Что меня не убивает, то делает сильнее. - Глава 3..docx
Озеленитель из меня вышел не очень хороший. Земля в том месте, где я проводил эксперименты, оказалась слишком рыхлой и даже попытка посадить саженец закончилась ничем — они не удерживались в земле и любой достаточно сильный ветерок валил их на землю. Так что, грустно вздохнув, я направился дальше в Страну Травы. До этого я все время больше смещался в сторону Страны Земли, да и вообще по их территориям шёл, но сейчас Юкино уже должна будет передать информацию обо мне и моей внешности, так что в этой стране мне может быть несколько сложнее устроиться в этом мире. Нет, я как бы и не против, чтобы на меня, возможно, начали охотиться шиноби, то есть, профессиональные военизированные убийцы со сверхспособностями, но хотелось бы сначала хоть где-то устроиться, прежде чем начать разборки с шиноби.
Так что выбор пал на соседствующую страну — Страну Травы. Не знаю, получится ли у меня найти хоть какой-то населённый пункт по пути, но, если и нет, то просто пройду эту страну насквозь и выйду к Стране Огня. С ними у меня тоже конфликтов нет, пока что.
И с этими мыслями я продолжал путь первые сутки, не останавливаясь даже на ночь — теперь у меня нет спутника, которому нужен хороший сон и я могу спокойно двигаться хоть круглые сутки, нигде не останавливаясь. На вторые сутки пути это привело меня хоть к чему-то.
Разрушенной деревеньке.
Уничтоженные деревянные дома, от которых остались только основания после пожаров, трупы людей повсюду, многие из которых были уже немного подъедены зверьми, а у всех остальных уже были видны признаки разложения. Синюшные, раздутые трупы. Где-то виднелось вонзенное в дерево, землю или трупы холодное оружие, где-то были явные следы от взрывов, а ещё, кажется, каких-то стихийных техник. В общем, очевидно, что в этом месте сражались шиноби двух селений, но пострадали, в первую очередь, местные жители, которые в войне, собственно, вообще не участвовали.
Некоторое время я побродил по деревне, осматривая её. Живых тут не осталось — я бы заметил, а так, тут остались только трупы и сгоревшие, разрушенные дома. Найдя сельские инструменты в одном из домов, которые не сгорели, в отличии от дома, я взялся за раскопки земли, начав копать могилу. Конечно, мне эти люди были совершенно незнакомы, я ничем не обязан им, но… просто по человечески я считал, что было бы не правильно просто уйти отсюда, оставляя трупы гнить на солнце.
Пару часов я копался в земле лопатой, в итоге вырыв достаточно широкую и глубокую могилу, в которые начал сбрасывать трупы местных жителей, после быстро закопав их слоем земли и утрамбовал ту, воткнув в основание братской могилы доску, на которой кунаем выцарапал надпись — «Здесь похоронены те, кто жил в этом месте и был убит из-за войны между Великими Селениями».
Воткнув лопату в землю, возле могилы, я пару секунд постоял молча, прислушиваясь к своим ощущениям, после чего повернулся к одному из деревьев, что стояли близ разрушенной деревни.
— Ну что, вы тоже собираетесь напасть и попытаться меня убить? Или мирно поговорим? — спросил я, но ответа не последовало и я, махнув рукой на тех, кто последний час наблюдал за мной, просто развернулся и продолжил путь, пройдя через деревню и пройдя в лес, продолжая направляться туда, куда шёл.
Захотят, сами начнут разговор, нечего самому подходить к ним и провоцировать на суицидальные мысли лишний раз.
Ещё полчаса я шёл через лес, слыша, как шиноби, а это явно были они, преследовали меня и наблюдали за мной, прыгая с ветки на ветку и не показываясь на глаза. Нормальный человек действительно не заметил бы наблюдения, но то нормальный, а я буквально слышал каждый их прыжок, слышал биение их сердец, их дыхание — они находились слишком близко ко мне, чтобы я этого не заметил.
Отойдя на достаточное расстояние от разрушенной деревеньки, я начал собирать ветки, валяющиеся на земле среди прочей, не особо густой зелени — деревья тут слишком огромные и их крона легко перехватывает почти весь солнечный свет, отчего прочим растениям на земле расти практически не удаётся. Собрав хворост, точно так же, как и раньше, трением, я развёл костёр, ближе к которому поднёс вывернутый из земли в десятке метров от костра булыжник, который случайно заметил. Усевшись на него, стал просто ждать.
Ну не просто же так эти шиноби наблюдают за мной? Они должны сделать хоть что-то. Выйти на контакт, напасть, уйти, прекратив наблюдение. Вот я и остался ждать, просто глядя в горящее пламя и порой подкидывая новые ветки, чтобы не дать огню погаснуть.
И, через какие-то десять минут ожидания, это, наконец-то, сработало — передо мной на поляну выпрыгнул одинокий шиноби, пока все остальные затихли, никак себя не выдавая.
— О, вы, наконец, решили выйти и поговорить, а не просто следовать за мной, или вам тоже захотелось посмотреть на то, как горит огонь костра? — спросил я, не отрывая взгляда от огня, горение которого и вправду завораживало и позволяло неплохо убить время. — Присаживайтесь, места вокруг много, мне не жалко.
Взмахом руки я показал на свободное место вокруг костра, единственным исключением из которого был булыжник, на котором я сидел.
Молчаливый шиноби подошёл ближе и, не садясь на землю, остановился в паре метров от костра, на противоположной стороне от меня.
— Ну чего? Так и будем молчать? — спросил я через пару минут ожидания. — Или вы ждёте непонятно чего?
— Для начала хотелось бы знать, кто вы и откуда? — наконец подал голос шиноби Страны Травы, все так же стоя на месте. — У вас нет опознавательных символов, одежда явно принадлежала шиноби, притом, из Страны Земли, но предыдущий владелец, кажется, уже мёртв. Вы отступник Страны Земли?
— Ошибаетесь. То есть, во всем остальном, в общем-то, вы правы, но нет, я не шиноби Страны Земли, а потому и отступником этой страны являться не могу. Говоря откровенно, я вообще шиноби, в привычном вам понимании, не являюсь. — Пожав плечами, с лёгкой улыбкой сказал я собеседнику, после чего снова опустил свой взгляд к огню.
— Что это значит? — не понял он.
— Чем отличается, в первую очередь, любой шиноби от любого не шиноби? — вместо ответа, спросил я.
— Наличие профессионального обучения, наличие техник, навыков обращения с оружием. — Начал говорить он, словно поясняя все маленькому ребёнку.
— А разве обычный человек не может получить профессионального обучения, не может научиться специальным техникам боя, навыкам обращения с оружием? — спросил я. — Нет, это не является отличительной чертой. Что ещё?
-… чакра. — После небольшой паузы, уверенно ответил шиноби.
— Во-от, именно это отличает шиноби от простого человека. Чакра делает из человека того, кого можно превратить в шиноби. Я же не могу являться шиноби, по той простой причине, что у меня просто нет чакры. Соответственно, раз у меня нет чакры, я в принципе, не способен быть шиноби. И не могу быть отступником какой-либо из стран мира.
— Ваши слова не соответствуют тому, что вы демонстрировали. — Нахмурившись, сказал он.
— Хм? — поднял я на него глаза, на секунду задумались, о чем он вообще говорит, но после меня осенило и я посмотрел на булыжник, на котором сидел — он ведь весит… ну, наверное, килограмм двести, если не больше, и для обычного человека является чем-то неподъёмными. — О, вы об этом камушке?
Опустив руку к одному из выступающих углов булыжника, я чуть напряг руку и спокойно отломал кусок камня от общей массы, после чего, сжимая пальцы, начал крошить отломленный кусок в мелкую щебёнку, постепенно перетирая ту в каменный порошок.
— Простите, я иногда забываю, что многие люди намного слабее меня. Но, так или иначе, факт остаётся фактом — во мне совершенно нет чакры, а потому и шиноби я являться не могу.
Шиноби ничего не ответил, только оглянулся назад, туда, где находились остальные его соратники. Я таковых насчитал ещё семерых. Юкино рассказывала, что обычно принято, что шиноби работают в командах по четыре человека, чаще всего это учитель или командующий и его ученик или подчинённые соответственно. Тут, видимо, было две команды шиноби, что, возможно, наткнулись на меня во время патруля или выполняли какую-то миссию, или, скорее, уже возвращались назад, но решили проследить за мной.
— Ну так что же, господа, — посмотрел я в глаза шиноби, стоявшего напротив меня, — что будем делать? Вы просто уйдёте и оставите меня в покое? Или атакуете, считая меня врагом, или шпионом, или диверсантом? Или хотите арестовать меня и допросить? Если что, меня любой вариант устроит, если не будите атаковать, я даже сопротивляться не буду.
Он явно был не готов к такому разговору и не знал, как реагировать. Слишком непривычная для него ситуация, слишком спокойно я себя вёл и слишком странно выглядел в его глазах. Однако, после нескольких молчаливый секунд раздумий, он все же принял решение и, махнув рукой пару раз, позади меня приземлились на землю два шиноби, один из которых достал длинный моток верёвки, а второй достал какую-то бумажку с печатью. Точно не взрывная — как выглядит печать на взрывных бумажка, я уже запомнил, а тут символы и иероглифы были иными.
— В таком случае, если вы не окажете сопротивления, мы свяжемся вас и используем печать подавления чакры, для безопасности. — Сказал мне шиноби, наблюдая за моими действиями.
— Все ещё не веришь в отсутствие у меня чакры? — спросил я, вставая с камня и заставляя его насторожиться из-за этого и достать из подсумками кунай. — Не волнуйся, я не сопротивляюсь. Вяжите меня, как хотите, и используйте свою печать. Мне встать как-то по особому, чтобы вам было проще?
— Нет, и так сойдёт, — вместо моего собеседника, ответил мне молодой голос позади меня, осторожно подойдя ближе и начав связывать мои руки и обматывать их вместе с туловищем, после чего умело связала ноги, а когда конечности были зафиксированы, приложила к моей у животу бумажку, которая на мгновение вспыхнула и истлела, а по моему телу расползлись какие-то символы, покрывая линиями все моё тело с одеждой. Только вот, я не почувствовал никаких изменений, подтвердив для себя, что чакры у меня нет, раз печати, предназначенный для угнетения чакры, просто нечего подавлять.
Второй шиноби молча подошёл ко мне и подхватил меня, связанного по рукам и ногам, после чего они, со мной на плече, прыгнул вверх, тут же начав двигаться по ветвям огромных деревьев.
Молчаливое движение продолжалось несколько минут, в течении которых я наблюдал за всеми шиноби, которые, теперь уже не прячась от меня, стали двигаться одной группой. Наблюдал я, в первую очередь за тем, как шиноби двигаются. Ранее я видел шиноби только в бою, и то не долго — они редко когда успевали продемонстрировать многое, прежде чем прощались с жизнью. А Юкино, находясь в моем плену, просто не демонстрировала особых сверхспособностей, но зато рассказала мне о чакре не мало… ну, насколько я понял, рассказала она мне только об общеизвестных фактах, не выдавая мне секретных данных, но мне и этого было достаточно.
Тут же я вполне мог наблюдать за тем, какие возможности чакра дарует своим пользователям, своими глазами.
В первую очередь выделяется то, что шиноби физически очень сильны. Это заметно хотя бы потому, что, при своём росте в метр девяносто я уже являюсь великаном на фоне местных жителей, рост которых, в основном, находился в районе метр шестьдесят — метр восемьдесят, и только один из встреченных мной за это время шиноби был немногим выше меня, чью одежду я и нацепил на себя… так вот, при своём росте, вес мой составляет сто семьдесят килограмм. И это при том, что я не являюсь каким-то перекаченным бодибилдером. На Земле, в Оплоте, когда инструменты или способности имевшихся сверхлюдей позволяли получать мои биологические образцы и проводить исследование моего тела, умники, которые интересовались строением моего организма, говорили мне, что большинство тканей моего организма тупо в разы плотнее, чем у нормального человека, а аномальная прочность моего скелета, суставов и прочего, позволяла без каких-то проблем переносить такую массу и заставлять её активно двигаться, снабжая энергией, которую я получал из всевозможных источников. И вот при своей массе, которую большинство людей не смогут поднять, шиноби не только тащили на себе без видимых сложностей, так ещё и двигались на высокой скорости. Если чакра может настолько увеличить физические параметры человека с стандартным строением организма, страшно представить, что было бы, получи чакру какой-то сверхчеловек, чья способность делала из него несокрушимого джаггернаута!
Знавал я такого сверха. Его способность превращался его в неудержимый танк, с практически неиссякаемой выносливостью, невероятной физической силой и прочнейшей плотью. Этот живой танк был невосприимчивым практически к любым физическим воздействиям, и мог бросать военные танки, словно те ничего не весили, на сотни метров!
Когда я с ним столкнулся восемь лет назад, яяуступал ему почти по всем фронтам. Я был слабее, менее прочным, у меня было намного меньше опыта в боях и так далее. Но мне необходимо было удерживать его и не давать прорваться к остальным войскам Оплота. Постепенно наша битва смещалась и мы двинулись достаточно далеко. Как оказалось, битва с вторженцами уже была выиграна, когда мы все ещё продолжали сражаться. Постепенно моя физическая сила росла, адаптируясь под предельные нагрузки, росла регенерация организма от получаемых каждую минуту ударов, что, в начале, ломали мне кости, росла моя прочность и так далее. Практически четверо суток, как оказалось позже, наш бой не прекращался. Остальные пытались помочь, но мой противник просто игнорировал все атаки прочих сверхов, впрочем, это давало мне немного времени, чтобы организм успевал лучше адаптироваться. Эти четыре дня и ночи стали одним из самых продуктивных для меня в плане роста силы, ведь уже на четвёртые сутки я едва ли уступал противнику в силе, его удары уже не были для меня столь опасны, оставляя едва ли синяки, что быстро восстанавливались, а мои уже могли наносить ему ощутимый урон. И со временем ситуация только усугублялась. В конце концов, выяснилась слабость противника, что и стала его ахиллесовой пятой в бою со мной. Он быстро мог заживлять свои раны, действительно быстро! Но это все ещё было именно заживление, а не регенерация, как у меня, и протекала она куда как медленнее, чем у меня. К моменту, когда я уже сравнялся с ним в силе, прочности организма, скорости и так далее, я начал постепенно одерживать верх — травмы, которые он все ещё умудрялся наносить мне, исчезли прямо на глазах, а вот его восстановление не поспевало за мной. Травмы и раны на его теле накапливались, замедляли его, делали слабее, истощали… пока, в конце концов… он не умер. Он не уставал до самого последнего удара, не сбавлял темпа, насколько это было возможно, когда он весь истекал кровью, покрытый медленно заживающими ранами, его тело за наш бой покрылось большим количеством шрамов, чем за всю его жизнь до этого. Но, в конце концов, он не выдержал и его организм просто… выключился. Прекратил свою жизнедеятельность. Я победил. Оплот победил и выстоял в очередной раз.
И вот я думаю, насколько же страшным чудовище был бы этот сверх, если бы у него была чакра и усиливала бы его настолько же, насколько усиливает обычный человеческий организм, делая из них шиноби? Страшно представить такое — это был бы какой-то неостановимый монстр. Сейчас бы я с ним справился, может не сразу, но все же, но тогда… боюсь такое чудовище просто не дало бы мне времени на адаптацию, превратив меня в мокрое место в первые же минуты боя, а я ещё не обладал, на тот момент, нынешней своей регенерацией и живучестью.
Следующая деталь, которую я подметил, очень уж это бросались в глаза — надежнейшая фиксация шиноби на поверхности, на которую они ступают. Они на большой скорости, по моим прикидкам, при прыжке он развивались ускорение, примерно под сто восемьдесят километров в час, за секунду преодолевая расстояние в почти пол сотни метров, и каждый раз, приземляясь на очередную ветку, они не поскальзывались, но надёжно вставали, чтобы совершить новый прыжок. И эта фиксация себя при касании, довольно полезная способность — говорю по своему опыту, иметь надёжную точку опоры, это охрененно полезная возможность, ведь не раз сталкивался с проблемой, когда я просто не мог развить приличную скорость из-за того, что банально двигался по рыхлой поверхности, или слишком хрупкой поверхности, или вообще зависал в воздухе и не имел точки опоры, как таковой.
Ненавижу телекинетиков и им подобных сверхов, если они были врагами — долгое время именно они являлись моей главной слабостью. Со временем, эта проблема исчезла сама собой — по мере того, как моя способность делала меня сильнее по всем фронтам и адаптировалось моё тело ко все новым негативным факторам, таким сверхам становилось все сложнее воздействовать на меня, пока, в конце концов, не дошло до того, что я стал неподъёмными грузом. А если использовать окружающую материю для моего удержания, то это равно ценно тому, что дать мне точку опоры, и вскоре умереть. Но нелюбовь к таким вот контролёрам осталось глубоко в моем подсознании.
Ещё удивляла выносливость шиноби.
Пусть нормальный человек попробует совершить сотню высоких прыжков. У нормального, среднестатистического человека после такого будет пот литься ручьём, а ноги забьются от усталости, а эти ребята при мне уже совершили порядка тысячи прыжков и ничего — никаких признаков усталости!
В общем не могу не признать, что эта чакра, чем бы она не являлась, представляет из себя довольно универсальную, разностороннюю и сильную способность!
— Слушайте, ребят, а мне вот стало интересно, — когда я уделил внимание всему, что мог заметить, заговорил я, — а вот вы связали меня и подавили чакру печатью… но ведь не у каждого же шиноби с собой имеется столько верёвки и печати такого толку. Я вот, сколько встречал, у всех были кунаи, сюрикены, взрывные печати, ну, иногда мечи, но вот верёвок и таких печатей ни у кого ранее не встречал. У вас это норма, или тут особый случай?
Однако на мой вопрос никто не обратил внимания и все молча продолжали на большой скорости прыгать с ветки на ветку, с дерева на дерево. Не дождавшись ответа, я вздохнул.
— Да ладно, ребят, я же и так сдался добровольно, мы не конфликтовали, я никак не мешаю вам выполнять свою работу, но мне же интересно! Я совсем недавно вообще узнал, что такое чакра и что она делает! У меня столько вопросов! Вот например, вы сознательно каждый раз фиксируете свою стопу на ветке или это естественное свойство чакры и шиноби, которые используют её? Или вот, ваша физическая сила. Вы всегда так сильны, или вам нужно сознательно использовать чакру, чтобы делать себя сильнее? А как чакра влияет на ваши тела в момент усиления? Я имею в виду, если вы усилите себя настолько сильнее, что сможете, к примеру, пробить дерево или разбить камень, ваше тело, то есть, мягкие ткани, кости, хрящи, суставы, они становятся крепче, чтобы выдержать отдачу от такого удара? Или, как чакра усиливает ваши мышцы и сухожилия, что при огромном усилили, например при броске куная или ударе, ваши мягкие ткани сами не рвутся от напряжения? А ваши кости не ломаются от таких нагрузок? Вам необходимо воздействовать чакрой на каждый тип тканей отдельно? Сознательно усиливать мышцы, сухожилия, связки, суставы, кости и так далее? Или это какой-то универсальный процесс и вам не нужно столько напрягаться?
После моих слов все продолжали молчать ещё несколько секунд, пока один из шиноби, прыгающий в числе прочих, не поскользнулся на очередной ветке и, совершив переворот в воздухе, не начал падать на землю, но быстро сориентировался и приземлился… на ствол дерева. Растущий вертикально ствол дерева, встав на нем горизонтально, словно гравитации для него не существовало вовсе, или он изменил вектор гравитации.
Все шиноби остановились, удивлённо смотря на неудачливого напарника.
— Сумире, ты чего? — спросил один из шиноби.
— Да так… задумался о том, что этот спрашивает. Попытался прислушаться к процессу… ну, дальше вы видели. Извиняюсь, продолжим путь, — смущённо отводят взгляд в сторону, ответил парень и в один прыжок запрыгнул к остальным.
— Нет, так дело не пойдёт. Риюки, заткни его, — сказал шиноби, с которым я говорил у костра.
Шиноби, несшийся меня, снял меня с плеча, уложил на ветку и ударил по голове.
— Эй, мы же договорились, я не сопротивляюсь, если вы не нападаете! — недовольно крикнул я, вообще не получив урона от удара по голове, чем вызвал удивление у всех присутствующих шиноби. — Мне, конечно, ни горячо, ни холодно от такой щекотки, но мне морально неприятно, когда меня атакуют, даже если убить не пытаются.
Последовал ещё один удар, от которого голова мотнулась вперёд и разбила древесину толстой ветки, но опять же, мне от такого удара, что он есть, что его нет, никакой разницы.
— Так, слушай сюда, Риюки, ударишь ещё раз, клянусь тебе, я перестану быть добрым, порву эти нитки на мне и сломаю тебе руку, которой ты меня ударишь, так, что она уже не восстановится! — уже начал злиться я, меня это уже начало натурально выбешивать.
Шиноби ничего не ответил, посмотрел на свою руку, после чего взглянул на своего командира, отдавшего ему команду.
— У него голова, тверже камня, — сказал он.
— Суньте ему кляп, чтобы он заткнулся, — вздохнул шиноби, явно не особо веря в мои угрозы.
Его слова тут же воплотили в реальность, взяв верёвку и просунув её мне в рот, обвязав на ней немного медицинских бинтов, видимо другой ткани лишней не нашлось, чтобы заткнуть мне рот, после чего снова подхватили меня на плечо и продолжили путь.
Наивные ребята — если уж я камнями питаться могу — у меня и такой опыт имеется, то уж верёвки перегрызть мне тем более не сложно. Двигая челюстью, я быстро перетирал верёвку, рвал её волокна, отчего уже через минуту откусил кусок верёвки и громко проглотил её — не самая вкусная еда, но для меня и это сгодится в качестве пропитания.
— Ребят, ну вам сложно, что ли, ответить? — спросил я, когда снова смог говорить, отчего все шиноби разом остановились и дружно посмотрели на меня. — Мне же действительно интересно! А эта информация, насколько я понимаю, не должна быть чем-то секретным.
— Риюки, у него кляп, что ли, сполз? — спросил все тот же командующий шиноби.
Меня снова положили на ветку и осмотрели.
— Нет. Капитан, он верёвку перегрыз, — шокировано посмотрел на командующего, несущий меня Риюки.
— Ребят, давайте я облегчу вам жизнь и сразу расскажу о некоторых нюансах, связанных с моим пленением. — Вздохнув, сказал я. — Меня не получится вырубить, как минимум, не вам. Затыкать рот мне тоже бесполезно — я не то, что верёвку, я цепь стальную перегрызу, пережую и сожру, не подавившись. Так что вам проще просто удовлетворить мой интерес. Я ведь не спрашиваю чего-то секретного, а если спрошу, так вы скажите, я пойму и лезть дальше не буду. Мне интересно что-то более общеизвестное. Ну что, ребят, мир?
Моя ослепительная улыбка, кажется, покорила их сердца. Пару минут они молча стояли и ждали решения командующего, а тот, смотря на меня, в конце концов вздохнул и махнул рукой на меня, разворачивать, чтобы двигаться дальше.
— Риюки, отвечай на его вопросы, если те не касаются секретной информации. Продолжаем движение, — сказал он и первым прыгнул, задавая темп остальным, что последовали за ним лишь на мгновение позже — реакция у этих ребят тоже на высоте, раз они на такой скорости могут реагировать и мгновенно выискивать места для следующего прыжка, останавливаясь лишь на долю секунды.
— Итак, Риюки, раз уж тебе выпала ноша моего собеседника, может быть познакомимся? Твоё имя я знаю, моё имя — Антон.
— Приятно познакомиться, Антон, — явно проявив банальную вежливость и этикет, ответил Риюки.
— Так что же, Риюки, пройдёмся по ранее названных вопросам? — спросил я с улыбкой.
— Эх, — вздохнул он, — Давайте по одному вопросу, я постараюсь ответить на них, как смогу.
Последующий диалог, в виде моих вопросов и уточнений позволил узнать об этой чакре и её использовании шиноби намного более подробно.
Так, из объяснений стало понятно, что шиноби могут цепляться за поверхности благодаря тому, что тренируют этот навык с детства. Постепенно, как я понял, у них это становится уже рефлексом и они используют его даже не задумываясь. И для этого навыка, им нужно выпускать стабильный поток чакры, исходящий из части тела, которой они касаются поверхности. Причём, способность игнорировать гравитацию, стоя горизонтально на вертикальных поверхностях, это все тот же навык, а не какая-то отдельная техника, более того, в дальнейшем, при тренировках, этот же навык позволяет стоять и передвигаться даже по поверхности воды! В начале шиноби нужно подбирать поток чакры для каждого материала, на котором они стоят, ведь если тот будет недостаточен, сцепления не будет, а если слишком большим, то материал поверхности будет просто разрушаться под воздействием чакры. Однако, со временем, с накоплением опыта, навык подбирать поток чакры под материалы становится инстинктивным и не требует участия сознания. Ну, как минимум, до тех пор, пока такой шиноби на ступит на непривычный ему материал, вот тогда нужно будет подбирать под него поток чакры отдельно, но и тут опыт помогает, позволяя сделать это за очень короткое время.
Что до усиления и укрепления организма, то тут все просто, намного проще, чем я думал. У шиноби в организме присутствует целая система циркуляции чакры по организму, не материальная система, к слову, но довольно подробно изученная. Эта система содержит в себе чакру, как кровеносная система содержит в себе кровь, заставляет ту протекать по организму и так далее. Если шиноби сознательно ускоряет ток чакры в организме сверх нормы, это приводит к тому, что организм всесторонне усиливается и укрепляется, но это так же приводит к тому, что шиноби постепенно расходует чакру на это. В нормальном состоянии чакра шиноби находится в каком-то подобии динамического равновесия, когда выработка и пассивный расход чакры организмом находятся в равновесии.
Шиноби даже научились специальным медитативным практикам, которые позволяют сильно снизить пассивный расход чакры, отчего скорость её восстановления увеличивается. И чем больше ты снижаешь пассивный расход, тем больший эффект даёт медитация.
Так же, этот самый пассивный расход, в случае, если шиноби является сенсором, позволяет почувствовать и определить даже приблизительную силу и настрой шиноби на больших расстояниях, которые тем больше, чем шиноби сильнее. Ведь чем шиноби сильнее, тем больше у него чакры, а чем больше чакры, тем быстрее она вырабатывается организмом, и, соответственно, динамическое равновесие тоже смещается и пассивный расход чакры так же растёт, становясь более заметным в восприятии сенсоров.
А что до настроя шиноби, то дело в том, что чакра способна передавать, или, скорее, она содержит в себе оттиск эмоций и чувств шиноби, потому сильные сенсоры могут определить даже эмоции шиноби через его чакру.
Из этого же диалога я узнал о таком подтипе шиноби, как сенсоры, это шиноби, особенно чувствительные к чакре. Риюки сказал, что лучшие из них способны почувствовать чакру сильных или знакомых шиноби даже на другом конце континента. Правда ли это или нет, я не знаю, но мой собеседник говорил это, веря в свои слова.
Тогда я перешёл к более сложным вопросам. Например, меня интересовало то, что за ручные печати шиноби используют для своих техник? И для чего это делается?
На мой вопрос ответили просто — для выполнения техник шиноби нужно сложить ручные печати.
Это меня удивило.
— А зачем? — спросил я.
— Что зачем? — вопросом на вопрос ответил Риюки.
— Зачем для выполнения техник складывать печати? — подробнее спросил я. — Не пойми не правильно, Риюки, но, ведь для того же хождения по поверхности вам не нужно складывать печати, но там тоже чакра выводится во вне организма, и тоже требуется определённый контроль. Так для чего тогда нужны печати, когда вы выполняете техники?
— Эм… без них техника не будет выполнена… — неуверенно сказал он.
— Почему? — спросил я сразу. — У вас есть чакра, вы можете её контролировать, так почему без печатей вы не можете использовать техники.
— Потому что техники требуют слишком сложных манипуляций чакрой. — Вместо Риюки, ответил мне другой шиноби, точнее, другая.
В этой компании из восьми шиноби было две девушки, которые все это время не подавали и слова.
— А как помогают печати? — сразу переключился я на новый источник информации.
Оглядевшись и увидев, что никто не останавливает её и не запрещает ей говорить, девушка посмотрела на меня и продолжила говорить.
— Я не знаю точно, но каждая печать позволяет настроить чакру на определённые действия, а складывая определённые комбинации печатей, это позволяет придать чакре нужные сложные свойства, которые и позволяют выполнять разные техники. — Уже не так уверенно, ответила собеседница.
— То есть, это какое-то самовнушение? Вы приучиваете себя к тому, что каждая печать несёт определённую настройку для чакры, а после вы используете их, чтобы подсознательно настроить себя на определённые манипуляции чакрой, что позволяет выполнить даже сложные техники, не используя для этого большие сознательные усилия? — спросил я, делая свое предположение.
Все шиноби, лица которых я видел, явно задумались над моими словами.
Я же вполне понимал такое явление. Даже на Земле некоторые сверхи страдали таким же симптомом. В основном это касалось контролёров. Телекинетики, магнетики, флоракинетики, и прочие сверхи, чьи способности так или иначе проявлялись во внешнем воздействии на мир. В спокойной обстановке они могли быть вообще неподвижны и так же свободно использовать свои силы, но в бою, когда они напряжены, когда нет времени концентрироваться на сознательном контроле над своими силами, они использовали те самые приёмы. Отработанные до автоматизма алгоритмы действий, чаще всего сопутствующие каким-то жестам, словам и так далее. Они специально отрабатывали эти приёмы до такой степени, что могли применять их, даже не задумываясь! Так что такое же явление у шиноби, которые вообще сейчас находятся в состоянии уже второй мировой войны, не вызывает удивления.
После вопросы сместились в сторону других областей управления чакрой. Например, в сторону генджутсу. То есть иллюзий.
На земле иллюзионисты и менталисты были очень проблемным противниками. Опытные иллюзионисты могли, и чаще всего так и делали, заморочить голову так, что ты сам же будешь атаковать своих. Противники иллюзионистов, зачастую, убивают самих себя или друг друга, их нереально найти или устроить засаду из живой силы, а действительно опасные иллюзионисты, это те, кто не видит разницы, кого обманывать, живых существ или технику. Камеры для них не проблема, как и сенсоры с датчиками, живая охрана и прочее-прочее-прочее.
Я знавал троих таких. Двое были моими противниками, один иллюзионист был моим союзником и тоже жил в Оплоте. После первого столкновения с иллюзионистом, в котором я ничего не смог сделать, мы понесли большие потери. Он просто ножами вырезал два отряда наших людей, которые даже сопротивления оказать ему не смогли! Я выжил только потому, что он просто не смог меня убить! Физически он не отличался от человека, и его нож просто не смог разрезать мою кожу, не смог пройти в уши. Разве что глаза мои он превратил в месиво, но до мозга так и не смог добраться. Глаза восстановились, а я, после того случая, обратился к нашему иллюзионисту. Он был куда слабее, но я давал ему вдоволь наиграться со своим разумом и восприятием, дабы дать своей способности выработать методы сопротивления таким противникам. Позже к иллюзионисту подключился и менталист. И вдвоём они вводили меня в такие безумные иллюзии и галлюцинации, заставляя верить в их правдивость, что я потом ещё долго отходил от этого.
Со временем это сработало. Самым заметным последствием стало изменение органов чувств. Я стал воспринимать ультрафиолет и отчасти видел инфракрасные излучение, что стало возможно благодаря изменению структуры моих глаз, слуховой аппарат значительно расширил свои возможности для восприятия звука, отчего не воспринимаемый обычным человека ультразвук и инфразвук стали для меня нормальным явлением, как и прочие звуки окружающего мира. А ещё произошло перекрещивание некоторых органов чувств. Как показало МРТ головного мозга, которое тогда ещё могло просветить мой череп и плоть, мой мозг кардинально изменил свою структуру и алгоритм работы, отчего телепаты просто не могли настроиться на мой разум, а иллюзионисты не могли изменить моё восприятие. Моё собственное восприятие было слишком запутанным для них.
Мне было интересно, сможет ли местная иллюзия, основанная на чакре сработать на меня, а если сможет, то адаптироваться к этому.
Из рассказов о техниках иллюзий стало понятно, что основывается они на внедрении чакры в жертву, точнее, в её мозг, чаще всего через органы чувств, чаще всего, через зрение, и воздействие на восприятие мозга. Более продвинутые иллюзии могут усыпить или парализовать жертву.
Освобождаться от иллюзий местные тоже умеют. Самые распространённые способы для этого, это остановка тока чакры на короткое мгновение, что доступно только шиноби по понятным причинам — трудно остановить течение того, чего у тебя нет, резкая стимуляция нервов, для чего шиноби должны причинить сильную боль, например, укусив себя, или порезав и так далее. Чем сильнее боль, тем выше вероятность вырваться из иллюзии, третий вариант, это введение чакры другого шиноби, что нарушает стабильный ток чакры и разрушает иллюзию.
Один из шиноби знал и владел несколькими техниками иллюзий, которые, с разрешения командира, использовал на мне — может они надеялись, что хоть это заткнет меня?
Что я могу сказать? Это было двойственное ощущение.
С одной стороны я воспринимал мир… иначе. Это была не слишком сильная или мощная иллюзия, единственным существенным элементом, что сразу бросалось во внимание, это огромное количество бабочек, что целым облаком начало кружиться вокруг меня, закрывая возможность видеть что-то ещё кроме ярких разноцветных крыльев бабочек.
С другой стороны, я чётко понимал, что это иллюзия. Даже не столько от того, что сам попросил наложить её на меня, а от того, что бабочки эти были лишь образом, создаваемым моим мозгом, но образ этот создавался таким, каким его мог представить сам создавший. И в этом скрылась главная проблема данной иллюзии. Моё восприятие слишком превосходило и отличалось от того, что могут представить обычные люди. Из-за пересечения информации разных органов чувств в моем мозгу, я мог видеть звуки и слышать запахи, а здесь… тут ничего не было. Яркие цвета бабочек просто не издавали звуков, а запаха не было вообще — подозреваю, что дело в том, что этот шиноби просто не знает, как пахнут бабочки, наверное потому, что у него слишком слабое для этого обоняние.
И вот, что получалось. С одной стороны, чакра показывала влияние на мой мозг, но с другой стороны делала это настолько хреново, что я прекрасно отличал иллюзию от реальности и что она есть, что её нет, для меня особой разницы не было.
Бабочки, летая вокруг меня, начали посыпать меня пыльцой. Большим количеством пыльцы, от которого, как я чувствовал, на короткое мгновение я даже почувствовал сонливость, но уже через пару секунд эффект полностью пропал. Кажется, что попытка усыпить меня, стала триггером для активации моей способности и организм начал стремительно адаптироваться. И ещё через несколько секунд бабочки так же просто исчезли.
— Не впечатляет. А есть что-то получше? — спросил я, когда эффект иллюзии полностью пропал.
— Как ты освободился от техники? — спросил меня, нахмурившись, шиноби, что использовал на мне технику.
— Не знаю, оно как-то само получилось. У твоей иллюзии было много недостатков и для меня было очевидно, что это иллюзия. Бабочки издавали не естественные звуки хлопанья крыльев, не имели запаха, от слова, вообще, что сразу бросилось во внимание, а их цвета совсем не звучали.
— О чем ты вообще говоришь? — не понимал меня шиноби.
— Парень, моё восприятие отличается от того, как мир воспринимают нормальные люди, а техника иллюзии, которую ты использовал, для создания образа бабочек использовала те знания и образы бабочек, которые имелись у тебя в голове. В виду отличий нашего восприятия, твоя иллюзия, созданная на основе твоего восприятия, для меня, все равно, что была ущербной, не полноценной. Всё равно, что ты попадёшь в иллюзию… допустим водопада, но который совершенно не издаёт звуков. Тебя сразу насторожит это, ведь это слишком ненормально. Ты подсознательно будешь понимать, что это иллюзия и просто отбросишь её. Хорошая иллюзия тем и хороша, что настолько реалистична, что даже сознательно понимая иллюзорность, подсознание ты не убедишь в этом. У тебя же настолько хреновая иллюзия, что я и сознательно и подсознательно понимал, что это иллюзия. Вот я и спрашиваю — есть что-нибудь получше?
Кажется, я задел его за живое и тот, уже даже не дожидаясь разрешения от командира, использовал на мне другую технику иллюзии, если судить по тому, что в этот раз печати были совсем другие. Однако и эта иллюзия, и ещё четыре последующие иллюзии, все не смогли меня надолго задержать в себе. В начале проблема их была именно в том, что иллюзия, в моем восприятии, была не полноценной, а после, в последние две иллюзии, организм уже начал заводить адаптацию все дальше и дальше. Если в начале я просто быстрее сбрасывал иллюзию, то к последней паре иллюзий я ощутил, как моя способность стала изменять мои глаза. Вероятно, причина была в том, что все иллюзии этого шиноби накладывалось через зрительный контакт, что и заставило адаптироваться именно этот орган восприятия. Что-то в их устройстве и функционировании изменилось и… иллюзия стала работать настолько плохо, что исчезла практически моментально. Словно в иллюзии возникали настолько заметные помехи, что подсознание почти сразу отметало это, как совершенно нереалистичный бред!
Шиноби, использовав свою последнюю и лучшую технику иллюзий, не получив никакого существенного результата, раздражённо отвернулся от меня и продолжил движение с остальными.
— Антон… кто ты такой? — спросил меня мой переносчик, после не продолжительного молчаливого пути. — Если ты действительно не шиноби и не владеешь чакрой, то как освободился от иллюзии?
— Знаешь, это сложный вопрос, на который сложно дать ответ. Не потому, что не хочу, а потому, что я просто не знаю, как на него ответить. — сразу начал отвечать я, не особо пытаясь что-то скрывать — для меня в этом просто нет смысла. — Я определённо родился от родителей, оба из которых были людьми, родился я человеком, и по сей день я считаю себя человеком, но вряд ли меня все ещё можно в полной мере считать человеком.
— Что это значит? — не поняв, спросил Риюки.
— Скажи, Риюки, а ты — человек?
— Конечно!
— Но разве у тебя нет чакры? И разве нормальные люди обладают чакрой?
— Ну, то, что я обладаю чакрой, не значит, что я не являюсь человеком.
— Да? Тогда что определяет, являешься ты человеком или нет?
— Это…
— Сразу давай определимся, что это точно не самовосприятие, не какие-то моральные черты и так далее. Ведь, чтобы иметь моральные качества, свойственные человеку, человеком быть вовсе не обязательно.
— Я не знаю… — после небольшой паузы, сказал он, кажется уже просто втянувшись в диалог со мной.
— Не знаю, относится это к секретной информации или нет, но все же спрошу. Ранее, на территории Страны Земли мне рассказали о таком существе, как джинчурики. Я не совсем понимаю, что это такое, но из того, что я слышал, к джинчурики относятся как к каким-то монстрам. Но при этом, насколько я понимаю, эти существа выглядят, как люди, ведут себя, как люди, говорят, как люди, двигаются тоже, как люди. Тогда почему к этим существам не относятся, как к людям?
— Ты не знаешь, о чем говоришь! — сразу вскипели эмоции Риюки. — Джинчурики — это монстры, настоящие чудовища, способные уничтожить целые город, тысячи и тысячи людей за секунды и минуты, практически неудержимая сила! Их нельзя назвать людьми!
— То есть, они не могут считаться людьми из-за своей силы? — уточнил я, заставив сразу же замолчать Риюки. — Значит ли это, что и шиноби не могут считаться людьми, ведь в глазах нормальных людей шиноби в десятки раз сильнее, быстрее, выносливее, крепче, обладают такими способностями, что могут разрушать дома и убивать людей десятками и сотнями. Чем же тогда, в глазах простых людей шиноби лучше Джинчурики? Или все дело в масштабе? В таком случае, если какой-то шиноби достигнет силы равной или превосходящую таковую у Джинчурики, значит ли, что и этот шиноби тоже больше не является человеком, но настоящим монстром? И, наконец, если я способен убить тысячи людей за секунды, но считаю себя человеком, веду себя, как человек, говорю, как человек, выгляжу, как человек, да ещё и не обладаю чакрой… могу ли я считаться человеком? Или я уже не человек и скорее монстр? Настоящее чудовище?
Мне ничего не ответили. Я получил ответы на многие вопросы, которые интересовали меня. Узнал многое о чакре и о том, как шиноби используют её, как она работает на них и какой эффект оказывает, узнал много нового и интересного. Так что и сам замолчал, обдумываю многое из того, что узнал. И в итоге, дальнейший путь продолжился в так желанной многими тишине.
Через двадцать минут после начала тишины, мы, судя по всему, прибыли на место. Точнее, начали приближаться. Вся группа прыгнула с деревьев и начала двигаться по земле, на которой начали попадаться растущие стебли бамбука. С каждым метром бамбука становилось все больше и больше, пока, в итоге, мы не оказались в беспросветных зарослях бамбука и скорость движения нашего сильно снизилась. Теперь группа двигалась уже практически пешком, неспешно, идя по многочисленным и запутанным тропами между стеблей бамбука, которые, кажется, они знали досконально.
— Так вот, почему ваше селение зовётся скрытым в траве. Ваше селение буквально находится среди травы. Среди бамбука. Селение скрытое в камне находится среди каменных скал, селение скрытое в песке, как мне рассказали, находится в пустыне, среди песков. По такой логике, селение скрытое в облаке может находиться где-то в высокогорьях, где частые или постоянные туманы из высокой облачности, которая накрывает и само селение. А селение скрытого листа находится где-то в лесах, среди лиственных пород деревьев. Как… оригинально люди назвали свои поселения. Учитывая же, что это скрытые селения… тогда мой поклон тому, кто придумал такие названия. Прямо говорить в названии своего селения, где оно находится, это, конечно, ещё надо придумать…
Мне никто ничего не ответил, хотя я заметил, как некоторые задумались над моими словами. Возможно, они никогда ранее просто даже не размышляли на эту тему и просто следовали традиции, которую кто-то и когда-то установил по каким-то своим, ведомым только ему одному, причинам, а все просто под копирку последовали за ним.
Вообще, я уже заметил, что тут многие традиции соблюдаются, даже без оглядки на то, как они и почему они появились! Просто есть и все тут, значит по ним и будем жить! Хотя традиции тут не все такие же, как в той же Японии — что-то похожее прослеживается определённо, возможно, оставшееся с давних времен, но больше тут какие-то свои, негласные традиции.
Так, пробираясь через бамбуковый заросли, мы добрались до их границы, после которой стало видно и само поселение, куда меня и вели.
Множество каменных, не слишком высоких зданий, максимум этажа в четыре по Земным меркам, вымощенная камнем дорога, множество людей, что ходили тут и там по каким-то делам. В целом, ничего особенного. Разве что выделялись шиноби, которые иногда встречались где-то на горизонте, как угорелые прыгая по крышам.
Так мы добрались и до основного здания, в котором, как я понял, заседал тот, кто правил этим поселение со всеми его шиноби, управлял экономикой поселения и так далее.
Меня, как пленник, отвели именно туда, по пути передав какому-то шиноби, что тут же, в составе ещё одного, отнёс меня в находящееся под землёй помещение, где просто бросили в клетку, заперев решётку, так и не удосужившись развязать меня или снять печать.
— Эх, никакой культуры общения, — покачал я головой, полежав на каменном полу с минуту, после чего немного напрягся, отчего верёвки, связывавшие мои конечности и тело, просто лопнули, освобождая меня.
Поднявшись, я снял с себя бумажку, но толку от этого не было — рисунки и иероглифы на теле и одежде остались, никуда не деваясь.
Однако, к печати моё тело никак не пытались начать адаптироваться, вероятно потому, что она вообще никак на меня не влияла, никак не мешала, не вредила и не ограничивали, отчего и не спровоцировала адаптацию.
— Хм… и чем мне заняться? — спросил я вслух, осматриваясь вокруг.
А вокруг небыло буквально ничего — просто голая каменная комната с каменным стенами и решётка вместо одной из стен. Даже кровати или окошка не имелось. А все имущество у меня забрали, когда связали. Мне даже поиграться не с чем.
— Порисовать, что ли? — спросил я самого себя и подошёл к стене.
Рисовать мне, конечно, нечем, но и так справлюсь.
Выставив один палец, надавил им на камень стены, к слову, монолитный, а не состоящий из блоков или кирпичей. Итог закономерный — палец, после не сильного давления, на половину фаланги вошёл в твёрдый камень.
— Вот тебе и холст, — улыбнулся я и стал двигать палец.
Рисовать какие-то портреты меня не тянуло, вместо этого, после того, как я оказался в этом мире, где было чистое небо и были видны звезды, я прям не мог оторваться, в свободное время, смотря на них. Жаль, что тут не было тех же созвездие, что и в моём родном мире. Ну, собственно, их я и начал рисовать. Пальцев делал углубления, обозначающие звезды, а после соединял их, вычерчивая конкретные созвездия.
Так этим увлёкся, что отвлёкся, только когда охранник, привлечённых шумом от дробящегося камня подошёл к моей камере и ударил по решётке.
— Эй, ты чего творишь?! — закричал он.
— А? — оглянулся я на него, после чего перевёл взгляд на стену, снова на него, и снова на стену. — Очевидно же — рисую. Вам камня жалко, что ли?
— Немедленно прекрати! — продолжал кричать он.
— Да здесь же делать вообще нечего. — Вздохнул я, отходя от стены и рассматривая полтора десятка созвездие, что уже были нарисованы. — Слушай, а принеси водицы попить, а?
— Не положено пленникам без разрешения есть и пить. Когда будет завтрак, тогда и поешь, и попьёшь! — Ухмыльнулся он.
— Ладно, сам попью, — пожал я плечами и подошёл к двери камеры, взял решётку в руки и чуть надавил, выламывая её наружу, притом, что открывалась она внутрь. — Ты только дорогу подскажи, где попить можно?
* * *
Народу тут точно не понравилось, что кто-то разгуливает по их Тюрьме, как у себя дома, при том, что должен вообще сидеть в клетке.
Понимаю, что они в своём праве действовать агрессивно против меня, потому не стал убивать их, когда они напали. Ну, можно проявить некоторую милость и понимание, когда их атаки априори бесполезны и не несут никакой угрозы. Да, это раздражает. И очень сильно. Не от того, что это неприятно — по ощущениям, это все равно, что комарик на полном ходу в меня влетел — я иногда даже не замечал этого. Скорее, это тоже связано с моей способностью. Когда меня атакуют и наносят урон, мне это, скорее, напротив, доставляет удовольствие — сейчас я нахожусь на таком уровне, когда даже царапина провоцирует резкое усиление множества параметров организма, ведь чтобы поцарапать меня, нужно Очень постараться. Но вот атаки, которые я даже не чувствую, ощущаются, как какая-то трата времени, бесполезная трата, что только инстинктивно вызывало раздражение.
Да, мои способности сильно повлиял на моем восприятия и внутренние инстинкты, а так же отношение ко многим вещам.
Но в этот раз я старался не реагировать на все эти потуги охранников-шиноби. Кунаи и длинные металлические иглы с клинками мечей беспомощно отскакивают от моей кожи, лишь новые дыры в одежде несколько печалили. Удары руками и ногами же были ещё более бесполезными — они, скорее, себе кости переломают, чем смогут что-то сделать мне.
Впрочем, это стало намного веселее, когда я начал укреплять пространство вокруг себя и свою позицию в нем в момент удара. Всё же, даже не смотря на мою прочность, меня все ещё можно сбить с ног или отбросить, но вот укрепляя пространство, я становился практически недвижим. Даже мне приходилось серьёзно напрягаться, чтобы двигаться.
Так, в сопровождении четвёрки шиноби, я нашёл и воду по запаху (да, вода пахнет), напился, после чего с довольной улыбкой направился обратно, спокойно вернувшись в камеру и приставов дверь решётки обратно, согнув порванный металл петель, чтобы те держались на месте.
Шиноби, что сопровождали меня и пытались атаковать, чтобы не допустить побега, только недоуменно переглядывались.
Следующие три часа я развлекался новым делом. По сути, просто базовые тренировки, но при сильно укрепленном пространстве вокруг меня. И если тренировки уже давно не могли дать мне никаких результатов, что бы я с этим не делал, то вот в случае с укрепленным пространством все было намного интереснее.
Ещё при первых испытаниях стало ясно, что новый биологический механизм в моем теле позволяет влиять на пространство, на саму его структуру. Не манипулировать в полной мере, но воздействовать. Пики работы этого механизма я уже опробовал. В одном случае пространство становится сверхстабильным и я, как источник стабильности, вообще не могу сдвинуться, в другом — метрика становится настолько хрупкой и податливой, что даже без сверхъестественные способностей на неё можно воздействовать, например объектом с высокой концентрации ей кинетической энергии. Сейчас же я испытывал полумеры.
Не доводят до пика, я стабилизировать пространство. Не сразу, но у меня все же получалось, хотя первые попытки приводили к тому, что я просто замирал на месте, словно автоматически соскальзывая в максимальную стабилизацию. Но, это как у детей — сначала они резко двигаются конечностями, бьются и тянут с неожиданно большой силой для такого маленького организма, а все потому, что просто не умеют сдерживаться. Со временем и практикой приходит и контроль и вот уже дети могут рисовать, танцевать, играть на пианино или гитаре и так далее. Так и у меня — первые полтора часа у меня почти не было результатов — либо я двигался нормально, либо замирал. Но потом, постепенно, доходило до того, что у меня получалось приостанавливает этот процесс на половине пути. Это создавалось интересный эффект — само окружающее пространство вокруг меня словно сопротивлялось и противодействовало каждому моему движению. И чем стабильнее становится пространство, тем тяжелее было двигаться.
Используя это, после двух с половиной часов, я просто лёг на пол и начал банально отжиматься. В обычном состоянии я могу делать это без конца, потенциально, теоретически, вечно. По факту не проверял, но не вижу причин, почему это невозможно. Отжимания для меня уже давно не нагрузка, сколько не отожмись, я даже намёка на усталость не смогу ощутить.
Но сейчас это стало отличным мерилом степени задействования мной стабилизации. На определённом уровне, где-то в половину от моего максимума, я ощущал, словно отжимаюсь с десятом тяжёлых танков на спине. И это уже было достаточно ощутимо, чтобы давать эффект. К сожалению, периодически контроль степени стабилизации утрачивался и мне становилось или слишком тяжело двигаться, вплоть до того, что я просто зависал в воздухе, не способный упасть на пол, или нагрузка терялась.
Да, отжимания, определённо, не тот вид упражнений, который применим в таких условиях. При сверхстабильным пространстве воздействие гравитации практически или полностью нивелируется сопротивлением пространства. Нужно что-то, где в обоих циклах, и когда я тяну, и когда отталкиваю, все работает за счёт моей силы, силы моего тела, а не окружающих факторов.
Так, играясь контролем нового механизма своего тела, я и провел три часа, пока ко мне не пришли.
С момента, как я сходил попить, за мной, снаружи камеры, постоянно настороженно наблюдал шиноби — я не пытался с ним говорить, ибо был увлечён экспериментами с новой способностью. Вообще, такая многогранность сверхспособностей была распространена в моем мире. Электрокинетики не редко учились управлять магнитным полями и металлами не сильно хуже магнетиков, телепаты могли пудрить сознание не хуже, а порой и лучше иллюзионистов, телекинетики, так те вообще в этом плане чемпионы! Кто-то учится замораживать материю, останавливая колебания частиц, кто-то, напротив, разогревал до сверх высоких температур. Был один, довольно слабый телекинетики, который научился в некоторой степени управлять светом, что резко увеличило его опасность, когда он сумел научиться делать себя невидимым или концентрироваться свет в лазерный луч. Он был из Оплота, но пропал ещё за шесть лет до моего попадания сюда. Непонятно, то-ли его убили, то-ли он сбежал, поняв, что рано или поздно Оплот падёт. Самым опасным и неприятным телекинетики в моей жизни был китаец, который пошёл наперекор всем нормам телекинетики. Этот псих научился концентрироваться на создании вокруг своего тела непробиваемого кинетического барьера, концентрируя в нем все свои силы. Он был практически неуязвим! Летал со скоростью истребителя, мог пережить чёртов ядерный взрыв — сам был свидетелем, когда он вообще не пострадал от него — он был одним из шести сверхов, известных мне, который могут на грудь принять ядерную бомбу и после спокойно пойти дальше. Я, к слову, один из них. Но хуже всего было другое — этот псих натренировался расширять свой барьер, отдаляя его от своего тела, вплоть до метра. И все бы ничего, но делал он это на такой скорости, спрессовывал воздух на пути барьера и создавал ударные волны, сравнимые с ударными волнами ядерного взрыва! И вот он не был союзником, напротив, он был одним из бедствий Оплота, причинил не мало бед, пока его не убили. И убил его не, к слову. Я до него не мог добраться, как не пытался, он просто отправлял меня в далёкие дали ударными волнами, или вовсе держался в воздухе и летал, не позволяя мне приблизиться и нанести удар. Умер он от нашего невидимого телекинетика — тот подобрал я к нему в невидимости и прости в упор зарядил лазерный луч ему в глаз. Как он мне потом рассказал, его барьер о фильтровал и защитил его почти полностью от атаки, но её все же хватило, чтобы пожарить дыру в его мозгу.
Так что появление или формирование новых граней своих способностей, зачастую намного более сильных, смертоносных, чем изначальные силы, для сверхов моего мира нормальны. Но вот у физиков, как тот же Джаггернаут, или Я, это проявляется… почти никогда. Наши учёные в Оплоте выдвигали теорию, что это некая обратная реакция. В начале, когда все только началось, физики были доминирующими сверхами, пока контролёры ещё не умели управлять своими силами или не выросли в силе, но постепенно ситуация менялась. Кто-то считал, что это связано со сложностью развития физиков в силе. То есть, когда они тренируются, нагружают себя, доходят до пределов тела, из силы растут. Чаще всего, вслед за этим, растёт прочность, выносливость, у кого-то и регенерация. Не было зафиксировано ещё ни одного случая, когда, при интенсивных тренировках, в течении длительного времени, у физиков не росли их показатели. Другое дело, что в какой-то момент тренироваться становится невозможно. Нет таких тренажёров, которые это позволили бы. Штанги гнутся под собственным весом, гири становятся слишком большими, а если все же использовать какие-то плотные металлы и сделать достаточно весомые снаряды для тренировок, то под твоим весом просто пол ломается или ты утопаешь в земле. Исключениями являются физики, у которых есть полезные второстепенные способности, например, у одного физика имелась способность к манипуляции своим биоэлектрическим полем, отчего он мог распределять свою массу по обширной площади. Но такие были очень редки. Даже я в последние месяцы и годы жизни магнетика, что помогал мне с тренировками, занимался в личном тренажёрном зале с едва заметным результатом — материалы уже не позволяли проводить более суровые тренировки.
Возможно, потому физики и не демонстрировали появление новых граней способностей, что превосходили изначальные силы.
Я же не совсем физик. Мои физические возможности, это следствие моих способностей к адаптации, а не сама способность. И, тем не менее, появление новой грани моих способностей, столь кардинально отличающийся от всего остального, произошло у меня впервые.