Скачать все главы одним файлом можно тут
Глава 22. Что и требовалось доказать
Работяги собрались у перекрёстка, метрах в тридцати-сорока от нашего забора. Курили, перебрасываясь фразами. Судя по этим фразам — ждали остальных.
Отвернувшись, я открыл взятую с собой книгу, находя момент, на котором прервался. Сделано это было скорее по инерции, вот только первая же строчка будто зацарапала по мозгам. Я остановился. Ещё раз прочитал. Нахмурился. Поскрёб подбородок. Тихо выругался. Прочитал снова, уже полностью осмысленно.
— Ма-а-ам! — снова позвал я успевшую выйти с кухни Эйлин.
Женщина вернулась, уже далеко не в таком благополучном настроении.
— Северус, я вообще-то тоже занята, зелья собираюсь варить, — попеняла она. — Что у тебя?
Ну да, вопросами я её сегодня заваливал как не в себя. Раньше как-то… поменьше было, что ли? Занимался уборкой, осваивался в новом для себя мире, при делах всё бегал, вечно времени не хватало… А сейчас вот, жду, пока эффект бодроперцового сойдёт.
Повезло ещё, что побочки всего три часа. Это не неделю с температурой лежать, как я считал изначально! Поначалу ведь успел в тоску впасть, думая, что таким темпом точно не успею найти деньги до конца июля.
— Трансфигурация, — ткнул я пальцем в книгу. — Тут написано, что это наука превращения одного в другое. Это так?
Эйлин недоумённо моргнула.
— Впервые на моей памяти ты сомневаешься в написанном.
— Да просто… — отвёл я взгляд, но почти сразу вернул, уставившись ей прямо в глаза. — Странность одну заметил.
— Какую? — подбоченилась она.
— Почему мы живём в помойке? — напрямую спросил я.
Лицо Эйлин перекосило. Я тут же зачастил:
— Я ведь память потерял, если не забыла. Вот и смотрю, сравниваю, как мы живём, как другие… И жизнь, надо сказать, у них получше — не как у нас. А чего мы не можем? Тут ведь даже не в деньгах дело, можно просто трансфигурацией новые вещи сделать. Покупать не придётся. Или, если каждый предмет отдельное заклинание требует, просто создать деньги. Или накопировать их, — снова кивнул я на книгу, — здесь об этом тоже написано. Так чего мы этим не пользуемся?
— Трансфигурация — это сложная магия, — процедила Эйлин. — Требует точности, концентрации и хорошего понимания структуры предмета.
— Структуру бумажки, — хмыкнул я. — А монету, наверное, ещё проще. Она же однородная! Хотя тут тебе лучше знать. И, эй, разве трансфигурацию не учат в Хогвартсе, начиная с первого курса? — это я уже успел прочесть в этой же книге. — Значит не так всё и трудно, да?
Пауза. Эйлин замерла в проходе между кухней и гостиной, потом медленно подошла к шкафу, достала кружку и налила воды.
— Северус, — произнесла она тоном, который не предвещал ничего хорошего, — ты умный мальчик. К чему ты ведёшь?
Я пожал плечами, стараясь выглядеть невинно.
— Так вроде напрямую и сказал, нет? Если маг может создать копию чего угодно, либо трансфигурировать её, то почему бы не сделать копии магловских денег? Фунтов, шиллингов… Решило бы кучу наших проблем.
Воцарилась тишина. Эйлин смотрела на меня так, будто я помочился на могилу её родителей.
— Потому что это запрещено, — отчеканила она наконец, сделав солидный глоток воды. — Министерством Магии. Строжайше.
— Почему?
Голоса за окном стали громче. Кто-то заорал: «Они нас кинули!» Грохот — будто разбили пустую бутылку, — и смех. Неприятный такой, скрипучий и злой.
— Потому что если каждый маг начнёт создавать магловские деньги, их жалкая экономика рухнет, — Эйлин говорила медленно, словно объясняя что-то очевидное тупому ребёнку. — Мы уже обсуждали это. Министерство следит за местами проживания магов в мире маглов. Если что-то колдуешь — штраф, — резко дёрнула она плечом, расплескав воду.
Я прищурился.
— А если выбора нет? Чрезвычайная ситуация?
— Тогда придётся доказывать в суде, что у тебя не было выбора. Или платить штраф. Исключением являются только специальные заклинания: маглоотталкивающие чары, стирание памяти или Конфундус — заклинание путаницы мыслей. — Перечислила она по пальцам. — Но даже за них придётся держать отчёт перед Министерством.
А ведь и правда Эйлин что-то подобное рассказывала. Не про заклинания, а про слежку от Министерства. Именно поэтому я так переживал, что из-за моей случайной магии к нам нагрянут авроры. Потом, когда никто так и не пришёл, я немного подзабыл и подзабил на это.
Зря? Или речь только о заклинаниях, которые применяются с помощью палочки? Или моя неструктурированная «случайная» детская магия каким-то образом обходит следилки? Что-то не хочется об этом спрашивать! Как-нибудь потом узнаю.
— Подожди, — я перенёс вес с одной ноги на другую, собирая в голове мысли. Дым окончательно перестал валить от лица. — Как Министерство вообще отслеживает всех магов в мире маглов? Их же, наверное, тысячи.
— По закону маг обязан сам сообщить Министерству о своём проживании среди маглов, — Эйлин сделала ещё один неспешный глоток, удерживая кружку двумя руками. — Тогда на его жилище накладывают отслеживающие чары. Этим занимается Департамент Магического Правопорядка и сектор борьбы с неправомерным использованием магии.
— То есть, — заскрипел я извилинами, — маг должен сам прийти и сказать: «Эй, ребята, не хотите начать за мной следить?»
Отдаёт дешёвой антиутопией.
— А если, ха-ха, просто не сообщать им?
Шум за окном стал громче. И без того громкие слова превратились в крики. Я снова подошёл к окну. Рабочие уже не стояли, а толкались. Транспаранты лежали на земле, их откровенно топтали, даже не замечая.
— Гниды! — орал один из них. — Сами жрёте за троих!
Полетел первый кулак. Потом второй. Завертелось.
— Северус! — резко сказала Эйлин. — Отойди от окна. Это не наше дело.
Но я не мог оторваться. Один из мужиков — здоровый детина с рыжей бородой — врезал другому так, что тот рухнул на землю. Кровь брызнула на асфальт. Остальные не отставали. Завертелась быстрая драка между вроде бы равными сторонами — пять на пять.
— Магловские дела, — презрительно бросила Эйлин, взяв меня за плечо и оттолкнув от окна. — Так вот, Северус, если ты не сообщишь Министерству о своём проживании в мире маглов, а потом они каким-либо образом узнают об этом, то схлопочешь уже не штраф, а настоящий тюремный срок. В Азкабане, — поморщилась она.
Снова Азкабан. Я уже слышал это название. Местная тюрьма. Как-нибудь нужно про неё разузнать, но точно не сейчас.
— Прекрасно, — пробормотал я. — Значит у магов тоталитаризм похлеще, чем здесь.
Мать не ответила, но по её лицу было видно, что она не в восторге от моего тона.
Я попробовал зайти с другой стороны.
— Хорошо, а что если уйти за Завесу, в мир магов, наколдовать там магловские деньги, а потом вернуться и потратить их здесь? Министерство же не отследит, что было сделано по ту сторону?
Эйлин медленно покачала головой.
— Не отследит, но даже если забыть, что это незаконно, я не могу наколдовать их.
Я вздохнул.
— Травма Источника? — уточнил сугубо на всякий случай.
— Только зелья и, быть может, совсем простые чары, — мать скрестила руки на груди, не показывая, как тяжело признаваться в подобном. Однако я видел это в том, как сильно она сжала собственные плечи.
— Можно ведь кого-то попросить, — не отступал я. — Ты же продаёшь зелья. Попроси своего… э-э… скупщика?
Почему-то мне показалось, что слова прозвучали, словно речь шла о дилере.
— Я продаю зелья через сквиба в Коукворте, — пояснила Эйлин. — Или думаешь я каждый месяц отправляюсь за Завесу? — она криво усмехнулась.
— Да? — почесал я висок. — Не думал об этом.
— А не помешало бы, — фыркнула мать. — Не сравнивай себя с маглами, Северус. Это им можно простить невоспитанность, хамство и глупость. Что взять с полуживотных? Но ты — волшебник! Совершенно новый вид, более способный, умный и умелый. Тебе уготована великая судьба!
О, нет! Снова она начала эту тему!
— Конечно, — быстро кивнул я, не давая увести разговор. — Так почему ты не отправляешься за Завесу?
— Потому что точек входа мало, — взмахнула она руками. — До них неудобно добираться. В Лондон, например. Бирмингем, Глазго, ещё несколько. Это нужно несколько часов ехать на автобусе, ещё и на билет тратиться.
— А магические пути? — прищурился я. — Неужто их нет?
— Трансгрессия, на которую у меня нет сил; порталы, создание которых требует лицензии от Министерства; и магические камины, к которым мы, — Эйлин хмыкнула, — не подключены.
Я вздохнул, переваривая услышанное. У меня возникло ощущение, что при желании Эйлин давно решила бы все эти проблемы, просто… она не хочет. Может в моей идее о создании магловских денег действительно есть какой-то… дефект? Может я чего-то не понимаю? Или она просто не может мне толком объяснить?
На улице послышался звук сирены. Смутно знакомый, но вместе с тем абсолютно незнакомый. Завод? Нет, что-то иное… Не важно, сейчас не до неё. Главное — крики работяг смолкли. Похоже выяснили все отношения и убрались подальше.
— А как тогда маглорождённые? — припомнил я. — У них нет доступа к магическим деньгам! А ведь им тоже нужно как-то оплачивать учёбу и всё прочее.
— Во первых, Министерство даёт им льготы и бесплатное обучение. Во…
— Бесплатное?! — зацепился я. А ведь мать-то копит!
Эйлин скривилась, словно словила паралич лицевых мышц.
— Министерство привечает грязнокровок, активно заманивает их за Завесу, чтобы после учёбы они не уходили в мир маглов, а продолжали жить…
— Зачем? — снова оборвал я её посреди фразы.
— Не знаю! — дёрнулась она. — Лорд Волдеморт, согласно «Ежедневному пророку», говорит, грязнокровок используют как дешёвую рабочую силу, поскольку у чистокровных после Второй мировой много потерь. Ещё и эпидемия драконьей оспы подкосила старинные семьи.
Лорд, блядь, кто?! Ебать, ну и имечко! Язык сломаешь, как с этой окклюменцией!
— Ладно, выходит, маглорождённых тащат как мигрантов в Англию, — пробормотал я. — С оплатой учёбы понятно, но ведь деньги всё равно нужны, хотя бы по мелочи.
— Если бы не перебивал, уже бы всё знал, — попеняла она мне. — Им деньги меняют гоблины, — Эйлин потёрла переносицу, явно устав от моих вопросов.
Про гоблинов, ставших эдакими банкирами магического мира, я уже был в курсе. Как и про то, что все магические деньги — кнаты, сикли и галеоны, — тщательно зачарованы. Эйлин показывала мне маленькие руны, которые вырезаны на ребре каждой, даже самой мелкой монетки. И эти руны надёжно защищают их от копирования или трансфигурации. Точнее — трансфигурировать-то можно. Но похожую только внешне и без рун. А проверка максимально простая — стоит только подать немного эфира, как монета начинает блестеть, словно на солнце.
В общем, фальшивомонетничество в магическом мире не слишком распространено.
— И гоблины всегда проверяют фунты на магию, чтобы не было банальной трансфигурации, — продолжила мать. — Более того, им вообще не нужна магловская валюта. Это Министерство Магии запустило программу помощи маглорождённым. Гоблины обменивают фунты на галеоны, а потом Министерство выплачивает компенсацию за все их траты.
Господи, до чего же гигантские и неповоротливые костыли!
— Понятно, — пробормотал я, выстраивая в голове новые сведения. — Ладно, чёрт с фунтами, что насчёт золота? Обычного, в смысле. Драгоценностей? Чего-то такого, что легко можно продать? Это тоже запрещено трансфигурировать?
— Я неправильно выразилась. Запрещено не трансфигурировать, а продавать маглам, — пояснила Эйлин. — Потому что всё это может нарушить и сломать магловскую экономику. У них, как ты видишь, существуют разные заводы, фабрики и прочее. То, что совершенно не нужно нормальным магам. И если внезапно возникнет большое количество непонятных товаров, — она хлопнула в ладоши, на миг показавшись молодой и юной девушкой с горящими глазами, — то бам! Всё обвалится!
Похоже тебя бы это порадовало, матушка, — мысленно фыркнул я.
Эйлин, между тем, резко поменяла выражение лица.
— В отличие от этих вонючих животных, маги не нуждаются в таком мусоре, как золото. У нас ценится совершенно иное. Магическая древесина и руда, добываемая за Завесой. Флора и фауна магического мира, из которой можно сварить уникальные зелья или создать выдающиеся артефакты.
— Ценятся, потому что их невозможно трансфигурировать магией? — полувопросительно-полуутвердительно уточнил я.
— Именно!
— А то, что создать можно, это грязь под ногами? — не сдержавшись, съязвил я.
Она вспыхнула.
— Да, Северус! Это мусор. Поэтому мир маглов — это мусор. Ты должен это понимать.
По-моему, это мы живём в мусоре! — едва не выкрикнул я, ощущая, как начинает припекать пониже спины.
До чего же!.. Тупой подход! Если маги такие прям, сука, уникальные и всемогущие, почему мы — мы! — живём, как бомжи под мостом?! Почему эти самые волшебники, которые могут дать пищу и кров вообще всем, просто махнув палочкой и создав всё необходимое из воздуха, не побеспокоились о матери?!
Но это-то ладно. Это понятно. Сам о себе не позаботишься, никто не позаботится. Меня больше удивляет иное. Почему Эйлин столь фанатично защищает их? Видит же, как на неё положили большой и толстый, но всё равно упорствует!
Всегда ли она была такой? Всё-таки когда-то она вышла замуж за Тобиаса. И они трахались. Наверное даже неоднократно. Выходит, тогда её отношение было иным? Или она притворялась? Или что?
— Хорошо, — я сделал глубокий вдох, стараясь сохранять спокойствие. Невольно закашлялся — в кухне всё ещё жутко воняло горелой овсянкой. Чего мы вообще тут стоим?! — Последний вопрос. Технически это возможно? Наколдовать магловские деньги или сделать их копии?
Эйлин смотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом.
— Технически, — процедила она, — это довольно просто. Для мага с нормальным Источником это не составит труда.
Именно это я и боялся услышать. Финальная проверка перед тем, как сделать выводы:
— Тогда пошли за Завесу, — спокойно сказал я, шагнув вперёд. — Поедем в Лондон. Денег на билет у нас точно хватит. Там найдёшь кого-то из знакомых, пусть взмахнёт палочкой один разок. Не переломится. Думаю, даже можно будет чем-то отдариться, всё же магические деньги у тебя есть. Пусть создаст хотя бы несколько тысяч фунтов. Этого нам надолго хватит. А там я пойду в Хогвартс, выучусь трансфигурации и смогу сам…
— Нет! — выкрикнула она, словно ударила кнутом.
Что и требовалось доказать.
— Почему?! — дёрнулся я, ощущая, что больше не могу сдерживаться.
— Потому что это незаконно! — Эйлин так грохнула кружкой об стол, что она треснула. — Потому что это ниже моего достоинства! Ты хоть понимаешь, кто мы такие?! Мы — Принцы! Древний род! Мы не унижаемся и не попрошайничаем! Мы не нарушаем законы ради… ради магловских бумажек!
Я предоставил ей выход со дна. Подставил лестницу. Осталось лишь протянуть руки и подняться. Пусть даже она всё это время жила, не догадываясь об этой возможности — трансфигурации денег или каких-то магловских ценностей, — пусть! Может, зашоренное мышление, не знаю. Не важно. Я дал ей способ! И что получил в ответ?..
— Мы из рода вырожденцев, который умирает в нищете! — зло огрызнулся я, тоже повышая голос. — Мы живём в трущобах, мама! В нашем доме ещё пару недель назад было не протолкнуться от крыс, тараканов и мокриц! Мы жрём сраную ебучую фасоль или сгоревшую овсянку, от которой у меня скоро сгниют кишки! Мы не способны даже!..
Пощёчина. Я ожидал её.
Голова отклонилась назад. Щеку обожгло огнём. Я пошатнулся, не удержал равновесие и упал прямо на задницу.
Голова зазвенела. Во рту появился привкус крови — прикусил губу.
Я сидел на полу, упёршись спиной в стену, и смотрел на мать снизу вверх. Она стояла надо мной, тяжело дыша, рука всё ещё поднята.
В гостиной тикали часы — громко, навязчиво. Тик-так, тик-так.
Эйлин медленно опустила руку.
— Не смей! — задрожал её голос. — Не смей говорить со мной в таком тоне!
— Будешь отрицать реальность? — прошипел я сквозь стиснутые зубы, зажимая болезненно пульсирующую щеку. — У тебя нет магии, хорошо. Но разве это повод сдаться? Жизнь даёт способ, как прекратить влачить жалкое существование, как подняться со дна. Ты ведь не любишь отца, так зачем мучаешь себя и его, проживая совместно? Из-за «магловских бумажек»! Если бы они были у нас, можно было бы купить новый дом. Или нет, арендовать, чтобы не вызвать подозрения у этого вашего Департамента Магического Правопорядка.
С трудом поднявшись на ноги, я подавил желание сплюнуть.
— Можно бы было покупать нормальную еду. Мясо. Овощи. Фрукты. Кофе, в конце-то концов!
* * *