Чекист. Магия. Война. Глава 5. Часть VI.
Болело буквально всё, даже то, в чём не могло быть болевых окончаний по определению. Идея подставиться под кулаки Русса перестала казаться хорошей ещё на втором дне моего замеса в котлету. Хуярил он меня не жалея, особенно после нескольких пинков под сраку. Тузик, обитающий в его голове и мнящий себя гордым волком, от ударов под основание метафорического хвоста раздал уже метафизические звездюли. Было много, но не вкусно. Не люблю привкус собственного зубного крошева по утру.
Не был бы в шкуре примарха, помер бы. Помер бы и бывший Магнус. Огрёб он после своих художеств от «доброго» Русса примерно так же… Хотя несколько сильнее. Наш гордый волк вспылил и был на энтузиазме, когда дорвался до комиссарского тела, после всех заигрываний с так им любимым лютым колдовством. Даже от любви душевной, не сдержав порыв, сделал почти эротический массаж… к хуям раздробив об колено несколько позвонков. Пусть интеллигент краснозадый сам был виноват, но раз это теперь моё тело, я не могу просто так и не подгадить Волку из природной вредности, если это ещё пойдёт на пользу делу.
Так и родилась идея совместить приятное с полезным, да помножить на нужное. Получить на халяву тренировку, от которой пока ещё юное тело теперь способно выдержать избиение крайне недовольного превосходящего противника — это было только одной из целей.
Краем глаза я видел, что учитель грамотно присел моим «деткам» на уши, и они пошли доказывать свою дурь и удаль Волкам, доступным для их понимания способом. Самый действенный психологический приём, померить два мужских коллектива, это дать им почесать кулаки друг о друга. Фейсом об тейбл и никаких проблем! Всегда работало!!! Лучше только повальная пьянка после этого самого рукомахания. Вон сам Русс не даст соврать. Сейчас у него прям видна работа мысли над обсасыванием идеи плюрализма на примере нашего детского сада «Великого Похода».
Ещё был финт ушами с двумя братьями-акробатами. Азек «отработал», пускай и не без косяков, но хорошо. Вот что делает постановка раком и торжественное выворачивание органов через задницу для поиска косячного плоскостопия! Хорошо, что я решил не прислушиваться к памяти осколка сущности Магнуса, прям зудящей посылом удавить на собственных кишках этого деятеля. Такой материал да своими руками загубить? Интеллигент этот как по жизни не дружил с головою, так и после массажа простаты от Русса умнее не стал. Тут соударение ебала и кулака оказалось бессильно…
При слишком сильном вдохе хрустнули рёбра, а в животе заурчало. Организм требовал жрать. Рядом со звуком рвущейся вселенной мой желудок поддержала бездомная утроба Русса. Сейчас нам заинструктированные слуги, проконтролированные учителем, в хате правителей, доставшейся мне в довесок к власти в городе, организуют нам харч. Мне критичность мышления у Лемана на данном моменте сейчас не нужна, а вот потом он будет пахать на общий концепт выживания.
— Брат… — нехорошо для моих планов начал Волк, подтверждая слабость моих ударов по голове или свою собственную твердолобость. — А откуда ты узнал про дефект моего легиона?
Вроде бы логичный в его ситуации вопрос прозвучал угрожающе. Иронично смотрю на липового варвара, стараясь, чтобы выражение лица было ну очень ехидным, мысленно поглаживая примарха по макушке, как совсем мелкого сорванца. Немного выждав, играя на нервах в лучших традициях, отвечаю вопросом на вопрос:
— Брат, а ты мне за мои слова в челюсть ударил? Ведь скажи я не правду, то это было попрание чести, разве не так? — главное улыбаться. Это бесит людей. Единственное, не смотреть в точку посередине лба, чтобы не спровоцировать зверюгу в его башке, которая до сих пор в ауте.
Иронию произнесённого не понял бы и дурак, а Леман Русс при всех своих достоинствах и недостатках дураком-то не был. Диким и нелюдимым — да, да и то последнее вырыла слава его Легиона и его тяжёлый характер. Видя внешнюю дикость просто, никто не решался заглянуть вовнутрь его души. Ну, ещё он был немного самодуром, но кто из нас не такой, в разных пропорциях?
Волку осталось только кивнуть. Усиленную работу мысли можно было прочесть на его лице и невооружённым глазом, а это плохо. Благо мы дошли до дворца, от которого по нашему чуткому носу особенно сильно хреначали запахи еды.
Если у него чувство голода такое же, как и у меня, а судя по габаритам, побольше будет, то есть уже не хочется. Жрать — более подходящий глагол. Тут даже у меня мозг немного отключился, что говорить о более «зверином» брате?
Поэтому на ближайшие несколько часов нас заняла работа челюсть. Тело примарха и так было не дураком перевести продукты на говно, а тут ещё и нагрузка была будь здоров каждому. Как мы бились, не каждый брат потянет.
От Русса в этой дисциплине — пожирание всего — я не сильно-то отставал. Всё же он меня в котлету пытался превратить, а не наоборот.
Только утолив первый голод, брат обратил внимание на две коленопреклонные фигуры, умело изображающие статуи и предмет интерьера одновременно. Король Волков нахмурился, вспоминая конкретно эти лица, и повернул своё небритое ебало ко мне. Я не стал его расстраивать, спросив у статуй в расцветках моих легионеров:
— Какой счёт?
— Три к четырём в пользу Шестого, — хмуро ответил Азек. — Мы их заставили уважать себя, мой Лорд, но не смогли победить.
— Иногда победа и не важна для достижения цели, — философски отвечаю я. — Образцы?
— Готовы к отправке в апокатерион Шестого. Достаточно только вашего повеления, — держал ответ инквизитор.
Видя лишь тень понимания на лице брата, я решил просветить его сам, пока он чего-то не надумал в своей манере, как это было с приказом императора в истории, которая, надеюсь, не свершится. Мне моя спина дорога как память! Поэтому я поспешил ответить:
— Пока мы доказывали друг другу свою доблесть, наши дети тоже решили проявить себя на данном поприще. Инквизиторы воспользовались данным событием, чтобы сузить круг подозреваемых. Имея биоматериал на руках, будет легче установить, кто не несёт наше наследие, при этом не прибегая к массовой проверке посредством апотекариев.
— Я отдам нужные распоряжения рунным жрецам, но ты уверен? — серьёзно спросил он у меня.
— Хотел бы я ошибиться, но чутьё примарха очень трудно обмануть, — качаю я головой, подтверждая весомость своей уверенности. — Наверное, ты сам испытывал чувство неправильности, исходящее от детей, набранных с Терры?
И понимаю, что попал пальцем в задницу. О, как у него сразу морда-лица закаменела! Таким выражением можно заставить проссраться не самого матёрого генерала, между прочим. Сразу видно — хищник!
Русс скосил глаза на двух инквизиторов.
— Можете идти. Дальнейшие распоряжения вы получите позже, — не будь дураком, я отсылаю легионеров подальше. Сейчас мне будут зачехлять то, что не должно быть услышано другими ушами.
Не только Император может играть в людей. Пусть до его мастерства мне далеко, а циничность этого существа будет мне лишь сниться, но и старая школа КГБ что-то да может. Подвести Русса к решению повязать нас одной тайной было несложно. Брат как ни крути имеет слишком много от волка, и это накладывает отпечаток. Ему нужна стая больше, чем он показывает.
Ирония момента в том, что именно он у нас штатный палач для неправильных примархов. Перед таким цинизмом мне остаётся только уважительно склонить голову, вот только это не означает, что Леман Русс с радостью выполнит такой приказ.
Погрузившись в память осколка сущности Магнуса в поиске ответов, я увидел за его яростью скрываемую боль. Если его действия были пропитаны решимостью, а ненависть к колдовству была всеобъемлюща, то это не мешало ему испытывать скорбь. Это куда как сложнее образа варвара, коим он хочет казаться.
На следствие этого я и хочу сыграть. Пусть он мне пока ещё не доверяет полностью, но я уже дал посыл к этому. Доверие оно такое. Обоюдное. Это понимает и Русс.
— Легионеры, набранные из числа терран, позорят гордое имя легио астартес и моё наследие, — тяжело молвил он. — Теперь же у меня есть ещё один повод очистить свой Легион…
— …но честь тебе претит так поступить? — спрашиваю, но сам подтверждаю для себя очевидное.
Тот, кто достоверно отыгрывал варвара, сейчас взирал на меня умным, оценивающим взглядом вожака. Пусть он признал между нами не только братские узы, но и кровное родство, только суть зверя требовала ему определиться с моим местом. Если место вожака в лице Императора не потеснить никому, то остаётся младший или равный. Выбор зависит от ответа на его следующий вопрос.
— Умён и наслаждаешься этим, — он и раньше передо мной не ломал картину, но сейчас на меня взирает такая же циничная и умная тварь, коей являюсь и я. — Для чего ты всё это сделал и делаешь, причём как именно так?
— Потому что ты мой брат и мы воюем на одной стороне, — честно отвечаю ему, вот только без нюансов. — Если твоё оружие — коварство и сила, то моё — интеллект. Чужие узрят лишь внешнее, тогда как перед своими я открыт. Моя цель — выжить и победить. Галактика слишком чудесна, чтобы помирать, пускай за ужасами угроз этого и не узреть. Чтобы нам выжить как виду, нам нужно встать в одном строю. Поэтому если я могу, то почему мне этого не делать?
Вижу по глазам, что волк понимает, о чём я, поэтому уже более смело продолжаю:
— Поэтому я буду использовать все средства, чтобы выжить и обезопасить тех, кто со мной на одной стороне, — произношу, не добавляя очевидной вещи про лишний щит от пуль, летящих в меня. В этом я похож на Императора. Он тоже понял, что смертный не сможет один объять необъятное. — Именно поэтому я тебе это говорю, без прикрас и лицедейства, как и ты можешь прийти ко мне, и я тебя выслушаю. И, чтобы слова не расходились с делами, у меня есть идея, как тебе очистить свой Легион, не переступая чести.
Делаю паузу, дабы мой экспромт подействовал нужным мне способом.
— И как? — поколебавшись, Волк решил довериться стае, тоже решив, чтобы его слова не расходились с делом. Для него его честь очень даже непустой звук. Не побратайся мы с ним в драке, не смешайся наша кровь, он бы просто не стал бы меня слушать, а сразу нанёс удар только за намёк. Это прецедент, чтобы быть с ним равным.
— Всё просто, — пожимаю плечами. — Отдай их мне. Ведь брат может помочь брату, а кузены протянут руку помощи кузенам, когда их численность оставляет желать лучшего. Ты не станешь жертвовать десяткой тысяч бойцов, принимая соломоново решение, став в их и глазах своих соратников ещё более великолепным лидером, я же обрету штурмовые части, закалённые в боях. Тем более, это будет не ссылка, а почётное назначение. Ведь коль легионер стяжает себе славу воина, он вернётся в Стаю.
— Пусть я знаю тебя недолго, но ты бы этого не предложил, не желая получить что-то взамен, — одной этой фразой Русс показал, что тоже может меня читать, одновременно соглашаясь на предложение.
— Тебе, как лучше знающего нашего Отца, я прошу лишь выслушать мои идеи. Ведь нам предстоит воевать бок о бок, — называю цену.
— Как я могу отказать в такой малости? — очень ехидно вопросил он, впрочем испытывая колоссальное облегчение.
Мысленно криво ухмыльнувшись, начинаю вещать о своей задумке.
— Возможно… — задумчиво ответил он. — Но так никто не будет делать. Иначе и смысла не было в космодесантниках. В твоих же реалиях, клянусь бурями Фенриса, это должно сработать!
— Не паясничай, — кривлюсь я, но вижу в его глазах смешанные чувства, понимая, что он не волк, а гиена самая что ни на есть настоящая. — Только раз уж ты вспомнил, то, может, пусть мои чародеи и твои рунные жрецы устроят обмен знаниями?