— Тц. Вы слишком торопитесь списывать всё на случай и невезение, товарищ, — заявил мне Усагин, аккуратно смазывая свой кинжал какой-то опасной на вид бурдой. Несколько отрядов зайцев, призванных мной, проверяли в последний раз своё снаряжение. — Шансы, что вы «случайно» наткнулись на паразита, ненавидящего аномалии, негативные. Он явно почуял вас, и привёл сюда, в своё логово.
— Тогда почему он не сделал этого раньше? — спросил я скептически, не поднимая взгляда со свитка в моих руках. Чернила на нём ещё не успели высохнуть. — Поймай он меня несколько лет назад, и я бы не смог и пикнуть.
— В том-то и дело, что вы были слишком слабы, чтобы вас могли заметить. Начав усиливаться через поглощение… Инь-энергий, вы стали весьма заметны для подобных существ, — пожал заяц плечами.
— То есть, вы хотите сказать, что на меня открылся сезон охоты?! — зашипел я ошарашенно.
— Юноша, не делайте из мухи слона, — поморщился Усагин. — Двое недобитков-инвалидов никак не назвать «охотой». Божественное Древо выпило здешний сонм духов до донышка, вам просто не свезло…
Заяц осёкся. Я выразительно уставился ему в глаза.
Он прокашлялся, отвернувшись, и сделал вид, что чрезвычайно занят изучением кинжала в руках.
То-то же.
Рядом бесшумно приземлилась Шизуне. Её глаза на секунду задержались на зайцах, и я заметил, как дёрнулись пальчики девушки. Почувствовав мой знающий взгляд, Шизуне почти незаметно покраснела и фыркнула, сложив руки на груди.
Кто-то явно сдерживал порыв почухать милых зверюшек за ухом.
— Каков наш план действий? У нас он ведь есть? — спросила она серьёзно.
— В отличие от вас, людей, наш разум не подвергся искажениям восприятия, — ответил Усагин, спрятав свой кинжал. — Я отлично помню госпожу Цунаде и прекрасную Кацую.
— Постой, постой… Их двое? — удивился я.
— Женщина и её призыв, — ответил заяц, раздражённо цокнув языком. —
Детали сейчас не важны. Главное, что мы найдём храм, даже будь тот спрятан под землёй. Как только один из нас обнаружит цель, он активирует сигнальную печать товарища Хаку.
— Вас почти наверняка ожидает ещё одна засада, — заметила Шизуне. — Кто знает, какие ещё техники… Простите, «ритуалы» у них припрятаны?
Девушка всё ещё продолжала скептически воспринимать мои объяснения о природе врага, но разумно предпочла не спорить. Я подозревал, что она просто внесла их в категорию «экзотичные дзюцу», что… Было недалеко от правды для наших целей.
— Ты активировала мою печать фильтрации воздуха? — спросил я у неё.
— Да. А что?
— Мы с товарищем Хаку и товарищем Трёххвостым обсудили увиденное вами в ритуальном зале, — вклинился Усагин. — Приятнейшей души собеседник, кстати, моё почтение.
— Передай ему, что я польщён и всегда готов разговору с таким интересным разумным , — пробасил Исобу, о чём я тут же поведал зайцу, получив довольный кивок в ответ.
— Это всё очень мило, но мы можем вернуться к плану? — нетерпеливо вставила Шизуне.
— Конечно, конечно… Ключевой деталью, за что я зацепился, было число культистов. Для мощности ритуального контроля жрецу понадобились несколько десятков человек, в специально подготовленном зале. Это…
Слишком мало.
— Слишком мало?! Да я никогда раньше не слышала о технике, требующей столько людей! — возмутилась Шизуне.
— Слышали ли вы о технике, для которой требовалось посильное участие сорока человек с количеством чакры, достаточным лишь для поддержания своих жизней? — спросил Усагин, выразительно подняв бровь. Увидев понимание на лице девушки, он кивнул. — Именно. Чакра здесь не при чём.
Ритуалы отличаются от дзюцу на фундаментальном уровне, пусть порой со стороны это может быть и незаметно. Количество и качество духовной энергии, доступ, всё это влияет на результат. То, что почти получилось у жреца, должно было быть невозможным в текущих реалиях.
«Подобные манипуляции с душой и судьбой практически невозможны с текущим уровнем сил полудохлого божка», перевёл я посыл зайца.
— Мы считаем, что жители подпитывают его, — пояснил я.
— Это очевидно, посёлок слишком маленький, чтобы никто не был в курсе такого количества… Стойте, — осеклась Шизуне, расширив глаза. — Вы же не имеете в виду… Всех жителей?
— Помнишь историю про «видение своего пути»? — ответил я вопросом на вопрос.
— Обычные люди не способны пользоваться дарами духов планеты, — продолжил за меня Усагин. — Только лишь в том случае, если их души уже несут их метку.
— Но это же… Это же сотни людей, семьи, дети…
— Нам не нужно их убивать, — прервал я девушку. — Лишь заставить одновременно сойти с «пути судьбы». Единственная загвоздка в том, что…
Мы не знаем, как это отразится на них.
— Но у нас в любом случае не осталось выбора, — добавил Усагин, заметив переменившееся лицо Шизуне.— Рассматривайте их как заложников, если вам так угодно. Вполне вероятно, что фанатичность поведёт их под наши клинки. Поэтому так или иначе, но придётся обезвредить всех.
— Этим займусь я. Для этого и печати фильтрации, — пояснил я нахмурившейся девушке. — Не волнуйся, это всего лишь галлюциноген.
— Теперь я волнуюсь ещё больше!
* * *
В ту ночь свет луны, падавший на посёлок, заслонила чудовищная тень.
Исполинских размеров существо зависло высоко в воздухе, вопреки всем законам физики. У него отсутствовали крылья, что совершенно ему не мешало, и случайный наблюдатель смог бы разглядеть лишь три длинных хвоста, что колыхались под несуществующими порывами ветра.
Внезапно существо издало глубокий гул, и с шипением выпустило струю прозрачного тумана, накрывшую весь посёлок. Спустя считанные секунды раздались первые крики. Обманчиво тихие улицы быстро начали наполняться шумом и гамом, будто разворошённый муравейник. Часть буйных людей высыпала наружу, но мелкие тени, замелькавшие по улочкам, быстро нейтрализовали особо активных, чьи инстинктивные действия могли навредить им самим либо их соседям.
Поначалу казалось, что никакого эффекта наши действия не возымели, но внезапно часть воспоминаний с щелчком встала на место, заставив меня громко выругаться, вызвав вопросы у Исобу.
Техники, места, события, Цунаде… Проклятый культ умудрился закопаться глубже, чем я боялся.
Но, разумеется, больше всего откровение ударило по…
— Хаку… — глухо подала голос Шизуне, находившаяся у нас на спине.
Несмотря на неблизкое расстояние, слышал я её прекрасно. — …Скажи. Ты же знаешь, что принесёт Гёдзя наихудшие страдания?
— Знаю , — ответил я ртом Исобу. — Я собирался сделать это с самого начала, Шизуне. Сконцентрируйся на спасении и, если понадобится, лечении Цунаде.
— Конечно… Конечно… — пробормотала она в ответ. Я сделал себе заметку приглядывать за ней. Ритуал Дзибосё по иронии исковеркал судьбу девушки, отобрав память о самом близком человеке, столпе её жизни. Их отношения с Цунаде всегда виделись мне не очень здоровыми, и я надеялся, что смогу постепенно помочь, но подобные вещи так быстро не лечатся. Шизуне наверняка находилась на грани нервного срыва.
Это уж не говоря о том, что о Тонтон мы вспомнили тоже только сейчас. Что не говорило ничего хорошего о шансах бедной свинки.
— Похоже, что нам не придётся долго ждать, — внезапно заметил Усагин, стоявший у нас на голове. Он протянул лапу чуть в сторону, указывая на…
Массивную гору?
— Усагин, Исобу, вы раньше её не замечали? — спросил я удивлённо. Разве они не имели иммунитет к ритуалу?
— Ни намёка.
— Нет, юноша. И это одновременно плохо и хорошо, — ответил Усагин. — Тот факт, что паразит сумел собрать столько силы и последователей, вызывает опаску… Но мы только что лишили его этого преимущества.
— От загнанной в угол крысы можно ожидать чего угодно, — процедила Шизуне, подпрыгнув поближе к зайцу. — Мы готовы?
Сверившись с ощущениями, я определил местонахождение Цунаде. Светлячок её чакры чувствовался слабо, будто еле горел, что вызывало опасения, но я не собирался повторять ошибок или сдерживаться.
С силой, что вызвала небольшое землетрясение, мы врезались в гору. Двумя лапами я окружил храм, оставив глубокие вмятины в земле. Подняв одну, я резко, с оглушающим грохотом снёс верхнюю половину здания, словно игрушечный домик. Нашему взору открылся главный зал, где, посреди пыли и многочисленных обломков на нас яростно глядел Гёдзя, в окружении толпы людей в белых одеяниях. Я мгновенно опознал заготовку для ритуала, но монах явно не ожидал моих действий. Вместо идеально выверенной геометрии зал превратился в развалины с раскиданными повсюду телами.
Не теряя времени, я поднёс морду к открывшимся внутренностям здания, и выдохнул струю густого ледяного тумана, что тут же обволок всё внутри и сковал движения культистов.
Гёдзя начал было открывать рот, когда его щёку поцарапал кинжал непонятно откуда появившегося у него на плече зайца. Слова так и не сумели сформироваться, превратившись в утробный стон, и старик неуклюже завалился набок, полностью парализованный.
Шизуне спрыгнула с нашей головы на полуразрушенную стену.
— Цунаде в комнате ниже , — сообщил я ей, получив в ответ судорожный кивок. — Поспеши, но будь осторожна. Ты не сможешь никого спасти, будучи мёртвой. Усагин, пошли своих ребят с ней.
Заяц кивнул, сделав несколько жестов лапами подоспевшим подчинённым.
Девушка сорвалась внутрь. Я развеял воплощение, вызвав потоп у порога храма, полившийся водопадами вниз по склону горы, и последовал за ней, устало спрыгнув на покрытый пылью и мусором пол. Вдруг меня остановил странный звук.
Смех, я понял, прислушавшись.
Гёдзя. Его рот был приоткрыт, а язык, зубы и челюсти не слушались, но он явно смеялся, судя ритму стонов и спазмам мышц его живота.
Он явно оставил какую-то подлянку, связанную с Цунаде, но…
Его самого это уже не спасёт.
Распечатав свиток у себя на поясе, я подождал, когда Шизуне скроется с парой зайцев за дверью вниз, и активировал заготовленную Историю.
Чернильно-чёрные путы обвили меня и ринулись на монаха. В его глазах читалось непонимание, сменившееся на первобытный ужас, когда моё тело начало вновь менять очертания…
Это было забавно, видеть своё отражение в его зрачках. Моя форма вновь исказилась. В груди сиял знакомый свет, над головой висел нимб из льда.
Драконья морда будто поплыла восковой маской, зрачки окрасились ярко-жёлтым, а сзади отросли три хвоста.
Было ли дело в моей нестандартной печати, или же связь Джинчуурики с их Хвостатым настолько крепка, но наши души явно влияли друг на друга, а присутствие хвостов, символа силы Биджу, говорило о том, что Исобу усилил не только моё тело, но и дух.
И я действительно чувствовал возросшую мощь.
Я бы с радостью тут же разорвал монаха на части, но мои челюсти не спешили сомкнуться на его глотке. Предо мной встала существенная проблема. Я хотел добраться до таинственного Дзибосё…
Но как это сделать, не потеряв связь между ним и его жрецом?
Словно услышав мои мысли, Усагин по-доброму улыбнулся.
— Жрец духа, как я вам уже объяснял, с каждым ритуалом даёт больше и больше власти над собой своему фальшивому богу. Жрец становится глазами и ушами, ногами и руками… Их души меняют цвет и текстуру, которая заменяется силой паразита, мизерной частью его духовного тела. Это позволяет жрецу заимствовать домен своего покровителя, и даёт доступ к их способностям. Поэтому… Приятного аппетита, юноша.
Что же.
Мне не нужно повторять дважды.
Хруст.
Чавк.
Чавк. Чавк.
Чавк.
…Мой язык обжёг острый вкус, напоминавший чили. Энергия в моём рту попыталась выскользнуть, выскочить, исправить, наказать, но всё это утопало в чернильно-чёрном льду.
— Какой странный вкус , — прошептал Исобу, заставив меня чуть вздрогнуть от неожиданности. — Я не ожидал, что встречусь с ритуалом поглощения ещё раз. Какая ирония, что на этот раз я оказался со стороны поглощающего…
Тебя… Твою душу пытались съесть? — послал я удивлённую мысль.
— Это был такой же монах… Нет, такой же жрец, как и Гёдзя. Пришедший, как я тогда думал, выдворить меня из храма, где я обитал. Теперь я понимаю, что он пытался скормить меня своему божку… Но пусть я и умер, через три года я восстал целым и невредимым, а о том жреце и его хозяине я больше никогда не слышал. Должно быть, подавились. Не мудрено, я колючий, как-никак.
Эта моя сторона не вызывает в тебе отвращения?
— Поведай мне вот что, партнёр , — ответил Исобу вопросом на вопрос. — Когда ты одолел Ягуру, и стоял перед моей клеткой… Ты думал об этом?
Конечно. Я ни разу не пробовал черепаший суп , — ответил я незамедлительно, услышав смешок Биджу. — …Если серьёзно, то нет. По многим причинам. Страх подавиться был одной из них. Вера, что вместе мы сможем добиться большего, чем если бы я просто поглотил тебя. В конце концов, я знал, что Хвостатые вполне разумны. Возможно это лицемерно, но я готов поглощать врагов, зверей и неупокоенных духов… Но не кого-то вроде тебя, с кем я могу поговорить, кому могу посочувствовать. И я рад, что выбрал тебя, Исобу.
— …Спасибо за честность, Партнёр. Я ценю это , — произнёс Биджу после небольшой паузы. — Отвечая на твой вопрос — нет, поедание врагов меня не тревожит. Как думаешь, скольких людишек я съел за свою долгую жизнь? А то, что это их души… С чего это должно меня волновать? Я обрывал бесчисленные жизни, не зная о концепции души. Считая, что обрывал их существование с концами. То, что у вас имелся механизм, отдалённо схожий с Хвостатыми, ничего не меняет.
Тогда спешу обрадовать, мы ещё не закончили. Ты чувствуешь это? Словно волокно, застрявшее в зубах…
— Да… Жгучее, раздражающее ощущение. Я чувствую проклятое пламя. Существо по ту сторону — наш антитезис.
Ты прав. Кем бы ни был Дзибосё, но он связан со огнём. Я не знаю, как подступиться к его измерению. Моей стихии Огня еле хватит, чтобы зажечь костёр.
— Хмм. Разве я не рассказывал тебе о своём секретном закутке?
…О чём ты?
Как оказалось, Исобу мог прятаться в персональное карманное пространство, о чём мне точно не было известно раньше.
— Конечно, я могу перемещаться только туда. Мне просто не было нужды искать другие измерения. Но у тебя такой опыт есть, партнёр. Вместе мы нащупаем нужное направление.
С этими словами сознание Исобу соприкоснулось с моим. Память о многочисленных ныряниях в напоминающие пузырь врата промелькнула предо мной. Моё вхождение в Демонические Зеркала, в свою очередь, передалось Исобу.
— Вот оно.
Вот оно.
Наша лапа черкнула по обезглавленному трупу монаха. Острый, как бритва, коготь распорол плоть без всякого труда. Словно от искры, внутренности Гёдзя зажглись фиолетовым огнём. Запах, навевавший воспоминания о пережаренной свинине, ударил нам в ноздри, заставив сморщиться.
Схватившись обоими лапами за половинки тела, мы потянули их в разные стороны, открыв посередине чёрную дыру, из которой пошёл невыносимый жар.
…Может, всё-таки, не надо? — заныл я, не выдержав.
— Надо, Хаку, надо. Ты сам это понимаешь. Этого врага нельзя оставлять за спиной , — спокойно напомнил мне Исобу.
Ненавижу, когда мне сообщают такие неудобные факты.
Со вздохом я скользнул всей тушей внутрь. Последним, что я увидел, был махающий лапой и улыбавшийся Усагин.
* * *
Мы очутились посреди раскалённой равнины. Земля трескалась у нас под лапами, и от соприкосновения шли густые клубы пара.
Оглядевшись, я не обнаружил ничего, кроме красного неба с всполохами молний, и реки в отдалении. Невесело хмыкнув, я взмахнул крыльями и взлетел, направившись к ней. Приблизившись, я невольно замер, разглядев, из чего она состояла.
Кости.
Волосы.
Кровь.
Журчание жидкости перемешивалось с шуршанием и постукиванием, вызывая инстинктивное отвращение.
К счастью, я мог просто перелететь всё это непотребство. Не представляю, как «переплывал» бы эту «реку».
На горизонте виднелась некая конструкция, к которой я полетел следом.
Ей оказался одинокий замок в восточном стиле. Путь внутрь заграждали ворота.
Всё это мне что-то напоминало, но лишь увидев стражей, я понял, что именно.
Годзу и Мейдзу. Как иронично, подумал я, рассматривая две огромных людских фигуры. У одного имелась голова быка, а у другого — лошади.
Также известные, как стражи Ада.
Я не сдержал смеха, отчего приближавшиеся стражи замешкались.
Моих бывших напарников назвали в честь этих ребят , — пояснил я в ответ на немой вопрос Исобу. — Кажется, я знаю, где мы, и кто такой этот Дзибосё.
— Можешь не держать сильно интригу. Мне о ваших религиях известно почти ничего , — хмыкнул Биджу.
Мы в Загробном Мире. Точнее том, что от него осталось.
Один из королей, что судили здесь души, являлся Энма. Он определял судьбу и перерождение души, считывал карму грешников и выдавал приговор.
Вот только…
Его образ уже существовал в моей памяти из аниме. Как такое могло быть?
Я двинулся навстречу стражам. Приглядевшись, я сразу заметил, что выглядели они не важно. Многочисленные рваные раны на открытых торсах постоянно кровоточили, их штаны напоминали изорванные лохмотья, а оружие явно проржавело.
Я не стал их жалеть.
Металл с печальным лязгом разбивается о мою шкуру в то же время, как я пронзаю тело Годзу ледяными клыками. Стремительным движением лапы я обездвиживаю недостаточно расторопного Мейдзу.
Я начинаю есть. История Доминации активируется вновь, инстинктивно. Я подозревал, что с каждой новой трапезой нужда в подготовке будет исчезать, а фуин сольётся с моей душой.
На вкус стражи оказались… Водянистыми. Я не ожидал многого, но всё равно оказался разочарован. Возможно, когда-то в прошлом, они и были настоящими Демонами, но сейчас от них осталось лишь жалкое эхо.
Удар лапы с лёгкостью отворил ворота.
Увидев представшую перед нами картину, я хмыкнул.
Вековые слои пыли, окончательно прогнившее дерево мебели. За остатками стала лежал труп гиганта с протянутой рукой. Иссохшая конечность тянулась к осколкам зеркала, под стать ему размерами.
— Ты знаешь, кто это был? — спросил заинтересованно Исобу.
— Син-о. Первый из десяти царей загробного суда, — ответил я отвлечённо, тыкая когтем стекло. — Он отвечал за грехи, совершённые по неведению и легкомыслию, и душа умершего проходила его суд спустя семь дней после смерти. А тянется он, предполагаю, к Зеркалу Кармы, с которым он сверялся для вынесения вердикта.
— Как странно. Я слышал рассказы о человеческом посмертии, но его имя мне не знакомо…
— Не удивительно. Среди десяти судей Ада лишь сам Энма остался в памяти большинства. Да и Син-О умер до твоего рождения. Вполне вероятно, что часть его высосанной эссенции прямо сейчас находится в тебе. Разве это не забавно?
— …О чём ты говоришь?
Я потратил несколько минут, чтобы поведать ему известную мне информацию. О Божественном Древе, немного о моей ситуации. Исобу не проронил ни слова, пока я пытался понять, куда же идти дальше. Вход в огромную комнату был лишь один, больше дверей я не видел. Скрытых ходов тоже. Я подозревал, что здесь имелся какой-то механизм для перемещения души на следующий суд, но если это так, то я не знал, как его активировать.
— Так значит, в какой-то мере мы завершаем давно начатый процесс , — задумчиво произнёс Биджу, выведя меня из размышлений. — …Скажи, партнёр. Как ты считаешь, Старик Хагоромо хотел, чтобы мы заменили ваших богов?
— Хм? С чего ты решил?
— Он не мог не знать, из чего мы состояли. Каждый из нас мог бы служить его воле, ведя человечество в нужное ему направление, взамен почивших божеств. Зачем ещё он мог подарить нам разум?
Я невольно засмеялся. Почувствовав насупленное молчание Исобу, я поспешно пояснил:
— Ты не спроста называешь его Стариком, разве нет? Ты не застал его молодым. Он создал вас под конец своей жизни. Я думаю, изначально он всего лишь стремился обезопасить мир от Десятихвостого, но…
Подсознательно он хотел детей, что не разочаруют его, как его два сыновья, Индра и Асура. Что-то чистое в помыслах и далёкое от людских пороков. Со связью между собой, основанной на так любимом им Ниншу, что не позволит вам по-настоящему враждовать. Поэтому нет, я не считаю, что Ооцуцуки Хагоромо имел на вас такие далекоидущие планы. Он просто желал нормальную, счастливую семью.
— Тогда мы наверняка разочаровали его…
— В этом нет вашей вины, партнёр. Это люди мешали вам жить. А словил вас потомок Асуры, перенявший его «волю» и дух. Мне кажется, Хагоромо лишь разочаровался в своих сыновьях снова. Асура ведь был его любимчиком, ты знал? Сыном, что перенял его взгляды и учения. А в итоге его «воля» раскидала вас по клеткам, словно опасное, бездушное оружие.
— …Спасибо за поддержку, партнёр. Я всё ещё не знаю, что должен чувствовать по поводу услышанного, но спасибо , — тихо пробасил Исобу. — Но скажи мне, сколько ещё ты собираешься тут стоять?
— Я тут помогаю ему проработать чувство вины, а он надо мной смеётся… Самому не стыдно-то, а?
— Ты явно чувствуешь неловкость из-за своей неудачи. Я всего лишь хочу помочь.
— Ну вот и придумай, куда нам двигаться дальше, если такой умный.
— Ты слишком много думаешь, партнёр. Посмотри на труп. Разве ты не чувствуешь лёгкий голод?
Я послушно повернул морду к останкам Син-О и прислушался к ощущениям.
…Возможно, я и вправду дурак.
Я разинул пасть.
* * *
Первым, что я почувствовал, стало блаженство. Будто меня ублажали всю ночь, сделали массаж, похвалили за всё про всё и вдоволь накормили.
Оглядевшись, я понял почему.
— Первый из восьми ледяных уровней Ада, Абу, Ад Волдырей, — пробормотал я, прежде чем спохватиться. Откуда я это знал с такой уверенностью?
Я думал, что не получил почти ничего от мёртвой оболочки покойного бога, но видимо, что-то мне всё-таки перепало. Я ощущал связь с этим местом, похожую на связь с моим ледяным измерением. При желании я даже мог соединить их…
Нет. Слишком рано, слишком опасно.
Но это облегчало дело. Я мог свернуть Ад Волдырей в нужную мне форму, чтобы он вывел нас к цели.
Я принялся за работу.
Один за одним я складывал безжизненные пустоши, соединяя их. Нирабу, Ад Лопающихся Волдырей, Атата и Хахава, Ады, заставляющие стонать и бессильно выдыхать, Хуппу, Ад Озноба, Утпала, Ад Синего Лотоса, Падма, Ад Красного Лотоса, Махападма, апогей страданий. Холод не вредил мне, наоборот, чем глубже я проникал, тем здоровее себя чувствовал. Здешний холод не влиял на тело как таковое, мы находились в божественном домене, куда сложно попасть, имея материальную оболочку. Эти Ады предназначались для душ, и холод в них морозил именно душу, принося той непередаваемые страдания. Однако, благодаря моей природе он лишь подпитывал меня.
В процессе я вышел ещё на четыре замка, съев очередные четыре трупа. Покончив с последним, я приготовился к настоящему испытанию, ведь кроме восьми ледяных уровней существовали и восемь огненных.
Но когда нас выбросило в новое место, всем, что мы увидели, были редкие всполохи пламени, порой выбивающиеся из раскалённой земли.
Находится здесь было неприятно, неудобно, но… Терпимо. Я не чувствовал духовного аспекта страданий.
Тобоцу, ад воскрешения. Огонь здесь был словно лишён чего-то незаменимого.
Что же, это упрощало задачу.
На этот раз всё прошло даже легче. Ещё четыре замка с останками царей-судей. Уровни Огненных Адов складывались в одну гармошку без какого-либо сопротивления, почти что проваливаясь друг в друга. Когда я соединил их с Ледяными уровнями, те быстро остудили и уничтожили пламя, превратив бывшие Огненные Ады в своё подобие.
И лишь когда я закончил, то обнаружил себя в огромном церемониальном зале.
Дорогие ковры и мебель горели фиолетовым огнём, но тот будто не причинял им вреда. Коснувшись всполоха лапой, я с шипением одёрнул её — боль оказалась в разы ощутимей той, что я испытал в так называемых Огненных Адах. Кажется, остатки по-настоящему опасного пламени собрали здесь.
На гигантском троне восседала фигура в шёлковой белой накидке. В одной из рук он держал церемониальный молоток.
Но моё внимание привлекло не это.
У гиганта была оторвана голова. Потёки крови окрасили перед накидки в тёмно-красный цвет, а на месте шее зияла гротескная пульсирующая рана.
— Энма, главный из царей Ада, — произнёс я, по большей части для Исобу. — Определяет наказание для душ и их последующий путь.
— То есть Дзибосё — это он и есть? Но разве он… Не мёртв? — спросил Биджу удивлённо.
— Конечно нет. Смотри, грудная клетка двигается, — заметил я.
— …Я старался игнорировать хлюпающую в такт дыханию плоть, партнёр. К тому же, разве можно считать кого-то живым без головы?
— Ох. Я не знал, что у тебя такие предрассудки, Исобу, — поражённо сказал я. — То, что у него нет головы, не делает его хуже нас.
— По-моему делает.
— Подумай о его чувствах!
— В чём смысл? Всё равно он не сможет возмутиться без рта.
Рука гиганта внезапно двинулась, и молоток с грохотом ударил по дереву.
— Видишь, что ты наделал?
— Он не может меня слышать, партнёр. Думаю, ты ему просто не понравился.
Из за трона вышли двое мужчин. Один был одет во всё белое, и легко улыбался, второй во всё чёрное, и зыркал в мою сторону. В своих руках они держали свитки.
— А это ещё что за хмыри? — спросил насторожившийся Биджу.
— Кикафу и Гудзё, Белый и Чёрный. Секретари Енма, летописцы жизни и смерти. Полагаю, они служат его голосом.
— Жрец Кураоками, — процедил Чёрный. — Тебя не должно здесь быть.
— Тебя не должно быть, — добавил тепло Белый.
— Ты нарушаешь правила, что старее всего твоего рода. Смерть жреца Короля и его слуг даёт нам полномочия окончить твою жизнь.
— Ты нарушаешь смерть и жизнь.
— Да неужели? — засмеялся я утробным смехом. Оба секретаря нахмурились. — Разве не по вашей вине цикл перерождения сломался? Грешники больше не страдают, карма не воздаётся… Души складываются в «Чистые Земли», словно зерно в склад, на чёрные дни, вне зависимости, насколько они чисты.
Меня всегда цепляла эта деталь. Как и в буддизме с синтоизмом из моего прошлого мира, загробное существование не являлось окончательным.
Центральной концепцией здешней религии являлась Сансара, цикл перерождения. Чистые Земли должны были быть перевалочным пунктом, местом для истинно верующих, где те могут обучиться нужным знаниям и добродетелям для достижения просветления. В этом душам помогали Амида-будда и бодхисаттвы.
Проблема была в том, что почти весь пантеон сожрало одно Божественное Древо. Даже если в местных Чистых Землях когда-то существовал Амида, сейчас он был лишь трёхкратно переваренной чакрой.
В итоге умерших ждало лишь стойло, отдалённо напоминавшее изображение христианского Рая, но пустое и бессмысленное. Более того, туда попадали все, без исключения, от невинных детей до монстров в человеческом обличие. Души пребывали в блаженном неведении, покрываясь пылью и плесенью, пока кто-то не решит расчехлить их для своих корыстных целей.
Что интересно, сам Хагоромо отлично владел собой в обличие духа, а его прямые сыновья без проблем перерождались в своих потомках, видимо, благодаря густой крови Ооцуцуки.
— Уж тебе-то должно быть прекрасно известно, что разбило наш мир, — прорычал Чёрный. — Проклятое Древо уничтожило цикл, выдернуло нас с корнями. В чём смысл продолжать обречённую работу, если душ некому принимать на их пути отсюда?
— Проклятый смысл, обречённые души, — вторил ему белый.
— Поэтому вы наплевали на свои обязанности и долг, принявшись откармливать себя и своего царька? — спросил я ехидно.
— Не тебе упрекать нас в этом, жрец Кураоками. Интересно, как скоро ты перестанешь считать, сколько душ проглотил ради выживания?
— Скоро перестанешь…
— Как съем несколько особо отъевшихся паразитов, так и перестану, — огрызнулся я.
— Ты винишь нас за желание выжить? Ты? — поднял бровь Чёрный. — Я знаю, сколько грехов ты сотворил, лелея свою жалкую жизнь!
— Жалкое желание выжить, — повторил Белый, посмотрев на меня с состраданием.
— Хаку , — внезапно подал голос Исобу. — Этот разговор бесполезен. Они охотились на нас, и не перестанут этого делать. Каковы бы ни были их причины и мотивация, мы должны закончить всё здесь и сейчас.
…Ты прав. Спасибо, партнёр.
Вполне вероятно, что тысячу лет назад Божественные Духи планеты действительно заботились о своих подопечных. Возможно, что будь у них сила, и они попытались бы вернуться к былым временам.
Может, я не имею права их винить.
Это ничего не меняло. Сейчас они были оголодавшим зверьём, что кормилось невинными. Что пытались убить меня, и попытаются снова, если я их отпущу.
Единственное, о чём я жалел, было то, что я вряд ли получу способности головы Энмы, когда его съем. Для этого мне придётся залететь в гости к одному эджлорду Узумаки.
Но ничего. Это всего лишь означало, что Эдо Тенсей всё ещё оставалось основным планом.
Я разинул пасть, открыв вид слугам Энмы на бешено вращающийся сгусток чёрно-белой ледяной чакры, что я готовил вместе с Исобу в секрете всё это время.
Чёрный и Белый сумели лишь чуть отдёрнуться, когда моя атака с гулом накрыла их вместе с огромным Энмой.
Фиолетовое пламя в зале в миг сдуло, а драгоценное дерево и ковры покрылись толстой коркой чёрного льда. Мои враги же застыли статуями, не в силах пошевелиться.
Но я не спешил праздновать победу. Нужно было действовать стремительно.
Скользнув тенью к Белому, я раскрыл пасть, в которой начали копошиться чернильно-черные путы, когда мне на череп со всего размаху прилетело гигантским молоточком, вогнав мою морду на полметра в пол.
Лёд моей шеи с треском разломался, и из неё выросла новая голова. Я тут же поспешил отпрыгнуть на пару десятков метров, еле увернувшись от очередного удара, рассёкшего воздух.
Что-то мне подсказывало, что бой против этого инвалида не выйдет таким простым, как мне хотелось.