— Один раз это случайность. Два — совпадение. Три? Закономерность, — сказала Коюки ледяным тоном, что по иронии подходил её голубому платью. — Не расскажешь, почему после каждой большой миссии ты оказываешься в компании новых девушек?
— Ох? Значит, мы не исключение? — спросила заинтересованно Цунаде, сложив руки под грудью, что выпирала из отчаянно борющейся за свою жизнь белой блузки. Последние недели она предпочитала находиться в своём подростковом облике, лишь перестав скрывать свою печать на лбу, и по какой-то причине продолжала носить «школьные наряды». Не знаю, подействовали ли наши с Шизуне уговоры, но я радовался в любом случае.
Характер блондинки в этой форме был бойким, игривым, азартным, полным жизнью. Приступы меланхолии и прострации беспокоили её гораздо реже.
Если верить Шизуне, откат возраста техникой возвращал мозг и баланс гормонов Цунаде под определённый шаблон, поэтому любые биологические нарушения, вызванные депрессией и алкоголизмом, оставались по большей части позади. При этом техника каким-то образом оставляла различные виды памяти в покое, но к тому моменту объяснения вышли за грань моего понимания, и я лишь глупо кивал, делая вид, что в теме. Шизуне же слишком увлеклась, чтобы заметить.
Тем временем, взгляд Цунаде упал на Карин, которая зыркала на неё из-под бока у Хоноки. Обе Узумаки вырядились в свои лучшие кимоно, пусть младшая и выглядела немного неуклюже в дорогой парадной одежде, которую раньше никогда не носила. Улыбка блондинки застыла, и она медленно повернулась ко мне.
— Не волнуйтесь, у Хаку слабость к девушкам постарше, — хихикнула Хонока, взъерошив волосы Карин, на что та зашипела, словно кошка. — К вящей досаде малявки.
— С тобой он тоже не спит, хоть ты и старше него. Ну и кто между нас неудачница? — ответила Карин, поправив с усмешкой очки, как только освободилась от руки старшей Узумаки.
— Ах ты паршивка!
— Но… Но я ведь тоже старше Хаку-сама… — уловили мои уши бубнёж Фубуки, стоявшей неподалёку в непривычной для неё летней одежде, состоявшей из брюк и лёгкой маечки. Бронёй чакры мы решили не светить, но её комплект был спрятан в тату-печати, что я нанёс ей на плечо. При желании она могла облачиться в защиту за секунду.
Фигурка у неё была, что надо, но вот её характер… Совсем не интересовал меня в романтическом плане. Вслух я ей этого, конечно, никогда не скажу. Зачем зазря обижать девушку? Тем более, что она нравилась мне в качестве подчинённой.
Кто-то подёргал меня за рукав. Опустив взгляд, я обнаружил Сая, который одолжил у меня грим и парик, сейчас никак не напоминая себя прежнего с рыжими волосами и тёмным цветом кожи.
— Кто эта доска-сан? — спросил он у меня невинно. Тут же все разговоры затихли.
Взгляд всех присутствующих, не сговариваясь, переместился на еле сдерживающую грудь Цунаде блузку. Сама девушка лишь удивлённо моргнула, вопросительно посмотрев на мальчика.
— Тебе ещё работать и работать над кличками, — похлопал я его легонько по плечу, получив в ответ пустой взгляд. — Знакомься, Сенджу Цунаде и её ученица, Като Шизуне.
Глаза парня на долю секунды расширились, и он кивнул. Карин оказалась в видимом смятении, но причина ускользала от меня.
— Та самая Цунаде? — с удивлением спросила Коюки, на мгновение растеряв весь холод. — Но… Разве она не должна быть старше?..
— Она умеет управлять своим возрастом, — пояснил я ей.
Взгляды девушек в нашей компании приобрели завистливый оттенок. Цунаде лишь довольно ухмыльнулась. Шизуне, стоящая рядом, со стоном спрятала лицо в ладонях.
— А эта прелестная девушка — Казахана Коюки, даймё страны Снега, также известная под псевдонимом Юкие Фудзиказе.
— Даймё-актриса? — пришла очередь удивляться Цунаде. — Звучит, как интересная история.
Пока девушки знакомились, я осмотрел парадный зал, в котором собрался высший свет страны Огня и его сателлитов. Мой взгляд выловил из толпы Гато, что сильно выделялся своим дварфизмом среди гостей. Аристократ, с которым он разговаривал, едва сдерживал рвущееся наружу отвращение, но сам факт, что он прилагал усилия не показывать свои истинные чувства говорил о многом. Я сделал себе в мыслях отметку присмотреть за карликом. Он пригодится мне в будущем, и будет неловко, если он случайно умрёт.
Даймё Равнин расхаживал по залу, словно павлин, напялив на себя несколько слоёв баснословно дорогой ткани. По пятам за ним плёлся даймё Овощей, чьи потёртые одеяния видали лучшие дни. Их контраст заинтересовал меня. Надо будет узнать подоплёку их отношений, пока я тут.
Один из неожиданных гостей, даймё страны Молнии, увлечённо шептался о чём-то с даймё Огня, игнорируя стоящих вокруг них охранников. Многих не знакомых с местной политикой это могло удивить, учитывая отношения между большими Скрытыми Деревнями, но даймё Пяти Великих стран практически не враждовали между собой, ограничиваясь соперничеством и мелкими подлянками. Они не воспринимали конфликты подчинённых им деревень близко к сердцу, и относились к кровавым войнам и распрям между ними как к боям в игре, победами в которой можно похвастаться и утереть нос коллегам.
Континент Элементальных Наций огромен. Люди, населявшие его, исчислялись десятками, если не сотнями миллионов, и демографический бум, последовавший за окончанием Клановых Войн, лишь усугубил ситуацию. Шиноби стали каплей в человеческом море. Отсюда росли корни и неиссякаемых миссий на уничтожение бандитов, и порой до глупого доходящая неосведомлённость обычных людей о «колдунах». Шиноби просто были слишком малочисленны, а их конфликты перестали опустошать города и деревни в бессмысленной резне. Даже отправь все Пять Великих Скрытых Деревень всех своих шиноби на истребление криминала, это мало, что ничего хорошего не принесёт, обеспокоив Даймё, но и будет бесполезно, так как популяция банд полностью восстановится за несколько месяцев, стараясь заполнить вакуум, оставленный своими предшественниками.
С другой стороны, ни одна из Деревень и не стремится к подобному исходу.
Никто не хочет, чтобы контракты иссякли. Никому не нужно злить кормящую руку в лице Даймё.
Югакуре смогла позволить своим шиноби процветать в мире. Их старшие коллеги? Бедные, несчастные бандитыслужили крупной частью дохода большинства Скрытых Деревень.
Возвращаясь к даймё, большинство их них смотрели на свои Скрытые Деревни, как на прирученных тигров. Опасных зверей, что слушаются тебя, защищают, и которыми можно покрасоваться перед гостями.
Краем глаза я заметил уверенно топающую по направлению к нашей группе мадам Сидзими, жену даймё Огня. И хозяйку Торы, которую я не обнаружил при женщине. Опять сбежала?
Сопровождал её неожиданный человек.
— Цунаде, Шизуне-чан! Не ожидала вас здесь увидеть! — радостно воскликнула полная женщина. Стоявший чуть за ней мужчина с бородкой и загорелой кожей, носил на поясе отличительный знак Двенадцати, шиноби, охранявших Даймё.
— Цунаде-сама, Шизуне-сан, — коротко поклонился Сарутоби Асума с ничего не выражающим лицом, явно пребывая не в лучшем расположении духа. Он осмотрел нашу группу, остановившись на Фубуки, которая оскалилась, и Хоноке, что его полностью проигнорировала. Шизуне кивнула в ответ, а сама Цунаде лишь скользнула по Асуме взглядом, сконцентрировав внимание на полной женщине.
— Сидзими-сан, — тепло поприветствовала она. — Как ваше здоровье? Как ваш муж? Вы давно не писали мне, и я беспокоилась.
Я знал, что они с Шизуне брали контракты на лечение, но не подозревал, что среди их клиентов были и такие высокие люди. Впрочем, не удивительно, учитывая славу Цунаде. Если у тебя есть средства, то почему не нанять лучшего медика, что тебе известен?
— Ох, всё просто замечательно! Мой доктор не может нарадоваться моему состоянию! И тому, что я плачу этому разгильдяю за бездельничество, —
добавила она чуть менее энергично, хмыкнув. — А Хидеёши… Что с ним станется? Ему всегда хватает здоровья, чтобы уделять время всем своим любовницам, будто ему всё ещё двадцать, а не под пятьдесят. Кстати, ты выглядишь просто сногсшибательно, дорогая! Эта твоя техника просто чудо! Ты не передумала насчёт моего предложения?
— Простите, Сидзими-сан, но нет, — непривычно вежливо ответила блондинка, слегка наклонив голову. — Меня полностью устраивает мой текущий образ жизни.
Мне показалось, или она кинула мимолётный взгляд на меня?
— Жаль, жаль, — разочарованно покачала головой женщина. — Если вдруг передумаешь, оно остаётся в силе. Но как так получилось, что ты познакомилась с Юкие? Ой, или лучше будет сказать, Коюки? — спросила мадам Сидзими у терпеливо ждавшей очереди заговорить актрисой.
— Как вам удобно, Сидзими-сан. Я всё ещё использую «Юкие», как актёрский псевдоним, — вежливо улыбнулась Коюки, но её глаза выдавали настороженность. Всё-таки она только начинала привыкать к общению в подобных кругах, а её позиция Даймё бедной страны не давала чувствовать себя спокойно при разговоре с женой экономического лидера континента.
Впрочем, она зря волновалась. Женщина явно была поклонницей, судя по горящему взгляду. — Нас познакомил мой коллега.
— Ах да, таинственный Широ, которого так расхваливал Танака? —
повернулась ко мне Сидзими, заинтересованно уставившись на моё загримированное лицо.
Эта ипостась отличалась от моего истинного облика лишь поверхностно. Достаточно, чтобы расходиться в деталях, но с очевидным сходством. Слишком очевидным для подавляющего большинства шиноби. Я не собирался долго держать две личности раздельно, но пока что это было к лучшему.
— Сидзими-сама, это честь для меня, — склонился я в уважительном поклоне. В отличие от Цунаде и Коюки, обычный актёр был обязан соблюдать все правила приличия.
— Ох, брось этот официоз, мальчик, я не обижусь, — улыбнулась женщина, кивнув каким-то своим мыслям. Может, я прошёл её фейс-контроль? Среди аристократии было на удивление мало по-настоящему красивых людей, хоть я и видел, что переедание играло в этом немалую роль. Им явно не хватало улучшающей организм чакры и регулярных тренировок.
Бесконечные деньги и высокий статус в обмен на смерть от ожирения и сердечного приступа в сорок? Или красивое, долгоживущее тело плюс потенциал огромной личной силы в обмен на риск насильственной смерти и увечий?
Тяжёлый выбор для многих. Не для меня, впрочем.
Что же касается слов аристократки, я не обольщался. Она, может, и не против панибратского обращения, но я уверен, что её свита, окружение и охрана не воспримут это так же благосклонно. Лучше ступать осторожно.
— Хорошо, Сидзими-сан, — учтиво кивнул я. Женщина театрально вздохнула, но не стала меня поправлять, зная правила игры.
— А я так хотела присоединиться к вашему милованию… — Разочаровано покачала она головой. — Не каждый день выпадает шанс увидеть Цунаде, флиртующую с молодым красавчиком. Она всегда стояла особняком, сколько бы статных мужчин я с ней не знакомила! Я боялась, что в своём трауре она так до самой старости и останется одна-одинёшенька, но теперь вижу, что просто-напросто ошибалась с её предпочтениями.
Блондинка в ответ лишь цокнула языком и закатила глаза, заставив мадам Сидзими захихикать, прикрыв рот ладошкой.
Я нарочито неловко засмеялся, почесав щеку. Кожей я чувствовал острый взгляд Асумы, что вперился в меня. Ещё бы. Как бы он не пытался выйти из тени отца, даже покинув деревню, Коноха была у него в крови. Не сомневаюсь, что о «любовных похождениях» Цунаде вскоре будет известно Третьему. Вряд ли это приведёт к чему-то опасному для меня, но Хирузен вполне может решить, что старая ученица наконец начала отходить от травмы и её можно попробовать вновь убедить вернуться.
К его сожалению, это закончится бесполезной тратой времени. Цунаде будет ждать моего сигнала, а я сам — определённую миссию, что послужит предлогом.
Разумеется, острые взгляды на меня кидал не только мужчина, но и несколько женщин. То, что Цунаде не стала отрицать факт наличия отношений между нами не остался незамеченным.
…Я не запрещал блондинке что-либо рассказывать, но я думал, что она захочет сохранить эту информацию в секрете. Она ведь поверила мне, когда я сказал, что воскрешу Като Дана. Цунаде не волнует, что тот может подумать?
У меня промелькнула мысль залезть ей поглубже в голову, но чуть подумав, я остановился. Мне нравилось с ней общаться, и добудь я все её потаённые мысли, то эффект сюрприза исчезнет. Отношения станут предсказуемыми.
Обыденными, скучными. По той же причине я старался не слишком анализировать Коюки, хоть и так копнул глубже, чем хотел. Единственным исключением являлся негатив по отношению ко мне. Эти реакции я контролировал напрямую у обеих.
Прежде, чем разговор продолжился, к нам выбрался весь красный режиссёр Танака, с подозрительно съехавшей кепкой и перекошенными очками. На его щеке виднелась ярко-красная помада.
— Прошу прощения, Сидзими-сама, меня задержали непредвиденные, кхм-кхм, обстоятельства, — выпалил Танака, пытаясь одновременно отдышаться и выполнить полноценный поклон.
— Ох, Танака-сан, в следующий раз знайте, что вы можете спокойно отказывать моим глупым дочерям, — неожиданно вежливо обратилась женщина к режиссёру. — Я разрешаю. Слишком избаловала дурёх, теперь они не знают значения слова «нет»!
Так, вежливо переговариваясь между собой, мы провели остаток вечера, посвящённого премьере нашего фильма. Мы с Коюки не упускали момента завести новые связи, пусть основной груз и ложился на неё, поскольку я здесь был лишь в роли её коллеги, а не Хаку. Из памятных лиц я мог лишь отметить Даймё молнии, подошедшего к нам под самый конец. Вместе с Коюки они доработали устно соглашение о новых торговых путях, и очкастый мужчина даже предложил ей брачный контракт, но девушка твёрдо отказалась, сославшись на наличие жениха. Тут уже пришла очередь Цунаде щурить на меня глаза.
В остальном же всё закончилось весьма буднично. Гато к нам не подходил и кино явно не болел, преследуя здесь одну лишь выгоду, поэтому я на время выкинул его из головы. Дайме Равнин, как я узнал «по секрету» от мадам Сидзими, держал в заложниках дочь даймё Овощей в обмен на экономическую помощь соседа. Сделка была полностью легальной, несмотря на то что по слухам, мнение дочери никто не спрашивал. Лицо мадам Сидзими накрывала тень презрения, когда она говорила о мужчине. Оказывается, ещё двадцать лет назад страна Овощей процветала за счёт экспорта… Овощей, кто бы мог подумать. В то время, как страна Равнин, хоть и не бедствовала, едва справлялась с нуждами своих жителей. И за такой короткий срок их ситуация перевернулась, причём даймё Равнин не принимал в переменах особого участия. Вся «заслуга» лежала на плечах даймё Овощей.
Помимо этой информации единственным запомнившимся моментом был слуга, уронивший рядом со мной поднос с напитками. Стараясь особо не палиться, я не стал уворачиваться, в результате запачкав подол кимоно и ноги.
Взгляд мадам Сидзими потяжелел, будто пригвоздив неряшливого слугу. Куда-то потерялась весёлая толстушка с будто несмываемой с лица улыбкой. Она показала на него указательным пальцем, после чего сделала отмах в сторону.
— Вон, — произнесла она спокойно, без намёка на тёплый тон, с которым общалась с нашей группой. — Уволен.
Бедный парень задрожал, явно сдерживая слёзы страха, и шмыгнул прочь. Мадам Сидзими продолжила разговор, как ни в чём не бывало.
Большинство моих компаньонов никак не отреагировали на этот случай, лишь кинув сочувствующие взгляды, отметил я про себя. Не потому, что судьба парня была им безразлична, хоть это и было правдой для многих. Всё-таки его просто выгнали, за большой промах и без вреда для здоровья. По меркам аристократии — почти верх милосердия. Такая интеракция, мигом изменившая настрой мадам Сидзими, не являлись для присутствующих чем-то необычным,странным. Как и то, что женщина ни разу не заговорила ни с кем из неизвестных ей людей из нашей группы, полностью игнорируя их присутствие. Даже я сам отметил это лишь поверхностно, потому что имел знания из прошлой жизни, что помогали посмотреть на ситуацию под другим углом. Но они были обезличены, в то время как мои года в этом мире успели привить мне свои нормы и порядки.
В какой-то мере я уже умер. Эта смерть оказалась неполной, незавершённой, но это всё ещё была она.
Но я не собирался повторять этот опыт.
— Ты всегда такой интроспективный, парень? — неожиданно раздался у меня в голове знакомый голос.
Ты имеешь что-то против, Исобу? — подумал я в ответ.
— Наоборот. Честно говоря, я ожидал подвоха, ожидал коварных планов и убийст в, — признался Трёххвостый. — Вместо этого мне пришлось молча наблюдать за брачными играми между тобой и твоими самками. Скажи, ты убил Ягуру и заполучил меня лишь для того, чтобы добиться их внимания и одобрения?
Я знаю, что ты разбираешься в человеческом обществе, особенно, если можешь наблюдать за действиями своего носителя , — хмыкнул я скептически.
— То, что мы сейчас так свободно общаемся, заслуга сугубо твоей хитрой печати. Чтобы поговорить с Ягурой, нам требовались или медитация, или полноценный Покров Чакры. Моё знакомство с вашими порядками далеко не такое подробное, как тебе кажется, Хаку.
Как тебе твоё новое место жительства? — поинтересовался я.
— Не в пример комфортнее клетки. Даже окажись всё обманом, я согласился бы на партнёрство, если бы знал, что ты способен на такое. Просторное, глубокое озеро, десятки километров леса, никаких людей вокруг. Я могу спать, сколько угодно, могу смотреть твоими глазами, могу вдоволь плавать…
Я рад, что тебе понравился структурированный кусок моего подсознания, — проворчал я про себя.
У меня не было как такового «Дворца Разума», куда я мог подселить нового соседа, поэтому пришлось выкручиваться со своими Историями, создавая симулированное пространство из образов, сотканных из моих воспоминаний. Я посещал это место вскоре после запечатывания. Моя заготовка напоминала миниатюрный Байкал зимой. Снег шёл постоянно, что бы я не предпринимал, в результате чего я сделал вывод, что часть моей новой сущности окрашивала этот ненастоящий мир своими красками.
Впрочем, Исобу, кажется, было плевать на холод, снег и лёд.
Ты можешь читать мои мысли? — задал я наконец гложущий меня изнутри вопрос.
— Впечатления, яркие образы, эмоции. Они отражаются в твоей чакре. В этой необычной печати ничто не мешает мне разглядеть всё вблизи. Но я бы не назвал это чтением мыслей, нет. Тебя тревожит такое положение дел?
Нет. Если у меня всё получится, нас ожидает долгое и плотное сотрудничество. Мне просто не хочется транслировать тебе свою каждую мысль.
— Об этом можешь не беспокоиться.
Неспеша подходя к выходу, я заметил Асуму, что что-то настойчиво говорил Шизуне. Девушка слушала его с ничего не выражающим лицом, но в какой-то момент её терпение лопнуло, и она подняла ладонь, остановив речь мужчины. Мой улучшенный слух выловил их слова.
— При всём уважение, Сарутоби-сама, это никак вас не касается. Особенно учитывая ваше… Особое положение, — вкрадчиво произнесла Шизуне, заставив мужчину сморщиться, будто тот съел лимон. Бьюсь об заклад, напоминание о его привилегированности здорово задело его самолюбие.
— Шизуне, прошу, — попробовал Асума ещё раз. — Ты знаешь, как важна Цунаде-сан для деревни. Сколько жизней она может спасти.
— Как это связанно с выбором её романтических партнёров? Я не расслышала ваше объяснение, Сарутоби-сама, — едко спросила девушка.
— Кто знает, что у него на уме? Ты лучше других понимаешь ценность своего учителя. Что, если его к вам подослали?
— Разумеется, Сарутоби-сама разбирается в шпионах и медовых ловушках лучше Цунаде-сама. Чтобы мы без вас делали? Я так ей и передам. Уверена, она внемлет вашим бесценным советам и мудрости.
Страх в глазах Асумы был заметен даже отсюда.
— Стой, стой, ну зачем так с плеча рубить? Я просто…
— Вам просто лучше начать беспокоиться о своей собственной любовной жизни, и не лезть в чужую. Когда вы последний раз общались с Куренай-сан, к слову? Она ещё не вышла замуж?
— Ой-ей-ей, — присвистнула идущая рядом со мной Цунаде. Я кинул на неё вопросительный взгляд. Кажется, не я один подслушивал их разговор.
Девушка усмехнулась мне краешком губ. — Даже мне не по силам вылечить урон от этого выпада. Давай чуть ускоримся, пока Асуму удар не хватил.
Когда мы подобрали разошедшуюся Шизуне, Асума стоял с покрасневшим от избытка эмоций лицом, и явно сожалел о своих решениях. Когда девушка хмыкнула и повернулась к нему спиной, мужчина бросил на меня злой взгляд, который я проигнорировал. Видимо, вину за свои раненные чувства и гордость он возложил на меня, благодаря выверту логики, мешающему винить женщин. Вот же козёл.
Может, соблазнить из-под него Куренай? …Нет, Хаку, не думай нижней головой. Зачем тебе мисс «я посмотрю в глаза Итачи и кину в него гендзюцу, что может пойти не так»? От неё одни проблемы. У тебя и так будет забот полон рот в Конохе.
А жаль. Это было бы так забавно…
Моё злобное хихиканье прервала ущипнувшая меня за руку Цунаде.
* * *
Тепло распрощавшись с моими людьми из Снега, я вернулся в снятую нами комнату отеля, предназначавшуюся для дорогих гостей. Обычно и я, и девушки предпочитали останавливаться в местах поскромнее, но за эти хоромы из своего кармана платила мадам Сидзими, а халяву любили все без исключения.
— Ничего, что ты не отправился с ними? Не думаю, что у тебя будут трудности найти нас с Шизуне вновь, — сказала мне Цунаде, заплетая свой хвост перед зеркалом. — Твоя подружка даймё выглядела, будто планировала чьё-то убийство. Моё, скорее всего.
— Она просто устала. С её интровертной натурой тяжело составлять компанию в разговоре кому-то вроде пышущей энергией Сидзими-сан, — пожал я плечами, рисуя символы на чистом листе. — Коюки и остальные в курсе, что вскоре я смогу навещать Снег регулярно.
— Ммм? — заинтересованно повернулась ко мне Цунаде. — …Только не говори мне, что ты Летящего Бога Грома переоткрыл.
— Ты очень высокого обо мне мнения, — засмеялся я, на что девушка закатила глаза, вернувшись к своим процедурам. — Нет, у меня есть техника улучшенного генома, дающая отдалённо похожий эффект перемещения. Однако я был ограничен радиусом, который рос очень медленно. Я и раньше искал метод искусственно его увеличить с помощью фуиндзюцу, но став Джинчуурики… Мне стали доступны опции, о которых я раньше не мог и подумать.
— Иначе говоря, ты можешь свободно прыгать между своими любовницами вне зависимости от расстояния, так? Очень удобно.
— В любви, как на войне, все средства хороши, — ответил я невозмутимо.
Цунаде была слегка раздражена, но я чувствовал, что она не злилась. Наша связь была слишком свежей, чтобы сформироваться во что-то конкретное, за что она могла сражаться или защищать. Спроси я её, кем я для неё являюсь, и чёткого ответа не будет. Насколько она может доверять моим планам? Насколько временным я был любовником?
Я взращивал в ней долгосрочную привязанность, но чем старше и опытней человек, тем сложнее войти к нему в сердце. Тем не менее, этот период неопределённости играл мне на руку. Цунаде не могла накопить достаточной опоры для полноценного возмущения насчёт моих отношений с Коюки. Даже потом это окажется сложной задачей, ведь я планировал воскресить Като Дана.
Коюки же, как бы она не метала молнии глазами, давно смирилась с моим стилем жизни, убедив себя, что лучше подстроиться под меня, чем потерять. Свои негативные эмоции по этому поводу она направляла на реальных и потенциальных «соперниц».
К счастью, улучшенные Демонические Зеркала позволят мне уделять ей больше времени, не позволяя негативу перевалить за критическую точку резких, необдуманных поступков.
Из мыслей меня выдернул чернильный силуэт мартышки, проскользнувшей мне в руки. Конструкт не ускользнул от внимания напрягшейся Цунаде, что провожала его цепким взгллядом.
— Расслабься, это техника мелкого, — сказал я ей отвлечённо, вчитываясь в послание Сая. Как минимум двое.
С этим стариком надо будет что-то делать. Серьёзно, где он только своего носа не сунул? Он что, пытается на рекорд пойти?
Его внимание может порушить эффект неожиданности, к которому я стремился.
— Что-то не так? — спросила наконец Цунаде, следя за моим нахмурившимся лицом.
— Скажи, тебе знаком Шимура Данзо? — ответил я вопросом на вопрос.
Девушка скривилась.
— Старый хрыч, друживший с учителем. Как и он, учился под Тобирамой.
— А о Корне знаешь?
Цунаде несколько секунд сверлила меня взглядом, прежде чем вздохнуть.
— Значит, тебе и о них известно? Конечно знаю. Они принимали активное участие во Второй и Третьей Мировых, и пусть напрямую мне с ними работать не доводилось, информация о них и их движениях была слишком критичной, чтобы Хирузен скрывал её от собственных учеников. Стрёмные ребята.
— Сай их бывший агент.
Я коротко рассказал ей историю мальца и о воспитании юных рекрутов. С каждым моим словом лицо Цунаде мрачнело. Я почти что читал её мысли о возросшем нежелании возвращаться в Коноху.
— Как это связано с сообщением? — спросила наконец она.
— Я попросил мальца поискать бывших коллег у тебя на хвосте. Он нашёл целых двух, — поведал я ей.
Девушка сжала губы.
— …Я подозревала, что за мной присматривают. Пусть Данзо ещё та мразь, слежка меня не удивляет. Они не трогали меня, так что у меня нет причин трогать их. Как бы меня это не бесило.
— Проблема в том, что Данзо метит на пост Хокаге, — возразил я. — Если он решит, что ты начала оправляться и можешь вернуться… На его месте, я бы атаковал меня или Шизуне.
Стол под рукой девушки с хрустом разлетелся щепками под её кулаком. Различная косметика посыпалась на пол, но Цунаде не обратила на это внимание, тяжело дыша.
Я ожидал подобную реакцию, поэтому даже не вздрогнул. Вместо этого я неторопливо встал и подошёл к ней, мягко взяв за напряжённые руки, и ласковыми движениями расслабил сжатые кулаки, гладя ей ладони.
— Я не переживу смерть ещё одного близкого человека, Хаку, — прошептала девушка, устало приложившись лбом мне к животу.
— Я не собираюсь умирать, и не дам этого сделать вам, — сказал я уверенно.
— Я бесполезна. Меня погонят из деревни ссаными тряпками. Кому нужна старая куноичи, боящаяся крови? Не говоря уж о Хокаге…
— Это излечимо.
— Ч-что ты сказал? — спросила внезапно Цунаде, оторвавшись от моего живота и посмотрев мне в глаза с плохо скрываемым потрясением. Похоже, понятия «терапия» всё ещё не существовало даже в Конохе…
— Мне известны методы лечения подобных травм, — повторил я с улыбкой. — Мы можем начать хоть сейчас. Это не самый быстрый процесс.
Если исключить прямое воздействие на разум. Но я не собирался привлекать Яманак или Учих.
Когда Шизуне присоединилась к нам, я шептал на ухо Цунаде различные техники дыхания и разминал ей плечи, пока она сидела с прикрытыми глазами в медитативной позе. Мы немного форсировали первые шаги, так как блондинка благодаря своему багажу знаний быстро освоилась с терминологией и схватывала мои объяснения налету. Я рассказывал о природе страха, подоплёке вазовагальных реакций, технических процессах возникновения ментальных травм. К сожалению, самую долгую часть лечения сократить не получится в любом случае, но начало было положено.
Шизуне кинула на нас заинтересованный взгляд, подняв бровь в немом вопросе, на что я на секунду приложил палец к губам. Девушка чуть замешкалась, но кивнула, и пошла на кухню, готовить ужин на троих. Я покачал головой с улыбкой. В отеле имелся отличный сервис и пятизвёздочные повара, но девушка предпочитала готовить сама. В какой-то степени по заложенным в каждого шиноби привычкам, но я подозревал, что в случае Шизуне большую роль играл её характер. Она следовала принципу «если хочешь, чтобы что-то было сделано правильно, сделай это сам».
Позже, за столом, мы посвятили девушку в курс дел.
— Тц. Если мы уберём их, Цунаде-сама тут же заподозрят в измене, — прикусила досадливо губу Шизуне.
— Вполне вероятно, — признал я. — Даже несмотря на то, что Корень должен был быть распущен ещё несколько лет назад, Сарутоби Хирузен всегда спускал всё Данзо с рук. Но я считаю, что нам нужно просто чуть-чуть подождать.
— Думаешь, учитель пошлёт обычных АНБУ разузнать, чем я нынче занимаюсь и с кем сплю? — догадалась Цунаде, задумавшись. — Солдатики Данзо без имени и опознавательных знаков. Если мы их утилизируем, показательно оставив в покое «официальных» масочников… Может сработать. Но это нужно сделать аккуратно. Чтобы никого не спугнуть.
— У меня есть подходящий кандидат…
Спустя несколько дней, когда мы подтвердили присутствие АНБУ, Усагин, которого я попросил помочь, быстро и бесшумно перерезал глотки дронам из Корня, после чего запечатал их и тайно передал девушкам. Я же активно избегал внимания команды из Конохи, пока Цунаде предъявляла им за назойливость и допытывалась у растерянных АНБУ о слежке, которую обнаружила, и печатях на их языках. Пусть Хирузен задаёт неудобные вопросы Данзо.
Но моя головная боль только начиналась. Я сомневался, что Корень не пошлёт новых соглядатаев. Мне нужно быть начеку, и бить на упреждение. При этом я хотел успеть помочь Цунаде с её гемофобией и выклянчить у неё пару техник.
До памятной миссии в стране Волн оставалось не больше года. Мне должно хватить времени, чтобы успеть закончить начатое.