Что меня не убивает, то делает сильнее. - Глава 4..docx
Вошедшие посетители представляли из себя троих… шиноби, наверное? Один, практически уже старик, в широкой, скрывающей его одежде, ещё один низкорослый мужчина с короткой бородой и старуха. Они пришли и первое, что сделали, посмотрели на дверцу решётки, которую я недавно вырвал, а после присобачил обратно на место. Правда, теперь открыть её получится, только вырвав снова, но главное дверца на месте.
— Что произошло? — спросил мужик в возрасте, судя по поведению, имеющий власть в этом месте и занимающий высокое положение.
— Эм, господин старейшина, пленник… вырвал решётку и сходил попить, после чего вернулся обратно в камеру и вернул решётку на место, привёл её в такое состояние. — Отчитался охранявший меня шиноби перед, как оказалось, старейшиной.
— А вы, значит, просто стояли и наблюдали за происходящим? — в этот раз спросила старуха. — И почему с него снята печать подавления чакры?
— Эй, ну вы чего на парня наезжаете? — встав с пола, спросил я, подойдя к прутьям решётки. — Он и его сослуживцы честно пытались исполнять свой долг и не дать мне попить воды. Кто же виноват, что у вас такой некачественный металл, из которого делают решётки и оружие, что даже поцарапать меня не может и ломается от прикосновения? А печать на месте, вот она, — указал я на линии и иероглифы печати, что красовались на моей коже. — Кстати, как долго она ещё будет на мне? Она, конечно, не мешает мне, но раз уж мне и суждено обзавестись татуировкой, хотелось бы что-то более симпатичное, а не эти загогулины.
— Кто вы? — не обращая внимания на мои вопросы и слова, спросил меня старейшина, остановившись в метра от клетки.
— Ах да, забыл представиться. Мое имя — Антон. Впрочем, в свое оправдание могу сказать, что и вы не представились. — Ответил я, после чего развернулся и прошёл к стене, у которой и уселся, облокачивая спину на неё.
— Моё имя не имеет значения, — сказал в ответ старейшина. — А вот вы… слишком странный шиноби. От вас не ощущается чакры даже самыми лучшими сенсорами нашей деревни, печать на вас, но вы не демонстрирует явных признаков её работы. Способны освобождать я от гендзюцу в кратчайшие сроки, обладаете огромной физической силой и стойкостью. А ко всему этому, не знаете элементарных вещей. Откуда вы?
— Ох, это трудно объяснить, — вздохнул я, — если говорить понятными вам выражениями, то я был перенесён в пустыню, где-то на территории Страны Ветра с помощью… Пространственно-Временной Техники. От меня избавились противники, так как я был, по сути, единственным оставшимся препятствием между ними и местом, где я жил последние шестнадцать лет. Убить не смогли, вот и отправили куда подальше. Потом… я шёл строго на Север, из-за чего дошёл до территории Страны Земли, там пару раз столкнулся с шиноби Ивагакуре, убил… — ненадолго задумавшись, вспоминал я всех встреченных мной шиноби камня, — в общем счёте, девятнадцать из них. Не то, чтобы я хотел — я каждый раз пытался мирно и без конфликтов с ними поговорить, но они упорно хотели меня убить, за что и поплатились своими жизнями. Потом я шествовал на Восток, в конце концов наткнувшись на какую-то деревню, жители которой были убиты, вероятно, в сражении между шиноби. Вырыл могилу, похоронил трупы, а там уже встретился с шиноби вашей деревни. Ну, а дальше, думаю, вам и так известно — времени, чтобы они рассказали вам все у вас было предостаточно.
— Вот как… — чуть ухмыльнулся старейшина. — И как же вы убили девятнадцать шиноби камня, Антон?
— Да по разному, — пожал я плечами. — Кому-то череп проломил, кому-то мозги наружу выпустил, некоторым шеи свернул, некоторым проделал не предусмотренные дыры в телах. Мало ли, как можно человека убить. В глазах знающего человека, человеческое тело становится очень хрупкими и уязвимым, лишить жизни которое можно огромным количеством способов. Всех и не перечислить.
— И как же вы, Антон, не являясь шиноби, смогли сделать все это? — все больше усмехаясь, спросил старейшина.
— Эх, — снова вздохнул я. — Вижу, доверия моим словам у вас немного. Скажите, вот вы — шиноби?
— Иные старейшинами скрытой деревни не становятся, — вместо старика, ответила старуха.
— А сильный? — спросил я, сразу принимая информацию от старухи. — Например, насколько я знаю, среди убитых мной было несколько шиноби, явно сильнее чуунинов, вероятно — специальных джонинов. Вы сильнее их?
— Несомненно, — самодовольная ответил старейшина.
— Тогда нет смысла в объяснениях, — кивнул я, вставая с пола, на что, кроме охранявшего меня шиноби, который напрягся и отошёл к стене, никто никак не отреагировал.
В тот же момент я бросаюсь вперёд, продавливая ногой каменный пол для надёжной опоры. Я практически не замечаю металлических прутьев на своём пути, которые просто изгибаются и рвутся при столкновении со мной, я уже оказываюсь рядом со старейшиной, который только начал реагировать на мой рывок — с хорошей, крепкой опорой, я могу отталкиваться куда как сильнее и ускоряться куда быстрее, чем от земли или песка, так что и шиноби, что заявил, что он сильнее специального джонина просто не успел среагировать, когда моя рука уже схватила его за шею и тем же рывком в ила его в противоположную стену, всего в полутора метрах от моего охранника.
Каменная монолитная стена покрылось сетью трещин — старейшинами явно успел использовать чакру, чтобы укрепить себя, так что не помер моментально от такого резкого ускорения и перегрузок с последующим ударом спиной об стену — обычного человека просто расплескало бы кровавым пятном и ошмётками плоти с костями по стене от такого.
Уже через секунд в мою шею уперлось лезвие куная, которое держала старуха, а мне в спину, напротив сердца, прямо между рёбер, упёрся кончик длинного клинка мужика с бородкой.
— Немедленно отпусти… — начала говорить старуха, но до того, как она закончила, второй рукой я взял её кунай и выдавил себе в горло.
Металл куная не выдержал и, треснув, покрывшим множеством трещин, просто разбился — в их изготовлении, как я уже понял, больший упор делали на твёрдость, так что при высоких нагрузках они ломаются, словно стекло.
— Как я уже говорил, такой паршивый материал не может даже поцарапать меня, — сказал я, убирая руку от шеи, позволяя осколками металла с металлическим звоном упасть на каменный пол, пока я смотрел в глаза пытавшегося убрать мою руку старейшине. — Вот скажи старик, как, не являясь шиноби, я смог сделать это? Выбраться из клетки и схватить за горло старейшину скрытой деревни, вбить его в стену? Или, для наглядности, мне нужно свернуть и тебе шею, как я это сделал с остальными? Ты станешь двадцатый шиноби на моем счету. Не тебя, так хоть других это убедит в правдивости моих слов.
— Я… понял… отпусти! — хрипя со сдавленным горлом, говорил он, все ещё силясь разжать мои пальцы, но его потуги, что они есть, что их нет — никакой разницы.
— Эх, — вздохнул я, отпуская старика и позволяя ему упасть на пол, чтобы тут же зайтись в кашле и попытках продышаться, — уже в который раз пытаюсь решить дело без насилия. Я даже ваших ребят не убил, когда они пытались убить меня, — сказал я, отведя взгляд и бросив его на побледневшего шиноби-охранника.
Развернувшись, я посмотрел на сделавшего шаг от меня мужика с бородой, который держал клинок в руках, направленный на меня, уже попытались протянуть им меня, но, ожидаемо, не добившись никакого результата.
— Мужик, убери оружие от греха подальше. Поранишься ещё, — сказал я ему и прошёл мимо, направляясь ко все той же клетке, металлические прутья которой теперь были в непригодной состоянии, вывернутые наружу.
Подойдя к ним, я пролез внутрь и уже изнутри начал гнуть металл, приводя его хоть в сколько-то приемлемый вид, после чего отошёл к стене и снова уселся у неё.
Отдышавшись, старейшин поднялся на ноги, все ещё потирая шею, и, вместе с остальными в недоумении смотрел на меня.
Да, помню, видел уже такие лица.
Вскоре, после того, как я обрёл достаточно сильную регенерацию, чтобы уже быть чрезвычайно трудно убиваемым противником, я точно так же сидел в тюремной камере Оплота. Это произошло вскоре после смерти моего друга, его жены и их сына, моего племянника, крестника. Убийц я нашёл и убил. Собственно, в сражении с ними я получил так много травм и ран из-за одного из них, контролёра, что мог управлять кровью, в том числе в теле своего противника, буквально разрывая тело на части изнутри, превращая внутренние органы в фарш, что после этого боя и обрёл невероятную регенерацию, сравнимую с регенераций сверхов регенераторов. И с тех пор моя регенерация только росла с каждой полученной травмой, каждой царапиной, каждым синяком. В первый раз они уделали, оставили в состоянии, когда я едва не умер, прежде чем адаптировался к рана и начал стремительно восстанавливаться. У меня небыло рук, ног, мои органы почти полностью превратились в кашу, мозг едва функционировал! На восстановление ушло четыре дня. Черт, тогда я ещё не был столь автономен и, для восстановления, в бреду, под конец первых суток, ради питательных веществ и строители много материала, я начал есть плоть своего лучшего друга. Осознал я это, только когда восстановился полностью — к тому моменту от него мало что осталось. Как же мне тогда было хреново, просто не описать словами. Я похоронил их в общей могиле и отправился по следу убийц. Цель была проста — месть. Больше у меня буквально ничего не осталось. Своих детей у меня не было, любимой тоже не имелось, родители умерли, оказавшись в зоне взрыва ядерной боеголовки. Нам повезло — мы отправились в поход, когда все началось, иначе тоже исчезли бы пламени ядерного взрыва.
Я нашёл их через неделю, но не справился. Убил троих, прежде чем от меня осталось половина туловища и голова с торчали наружу мозгом из-за проломленного сверхом-физиком черепа. В этот раз, к концу третьих суток, я уже снова взял след ублюдков, оставив два обглоданных тела из трех убитых мной.
В третий раз я убил их всех — мой организм адаптировался и как-то заблокировал возможность манипулировать моей кровью. Не полностью — он все ещё мог мешать мне двигаться, но уже не взрывать мои конечности, да и сил тратил на такие помехи на порядок больше. Я убил их, когда они были в одном из немногих оставшихся населённых людьми мест. Это была бойня, резня, если хотите. Я убил их всех, оставшись на земле со сломанной рукой и кучей глубоких порезов от когтей одного из сверхов. Когда меня нашли жители Оплота, под чьей защитой и было то место, я просто лежал на месте, среди разорванным и превращенных в кучу месива трупов, где даже нельзя было заметить, что я съел немалую их часть, уже целый и невидимый, покрытый засохшей, свернувшейся кровью, смотря на плотные тучи и думая только об одном — день сейчас, или ночь?
Меня схватили, привезли в Оплот, посадили в камеру. Я не сопротивляться, вообще был где-то глубоко в мыслях, не обращая на окружающий мир внимания.
Ко мне тоже приходили, чтобы узнать, что произошло и все снова дошло до насилия. Я без труда выбил за несколько минут металлическую дверь камеры, показав, что мне не составит труда выбраться, если я того пожелаю, а после вернулся обратно.
Да, тогда у них были такие же лица, полные недоумения.
Я сидел в камере несколько месяцев. Не ел и не пил. Обо мне, казалось, вообще забыли. Именно тогда я начал адаптироваться к полному отсутствию пищи и воды. Голод был жуткий. Кажется, по началу, моя способность действовала так, чтобы побудить меня съесть хоть что-то, но мне было так в падлу, не то, что есть, не смотря на начавшиеся галлюцинации, сильную боль в животе и голоса в голове, что убеждал меня поесть хоть что-то, что угодно, что я дышал-то через раз.
А потом случилось нападение на Оплот и ко мне пришло руководство этого места, попросив участвовать в его защите. И если в первые секунды у меня была мысль просто проигнорировать их просьбу, продолжая неподвижно сидеть в камере, то уже через секунду в голове промелькнула образы последних дорогих мне людей, которые были убиты на моих глазах.
Я помог защитить Оплот. Потом ещё раз. И ещё. Это продолжалось долгих шестнадцать лет. В процессе я познакомился со многими хорошими людьми, нашёл новых друзей. Даже пытался завести отношения. Если в начале я защищал это место, просто потому, что больше мне было нечего делать, некуда идти, небыло цели для жизни, то потом появились те, кого мне не хотелось терять. И я защищал уже больше их, чем это место. Но, сколько бы я не пытался, постепенно, один за другим, они умирали. Я становился сильнее, подвергал себя настоящим пытка, чтобы стать сильнее и не допустить их смерти.
Черт, да в Оплоте, специально по моей просьбе, создали целый научный отдел, который занимался тем, что искал новые способы нанести мне хоть урон, найти способ дать мне стать ещё сильнее, живучее, крепче, смертоноснее. И чем меньше у Оплота оставалось защитников, чем дальше распространялась слава об Оплоте, чем больше приходило всяких ублюдков с той или иной целью, тем больше ресурсов Оплот вкладывал в нахождение новых способов меня убить, а по факту, хотя бы поцарапать. За эти шестнадцать лет, как-то плавно и постепенно, я стал главным щитом этого места.
Да вот только все, кто был мне дорог, уже погибли. Жители Оплота относились ко мне с почетом, уважением, как к главному защитнику… а я защищал их уже просто по инерции. По привычке. От безысходности. Я даже умереть уже не мог, чтобы просто оставить мир догнивать в собственном соку — я стал слишком силён. У Оплота небыло ничего, никаких идей, никаких средств, никаких способов даже просто навредить мне. Я был слишком неуязвим, слишком живуч! И понимал, что, такими темпами, рано или поздно могу остаться во всем чёртово мире, на всей планете, единственным человеком. Если вообще не живым существом, за исключением простейших. Какое-то время, наверное, около полугода, я и вовсе жил с мыслью, что сам себя обрек на участь, куда хуже смерти, с мыслью, что мои способности, это худшее проклятие, которое только можно придумать.
Не знаю, даже, как я только смог преодолеть этот внутренний кризис? Может, просто выгорел и начал жить заново? А может снова сработала Адаптация и способность изменила моё восприятие и взгляды на жизнь, чтобы я мог продолжить жить, не смотря на все произошедшее?
Так или иначе, последние четыре с половиной я жил без этих мизантропических мыслей, как-то сумев принять все произошедшее и свою жизнь, свою участь, прежде чем встретился в последний раз с братьями-близнецами.
-… слышите? — оторвал меня от мыслей о прошлом голос старейшины.
— Прошу меня простить — предавался воспоминаниям о прошлом. Вы напомнили мне кое-что. О чем вы спрашивали?
— Зачем вы пришли в нашу деревню? — вздохнув поглубже, спросил он.
— Хм, — задумался я, поднимая взгляд к потолку. — Не знаю. У меня и не было цели идти сюда — это ваши шиноби связали меня, взяли в плен и принесли в это место.
— Вы уже показали, — заговорила старуха, демонстративно осматривая прутья решётки, — что привели они вас, только потому, что вы были не против.
— Ваша правда, — кивнул я. — Но, как я уже сказал, у меня не было каких-то целей. Может быть, вскоре отправлюсь ещё куда-нибудь. Я в этих местах впервые, может отправлюсь путешествовать, повидаю мир. Знали бы вы, как это прекрасно, видеть днем чистое небо и белые облака с ярким Солнце, а ночью — мириады прекрасных звёзд. Слышать колыхающуюся траву и листву, видеть животных и рыбу, есть их, слышать стрекотание насекомых, чувствовать запах цветов, леса. Видеть рассветы и закаты. Я был лишён всего этого более двадцати лет. — С мечтательно улыбкой посмотрев на шиноби, по их лицам понял, что уж кто-кто, а они не смогу понять мои чувств, вложенных в эти слова. — Да, вам едва ли удастся понять это. Что имеем не храним, потерявший — плачем.
Задумавшись на пару секунд, все же нашёл мысль, за которую зацепился.
— Вы знаете сильные техники? — спросил я у присутствующих.
— Можешь убить, но эту информацию ты не получил! — сразу вспылил и завёлся старейшина.
— Да всралась она мне, — махнул я рукой. — Я хочу, чтобы вы использовали свои сильнейшие техники. На мне.
— Что? — удивился мужик с бородкой, что все же убрал свой клинок.
— Что слышал. Я хочу, чтобы вы использовали свои сильнейшие техники на мне. Не важно, что это будет. Насылайте иллюзии, жгите, топите, режьте, рубите, пронзайте, бейте молнией, отправляйте — мне плевать. — Сказал я, но не увидел понимания на их лицах. — Кажется, моя просьба несколько нетипична и непривычна. Хорошо… давайте я вас замотивирую… я не буду сопротивляться. Буду содействовать. Можете отвезти меня, куда пожелаете, приготовить что угодно, использовать любые средства, любое оружие, любые техники, сколько вам угодно шиноби, но… если вы не сможете пустить мне кровь… — обратился я к своим чувствам, чтобы понять, что сейчас уже поздний вечер, — к полуночи следующих суток… я уничтожу всю вашу деревню. И поверьте — я смогу это сделать.
В своих словах я был уверен. Уверен, что смогу вызвать достаточно сильное и масштабное землетрясение, чтобы разрушить все поселение.
Пожалуй, я больше беспокоюсь не о том, что не смогу сдержать слово и оплошаю, а о том, чтобы не переборщить и ограничиться только этим поселением.
— Говорить такие угрозы в нашем присутствии… — начала старуха.
— Я вполне даю вам возможность убить меня. Повторюсь — я не буду сопротивляться. Делайте, что хотите. Готовьте яды, оружие, техники, людей. Подготовьте место. Приведите меня туда и атакуйте. Сможете убить — честь вам и хвала, вы избавитесь от угрозы в моё лице. Если отнесетесь к этому легкомысленно и не сможете даже кровь мне пустить… я в вашем обществе живу не долго, но, как я понял, среди вас, шиноби, царствует культ силы — кто сильнее, тот и прав. Если вы даже кровь мне пустить не в состоянии, то заслуживают ли такие шиноби жизни?
— Что-то не верится, что вы хотите решать все без насилия, — сказал мужик с бородкой.
— Да я уже не раз пытался, но вы, шиноби, вообще невменяемы — пока на грани смерти не откажитесь, мозги включать даже пытаетесь. Надоело. Время пошло, можете начинать пытаться убить меня хоть сейчас — я вас ни в чем не ограничиваю. Если нужно будет в чем то посодействовать, обращайтесь — до следующей полуночи я беспрекословно помогу вам в любом деле, направленной на моё убийство. Вперёд.
Старейшин посмотрел на мужика, что пытался пробить мне клинком сердце, после чего кивнул.
Мужик этот, явно несколько нервничаю, глубоко вздохнул.
— В таком случае, если вы так хотите, что бы вас убили, прошу подойти поближе и не сопротивляться, — сказал он.
— О как, — улыбнулся я, вставая с пола и подходя к решётке, вставая практически вплотную. — Значит вы уже готовы начать? Тогда, не смею мешать — я полностью в вашем распоряжении.
Мужик этот просунул руку через прутья, явно настороженно и готовый о дёрнуть руку в любой момент, положив её мне на кожу груди.
Вот тут я увидел новое для себя применение чакры, о котором слышал лишь мельком.
Рука мужика засветилась зелёным светом. Несколько секунд я ждал, что же произойдёт.
Из того, что я слышал, шиноби способны использовать чакру для лечения. Они способны лечить и заживлять раны, избавляться от болезней, приращивать конечности, для них даже трансплантация органов, это нормальное дело в медицинской практике. И, логично предположить, что такие шиноби, как никто другой, если дать им возможность, могут убить человека. Ведь, если ты можешь манипулировать организмом, чтобы лечить его, то убить, нанеся повреждения, намного проще!
Мужик этот хмурится, и чем больше проходило времени, тем более хмурым было выражение его лица.
А я чувствовал, как запустился процесс адаптации в моем теле. Что-то во мне менялось, адаптировалось и приспосабливалось.
— Что ты такое? — тихо прошептал, спросил он, широко раскрыв глаза и посмотрев на меня. — Ты даже не человек…
— Вот как? — с любопытством спросил я, видя его реакцию и даже заинтересовались, что же он узнал о моем теле с помощью чакры, ведь техника и другие сверх на Земле последние два с половиной года уже не могли вообще ничего сказать о том, что происходит со мной внутри, а ведь ещё до этого моё строение, с течением времени и постоянными адаптациями, все больше уходило от человеческих норм, как на общем физиологическом уровне, так и на клеточном, даже внутриклеточном уровне. — И что же, это не позволяет тебе меня убить?
И в тот же момент, словно только и ожидая мои слов, я почувствовал укол в груди, отчего даже на секунду вздрогнул, непроизвольно отшатнувшись назад, скорее рефлекторной, чем намеренно, неожиданно вспомнив то, как сражался шестнадцать лет назад гемокинетиком, сверхом, управляющим кровью — только что этот шиноби буквально отделил моё сердце ото всех кровеносных сосудов.
И уже через мгновение пришла волна наслаждения — тело моментально восстановило травму, прирастив кровеносных сосуды на место, устранив все повреждения, но вместе с тем выпуская в кровь огромную дозировку биохимических соединений, от которых на лице невольно вылезла улыбка. Он действительно сумел нанести мне рану, притом, по меркам моего организма действительно опасную, что прошла через все биологические слои и системы защиты, будь то непроницаемая кожа, непробиваемые мышцы или несокрушимые кости, нанеся травму крепчайшим тканям кровеносных сосудов, которые сдерживаю внутри огромное внутреннее давление крови, способное поддерживаться в норме даже при нулевом внешнем давлении, прогоняемой по телу сильнейшим сердцем. Нет, травма не была буквально опасной для моей жизни — я и в прошлом, не раз и не два лишался сердца, но для моего организма, со всей его прочностью и выработанными механизмами защиты, это было настоящим шоком, который активировал целый каскад реактивных изменений биологии моего тела, чтобы экстренно найти защиту от угрозы.
— Прошу прощения, это было непривычно и неожиданно, — сказал я с улыбкой, демонстрирующей все мои верхние зубы, — прошу, продолжайте. Моё сердце прямо-таки трепещет в ожидании и предвкушении.
Снова подойдя вплотную к смотрящему на меня со все большим страхом и шоком шиноби, я сам взял его руку, которую он в оцепенении не убрал, и прижал ту к своей груди.
— Ну же, не медлите, — сказал я ему, — не упускайте шанс! Не забывайте, вы должны пустить мне кровь, но ещё ни капли ни вылилось наружу.
Теперь, снова заставив свою руку светиться зелёным, он сосредоточился и через несколько минут смотрел на меня уже со страхом. Что он там увидел? Что почувствовал? Так интересно!
Он продолжал использовать чакру, чтобы буквально уничтожать мои внутренние органы. В какой-то момент он использовал её, чтобы начать процессы разложения тканей моих лёгких, видимо надеясь вызвать кровотечение и отхаркивание крови — технически, это соответствовал бы условиям и они бы победили в этой игре на выживание, но я просто прекратил дышать — вакуум, отсутствие дыхания, это одно из первым истязаний, которое организовали для меня в Оплоте. С тех пор, как оно стало для меня бесполезным, дыхание стало для меня не обязательным, хотя и приятным. Дыхание служит одним из источников энергии, уже давно не основным, но все ещё одним из. Я могу жить без дыхания, но это будет не так комфортно и приятно, как с ним. А так, на крайний случай, я и водой могу дышать, опустив её в лёгкие.
Он пытался разрезать чакрой печень, нарушить кровообращение, отключить селезёнку, поджелудочную и прочие железы, разрезать трахею, кожу, в конце концов, в отчаянии пытаясь вытянуть хоть каплю крови из моего тела.
Но проходила одна минута за другой. Разрезанные или разлагаемые органы регенерировали, отключенные органы запускались снова уже менее чем через секунду, трахея, уже с большим трудом разрезанная его медицинской, если я правильно помню её название, услышанное от Юкино, чакрой, не успела пропустить и каплю крови, когда разрез уже восстановился. Мой организм чуть ли не с ума сходил, я чувствовал, как моя способность, впервые за долгое время, работала во всю. Да, фактический урон мне наносился мизерный, в сравнении с тем, что я уже пережил ранее, но это было что-то совершенно новое для моего организма, что-то, против чего у меня вообще не было механизмов защиты. Что-то, что ранит меня, не смотря на все, чего я достиг!
И это вызывало едва ли не эйфорию внутри меня. Настоящий праздник!
С каждой секундой я адаптировался и медицинская чакра шиноби внутри меня слабела, каждая новая попытка ранить меня отказывалась все менее и менее эффективной, моя способность работала по всем фронтам! Чтобы нивелировать получаемый урон, регенерация росла ударами темпами, под конец непрерывных атак внутри моего тела дойдя до того, что едва заметный разрез на селезёнке не успел полностью сформироваться, как уже регенерировал! А отчаянная попытка шиноби разрезать мою кожу уже была обречена на провал. Может быть, не пытайся он меня убить, а сразу задайся целью просто немного пустить мне кровь, выполнив мое условие, он бы добился успеха, но прошло лишь несколько минут… моя кожа, это первая моя защита, в процессе многих лет адаптации, она стала чрезвычайно крепкой, прочной и устойчивой ко всему, чему только возможно! Её практически невозможно порвать, алмазные резаки и дрели не могли пробить её, лазерный луч сверх лишь в первый раз сумел вызвать небольшой ожог, после этого став бесполезным на его уровне мощности. Разрезать её медицинской чакрой и так было мало шансов, но когда он попытался, мой организм уже начал процессы адаптации, организм уже начал дестабилизировать проникающую из вне чакру внутри меня, заставляя её распадаться. Её воздействие на мой организм ослабевало, я все лучше и лучше сопротивляться ей. И вот итог — попытка рассечь мне кожу не дала никакого успеха. И последующие попытки снова воздействовать на мой внутренний мир давали практически нулевой результат, а через три минуты и вовсе шиноби открыл глаза, что были закрыты для лучшей концентрации, неверующе смотря на меня, после чего перевёл взгляд на все это время стоящих и ожидающих результата старейшин у и старуху.
— Я… я больше… не могу… ничего сделать… — сам, кажется, не веря своим словам, сказал он.
— В каком смысле? — недовольно спросила старуха.
— Моя чакра… она не может проникнуть в него… больше не может.
— Не вините его, — довольный, как кот, съевший валерьянки и закусивший сметаной, сказал с улыбкой я. — Он правда старался. Отрезал мне сердце, чуть не уничтожил лёгкие, разреза трахею, изрешетил желудочный мешок, разорвал мне крупные кровеносные сосуды, вызвал инсульт, остановил сердце, разрезал селезёнку, отключил почти все органы один за другим, отделил позвоночный мозг от головного… м-м-м… — протянул я, зажмурившись, — столько всего сделал… давно я такого не чувствовал. Жаль только, что кровь мне так и не пустил. Так что готовьтесь — у вас ещё сутки с лишним.
Улыбаясь, я развернулся и отправился обратно к стене, у которой улёгся и с наслаждением потянулся, чувствуя расслабление во всем теле, в котором все ещё активно бушевали процессы адаптации.
Ко мне никто не приходил следующие семь часов, совершенно меня не беспокоя. Через десяток минут все процессы адаптации стремительно подошли к концу и я занялся тем, чем не занимался нормально уже долгое время — простые физические тренировки.
* * *
— Что ты узнал, Касами? — спросил старейшина, покинув камеры, у медика.
— Он не человек… — все ещё отходя от произошедшего, ответил названный Касами. — Я больше четырёх десятков раз наносить ему травмы, несовместимые с жизнью. Но он в секунды восстанавливались, все раны исчезли за секунды! Когда я практически уничтожил его лёгкие, он просто прекратил дышать. Когда разрезал сердце, его кровеносных сосуды сами стали прогонять кровь, прежде чем сердце восстановилось и забилось вновь. Самое непонятное и страшное, что в самом начале я без проблем использовал технику скальпеля чакры, чтобы кромсать его внутренние органы, но с каждым разом делать это становилось все сложнее и сложнее. Его тело менялось прямо на ходу, ткани его тела становились крепче, прочнее, навредить и становилось сложнее, а чакру контролировать внутри его тела становилось с каждой секундой сложнее. А ещё его регенерация — с каждой травмой он восстанавливался быстрее, чем в прошлый раз и я не видел признаков кратковременности этого явления. Под конец, в последний раз когда я смог его ранить, я едва сумел его поцарапать, но даже эта царапина исчезла ещё до того, как я её закончил. А после этого я уже просто не мог использовать медицинские техники для воздействия на его тело.
— Есть идеи или рекомендации? — спросила его старуха, шедшая с другой стороны от старика.
— Нет, старейшина. Ничего конструктивно го или полезного. Могу лишь предположить… — неуверенно закончил он.
— Говори, сейчас никакие идеи не будут лишними. — Подтолкнуть его старик.
— Я думаю, что он действительно не обладает чакрой. Я проверил его организм в самом начале, но не обнаружил никакого сопротивления, как это происходит с другими шиноби, не обнаружил никакой чакры или системы циркуляции чакры. Конечно, всегда остаётся вероятность того, что он использует какую-то неизвестную технику сокрытие чакры, но при таком, пусть даже беглом, осмотре… я не представляю, что это должна быть за техника, чтобы продолжать скрывать чакру. Если это действительно техника, то у нас просто нет шансов обнаружить его чакру. А ещё… я заметил, что его тело изменяется в ответ на любые внешние раздражители. Пока я просто осматривая его организм медицинским техниками, все было нормально, не следовало никакой реакции. Однако, стоило мне атаковать его в первый раз, и это запустило в его организме какие-то непонятные мне процессы. Я чувствовал, как все его тело непонятным мне образом кардинально изменялось на каком-то едва ощутимо мной уровне. И после этого его организм стал крайне агрессивно реагировать даже просто на наличие моей чакры в его организме, стремительно… словно обучаясь с колоссальное скоростью отвергать и защищаться от её воздействия и от неё самой. Я предполагаю, что в этом и заключается его цель. Он хочет, чтобы мы, всеми силами атаковали его, чтобы нанести ему урон, сумели травмировать его для того, чтобы его тело научились защищаться и противостоять угрозам.
— Это следствие какой-то техники? Или печати? — спросила старуха, что так же, как и старик, являлась старейшиной селения.
— Как я уже говорил, я не смог обнаружить в нем никаких следов чакры. Чем бы это не являлось, оно никак не связано с чакрой. Я бы сравнил это с каким-то особым кеккей-генкаем, но действующим намного глубже и лучше, чем все, что нам известно, совершенно не нуждаясь в чакре.
— Есть вероятность, что он исполнит угрозу? — спросил старик.
— Я… не уверен. Я не имел возможности изучить его тело, но, из того, что я уже понял… убить его у нас не получится. Я просто не знаю, как это сделать. Если это свойство его тела будет работать так же… чтобы мы не сделали, он просто восстановится, и в следующий раз он станет только ещё более невосприимчивым к нашим атакам. Его тело невероятное прочное и крепкое, регенерация поражает воображение.
— А если его нейтрализовать? Использовать фуиндзюцу? — подала вариант старуха.
— Ничего не мешает нам использовать и их тоже, если остальное не сработает. Однако… — задумался старейшина.
— Есть какие-то мысли? — спросила вторая старейшина.
— Если получится с ним договориться…
— Ты хочешь перевести его на нашу сторону? Думаешь, есть шансы? Мне он показался слишком самоуверенным и непривыкшим подчиняться кому-либо. От него буквально сквозило высокомерием весь наш разговор. Считает себя непобедимый и считает нас не больше, чем насекомыми! — наконец не выдержав, начала она выплёскиваться свое недовольство и гнев, что закипали в ней с того самого момента, как угрожавший всему их селению «пленник» показал полную беспомощность и бессилие одних из сильнейших шиноби их селения на фоне него.
— Несомненно. Но именно его высокомерие позволило нам узнать о нем важные детали. Он жил в месте, подобно нашему селению, последние двадцать лет находясь в состоянии постоянной войны, достаточно разрушительной, чтобы это уничтожило окружающую среду и природу. Он очень опытный солдат, которому не чуждо чувство и желание защитить дорогих ему людей. Можно это использовать. Если получиться сделать наше последние его домом, привязать к нему людей, это создаст для него якорь, который заставит его защищать наше селение и страну по собственной воле.
— Вот только для этого нужно время и понять его предпочтения. А времени у нас только сутки!
— Согласен. Нужно собрать всех. Собрать, чтобы пустить ему кровь. Даже если это именно то, чего он хочет, у нас нет выбора. Если мы не выполним его условие, нам в любом случае придётся вступить с ним в противостояние, только вот он уже не будет спокойно стоять и принимать любые наши попытки убить его, вместо этого он будет убивать наших шиноби. И… я не уверен, что у нас получится его остановить или тем более одолеть. Но после этого… если получится договориться, если мы сможем привязать его к селению, сделать это место его домом… подумай об этом. Это все равно, что у нас появится свой Ханзо Саламандр! После этого не пройдёт много времени и страны Земли и Огня больше не посмеют использовать нашу страну, как поле своего боя. — Развернувшись к идущему рядом с ними медику, он о думал свои следующие слова и действия. — Немедленно отправляй я в отдел связи, пусть немедленно отзывают всех, кто в состоянии вернуться в селение в течении суток, чтобы к следующей ночи они уже были здесь и в состоянии использовать все свои силы. — После чего обратился уже ко второй старейшине. — отправляйтесь к подразделению минирования — пусть подготовят третий полигон и используют все, что имеют, концентрирует всю взрывчатку в одном месте. Я отправлюсь в больницу и начну подготовку ядов, а после этого начну организовывать людей для совместной работы.
— Ты собираешься пустить все наши силы на то, чтобы удовлетворить желания этого парня? — подняв бровь, спросила старуха.
— А ты хочешь сразиться с ним после того, как минует следующая полночь? — ответил ей старик, на что получил лишь ушедший в сторону взгляд престарелой шиноби. — Я так и думал. Ещё нужно отправить разведывательная группы по пути его следования, который он описал, возможно получится узнать о нем больше.
* * *
Когда за мной пришли и попросили пройти с ними, я был уже в предвкушении. Ночь экспериментов и тренировок показала наглядно, что метод тренировок снова рабочий, я снова могу просто тренироваться, чтобы запускать работу своей способности и становиться сильнее, но делать это в простой каменной комнате практически невозможно. В состоянии стабилизации пространства я становлюсь точкой неподвижности и гравитация планеты меня уже не тянет к себе, отчего те-же отжимания, приседания, прыжки и пресс бесполезны. Точнее, очень быстро стали бесполезны, всего за несколько часов нагрузка, которую я получаю на приемлемом уровне стабилизации уже сошла на нет. Несколько решило проблему то, что я мог просто хватиться за материю, например, вонзить руки в камень и отжиматься, подтягивать себя к полу, или вонзить ступни и ноги в камень, чтобы приседать. В таком случая я могу тянуть себя в обе стороны, но есть одна проблема — материал недостаточно крепок. На более высоком уровне стабилизации, когда мне уже становится сложно двигаться и возрастает нагрузка, попытка тянуть себя к камню приводит к тому, что я вырываю кусок камня. Я становлюсь эпицентром стабильности и потому более стабилен, чем объект, за который держусь, отчего не тяну себя к объекту, а тяну объект к себе.
Теоретически, намного более прочные материалы могут решить эту проблему. Например, очень прочные сплавы металлов должны выдержать и позволять подтягивать себя к нему.
Пытался и другие тренировки реализовать, например, только от движения рук зависящее и ног. В целом, это работало, дело ведь не в том, какой вес поднимать, а в том, чтобы насильно преодолевать сопротивление укреплённого пространства.
В общем, идея показала себя вполне жизнеспособной, однако лучше всего будет виден эффект, если я получу хорошее снаряжение из достаточно крепких материалов.
Меня отвели куда-то в сторону от основного селения, приведя на ровную каменную площадку, за границей которой, метрах в сорока, протекала небольшая речушка, или, скорее, широкий и глубокий ручей. Сопровождавшие меня шиноби молчали и ничего не говорили, но, тем не менее видно было и без их слов, что это м сто готовили все это время для встречи со мной. Многочисленные запахи людей, вероятно, шиноби, следы работ на камне. Нет, сам камень был ровным, просто в одном месте, точнее, в большинстве, было видно, мне, как минимум, тонкий слой пыли, что вполне естественно на открытой площади, а в этом месте пыль ещё сесть не успела, камень был свежим.
— Вы, ребят, много работали, но, кажется, работали впустую. Хм… запах бумаги… знакомый… взрывные печати. А ещё запах взрывчатки. Ещё какие-то химикаты… — перечислять я запахи, которые ощущал и опознавал. — Вы зря минировали территорию. Легче было меня обложить ею, или сделать укрепленное помещение с закрытым, ограниченным пространством, положить там же металлические осколки крепкого металла. Такое помещение и намного проще насытить ядовитыми газа и прочей химией. Можно даже наполнить тяжёлым взрывоопасным газом и, если тот не справится с устранением, подорвать все помещение. Объёмный взрыв в закрытом помещении, взрыв взрывчатки со множеством осколков. Не знаю, насколько мощная у вас взрывчатка и сработало бы это или нет, но как минимум эффективность намного выше. — повернувшись голову в сторону деревьев, что стояли далеко в стороне, смотря туда, где находились наблюдающие шиноби. — Кажется, вы не в полной мере осознаете, что я не буду сопротивляться и буду содействовать. Сказали бы — я бы сам всю взрывчатку таскал и раскладывал. А вместо того, чтобы травить меня ядовитыми газами, можете просто принести мне вашу химию — я её при вас проглочу или выпью. Эх… ну да ладно, дело ваше, времени у вас ещё много.
Посмотрел на небо — на востоке только-только начало вставать солнце, ещё даже не оказавшись, лишь полоса света говорила о начавшемся рассвете.
Мне ничего не ответили, лишь отвели на нужное им место, где оставили и сопровождавшие меня шиноби, явно напрягшиеся в этом смертельно-опасном месте, свалили отсюда с максимальной скоростью.
Прошло несколько минут, когда из под земли, мелких отверстий, начал идти и медленно подниматься серый дым. Увидев дым и почувствовав запах сложной химии, улыбнулся.
Наклонившись и присев, после и вовсе лёг на землю, с улыбкой начав дышать полной грудью, ощущая небольшую горчинку на языке от вкуса этого дыма. Яд был для меня новым, так что я почувствовал, как способность сработала, но то было лишь мгновением, когда моё тело, и так уже практически неуязвимое к ядам, выработало иммунитет.
Несколько минут я просто дышал плотным ядом, ожидая, когда они начнут действовать дальше.
Взрыв произошёл неожиданно, резко, в общем, как и полагается. Взрывная волна прошлась сквозь меня, огонь заполнил все пространство, осколки камней и куски камня вырвались в небо. Я же остался на месте, стабилизировать себя в пространстве. Нанести урон по мне это не помешает, скорее даже поможет, но зато меня не отбросить взрывом куда-то далеко и не придётся добираться сюда снова.
Взрыв был довольно мощным. Одежду на мне уничтожило полностью, оставив меня голым. Осколки камней тарабанили мою кожу, или рикошетя, или разбиваясь в пыль. Взрывная волна едва меня побеспокоила, все же позволив активировать адаптацию, чтобы тело стало более устойчивым к сильным вибрациям, опасном смещению внутренних органов и травмированы некоторых систем организма. Всего, совсем понемногу. С тем каскадом изменений, который произошёл после того, как меня чуть не убили ядерным взрывом, это даже близко не стояло, но все же, лучше чем ничего.
Огонь меня вообще не побеспокоил. Я сталкивался с намного более высокими температурами. Чувствовал сейчас только лёгкое покалывание, все равно, что мурашки, и то — лишь следствие ударной волны, прошедшей сквозь моё тело.
Дым рассмеялся от прорыва ветра, когда я уже стоял среди кратера, образованного взрывом печатей и взрывчатки, недовольно осматриваясь вокруг.
— Серьёзно, ребят, вы бы добились куда большего, если бы действовали против меня, как против обычного врага, а задумались, как задействовать моё содействие. Столько ресурсов потратили, и ради чего? Тёплый массаж мне устроили? — повернул я голову в сторону, где находились наблюдатели.
Но в ответ на мои слова из-за деревьев начали выходить шиноби, один за другим, синхронно, словно бы и не спеша, явно, несколько непривычно, складывая печати, отчего протекающая вода в крупном ручье в стороне начала бурлить и оттуда стали подниматься три крупные фигуры, каждая из которых была похожа на карикатурного змея, или азиатского дракона. Эти три фигуры, созданные почти десятом шиноби бросились ко мне, стремительно преодолевая значительное расстояние. Каждый был почти в три метра шириной и вытянулся на все сорок метров в длину. Два из них огибали меня со сторон, справа и слева, последний по параболе двигался на меня сверху.
Значит, шиноби могут объединять свои силы, чтобы делать более масштабные или сильные техники стихий? Масштабность в моем случае бесполезна, я здесь один, от атаки уходить не собираюсь, они должны понимать, что увеличивать масштаб техники — пустая трата силы. Значит, должна возрасти поражающая сила, но сконцентрироваться её ещё сильнее они уже не могли, отсюда и размер? Или же все ещё проще и такой размер — стандарт их техники и все силы они вложили в силу техники?
Мне даже стало интересно, насколько велика будет сила техники, созданной столькими шиноби, так что я и пространство стабилизировать не стал. Ради такого, можно будет и самому потом сюда добраться.
За секунду до удара я увидел, практически краем глаза, так как отвлекайся на водяных драконов, масса которых должны была превышать с десяток тонн, несущихся на меня со скоростью скоростного поезда, как ещё пятёрка шиноби с уже сложенными печатями выскочил к ручью и направили руки в воду, отчего с них сорвались крупные дуги электрических разрядов, которые перешли, в том числе и на состоящих из воды драконов, ставших проводниками электричества.
Удар находящихся под напряжением водяных драконов просто снёс меня. Электричество стало пробегать по моему телу, но… меня били молнией. Не раз и не два. Особенно постарался сверх, который мог, в некоторой степени, управлять погодой. Не в полной мере, но создавать разрушительные ураганы, сметающие порывы ветра, было в его силах. Но его любимый приём — использовать тучи, покрывающие небо Земли, чтобы создавать мощнейший розовые разряды. В бою с ним меня било молнией поразительно мощности чаще, чем било током за всю жизнь, даже с учётом того, что я сам уже начал задолго до этого адаптироваться к электричеству, постоянно получая разряды, сначала от электрошокеров, а в конце концов замыкая цепи, в которых протекала энергия, получаемая от ядерного реактора, три из которых было в Оплоте.
И вот тут разряд, по ощущениям, я бы сравнил с разрядом трансформатора в Оплоте.
Куда больше мне понравилась техника водной стихии.
Один кубометр воды весит тонну. Тут, в этих Дракона, были сотни кубометров! Успел заметить, что даже ручей… хотя, судя по тому, сколько воды оттуда взяли, он был довольно глубоким, так что это и речушкой назвать можно, которая сейчас резко обмельчала, так что каждый этот дракоша имел массу в сотни тонн! И неслись со скоростью под двести пятьдесят — триста километров в час, если я правильно оценил.
Удар этого потока воды разрушил каменную площадку позаметнее, чем организованный до этого взрыв взрывчатки, и ударил достаточно сильно, чтобы, даже не атакуя прямо, снести меня в сторону от реки на два десятка метров, прежде чем я коснулся земли и вбил руку в камень, начав резко тормозить, разламывая его и оставляя проплешину в четыре метра. Учитывая сопротивление камня, даже не рыхлой земли, а именно камня, в который я вбил руку по середину предплечья, можно представить, сколько кинетической энергии было передано мне этим ударом, а ведь они даже били специально так, чтобы минимизировать эффект отталкивания и нанести наибольший урон!
Я чувствовал небольшую боль — удар был в разы сильнее, чем даже у Джаггернаута, сильнейшего из физиков, с которым я сражался!
Судя по ощущениям, этой техникой они отбили часть внутренних органов, повредили мышцы, едва не вывихнули левое плечо, сместили локтевой сустав. Возможно, года полтора назад, эта атака сломала бы мне несколько костей. Нет, даже не возможно, я в этом точно уверен!
— Неплохо! — радостно оскалился я, уже придя сюда будучи в хорошем настроении из-за продолжавшегося прилива биохимического счастья, а уж сейчас и вовсе обрадовался, увидев и поняв, что если уж группа из почти двух десятков шиноби способна нанести мне хоть какой-то урон, то сильнейшие из шиноби действительно, в теории, способны серьёзно меня травмировать! Возможно, в процессе мне даже не придётся стоять на месте и намеренно подставляться под атаки! — Ударьте раз в пятьдесят сильнее той же техникой и считайте, что уже спасли свой дом от уничтожения!
Крича, я сделал всего один, точно рассчитанный прыжок, подле Ев почти на десяток метров и приземлился точно на тоже самое место, где меня атаковали в прошлый раз.
— Признаюсь честно, давно меня так не били! Коли не условие, я бы уже смилостивился бы над вами! Но оно все тоже — вы должны пустить мне хотя бы каплю крови! Если вы не сможете ударить этой же техникой в полсотни раз сильнее, вам придётся придумать что-то другое! Давайте! Используйте что-то ещё! Я только начал получать удовольствие!
Я понимал, что такие слова, после, судя по всему, что я видел, явно не простой техники, могут деморализовать шиноби, но ничего не мог поделать — мне так весело, что хотелось плясать!
Обычно, после нападений на Оплот, если то не были какие-то придурки с костью вместо мозга, ни на что не способные, то, в случае столкновения меня с каким-то сильным сверхом или обладателем необычных, уникальных способностей, меня ещё недельку старались вообще не трогать и не подпускать ко мне никого другого. После серьёзных сражений у меня начинался отходняк, я мог неделю, иногда и больше или меньше, зависит от опасности противника, с которым я столкнулся, быть словно обкуренным. Настроение было на пике, я мог легко не рассчитать силы и похлопать случайного человека по спине, если тот поперхнется, да так, что тот выплюнет свои органы наружу. В те моменты я сам был опасен, не намеренно, просто находился под кайфом и не мог полностью контролировать свои действия. Со временем, так или иначе, я приспособиться и стал контролировать себя лучше, но, от греха подальше, Оплот создавал зону отчуждения вокруг меня до тех пор, пока я полностью не отойду от слишком хорошего настроения.
Вот и сейчас, пусть действительно опасных противников я не встречал, но, с момента моего попадания в этот мир, одно накладывалось на другое слишком быстро. То я адаптируясь под мощные пространственных искажения, то получаю урон от отдачи появившейся у меня новой грани моих способностей, то меня взрывают, сумев немного пощекотать, меньше суток назад мне все внутренние органы чуть в фарш не превратили, а сейчас смогли ударить достаточно сильно, чтобы моя способность адаптации смогла откликнуться на это. Последние года четыре я никогда не получал столько стимулов в столь короткие сроки! Я был просто непривычно к такому! И в этот раз отходняк обещает затянуться на намного больший срок!
И я видел на лицах шиноби последствия, возможно даже, не своих слов, а того факта, что их техника, без проблем попавшая по мне, визуально, вообще мне не навредила.
Я услышал, как в лесу раздался знакомый голос старика-старейшины, и вперёд вышли несколько шиноби. Непривычно медленно, в сравнении со встреченными мной ранее противниками, опять же синхронно они сложили печати руками и одновременно присели на землю, положив руки на неё.
Техника стихии земли? Пока что все, что я встречал, связанное с этой стихий, не могло мне вообще навредить, так что мне даже стало интересно, что они решили делать сейчас?
А ещё эта медлительность и синхронность. Кажется я понял, в чем причина этого явления. Неужели, все эти семь часов старейшины занимался тем, что учил шиноби синхронно использовать техники или учил их новым техниками и их синхронно у использованию? Это объясняет медлительность — не нужно беспокоиться, что я атакую, если мои слова правдивы, а так же с большей вероятностью они могут выполнить технику, которая становится достаточно мощной в исполнении такого количества шиноби. Видно, что ребятам такая синхронная работа крайне непривычна и неудобная, они явно впервые используют такую тактику в бою, ещё сутки назад, вероятно, и не задумываясь о таком.
По земле прошлась дрожь и позади меня, а так же по сторонам, слева и справа, начала расти земная масса, вскоре достигнув высоты в шесть метров. Судя по вибрациям, это была даже не стена, а целый массив земной массы, с оставленные свободным пространством в месте, где я находился.
После использования техники, использовав шире её шиноби отошли назад, а на из место пришло полтора десятка других шиноби. Шестеро сложили синхронно одни печати, а остальные девять использовали другую серию печатей. Снова совместная техника? Что в этот раз? Шестеро шиноби глубоко вздохнул и выпустили в меня потоки едва заметно го сжатого воздуха. Он достиг меня практически через секунду и ударился о закругленную стену позади меня. Это, кажется, даже не атака. Подготовка к ней, как я понял, когда потоки ветра начали стремительно закручиваться вокруг меня, превращаясь в подобие торнадо. Недостаточно сильный, чтобы навредить мне, намного безопаснее, чем тот же взрыв.
Но вот следующая атака показала, что торнадо был вспомогательных элементом атаки.
Оставшиеся шиноби, лишь на три секунды позже закончив сложение печатей, глубоко вздохнул, подобно прошлым, и выпустили в меня струи резко расширяющегося, плотного потока яркого пламени.
Огонь столкнулся с торнадо и влился в его течение, воспламеняя воздух в торнадо. Стремительно движущиеся, ревущие потоки пламени закрыли весь обзор, перекрыли все звуки, а его температура начала стремительно расти, подпитываемая продолжающейся воздушной техникой.
Земля была полна вибраций, но среди них я ощущал, как часть шиноби сменилась, и те так же начали использовать техники. Последнее я понял лишь потому, что температура в огненной торнадо начала расти ещё быстрее, так что, либо они использовали техники стихии огня, чтобы нагнать больше жара, либо стихии воздуха, даже распались жар ещё больше и продолжать подписывать его.
Сколько сил они на это тратили, сколько чакры ушло на это — не знаю, но я ощущал, как периодически менялись шиноби, а пламя, подпитываемое, видимо богатым кислородом воздухом, продолжал становиться все более горячим.
Похоже, они решили использовать тактику не одной сильной атаки, а продолжительного нагрева. В реальном бою, не представляю даже, как должны сложиться обстоятельства, чтобы такая тактика была жизнеспособной, но сейчас, когда я не сопротивляться и сам же специально встал в место, где температура была наиболее высокой, это было отличной тактикой! Земной массив вокруг меня ограничил пламя и воздух, позволяя ещё больше сконцентрировать жар в одном, ограниченном месте. И земные массы уже начали плавиться. На месте огненного торнадо, под моими ногами, земля и камень уже расплавились и превратились в лаву, да и земля вокруг меня, что выступала барьеров, ограничивающим пламя, плавилось и стекала к моим ногам, что уже утонули в ней, наполовину достигнув колена.
Прошло шесть минут и я уже начал думать о том, что их стратегия заключалась в том, чтобы утопить меня в лаве, в которой я находился уже по пояс. Стало уже действительно жарко. Достаточно, чтобы я сумел почувствовать это жар, чтобы мне стало жарко. Я, впервые за последние шесть лет начал потеть! Пот моментально испарялся, кожа уже успела порозоветь от расширения сосудов и прилива крови к коже. Волосы, единственная часть моего тела, которая была на порядок менее неуязвимое, чем моё тело, уже успели сгореть, глаза начало щипать. Это говорит о том, что температура вокруг была уже реально высокой и меня смогли не слабо нагреть, ведь даже когда газовой горелкой мне пытались выжечь глаза, в рамках попыток Оплота навредить мне с моего разрешения, им удалось сделать это лишь единожды и только через десять минут горения, после чего я адаптировался и горелка уже не демонстрировала эффективности. В следующий раз они добились результата, используя электрическую сварку, нацелившись на мои глаза.
Однако, после шести минут поддержания огненного торнадо, когда я успел насчитать уже полсотни сменившихся шиноби, они прекратили поддерживать технику. Через десяток секунд огненный торнадо сам рассеялся, температура начала идти на спад.
В моем организме шли активные процессы изменений. Травмировать меня эта техника не смогла, даже ожогов не оставила, но небольшое головокружение я получил, а ещё меня стало слегка мутить, появилось что-то, что я по памяти давних лет назвал бы изжогой, которую я в последний раз испытывал ещё до апокалипсиса на Земле, то есть, более двадцати лет назад. Глаза прорезало небольшой болью, что исчезла через пару мгновений из-за каких-то кардинальных изменений в их структуре, на голове, судя по ощущениям, чистая, гладкая кожа начала стремительно покрываться коротким ёжиком волос, что стали стремительно расти, кожа тела уже начала возвращать нормальный оттенок, но вот волосы на ней расти, в отличии от прошлых раз, когда меня пытались сжечь, расти не стали. Голова прекратила кружиться — видимо, на несколько секунд я получил подобие теплового удара, перегрев внутренних органов, в частности, мозга.
Но не успели процессы подойди к концу, как на меня сверху хлынули огромный столб воды. Раз в пять больше и массивнее, чем при совместной атаке водяных драконов, и, судя по силе удара, который вбил меня в пассу начавший стремительно остывает лавы и если, не только масса воды в этот раз была больше, но и скорость этой массы была на уровне.
Не успевшая остыть кожа и тело ощутили вспышку того, чем я стал воспринимать боль от неожиданного и резкого перепад температуры и сильного удара.
Вспоминая весь свой опыт, могу, с удивлением сказать, что вот резкими перепадами температур меня ещё не пытались убить. Ни в Оплоте до этого, почему-то не додумались, ни враги. Ни разу не было ситуации, например, когда я одновременно сражался с пирокинетиком и криокинетиком, что использовали бы свои силы поочерёдно. Это первый случай! Я и сам об этом ни разу не подумал.
Но, тем не менее, сейчас мне было даже жаль, что среди шиноби не практикуются техники заморозки — если бы они использовали её, или какой-то аналог, они бы смогли бы нанести мне намного больше урона, возможно и вовсе ранив меня!
Поток воды, бьющий с большой скоростью и имеющий огромную массу, прекратил бить сверх через четыре секунды, полностью убирая чёрный дым от огненного торнадо, но заволакивая все вокруг в плотный туман из-за огромного количества пара.
— Он жив! — услышал я крик через пар, выбираясь из лавы и через несколько секунд я на мгновение услышал треск, сразу поняв — собираются использовать технику стихии молнии, а после — меня снесло.
Я был снесён тем, что можно было бы назвать электрическим копьями. Их было три штуки, но одно прошло мимо, а вот остальные два попали в меня — одно в грудь, другое в самый бок живот.
И в этот раз я ощутил — да, они добились цели!
С улыбкой на лице, я провожу пальцем по месту, куда попало второе электрической копьё, сделав это ещё до того, как успел влететь в расплавленную массу земли, что только-только остывала, все ещё сверка красным, раскаленным свечением, не смотря на обильный душ.
Когда я влетел в землю, никаких следов ранений на мне уже не было — регенерации потребовалось лишь доля секунды, чтобы регенерировал совсем небольшую царапину на моей коже, но на подушечки пальца оставалось доказательство того, что шиноби этого селения смогли справиться с поставленной и задачей — размазанная по коже, совсем небольшая, капелька крови.
Только заполучил точку опоры, я оттолкнулся и взмыл в воздух, разом подлетая почти на два десятка метров вверх, вскоре с грохотом ломаемого, нагретого даже на таком расстоянии, камня, приземляясь вне области, накрытой паром.
Передо мной стояли десятки шиноби. Большинство выглядели чертовски уставшими, старейшина стоял среди всей этой толпы и так же выглядел не особо бодрым. Всё были напряжены, смотря на меня, но оружие не доставали — хвалю. То ли понимали, что это не поможет, то ли им объяснили, что это бесполезно.
— Ай да молодцы! — громко крикнул я с улыбкой, направляясь к толпе и поднимая руку вверх, демонстрируя вытянутый указательный палец. — Вы смогли! Справились!
Подходил я непосредственно к старейшине, который так же вышел чуть вперёд, мне на встречу, в конце концов увидев протянутый ему палец с мазком крови на нем.
— Это… все? — шокированное спросил он.
— Да! Поздравляю, старик — твоё селение не будет уничтожено мной. Ты выполнил моё условие — хвалю тебя и остальных. Вы отлично постарались, — говорил я, чувствуя, как расту в своих возможностях. Перепад температур нанёс мелкие но многочисленные повреждения внутри меня и регенерация справилась с ними в мгновение, но это стало достаточным стимулом для её роста, а кожа начала новый цикл незаметных внешне трансформаций, становясь прочнее, крепче, чтобы минимизировать или вовсе не допустить новой возможности её пробития. Вместе с тем возросла устойчивость к высоким температурам, устойчивость к ударам, устойчивость к продолжительному нагреву. Когда в последний раз я получал столь много, пусть и небольших, но стимулов к адаптации? Давно. Очень давно!
Отведя руку, я облизал палец, убирая кровь, после чего развернулся и направился на север, безошибочно определи направление, уже однажды сориентировавшись в этом мире.
— Вы… куда вы идёте? — все ещё шокировано спросил старейшина.
И непонятно мне было, шокирован он тем, что они справились, или тем, что все их усилия реально позволили им лишь поцарапать меня, проливая лишь малую капельку крови.
— Хм… вы правы. — Остановившись, кивнул я своим мыслям и посмотрел на себя. — Раз вы уничтожили мою одежду и отобрали мои трофеи, с которыми меня нашли ваши ребята, будет справедливо, если вы же мне их и вернёте. Одежда и обувь по размеру, несколько подсумков с сюрикенами и кунаями. А потом уже отправлюсь в путь.
— Н-нет… я не о том… раз уж теперь между нами нет конфликтов, быть может вам стоит погостить в нашем селении? Тем временем для вас найдётся и то, о чем вы спросили, и вы сможете отдохнуть в нормальных, комфортных условиях?