Карма Чакры 4. - Шаг 97
* * *
«Путь Воинствующих Демонов»!
* * *
Вид со стороны стратосферы.
Боевая линия фронта.
* * *
Холодный воздух на высоте выжигал лёгкие, но Вакаши уже не замечал этого. Его мир сузился до двух целей: бешено маневрирующего на глиняной птице Дейдары и парящего в ореоле закалённой бумаги Ангела.
Золотистые кольца Риннегана в его левом глазу пылали, анализируя каждый метр пространства, поток чакры и траектории вероятных атак.
Бой начался стремительным и яростным.
Дзюцу «Чидори но Эйсо!» — с рёвом высвобожденные сгустки молний проносились в небе, оставляя за собой синие шлейфы. Первый раз. Второй. Третий. Пятый. Но попасть было невер-роятно сложно по быстрой воздушной цели. Дейдара, вереща и матерясь под взрывами, в последний миг растворялся в клубах дыма, используя Дзюцу «"Каварими" — "Замена"» на одну из множества глиняных птиц, которые тут же взрывались, сотрясая ударной волной ближайшую округу. А Конан атаковала подобно хищному рою множества киба-колибри. Также, … Её бумажные крылья разбрасывались как пули тысячами сюрикенов. Взрывные же птицы из «C1», тоже постоянно мешали и преграждали путь, заставляя Вакаши отворачивать в последний момент от атаки.
И к сожалению, казалось, что сама судьба решила посмеяться над Инкарнатором в эту ночь.
Первопричиной этого стало что…
Раз за разом Риннеган будто давал сбой организма в качестве невероятно болезненной рези глаза.
Вот очередной проклятый раз…
На долю секунды реальность расплывалась, и Сэннин увидел размытый след — траекторию полёта Дейдары, несколько вероятностей, на полсекунды вперёд. Он пытался подловить этот миг, но картинка казалась слишком нечеткой, а предугадать, куда в итоге свернёт свою шею противник, не получалось.
— Блять! Да что происходит? Что с моим Ринненганом? — вызверился в душе блондин Узумаки, плюнул на всё и решился на пробивной риск.
Решающий рывок вышел, когда наконец Инкарнатор, устал от игры в кошки-мышки, вложив всю ярость в «Райтон но Йрой». Его тело превратилось натурально в живой разряд, пронзивший стратосферу ночи. Он оказался рядом с Дейдарой быстрее, чем тот успел среагировать. Вернее сказать, что почти успел, но…
Меч чистой молнии блеснул искрами Дзюцу «Райкири» — и правая рука подрывника, та самая, с ртом для мерзкого творчества, спиралью полетела вниз. Отрубленная.
— А-ааа. Больно же блядь… Ау-ааа-оааа. — разразился истошный вопль Подрывника.
— Получай Крыса Летающая! Шахид, на… Сука! — и тот самый вопль боли Дейдары смешался с триумфальным рёвом Вакаши.
Но триумф длился недолго. Очень не долго.
Именно в ту секунду, когда Вакаши создал и уже занес «Чидори но Эйсо» для финального взмаха "Удар Палача", его и подловили. Десятки бумажных клонов Конан, которых он принял за маневренный заслон киба-сдерживания, синхронно взорвались усиленным химическим, непосредственно что взрывом химии, создав сферическую зону тотального разрушения. Вакуумный Киба-Подрыв.
— БА-ДАХ! БА-БАХ! БАММ-КА-БУМ! — и мощь данного взрыва была настолько огромна, что…
Ударная волна даже вышибла его из «Райтон но Йрой». Она буквально сокрушила защиту чакры и швырнула к земле, как пустую консервную банку.
— Биджевые Ублюдоки! — в бешенстве рычал Инкарнатор. — Неужели опять слил? Опять эта вертлявая сука Конан мешает? — билось в висках, пока земля неумолимо летела в глаза.
Желание попасть, и наконец-то, убить эту верткую тва… цель, стало навязчивой, манией фикс. "Отчаяние" и ревущий гнев слились воедино, застилая взор алой кровью, из-за чего что-то щёлкнуло в самой глубине черепа и подсознания. «Чакра но Рикудо», дремавшая в резервах, хлынула через гипоталамус прямиком в пылающий золотом Риннеган.
А затем всё замерло будто сам Бог Ооцуцуки поставил на паузу эту биджевую планету Шиноби.
И тогда мир "погас" выгорая натурально всеми цветами на склерах додзюцу. Почти всеми цветами под ноль.
Прямо здесь и сейчас Узумаки застрял стоя не в падающем небе, а неком беззвучном, безвоздушном, но самое главное чёрно-белом мать его пространстве.
— «Лимбо»?! — мгновенно принял Вакаши самую быструю версию и не прогадал. — Действительно. Это — Измерение Риннегана».
Однако. Как оказалось последнее было не самым главным в данном раскладе логических выводов.
Напротив него, недвижимая и величественная, стояла механическая тварь похожая на помесь человека, механизма и странного демона.
— «Что? Это? Марионетка»? — пришло осознае и схожесть конструкции смертоносного инструментария у шиноби бойцов схожего цеха из Сунагакуре. Вакаши мгновенно "прозрел". Сделал анализ сравнения. И заключил самый логический вывод. — Не живой Лимбо-Клон Ринненгана, как у Мадары, — ("Телепорт" Саске куна вместе с каноном сюда же, в помойку), — а сложная мех-конструкция из чакро металла и жгутов инь-ян механизмов — Кугутцу.
Последнее знание пришло в тот же момент через боль Глаза Сансары, словно внедрение раскалённой иглы в открытую рану, как всплывающее воспоминание прошлой жизни.
Всё случилось само собой.
— «Путь Асуры… Механизация организма… Замена части… Аналогично, как Обито заменял свои части тела в Камуи… — пришло понимание аналогии и применения Додзюцу Дзюцу, и активации «Путь Шурадо». — Значит, Путь Воинственных Демонов Асуры призывается через Лимбо. И его можно призвать даже частично…»
Следующей секунды хватило на то, чтобы в реальном мире его правая рука стала призрачно-невидимой. Но на её месте, с оглушительным лязгом чакро-стали и шипением гидравлики, материализовалась огромная механическая рука марионетки Кугутцу. Тяжёлая, покрытая чакро-броней и "артиллерийскими" портами.
Додзюцу Техники и его знание вновь ударило в гипоталамус с чакро-потоков «Рикудо но Дзюцу»: «Ракеты. Пять. Самонаводящиеся». «Уничтожить Тварь».
Вакаши, всё ещё падая, вывернулся в воздухе на изнанку. И в душе прокричал.
— «Попади. ПОПАДИ!» — мысль была единственным приказом.
И тогда…
С основания предплечья механической руки с рёвом стартовали пять ракет. Всё пять ячеек "артиллерийских" портов открылись в районе запястья.
Ринненган вспыхнул на миг от переизбытка энергии до слепоты глаза как чистое зеркало из золотистой и сверх мощной сен-чакры.
Заряды вырвались из чрева мех-плоти и разошлись веером, каждая выбрала свою, невозможную для уклонения траекторию, настигая мечущегося Дейдару.
* * *
* * *
Но ещё оставался клятый Ангел.
Его бумажное тело было почти неуязвимо для обычных атак.
И снова интуиция, а ещё…
Прошлое применение лобного Глаза Сансары и новый его Риннеган, помогла Инкарнатору с укращением непокорного навыка. Он перенаправил всю мощь «Чидори но Эйсо», всю сконцентрированную энергию Райтона, не в левую руку как делал обычно для выстрела, а именно что в правую — в центральную пушку механизма Кугутцу.
Аппаратура внутри мех-руки завизжала, перерабатывая чакро-поток из Райтона, и из главного дула вырвался сплошной синий ультрамарин луча чисто белого разрушения, "лазер", пронзивший ночное марево небосклона.
* * *
* * *
Выстрел был мощный. Реальное сверх мощным.
Однако.
Это стоило огромного количества чакры.
Но и результат был превосходный.
Тотальный.
Луч, по итогу расширился в несколько метров, прошел по рою бумажных клонов Ангела. И тогда случилось вот что…
Не было ни взрывов, ни клубов дыма — наступила лишь полная аннигиляция. Бумага обращалась в пепел за доли секунды, а следом и пепел растворялся в ничто.
— КА-БУМ! — в тот же миг один из самонаводящихся снарядов настиг и отступника Дейдару.
— А-ааааа! — взрыв разорвался у него прямо за спиной, сжёг крылья глиняной птицы и вырвал шмат плоти иже брони плюс куски разных мышц.
Дейдара, заорал от невероятно дикой боли. Истекая кровью, он поймал оглушающий и сенсорный шок, и как следствие потеряв управление, Подрывник начал падать. Рухнул словно камень.
Но.
Его падение прервал биджевый Ангел Акацки.
Чудом уцелевшее тело Ангела, с обгорелыми крыльями, рвануло вниз и подхватило Подрывника.
Бумажная Тварь бросила взгляд на Вакаши, мрачно, который уже приземлился, прочно стоя ногами на твёрдой земле с дымящейся механической рукой Пути Демона Асуры, направленной в небо. В его золотом глазу не было и тени сомнений — следующий залп луча смерти был уже готов.
***
* * *
И тогда, будто отвечая на её безмолвный отчаянный зов, на самом горизонте показалась силуэтом гигантская птица-призыв.
А в следующее мгновение, прежде чем луч и ракеты нашли цель, пространство вокруг двоих Акацуки дрогнуло и свернулось в дымовую спираль.
Когда дым рассеялся, небо оказалось пусто.
— «Ах ты Мразь! Пейн! Сука — твой "Обратный Призыв" кольца Акацуки. Ублюдский Чикушодо». — бешенством негодовал Инкарнатор.
Тишина после битвы рухнула оглушительной бетонной плитой.
Вакаши отключил мех-руку Демона Асуры Шурадо, и она растворилась в ту же секунду сквозь воздух, вернув ему реальную плоть от основания предплечья до кончиков пальцев. Он тяжело дышал, чувствуя колоссальную опустошённость КейРакукей от затрат чакры «Рикудо но Дзюцу». Риннеган в его глазу потускнел.
— «Сбежали Мрази… Но. Воздух за нами. Превосходство — отвоёвано. — кивнул про себя Узумаки краем сознания и подвёл общий итог и дальнейший прогноз. — Но теперь ясно одно: Это была только проба апперетива — первый так сказать серьезный удар. Воздушное сражение. Акацуки однозначно увидели мою новую силу. И в следующий раз эти твари будут готовыми».
— «Тц. Похоже, … Война перешла на новый уровень, и я только что дал реально понять, что у Конохи есть свой Узу-Немезида как Йокаевый Ангел Йокаева Мщения — и свой Абаддон вместо Демона Асуры — Демона Разрушения». — отметил Вакаши кивнул в сторону Штаба и сразу же вновь взлетел вверх.
* * *
Карма Чакры 4 — Шаг 97. Часть Вторая.
* * *
«Шепот кланов и вес нового взгляда».
* * *
Штаб Конохи.
Несколькими секундами ранее.
Тишина на штаб рухнула словно звук выключили. Она опустилась густая, как трепещущая субстанция, заряженная откровением только что увиденного чуда и неясное чего-то нагнетающего.
На правом экране, в котором уже не было ничего, кроме пустого неба, еще витал призрак синего мощнейшего луча Райтона и дымовых спиралей самонаводящихся зарядов механической руки явно похожей на часть тела некой извращённой Марионетки Кугутцу из песков Преисподней Сунагакуре.
Иноичи Яманака медленно опустил руку с виска. Его лицо, обычно являвшееся маской профессионального сосредоточения, отбрасывало бледные оттенки свечения экранов. Сеть ментальных связей Яманака, этот невидимый орган чувств в помощи управления армии, в момент активации механической Кугутцу руки у Вакаши испытала шок связи — резкий, болезненный всплеск чакры, чья сигнатура не поддавалась мгновенной классификации.
Это было не тепло живой энергией и не холод обычного Стихийного Дзюцу. Это появился металлический привкус марионеточников Сунагакуре из трансформированной мощи Некой разновидности Стерильной Инь-Ян "стихии".
— «Чакра, — прошептал мысленно он, обращаясь к Шикаку, но глядя сквозь него. — Ее рисунок и биджево течение… Он как-то мгновенно заменил саму ее природу. Не усилил, а нежели скорее взял вроде Кучиёсе. Это не Дзюцу. Похоже… Это был Призыв».
Однако мысль мозгоклюя утонула в другом, нарастающем гуле — гуле подавленных возгласов, сдерживаемых эмоций и скрипа материи жилетов брони местных джонинов и прочих.
Весь штаб вообще не обращал внимания ни на Иноичи ни на Шикаку. Они смотрели на золотой глаз Клона Вакаши у входа, который теперь, после битвы, прикрыл, и на огромные экраны, который этот глаз создал.
Шикаку же видел и слышал всё. Практически всё. Его собственный анализ сражения, детальный и обыденно безошибочный, уже был готов: Скорость, превосходящая расчетные данные по Дейдаре на 40%. Новый тип дистанционного вооружения которое может находить цель само. Способность к интеграции Вакаши через призыв части некой Кугутцу вместо его правой руки. Стоимость Чакро-Затрат —, (отметил также Стратег), — данная стоимость чрезвычайно высокая. А ещё есть период уязвимости после её применения.
Но данный анализ теперь был лишь фоном.
Как оказалось…
Главное ещё впереди. И оно происходило здесь, прямо в палатке штаба где собрался в данном случае почти полный, — (исключая раненых), — командный состав Листа.
Его взгляд скользнул по лицам. И остановился на представителях кланов. Особенно двух самых крупных кланов — Обладателях Додзюцу.
Хьюга Хиаши, который уже был здесь, замер неподвижно, как изваяние. Его Бьякуган теперь был неактивен, но жилы на висках ещё пульсировали. Рядом с ним, его троюродная сестра тоже из главной ветви, Хьюга Хиями, смотрела на пустой экран широко раскрытыми глазами. В них не было страха перед силой. Был лишь трепет, граничащий с благоговением, и… глубокая, личная растерянность. «Всевидящий Глаз… но не наш…» — будто говорил ее взгляд. В нем мелькала тень того самого детского благоговения всех юных шиноби, с которым другие смотрели на обладателей Бьякугана и особенно зависти Шарингана, но теперь оно было отягощено взрослым пониманием политического веса. Сила Вакаши ставила под вопрос исключительность их собственных глаз как наследия, и её собственного дарования и крови многих предков.
Однако в следующей её мысли, быстрой и инстинктивной, хлёсткой как удар Джукена прозвучал анализ: — «Такой гла… Додзюцу самого Рикудо… такие гены… Клан Узумаки почти угас. Брат… он как патриарх уже об этом думает. И одной Заями ему уже мало в жертву Вакаши для усиления нашего Додзюцу». — Мысль заставила ее слегка покраснеть и нервно перевести плечами, а затем взгляд вниз, но она — мысль, уже прозвучала в тишине ее разума, настойчиво.
С другой стороны палатки, возле стола связистов, стоял Учиха Изами — "Хранитель" и старейшина. Его лицо тоже было каменным, но в темных глазах бушевал практически Ад. Он смотрел сквозь штабную палатку. Сквозь Всё. И видел внутри памяти собственных мыслей Тень Риннегана. Тот самый глаз, Додзюцу, от которого по древним и "мутным" легендам вёл исток их величайший Шаринган самого основателя Индры, как старшего и лучшего способного сына Рикудо Сэннина. Глаз, который был у Мудреца Шести Путей. Глаз, который теперь, как насмешка судьбы, сиял не в "орбите" глазницы Учихи, а у того, кого он когда-то считал лишь тенью для торга с их Патриархом Хаэро. В его взгляде даже не возникло никаких расчётливых и тем более матримониальных мыслей для нового торга невест двух ичизоку; там горели угли чистого, незамутненного возмущения судьбой и жгучего негодования за несправедливость к глазам его величайшего клана Учиха.
Риннеган Вакаши же был живым укором всей истории оных потомков Индры, доказательством их поражения селекции "ненависти" в тайной борьбе за зрение богов. Его кулаки сжались так, что кости завибрировали мелко-мелко.
Рядом с ним, тоже стратегически выросла "из-под земли" Учиха Ягами — мать Учиха Микото и также пятый советник (поскольку она замещала Фугаку в делах управления именно что за тыловое снабжение иже обеспечение фронта), очень опытная джонин ветеран ВМВШ и дипломат куноичи внутри клана. Она смотрела иначе на мир. Причём изначально смотрела. Ее взгляд был задумчиво острым, и дюже аналитическим. Куноичи видела перед глазами реальную мощь, или даже невероятный актив. Узумаки. Сильная, почти угасшая кровь. И теперь — проявленный Риннеган. Политический вес такого союза для клана Учиха, (по её внутреннему абсолютному убеждению) все еще оправляющегося после десятилетий притеснений Тобирамы, Хирузена, а за ним и проклятого Данзо, был бы равен весу всех предыдущих Хокаге разом, учитывая и новый пост их Патриарха как Годайме.
Мысль о возможном брачном союзе, пускай и в качестве даже четвёртой-пятой жены, о возвращении божественного Глаза Сансары в лоно клана через потомство, была уже натурально не сентиментальной мечтой, а холодной, политической нуждой и ещё более холодным расчетом. Сейчас, … она мысленно просчитывала возможных невест из клана, их возраст, статус и силу воли, способную привлечь и удержать такого мужчину, понятное при таких перспективах, обязательно в официальном браке. (Или на совсем худой конец если не выйдет, то минимум нескольким куноичи хитро или нагло понести от него).
Шикаку все это читал без слов. Он видел, как изменился воздух в комнате. От анализа внешнего напряжения он перешел к клановому просчёту обладателей Додзюцу Конохи, их глубокому волнению. Сила Вакаши перестала несколько минут назад быть просто тактическим фактором. Она определённо уже стала объектом желания и страха его упустить.
— «Иноичи, — жестом попросил Шикаку, и диалог сразу стал мысленным, на удивление, быстрым и режущим суть. В нем зазвучала усталая тяжесть. — Ты прав. Это Призыв Кучиёсе — нечто вроде Кугутцу песчаников Суны. Но Призыв, за который платят минимум своей "психикой". Похоже, … Это как с пробуждением Шарингана. Смотри».
Он кивнул в сторону клона. Тот стоял, прислонившись к столбу, его чакра источалась даже визуально. Золотой глаз был закрыт, но тонкая струйка дымки чакро-потока сочилась из внешних углов глазницы, медленно истаивая ниже щеки.
— Риннеган его клона истекает чакрой. Основное тело, вероятно, в состоянии минимум шока, — кивнул Шикаку в экран — «Он выжал себя почти до капли, чтобы совершить этот удар. Помнишь? … "Даймё-подарок", о котором я толковал, имеет обратную сторону. Он очень затратный. Или, по крайней мере, требующий долгого восстановления».
— «И враг это оценил, — добавил Иноичи, наконец отводя взгляд от секунду назад погасшего экрана. — Акацуки теперь знают не только о факте, но и о цене этой битвы. Следующее сражение будет рассчитано именно на момент засады после использования такой техники. На его истощение».
В эту секунду заговорил Хьюга Хиаши, и его голос, спокойный и ровный, разогнал тишину, быстро, как ветер пыль.
— Бьякуган видит систему циркуляции чакры, — сказал он, не глядя ни на кого.
— То, что сделал Узумаки… это был чистый поток. Кучиёсе. Эффективный удар. Его тело насильно сменило чакро-потоки вокруг этого… механизма. Возвращение в строй после такого — это что-то очень отдалённо похожее на обратный Призыв.
Его слова как наблюдателя сильнейшего Бьякугана Хьюга были констатацией и подтверждением мыслей окружающих, особенно обладателей додзюцу.
Шикаку кивнул, принимая и данный вклад в общий анализ.
— «Значит, наша задача как теперь двояка, — подумал он про себя, и секунду спустя его мысли вновь обрели стальную оперативную чёткость. — Первое: максимально использовать предоставленное мне последнее оперативное "окно". Интегрировать данные Вакаши в нашу сеть так, чтобы даже после его отключения мы на два шага опережали Кумо. В этом сражении. Второе…
Он обвел взглядом замерших Хьюга, Учиха, и остальных Яманака сенсоров и связных штаба.
— Второе: обеспечить Узумаки Вакаши самый высокий приоритет защиты и восстановления. Не сколько как шиноби. А скорее как уникального стратегического ресурса, чье выживание и стабильность теперь напрямую влияют на баланс сил в текущем тлеющем фронте Кумогакуре».
— «А ещё точно скоро будут проблемы и… внутри нашей деревни».
Последние мысли Статег конечно произнес исключительно про себя с особой какой-то проблемной уверенностью всех истинных Нара Ленивцев. Он думал о войне с Кумо и их йокаевых Акацуки. И одновременно принимал, что… пришёл новый виток возни внутри самого Листа, тихой войны, которая уже началась в этой палатке — войне амбиций, страхов и жадных надежд, вращающихся вокруг одного человека с около божественным, кровоточащим прямо сейчас из левой глазницы додзюцу.
— «Тц. Мендоксе (Проблемно). Войны на земле меняются. — досадно в душе выдал Шикаку на тему ВМВШ и ТМВШ уже ветерана. И скривился в самом конце. — Но и сам фундамент Деревни, скрепленный договорами, … по сути, это традиция жадности кланов, которую просто так не насытить, чтобы ты не отдал им».
— «Разреши эту жадную Суть как новый подарок всем смертным людям хотя бы и сам Рикудо Сэннин».
— «Война всё равно не закончится».
— «Она лишь продолжиться. Вновь».
* * *