Хрен редьки не слаще Глава 3 Солдатик
Баки очнулся разом, как включили. Эндотрахеальная трубка во рту, качает воздух. Тело… в порядке. Тут болит, там болит — не спина, что совсем удивительно.
Открывать глаза он не торопился, вслушиваясь в окружающее. Совсем рядом с ним по-русски ругались: кто-то спокойно и холодно указывал, что сердцебиение отсутствует, нет сигнатур работы мозга, и что сволочи тупые самонадеянные угробили такой прототип! Роскошный экземпляр, других таких нет!
Тело ощущалось странно. Вроде и своё, но в то же время и чужое. Не ныло привычно левое плечо, не тянуло спину, шея и поясница были совершенно расслаблены. При этом болело всё тело, острыми мелкими очагами, словно его расстреливали в упор. И странное гудение вокруг…
Ругань продолжилась, заткнулась играющая фоном песня про какой-то там побег, щёлкнуло. Баки рискнул чуть разлепить глаза и крайне осторожно оглядеться, чтобы понять, где он вообще находится. Мельком увиденное не внушало оптимизма и будило самые отвратительные воспоминания: толпа в белых халатах, какие-то аппараты, у стены амбалы с автоматами.
Поднялась крышка барокамеры, трубку без всякого почтения вырвали из горла, ругань набрала обороты. Кто-то орал, что Солдат притворяется — раньше не дох от автоматной очереди в упор, значит, и сейчас не должен. Кто-то грозил карами за погубленный криворукими экспериментаторами образец. Кто-то записывал какие-то показания, часть присутствующих молчала, ещё часть тихо злорадствовала, что трындюлей от начальства получать будут не они.
Баки слушал разговоры, и его всё сильнее затапливали паника и агрессия. Русские. Он опять у русских. Проклятые вакандцы продали его в Россию, и он снова на базе в Оймяконе, в руках этих вивисекторов!
А Стиви там один, без него, и некому его защитить…
Баки с трудом удерживал себя в неподвижном состоянии. Нельзя показать, что лежащее овощем тело живо и соображает.
Наконец кто-то начальственно рявкнул, прекращая бесполезные стенания, и громко сообщил, что надо попробовать разобрать Солдата на части. Провести вскрытие. Потому что непонятно, что именно его угробило, а значит, требуется прояснить ситуацию. Так что отключайте приборы — и вперёд! Наука требует жертв!
Взвыла, набирая обороты, дисковая пила, и Баки провалился куда-то во тьму, в те страшные воспоминания.
Нет! Он не позволит! Больше никогда!
Дисковая пила отлетела в сторону и, судя по звуку, в кого-то воткнулась. Затарахтели автоматы, пули вонзались в тело, досаждая, как комары перед дождём. Баки одним движением выломал какую-то двухдюймовую трубу и ринулся в атаку.
Он камня на камне здесь не оставит!
Он крушил, рвал на части, превращал в обломки камень и в кровавые ошмётки людей. Пули не причиняли никакого вреда, так, мелкое неудобство. Он пробивал себе путь наверх, убивая всё живое, попадающееся в поле зрения. Кто-то орал, неожиданно включилась и вновь заткнулась та самая песня про побег, заорали про то ли транки, то ли газ…
И у Баки окончательно сорвало крышу, погружая в тёмное безумие. Он ускорился, проносясь размытой кошмарной тенью, пока не вывалился, с лёгкостью выбив толстенные створки ворот, на поверхность. Кожу уколол мороз, застрекотали автоматы и забухали крупнокалиберные орудия, в груди запекло, и Баки взорвался.
А потом мир погас.
…Баки открыл глаза. Снег валил густыми хлопьями и таял, не долетая до чёрной горячей земли. Он почему-то оказался на дне здоровенной воронки, в луже, натёкшей из торчащей где-то справа трубы. Присутствовало чёткое ощущение, что воронка — это его работа.
Из одежды на Баки были только синие солдатские семейники.
Он выпустил из правой руки погнувшуюся помятую трубу и прислушался. Тишина. Даже земля не шуршит, осыпаясь — грунт спёкся. Ого. Как это он? Раньше такого не было. Но взрыв… Он же ему не померещился? Судя по воронке — нет.
Сколько он так стоял, Баки не знал. Он просто стоял, не чувствуя ни холода, ни неудобств, снег валил густо и прекращаться не собирался. Земля крайне медленно остывала, почти неощутимо для босых ступней. Наконец Баки пришёл в себя настолько, чтобы начать обращать внимание не только на окружающий пейзаж, но и на самого себя.
Первая неожиданность свалилась на него сразу, как он взглянул на свои руки.
Обе были живые, покрытые тёмными волосками от кистей до локтя. Живыми. Когда исчез протез?! Как это?! И… это не его руки! У него совершенно другой формы кисти, пальцы длиннее, иная форма ногтей. Ноги тоже выглядели незнакомо. Ощупав голову, Баки убедится, что и причёска совершенно не его — слишком короткие волосы. И борода присутствует.
Да что это такое?!
Он полез из воронки, чтобы понять, где он и… кто он?
Вокруг простирался пейзаж, живо напомнивший ему полигон после испытания ядерной бомбы. Разрушенные дома, деревья с содранными кронами. Радиус поражения — примерно два–два с половиной километра. Судя по остаткам построек из бетона и силикатного кирпича и виднеющемуся в отдалении лесу, это не Оймякон, а, скорее, какой-то из номерных закрытых городков.
Впрочем, плевать.
И на городок, и на жертвы, и на прочее. Плевать. Баки не собирался терпеть вивисекторов, тянущих к нему руки, и оставлять их в живых. Его волновало другое: по тайге и вообще Заполярью в трусах долго не порассекаешь. И без оружия. И что делать?
Он вздохнул, повертел головой и пошёл искать хоть что-то.
Искомое обнаружилось в одном из максимально отдалённых от воронки зданий: склад. Баки с лёгкостью выбил дверь и зашагал по обесточенным помещениям, удивляясь тому, насколько хорошо он видит в темноте. У него и прежде было отличное ночное зрение, но сейчас он чувствовал себя какой-то совой.
Бельё, тактические носки, офицерское термобельё, камуфляжная зимняя форма, зимние берцы на натуральном меху, шапка, куртка, перчатки… Отлично. Теперь надо найти, где хранится еда, и пожрать. Желудок очень знакомо сжимало: словно долгое время его держали на смесях и питательной жиже, а то и внутривенном кормлении. Это сколько же он провалялся в лапах этих тварей? Они говорили о годах.
Его не искали?
Если честно, Баки в это не верил. Стиви бы землю перевернул, но нашёл. Значит… Отогнав полные ужаса мысли, Баки продолжил поиски. Оружие. Ему необходимо оружие. А ещё рукам чего-то не хватало: странное ощущение, словно он носил постоянно на себе… что?
Арсенал нашёлся далеко за границами покинутого посёлка, огороженный забором с колючкой и вышками, и это было странно. Очень странно. Что ж там такое, что не рядом с основными зданиями, и под плотной охраной, скучковавшейся на тех же вышках?
С одной из них начали орать, требовать что-то, и Баки сообразил, что его приняли за одного из вояк из посёлка. Он тут же талантливо зашатался, захрипел, хватаясь за грудь, и поковылял к воротам. Губы сами расползлись в паскудную ухмылку: кто-то сейчас получит тумаков.
Ворота после препирательств приоткрылись, и Баки шагнул вперёд, надвинув на лицо шапку пониже. Он никого и ничего не боялся и шагал вперёд, к арсеналу, не обращая никакого внимания на пытающуюся остановить его охрану. Его попытались схватить за руку, наставили автоматы… Баки остановился, лениво повернул голову… Банальный удар кулаком по ближайшему наглецу оказался эквивалентом выстрела из пушки: здоровенного бугая снесло, отбросив метров на десять. Все застыли, ошалело глядя на валяющегося без движения на снегу товарища, Баки поправил шапку, хрустнул кулаками…
— Солдатик… — прохрипел кто-то.
Баки моргнул. Солдатик? Почему Солдатик?
Бойцы ломанулись к воротам, как лоси в гоне, снося всё и всех. Баки презрительно скривил губы и пошёл туда, где виднелась дверь. И надпись «Арсенал» — значит, он не ошибся в своих предположениях. Но почему отдельно? Убегающих солдат он не опасался совершенно. Пусть бегут. Может, и прибегут куда. Двери оказались толстенными, монолитными, и это лишь добавило подозрений. Баки их выломал, сам охреневая от собственной силы — раньше ему такой фокус был слегка не по плечу. А теперь свободно.
Помещения, коридоры, замки… Он шёл и шёл, распахивая двери, ища что-то, но ничего не попадалось такого, что ему бы понравилось. Автоматы, винтовки, целая комната со снайперками, которые Баки оглядел, презрительно фыркая. Холодное оружие, гранаты и патроны, пистолеты и ещё что-то… Ширпотреб. Не то, совершенно не то.
Перегородившая коридор гермодверь настроила на позитивный лад. Кажется, он рано загрустил! Вот она, пещера с сокровищами! И они будут его!
Электронный замок, кнопочная панель… Пальцы сами, без участия мозга набрали код, словно делали это тысячи раз. Баки даже не думал, как и почему. Тело преподносило сюрприз за сюрпризом, и он отмахивался от мыслей разобраться с происходящим побыстрее. Потом. Всё потом. Когда он вооружится, подготовится к переходу в нормальные места. Всё потом.
Гермодверь распахнулась, Баки прошёл внутрь. Уже через пять минут стало ясно, что ж такое важное и опасное хранится внутри.
Камеры. Решётки в руку толщиной, стекло или композит, ещё решётки, под напряжением, лазерные лучи… Внутри находились… люди. Наверное, люди: Баки в этом сомневался. Какая-то пародия на Красного Стража: здоровенный лохматый и невообразимо заросший мужик в майке-алкоголичке и семейниках. Блондинка, смахивающая на Белову, с жутким взглядом залитых зелёным сиянием глаз. Ещё какой-то хлюпик с кудряшками, натурально пустивший при виде Баки голодную слюну. Аловолосая красотка, до жути напомнившая Романову: такая же фигуристая, вот только обольстительная улыбка продемонстрировала острые треугольные зубы.
Кошмарная пародия на знакомых из прошлой жизни. Да, Стража он видел лишь издали, но Вдовы… Вдовы.
— Надо же, — промурлыкала блондинка, подходя к перегораживающим выход решёткам почти вплотную. — Нас почтил своим визитом Солдатик.
Солдатик, вновь отметил Баки. Не Солдат.
Отвечать он не стал, спрашивать что-то — тем более. Решётки внушали, как и толщина стекла, голод и жестокость на лицах — и подавно. Камер двадцать, не меньше. И все до единого обитатели явно не против его сожрать. Он прошёл ещё дальше по коридору, к металлической двери, похожей на банковскую. Открыл, сам не понимая, как, и замер на пороге. Оно. Это оно. То, что он искал.
Его щит.
Исцарапанный и потёртый, ромбовидной формы, со стилизованным орлом и звездой и вроде бы даже золотой, хотя золото совершенно не годится для боя, ощущавшийся таким родным и совершенно необходимым.
Баки, как во сне, протянул руки и снял щит с крепления. Фунтов шестьдесят, не больше.
Щит ощущался продолжением руки. Совершенно необходимой вещью. Ремни были в полном порядке, рядом висел гибрид кирасы и бронежилета, а также пояс, металлический, всё украшено орлиными головами и звёздами. Его, точно. Довершала набор сбруя-разгрузка, позволяющая носить щит на спине. Баки вспомнил задницу Стиви, на которой вибраниумный щит буквально стоял, весело хихикнул, скинул тёплую куртку и принялся цеплять на себя бронежилет и всё остальное. Металл, толстенная кожа… Однако.
Устроив щит за спиной, Баки расправил плечи, повертел руками из стороны в сторону, понаклонялся. Удобно и привычно. Сбруя отменно легла на тёплую куртку. Он оглядел небольшое помещение ещё раз. Судя по всему, здесь хранилось оружие для… суперсолдат? Сверхов? Мутантов? Его щит и разгрузка. Рядом нож в ножнах. Тоже орлиная голова на рукояти, ножны с монограммой и… гербом? Орёл, как на щите. Нож занял своё место на бедре. Баки нахмурился: всё? Больше ничего с орлами он не обнаружил.
Зато имелся кнут с острыми шипами, похожий на заточенную рельсу меч с рукоятью, украшенной звездой, и шлем с той же звездой на лбу. Ещё короткие мечи, волнистые, как крис-ножи. Подобие кирасы. Меч, похожий на пилу, и кошмарного вида крюки. Наручи, полуперчатки из металла. Ещё кираса, судя по рельефу — для рыжей акулы. Мечи. Броня разной степени закрытости. Холодное оружие… Огнестрел отсутствовал полностью.
Жаль, конечно, но он что-то придумает. Потом. Сейчас пора валить из этого гибрида тюрьмы и комнаты трофеев.
— Куда ж ты, красавчик? — пропела рыжая, когда за Баки захлопнулась гермодверь. — А как же мы? Помоги мне, лапуля, я тебя отблагодарю…
Голос рыжей ощущался как шёлк на коже. Баки усмехнулся, показал ей средний палец, сделал ещё шаг, подумал… и снова взорвался изо всех своих загадочных сил, совершенно осознанно. Всё, что ему нужно, он забрал. И оставлять за спиной потенциальных врагов не собирался.
Интересно, а он теперь радиоактивный?
