Вместе на века
Двадцатая глава
Примостилась рядом с вампиром и спросила, кивком указав на обедающего парня:
— Кто он?
Деймон лениво повернул голову, безошибочно определил смотрящего. И не сразу опознал пышущего злобой. Мужчина не сдержал эмоций, буквально смял вилку и нож. Безобразие! Совсем не думает головой. Люди же смотрят. И почему в этом мире нет авроров? Загребли бы задаваку в камеру предварительного заключения, а потом в суде впаяли такой штраф, мало не показалось бы. В глазах Сальваторе мелькнуло узнавание и неверие, будто встретил мертвеца. Даже на старых врагов так не смотрят.
— Энзо? Не может быть! — чертыхнулся и направился к незнакомцу.
Я подхватила бокалы и заняла столик, откуда было хорошо видно всех действующих лиц. Пришлось прогнать парочку школьников. Вечер и в баре почти все столы заняты. Хм, кажется, драки не избежать. Бонни сама справится с мальчишкой и Эбби. Хотя компанию малыш выбрал непростую. Опасный аттракцион, веселился сводный брат Беннет в обществе молодых оборотней. После апгрейда чую, в ком течет кровь ликанов. Хороший бонус. Раз мальчики пробудили гены, значит, уже кого-то убили и перестали быть людьми. Надо от таких обычному парню держаться подальше.
В ближайшее время необходимо проверить, является ли моя кровь лекарством от укуса оборотня или придется просить ценный ингредиент у Кола. Где бы взять добровольца. Может, предложить подработку птенцу Анны?
— Ты бросил меня умирать. Предал, — собеседник Деймона повысил голос.
— Я отключил чувства … вдвоем было не спастись, — в своей нагловатой манере принялся оправдываться Деймон.
— Убил…
Не расслышала, кого прикончил Сальваторе. Энзо злится, но заподозрил, что я их слышу и продолжил разговор тише. А мне было лень использовать чары.
— Сучка!
Бонни хлестко ударила юного ликана по башке.
— Побольше уважения, молодой человек. Иначе лишишься самого дорогого.
— Того самого? — загоготал безрассудно смелый.
— Головы!
Парочка слов из лексикона портового грузчика окончательно охладила пыл оборотней. Хм, многие псевдоинтеллигентны могли бы возмутиться: как же так девушка ругается матом и распускает руки. Дело в том, что мы уже давно не относимся к человеческой расе и у нас другие нормы морали. Нельзя оставлять без ответа оскорбления, магия этого не любит и не простит.
Джейми после демонстрации силы без возражений последовал за приемной матерью и ее устрашающей дочерью. Я тоже поднялась и подала знак Деймону. Хорош, встреча одноклассников закончена.
Глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Эбби и потеряшка спешно отъехали. Неприятно резанул по ушам визг покрышек и заставил поморщиться запах паленой резины. Так себе у нее машинка.
Бонни нервно крутит на пальце брелок. Не понятна причина ее волнения. А ведь меня опять берегут, не рассказали обо всех проблемах. Считают, будто я страдаю. Ой-ой, бедненькую Елену бросил парень. Эка невидаль. Хм, технически Элайджа меня не бросал, сама ушла. Больно, вспомнила его и затосковала. Хватит, надоело. Надо идти дальше. Сколько еще за вечность будет разочарований. Взгляд перетек к нервничающей Бонни. Вернемся домой, допрошу милашку со всей строгостью. Ну и где наш товарищ?
Вспомнишь солнце. Деймон вышел из бара, за ним вальяжно шагает Энзо. Что-то не могу его представить в роли возлюбленного дражайшей сестрицы. Или я ошиблась? Разве не про него рассказывала Кэр? К сожалению, она не помнила, откуда взялся этот персонаж. Вроде друг голубоглазого сердцееда. Но как-то не похожи они на закадычных друзей, скорее заклятые враги.
Сальваторе на инстинктах прикрыл меня спиной от потенциальной угрозы. Чем вызвал довольную улыбку знакомого. Ага, только что Деймон показал свою слабость.
— Боишься за нее? — Энзо оскалился и подобрался для прыжка: — Я могу …
Вампир не успел атаковать, схватился за голову и с воем свалился на землю. Семейные чары Беннет — забористая штука. Попробовала раз, больше не хочу злить ведьм, поэтому ношу постоянную защиту.
— Некогда лясы точить, — внезапно на русском заговорила сердитая сестренка.
Точно, случилось что-то из ряда вон выходящее. Мы поспешили за Бонни. Замешкались, вредный вампир никак не хотел уступать мне место рядом с сестрой. Пока толкались, паразит успел облапать мой зад. Пришлось показать, кто тут могучий трибрид.
— Дорогая, почему ты нервничаешь? — спросила, когда машина вывернула на широкую дорогу, ведущую из города. До этого молчала, так как боялась прикусить язык. Беннет наплевала на правила дорожного движения. Не ехала, летела.
— Слишком задержались. Я не говорила, Майкл или Микаэль вышел на след своих чад.
Чёрт! Я думала, у нас в запасе еще много времени. Ненормального папашу Майклсонов надо валить наглухо. Иного выхода нет. Дядечка вздумал уничтожить монстров, которых сам и породил. А это значит и мы в опасности. Особенно я, неведомая зверушка. Нехорошо судить о человеке по чужим словам, но порой нужно бить первой, превентивно. Иначе можно поплатиться за беспечность.
— Кто это был? — сестра вспомнила про несчастного, так неудачно попавшего под ее горячую и очень тяжелую руку.
Мне вдруг стало неимоверно смешно. Надоели эмоциональные качели, то впадаю в уныние, то веселюсь, будто под кайфом. Но куда деваться?
— Лоренцо Сент-Джон, — ответил Сальваторе.
Бонни приподняла бровь:
— Ничего не говорит.
Еще больше насмешила. Оба смотрят на меня, как на ненормальную. Уняв смех, пафосно произнесла:
— Энзо.
Беннет резко ударила по тормозам. Я чуть не вылетела через лобовое стекло.
— Осторожно! Хочешь вернуться и извиниться?
Бонни минуту усиленно размышляла, а потом тоже заразительно захохотала. Мы какие-то ненормальные и невезучие. Кэр боится мужчин, особенно тех, кто превращается в пушистого зверя. И кто же за ней пытается ухаживать? Правильно, будущий главликан, злодей и просто обаятельный Никлаус Майклсон. У меня проблема с двойником. Как пить дать, постоянно буду думать, хотят не меня, а Пирс. И вишенка на торте — Бонни подчистую отделала потенциального возлюбленного. Растоптала эго высокомерного мужчины. После такого демарша сложно выстроить романтические отношения.
— Мне кто-нибудь объяснит, в чем дело? — возмущенно спросил Деймон.
— Нет! — хором ответили мы и продолжили смеяться.
***
— Пожалуйста, будь осторожен, — на прощание крепко обняла Кола.
Из белого дуба сделали не только мост и вывеску. Мост мы спалили, вывеску припрятали. Несколько кольев хранится у в проклятом Филлс-Черче. А еще нужно проверить Арсенал, Триаду и Стрикс — вампирскую организацию, которую девятьсот лет назад создал Элайджа. Но начнут Беннет и младший Майклсон с соседнего города.
— Ты переживаешь за меня? — улыбнулся Кол, у глаз появились морщинки-смешинки. Сама милота.
— Конечно. Ты же мой друг. А ваш отец очень опасный противник. Не забывай об этом и не слишком уповай на магию.
Понимаю, не тех слов он ждет. Но я слишком его уважаю, чтобы поступать подло.
— А как же ты?
— Мне нужно побыть одной.
Ага, подальше от людей и особенно вампиров. Пусть думает, будто я продолжаю тосковать по его брату. А Элайджа как сквозь землю провалился. Вот уже неделю от него нет вестей. Я не читала посланий, но теперь от него не приходят смс и … Да, я безнадежно влюбленная дурочка. Не могу на него злиться. Даже если представляю Майклсона в объятиях Пирс, не получается разжечь огонь ненависти.
Сестрам не рассказала о предстоящей трансформации. Вдруг не выживу. Не хочу, чтобы они видели или, не дай-то боги, пострадали. А если застряну в звериной форме, найду способ подать знак.
Решила отправиться в Озерный дом при появлении предвестников. За неделю до часа икс я стала чересчур раздражительной и, чтобы не кидаться на людей, отправилась в добровольную ссылку. Джереми строго настрого-наказала не отлучаться от Анны. Вдруг Майкл решит закусить мирными вампиршами.
Неприятное открытие: все прелести оборота начинаются не в полнолуние, а за несколько дней до него. И это не красивый и быстрый процесс из фильмов, где кости хрустят и через секунду появляется волк. Это мучительное, медленное и унизительное разрушение человеческой плоти, слой за слоем.
Появилась зудящая боль в месте укуса. От несуществующего шрама по телу пробегают мурашки. И без того обостренные чувства вышли на новый уровень. Я не могла носить одежду, спала на деревянном полу. Питалась кровью и сырым мясом, остальное организм не принимал. Появись сейчас на пороге враг, сама бы молила убить меня.
За минуты перед восходом полной Луны вышла на улицу и начался мой персональный ад. Представить не могу, как такую боль выдерживает обычный человек. Тело скрутило болью, появилась тяжесть в животе. От непрекращающихся судорог упала на колени. Скелет начал не ломаться, а плавиться, непозволительно медленно меняя форму. Трансформация костей не была похожа на хруст, а напоминала скрежет и низкий грохот, будто внутри ломается камень. На краю сознания отражала, как выгибаются ключицы, выворачиваются назад плечевые суставы, чтобы дать место для новой, звериной мускулатуры.
Самое мучительное — это изменение челюсти. Лицо будто зажали в тиски. Скуловые кости расширились, носовая кость вытянулась, и они слились, формируя зачаток морды. Зубы заныли дикой болью, будто их вырывают один за другим, а на их месте прорезались новые, длинные и острые клыки, которые впились в распухшие кровоточащие десны.
Мышцы набухли, разорвали кожу, словно тонкую ткань. Позвоночник вытянулся с ужасающим треском, придавая фигуре горбатый, звериный силуэт. Я кричала, но голос превратился в хриплый надрывный вой, смешанный с человеческим стоном. Ногти потемнели, уплотнились и выгнулись в толстые, острые когти, которые с чавканьем оторвали ногтевое ложе. Гадость!
И жуткий последний акт кошмара. Из каждой поры тела, будто иглы, пробивается густая, жесткая шерсть. Это ощущение миллиона насекомых, ползающих под кожей, которая теперь покрывается грубым мокрым мехом в пятнах крови, появившееся из разорванных капилляров и мышц.
Чувствую, как мой разум затягивает кровавый туман животной ярости, инстинктов и голода. Последние воспоминания, любовь к сестрам, надежда на счастье, мораль — все это тонет в primal scream зверя. Это самое ужасное — быть в сознании и чувствовать, как ты исчезаешь, уступая ведущую роль чудовищу.
Как было написано в старинном гримуаре Блэков: ликантропия — это не дар силы. Это вечное проклятие, болезнь, которая каждую полночь стирает человека с лица земли и оставляет на его месте бездушную машину для убийств.
Мне во что бы то ни стало нужно обуздать зверя. Я не стану поступать, как каноничный Люпин. Не буду морить часть себя отравой и ограничивать глупыми рамками морали. Но вольничать не дам. Мы должны слиться, раздвоения личности мне не надо. А сегодня волк пусть порезвится.
Я не мешала зверю. Ее разум напоминал коктейль из запахов, звуков и слепой всепоглощающей злобы. Ярости к миру, к лунному свету, к самой себе. Единственное, что правило ей теперь — инстинкт охоты. Она не убивала для еды. Она убивала, чтобы рвать, чтобы чувствовать теплую кровь на языке, чтобы слышать крики жертвы и ломать кости. Сегодня она-я — живое воплощение хаоса и насилия. Это волнительное чувство, которое, несмотря на боль, захочется испытать снова и снова.
С первыми лучами солнца я вернулась. Тело зверя начало сжиматься, кости со скрежетом и хрустом встали на место. Мускулатура спала, оставляя после себя приятную усталость и легкую ноющую боль в каждой клетке. Если бы мне не было так дурно, наверное, восхитилась бы тем, как выпавшие клочья шерсти подхватываются ветром, парят и тают в небытие.
Лежу на холодной земле. Была бы человеком — околела. Из-за последствий трансформации вовремя не засекла чужака. Вскочила на ноги. Да уж, хороша, ничего не скажешь. С макушки до пят перепачкана грязью и кровью, моей вперемешку с оленьей. На голове стог сена. И тема сисег и пи… раскрыта полностью.
Хорошо, смотрит на чудо чудное кровосос, а не человек. И судя по ауре гость древний вампир. Высокий, широкоплечий, с идеальной осанкой. Симпатичный, можно было бы назвать его красивым, да картинку портит хмурый взгляд и плотно сжатые губы. И кто бы это мог быть? Еще один Майклсон? Если и так, то он старший брат Кола, не помню его имя. Для папаши слишком молод.
Молчит. Ну и я не собираюсь перед ним распинаться. Пожала плечами, развернулась и потопала в сторону дома. Аппарировать не рискну. Пошел за мной. Расстояние не сокращает, но это не повод для расслабления. В любой момент может кинуться, а я не в том состоянии, чтобы адекватно реагировать. На автомате могу использовать любимое заклинание, которое ничуть не хуже белого дуба справится с Первородным. Не проверяла, но отчего-то твердо уверена в успехе.
Идти пришлось больше двадцати минут. Далеко же меня занесло. Внутри почувствовала довольное ворчание. Мол, я такая, активная и быстрая, привыкай.
Мыться пришлось в холодной воде. Не догадалась вчера включить нагреватель.
Привела себя в порядок. Полюбовалась на обновленную внешность. Тело у Елены, активно занимающейся спортом, и без апгрейда было подтянутым и крепким. К движениям добавилась звериная грация. Хм, красиво. Немного изменилось лицо. Брови стали выразительнее. Больше не надо пользоваться тушью, ресницы длиннее и гуще прежнего. В глазах мелькают желтые блики, делая радужки ярче.
Не спеша поела. Как же, оказывается, вкусна картошка фри. А ароматный горячий кофе окончательно привел меня в благодушное настроение. Выглянула в окно. Вампир не ушел, стоит на краю мостков. Чего, спрашивается, приперся. Придется поговорить. Совсем не хочется объясняться с бешеным Клаусом, его родственничек ведь обязательно меня заложит.
Шла по мосткам, нарочито стуча каблуками. Он не обернулся, продолжал смотреть на воду. Встала рядом.
— Доброе утро. Сегодня будет ясный день.
— Почему я не смог войти в дом?
Дикарь! Манеры где забыл? И разве Первородные могут проникать в чужое жилище?
— Потому что вас не приглашали.
— Я не смог подойти к дому.
А, вот в чем дело. Так я окружила постройки чарами, захватив побольше земли. Оно мне надо, чтобы всякие подозрительные личности заглядывали в окна.
— Зачем вы здесь?
— Хотел на тебя посмотреть.
Сученыш, хорошо рассмотрел, секретов не осталось. А если серьезно, для чего ему на меня глядеть. Хочет узнать, каким образом я свела с ума его братьев? А не ликвидировать ли угрозу шел? Убедился, что я не так проста и могу пригодиться.
— Посмотрели и что дальше?
— Думаю, нам стоит познакомиться поближе.
Я рассмеялась:
— Насколько ближе?
Мужчина поднял руки, суровое лицо озарила добрая улыбка. А он очень хорош. Удались у Майкла и Эстер дети.
— Не беспокойся. Ты воистину прекрасна, словно богиня Диана. Но я не стану перебегать брату дорогу.
Прогиб засчитан. Очень интересно, кого он имеет в виду: Кола или Элайджу? И если он гуляет, то и взбалмошную сестрицу тоже освободили. Вот мисс Майклсон нам для полного счастья и не хватало.
Спойлер. В следующих главах. Разговор Елены и Финна окончательно сломает канон. Приключения Бонни и Кола. За парочкой последует обиженный Энзо. Августинский вампир никак не может решить, с чего начать месть. След Елены он потерял, поэтому отправился за странной ведьмой.
Финн Майклсон
Финн с братьями
