *