Что_меня_не_убивает,_то_делает_сильнее_Глава_6_.docx
На своём пути я постоянно ощущал наличие отрядов шиноби. По мере отдалении, их концентрация падала, но все же, хотя бы одна группа, но постоянно следила за мной, словно передавая друг другу эстафету.
Я не спешил, спокойно двигаясь в одну сторону, не делая привалов, не останавливаясь на сон или ночлег, лишь достав пару кунаев и сюрикенов, бросая их в деревья на своём пути, вскоре настигая их и подхватывая снова. Мне даже жаль тех шиноби, что за мной следили, ведь работа была непрерывная, без возможности отдохнуть.
Трое суток спустя густые леса с гигантскими деревьями начали подходить к концу. По пути постоянно встречались разные животные, большая часть — мелкие зверьки, но было и несколько крупных образцов. Было искушение завалить одну тушу и съесть, но я ещё в селении хорошо, вкусно и плотно поел, отчего по сей момент чувствовал себя намного лучше нормы, а просто набивать себе желудок было как-то… скверно.
Просто не хотелось убивать лишний раз животных в этом, практически девственности чистом мире, где дичь можно встретить чуть ли не на каждом шагу.
Возможно, это последствие того, что я не видел диких животных уже два десятилетия?
После того, как лес начал редеть, местность начала меняться. Стало попадаться больше скальных мест, поляне, что становились все больше и больше, пока, в конце концов, деревья не сошли на нет вовсе.
К этому моменту прекратилась и слежка. По крайней мере в области моих чувств я не замечал движения следящих за мной шиноби.
А после этого небо постепенно накрыли тучи, а с неба начали падать капли воды. Температура вокруг опустилась, став стабильно прохладной, как для нормального человека, Солнце скрылись за этими тучами, начали возникать порывы ветра, что особенно сильную гуляли и завывали между скалами и образуемыми ими путями.
Остановившись после суток пути по такой местности, я поднял взгляд к небу. Вид окружающей серости, скальной местности, уже сутки непрекращающегося дождя и ветров… все это невольно пробуждало яркие воспоминания о прошлом. Даже о самом начале апокалипсиса, когда я и остальные люди ещё не привыкли к тому, как изменилась Земля, не привыкли к отсутствию солнца и постоянной темноте, когда с трудом можно было отличить день от ночи. Одно только это уже сводило многих людей с ума. Слишком большое и кардинально, резкое изменение, сопровождавшееся ещё большим количеством потерь, страхом умереть, паранойей и недоверием к окружающим, каждый из которых может стать причиной твоей смерти…
— Ну хотя бы вода чистая… — открыв рот и попробовав немного дождевой воды, признал я чистоту этой воды, относительно того, что было на Земле.
Просто небо и земля…
Вздохнув, прогоняя крайне неприятные воспоминания, загоняя их поглубже и стараясь не обращать на них внимания, продолжил путь.
Вот, даже несмотря на то, что меня вообще сложно задеть за живое, да и ко всякой мерзости я уже давно привык, уже не испытывая ничего, когда меня с ног до головы покрывают внутренности врагов, их плоть, кровь, дерьмо, в некоторых случаях, все же есть вещи куда более обыденные, которые не то, чтобы мне неприятны, но которые просто понемногу повышают мою планку бешенства.
Дождь, грязь, серость, тучи над головой… только оказавшись в этом мире я осознал, насколько же все это меня выбешивает! И насколько же хорошее у меня было все это время настроение, когда я находился в этом наполненном яркими красками мире. По прошествии суток пути в этой, ставшей, для меня внезапно таковой, мерзости, мне уже начало казаться, что у меня начался нервный тик и подергивание челюсти, а кулаки сами сжимались с такой силой, что расплющили бы металл в фольгу, если бы тот оказался в моей руке, я в полной мере осознал, насколько же сильный оставил на мне отпечаток мой родной мир. Одна мысль о таком месте, об этом нескончаемом дожде, который, по моей информации, идёт тут едва ли не круглый год, об этих тучах, что накрывают всю округу, отсутствии света солнца, отчего тут мало что растёт и вообще удивительно, что тут вообще есть обычная трава и растительность, уже начинала меня злить.
Откровенно говоря, в какой-то момент я уже начал продумывать о том, чтобы просто развернуться и уйти, скажем, на восток, в Страну Огня, или на запад, в Страну Земли. В последней и вовсе есть какой-то шиноби со способностями к молекулярной деструкции! Уж он-то точно должен суметь навредить мне. И, честно, ещё сутки пути и я бы так и сделал, просто покинул бы эту отвратительную местность.
Однако, к вечеру третьего дня пути по Стране Дождя, я услышал на востоке грохот взрывов. Если это не что-то новое, то, скорее всего взрывные печати, а учитывая их силу взрыва, дождь, который заглушает и перебивает звук, направление воздуха и прочие параметры окружающей среды, до источника было ею километра два с половиной, максимум три.
— Хм… может вмешаться в бой? — спросил я самого себя, сосредотачиваясь на слух и отфильтровывая лишние звуки и акцентируя внимание на нужных, начав улавливать едва заметные даже для меня звуки взрывов поменьше, напоминавшие таковые у некоторых огненный техник, которые взрывались не так оглушительно, как печати, а ещё улавливал глухие звуки разрушений местности — уж этот звук я узнаю из тысяч и в один момент, ведь сам практиковал и чаще всего использовал метод боя, крайне разрушительный для окружающей среды. — Ханзо ведь всегда приходит, когда кто-то начинает угрожать его людям и стране в целом? Может быть он явится сюда и мне не придётся искать его селение и его самого. Так и уйду из этого места пораньше.
Эта мысль воодушевила и даже взбодрила, поднимая мотивацию ускориться.
Определились с точным направлением, я улыбнулся даже и, согнув ноги, сразу же прыгнул в нужную сторону. Сначала не сильно, едва преодолевая десяток метров, но тут же понижая стабильность пространства перед приземлением. Искаженное пространство, ставшее проводником импульса, влияло на мягкую и скользкую землю с камнями, отчего те начали вести себя подобно жидкости, но лишь через мгновение после толчка пространства, а перед этим я успел прыгнуть, вместе с тем поддаваясь отдаче пространственной метрики, что толкнул меня с силой, в разы большей, словно снаряд из пушки запуская меня в нужном направлении.
Эту идею я придумал недавно. Обычно, если я использую Пространственный Крушитель и наношу резкий, хлесткий удар, то он ломает метрику, создавая метрические разрывы. Отдача так же идёт и в мою сторону. Но если сделать плавный толчок, то весь кинетическим импульс преумножается и расходится в виде сжатой ударной волны из-за вибраций метрики пространства. И здесь так же есть отдача. Собственно, я использовал именно это, чтобы резко усилить свой прыжок, даже с учётом отвратительной точки опоры, оттолкнуться от которой с такой же силой я никогда не смог бы.
Однако, это так же имело свои последствия, ведь основная часть ударной волны ушла в землю. А скалистая, твёрдая земля и камни под слоем грязи намного хуже воспринимает сильные вибрации, отчего в полёте я видел, как на сотни метров от точки старта моего прыжка расходятся трещины, земля трясётся, камни просто скачут туда-сюда.
Впрочем, это меня сейчас мало волновало — ещё в воздухе, с высоты, я, по мере приближения все лучше видел место сражения. Я видел вспышки света от взрывов и применения техник стихии огня и молнии. В одном месте горел настоящий пожар, десятки квадратных метров земли горели ярким пламенем и совсем не тухли под действием сильного дождя.
Но самым примечательным на этом поле боя был один индивид. Мужчина, что стоял верхом на голове огромной ящерицы или амфибии, сложив руки на груди, наблюдая за тем, как шестиметровая махина выпускала из своего широкого рта струи фиолетового газа, которые облаком накрывали территорию, пряча в них шиноби, что очень быстро падали на землю, задыхаясь и умирая. При приближении стало видно и то, что на голове мужчины было одето подобие толстого, массивного металлического шлема, а за его спиной находился крупный серп с длинной, свернутой цепью и грузиком.
Да, описание совпадает с тем, что я видел сейчас перед собой!
— Нашёл! — крикнул я, выплескивая все свое раздражение и ненависть к этому месту, которое слишком хорошо напоминает мне о прошлом (я и сам с этим прекрасно справляюсь, мне помощь не нужна!), понижая стабильность пространства и ощущая, как нити метрики пространства начинают опутывать все моё тело по мере движения к земле.
Мгновение, когда я приземлился, стало моментом, когда весь импульс мной был плавно передан нитями метрики. Толчок едва удался, и белые, куда менее яркие трещины пространства распространились от меня, места моего приземления, в землю, на всю округу, на десятки метров в каждую сторону и в глубину, а из-за отдачи часть трещин проросли в меня, точнее в мои ноги, пронзая ноги до самого бёдра.
А в следующее мгновение всю округу стал заполнять свет. Свет бил прямо из земли, сквозь плотную материю. И вот… вся округа пришла в движение.
Словно волна воды, а не плотной земли и камней, поднялась и разошлась во все стороны. Трещины, настоящие разломы начали появляться всюду, раскалывая землю на сотни, если не тысячи отдельных кусков, выворачивая и переворачивая её вверх ногами. Земля ходила ходуном, булыжник и более прочные куски земли под нами едва ли не взлетали вверх, выталкиваемые смещающимися земными массами. Менее прочные породы просто разрыхлялись, становились мягкими и проваливалась в разломы, расширяя их ещё больше. Сами разломы и трещины, словно пасти монстров, то схлопывались, то раскрывались снова, порой в том же месте, порой совсем в другом.
И это происходило везде, куда ни посмотри, на километры вокруг. Это был самый сильный удар с использованием Пространственного Крушитель из всех, что я до сего момента применял и даже для меня эта разрушительной мощь была впечатляющий — ранее я подобный масштаб разрушений простой физической силой выдать не мог, как бы не бил — я скорее провалюсь в землю, пробивая её насквозь, чем вызову такую масштабную реакцию.
Я стоял на месте и не двигался, стабилизировав свое пространство, потому даже не пошевелился, не смотря на весь хаос и локальный апокалипсис, который творился вокруг.
Все начало успокаиваться только через минуту, когда вибрации и тряска сошли на нет, массы земли прекратили смещаться, а камни, глыбы и валуны вылетать из земли, устремляясь в небо со скоростью пушечного снаряда, чтобы после упасть с высоты в сотни метров.
Пыль начала оседать, сбиваемая каплями дождя, открывая глазам сцену, в которую превратилась вся округа. Куда бы ни пал взгляд, всюду земля была перепахана, вывернута наизнанку, где-то на поверхность земли поднялись огромные скалы, аж до десятка метров в высоту, где-то остались крупные, глубиной до нескольких десятков метров, разломы.
Кое где были видны и шиноби. Большинство было мертво. Тела уже погибших от яда шиноби, или тех, кто умер по каким-то другим причинам, просто переживала земля и лишь иногда выплевывала обратно, но уже в виде сдавленного и перемолотого фарша, месива из всего содержимого человеческого тела, а ещё их одежды, снаряжения и прочего.
Было видно и несколько выживших. Пока ещё выживших. Большинство из них уже были отравлены парами яда ящерицы Ханзо, те из них, кому посчастливилось пережить землетрясение, но многие не имели ног, у одного не было нижней части туловища ниже таза, у кого-то лишь голова и часть торса торчали из земли. Они ещё были живы, но то лишь предсмертный секунды. Если не от травм, боли, кровотечения или уничтожения жизненно важных органов, то уже хотя бы от яда.
Выживших, полноценно выживших, я имею в виду, было четверо, не считая меня. Тройка шиноби, судя по опознавательным щиткам, из Конохи. Один из них получил большую дозу яда, что было видно даже невооружённым глазом — часть его кожи тут и там была покрыта фиолетовыми пятнами он ещё стоял на ногах, был концентрированной и даже не взирая на яд в организме, сумел пережить катаклизм. Второй сейчас прищуренными глазами глядел на меня, придерживая напарника под плечо. Третья шиноби оказалась медиком, прямо сейчас, с каждой секундой лучшая состояние товарища, избавляясь от яда внутри него, отчего фиолетовые пятна на коже отправленного становились меньше и пропадали вовсе.
Последним выживших, что очевидно, оказался Ханзо Саламандр. Уже без своей ящерицы, но приготовивший свое оружие и раскрутивший цепь с грузилом.
— Вообще, говоря откровенно, я вызвал землетрясение, чтобы избавиться от всякой мешающей мелочи, рассчитывая, что здесь останемся только мы вдвоём, — сказал я Ханзо, — Но или я ударил недостаточно сильно, или эти ребята оказались неожиданно сильны.
Избавиться от раздражающей и только мешающей мелочи у меня действительно удалось.
Многочисленные шиноби Листа и Дождя, ещё не успевшие пострадать в битве, были чрезвычайно быстро убиты во время землетрясения и от сотен шиноби с обеих сторон в сумме, осталось только четверо.
— Они действительно сильны, — кивнул Ханзо, делая шаг чуть в сторону. — А теперь ответь — кто же ты и зачем прибыл в мою страну?
— Хм… меня зовут Антон. Можно просто Антон. А здесь, чтобы дать тебе попытаться убить меня! — улыбнулся предвкушающе я. — Я слышал, что ты прославился, как полубог, один из сильнейших шиноби мира. Кто, как не такой шиноби, как ты, может иметь достаточно сил и навыков, чтобы убить меня!? А если не убить, то хотя бы травмировать.
— Что? — удивился Ханзо и точно такой же вопрос, но тише, я услышал от шиноби Листа.
— Что-то непонятно?
Хорошо, объясню ещё раз, но проще. Я пришёл сюда, убил ваших товарищей, сослуживцев, друзей, подчинённых и так далее, не оставляя от большинства даже тел. Теперь я разрешаю вам убить меня! Делайте что хотите, используйте любые техники, любое оружие, любые методы и средства! Я не буду мешать, не буду препятствовать, не буду сражаться. Я даже сопротивляться не буду, оставаясь на месте! — и после своих слов поворачиваюсь к троице шиноби Листа, где отправленного уже успели более-или менее подлечить, отчего внешне он уже не выглядел отравленным. — Вас это тоже касается. Понятия не имею, кто вы такие, о вас я никогда и ни от кого не слышал, но раз вы выжили, то вперёд! Можете отомстить мне за своих товарищей. — Нахмурившись, я осмотрел троицу, что явно выглядели помятыми и уже несколько утомленными, в отличии от Ханзо, который выглядел полным сил. — Впрочем, если вам это нужно, мы можем подождать, чтобы вы трое отдохнули, восстановились, а потом, полные сил, придумали план, вместе с отдохнувшим Ханзо, как меня убивать и мстить за товарищей. Как говорится, враг моего врага — мой друг!
Вот только отдыхать и ожидать они не стали. И пока я говорил с троицей, со спины ко мне приблизился Ханзо, опустив цепь с грузилом, что ловко и быстро обмотала меня, прижимая руки к телу, после чего лезвие его короткой косы ударило в мою шею.
Да так и осталось на месте, не способное преодолеть сопротивление моей шеи.
— Ну же, мужик. Я ожидаю от тебя чего-то большего. Пожалуйста, не разочаровывай меня. Такие детские игрушки меня не проймут. — Поднимая руки, я заставил цепи просто лопнуть, не сумев выдержать прикладываемого к ним усилия.
Ханзо, со своей косой и куском цепи, что крепится к рукоятке орудия, о прыгнул в сторону, разом преодолев более десятка метров, после чего посмотрел на свою косу. Точнее на цепь, последнее звено которой едва висело, будучи просто лопнувшим.
В это же время, воспользовавшись тем, что я отвернулся от троицы, она воспользовалась этим.
Точнее, воспользовался один.
Из земли вырвалось почти два десятка крупных змей. Несколько обхватили мои руки, несколько ноги, поясница и торс, шею. И все они начали тянуть меня к земле, вместе с тем раскрывая пасти и кусая меня во всех частях тела. Но та же проблема — их клыки просто обломались об мою кожу или уперлись в неё, не сумев пройти дальше.
Однако на этом действия парня, который пытается внешне косить под девушку, не закончились. Стоило мне только отвести от него взгляд, чтобы взглянуть на змей, как вернув его, я увидел лезвие меча, что уже находилось в паре сантиметров от меня.
По поверхности надвигающегося на меня оружия колебалась едва заметное марево — Стихия Ветра, как я сразу понял. Такого использования стихий, для усиления или улучшения свойств оружия, или управления им, я в этом мире ещё не встречал.
Лезвие, окутанное ветром, пусть и с трудом, но сумело пробить роговицу глаза, но дальше зайти у него уже не вышло.
— Давай, Цунаде! — услышал я, на некоторое время лишившись зрения.
Более того, этот шиноби не убирал оружие из раны, что препятствовали активным процессам регенерации.
Интересно, он откуда-то узнал о моих способностях к самоисцелению? Или просто действовал по наитию?
Хотя, это глупый вопрос — вероятно он заметил, что моя одежда порвана в тех местах, где, после моей единственной атаки проросли ветви метрических разрывов.
Восстановился я ещё до того, как пыль спала, но вот одежда пострадала.
Если так, если это не мои выдумки и переоценка возможностей парня, то он как минимум достаточно внимателен и умен, чтобы додуматься лишить меня глаз и препятствовать регенерации оружием в ране.
Я ожидал удара. Я его получил. Только вот удар пришёлся не оттуда, откуда я ожидал его получить.
Он пришёлся по спины, точнее, прямо в затылок, словно насаживая мою голову на лезвие клинка.
И удар был мощным!
Действительно мощным! Не уступал удару Джаггернаута в годы, когда мы с ним сражались. Я чувствовал, как ударная волна разошлась вокруг, как ударный импульс прошёлся через кости черепа, через мозг, который в этот момент пронзал насквозь, окутанный разрезающими потоками ветра, меч.
Нанизанный головой на клинок, с большой скоростью я летел в направлении удара, неоднократно сталкиваюсь со скалами, камнями и кусками земли, разбивая их в пыль и щебень, закручиваясь волчком и постепенно теряя импульс. Меч, лишились подпитки чакры, утратил оболочку ветра, отчего, при первом же неудачно моем падении и ударе о крупную скалу, клинок обломился примерно посередине, пока оставшаяся в моей голове часть двигалась из стороны в сторону, с трудом, но кромсая серое вещество в черепной коробке. Мозг мой, в отличии от остального тела, далеко не так крепок, ибо удары и прямой урон он получал очень редко, потому защита мозга, будь то амортизация или кости черепа, были невероятно надёжны, но вот сам мозг, хоть и мог восстановиться с нуля, даже после полного уничтожения, не теряя воспоминаний и функций, крепостью и прочностью высокой не обладал.
Впрочем, даже так, я ощущал, как острое лезвие двустороннего меча стремительно затупляется.
Остановившись, врезавшись и наполовину погрузившись в треснувшую скалу, встретившуюся мне на пути, я обвис.
Это был первый случай! Первый раз за много лет, что в прошлом мире, что в этом, когда мне нанесли Такой урон! Потоки ветра, при проникновение в черепную коробку, буквально покромсали нервную систему головного мозга изнутри, импульс удара взболтал все это, а последующий полет и стремительное торможение довершили дело.
Я слышал, как возобновились звуки сражения. Слышал, но с трудом осознавал это. Разрушенный мозг стремительно восстанавливал свою структуру, кусок металла в голове хоть и оставался в глазницу и голове, постепенно отторгался организмом, просто выдавливаемый наружу стремительно, сверх всяких фантазий, регенерируемыми тканям тела. Прошло не более десятка секунд — самое большое время моего частичного оглушения со времен последнего уничтожения моей головы, после которого произошла новая серьёзная адаптация, из-за которой я, даже лишённый головы и мозга соответственно, способен, как-то странно, ограничено, но воспринимать окружающий мир, а так же контролировать свое тело — после которых с металлическим звоном кусок металла просто выпал из глазницы, в которой уже заканчивал восстанавливаться глаз. Второй уже успел восстановиться до этого.
Металл меча почернел, от него исходил лёгкий дымок, он покрывался пятнами, которые медленно разрастались.
Прошло ещё две секунды, когда я поднял взгляд, осветив довольной улыбкой весь этот мир и это чертово отвратительное место своей широкой улыбкой.
Я так и не увидел боя. В полёте я преодолел метров сто пятьдесят, что видно по траншее и следу разрушений, оставленных моим телом, но Ханзо и троица шиноби Листа снова начали сражение, в процессе которого за эти шестнадцать секунд с момента удара, сместились в мою сторону, сейчас находясь лишь в пятнадцати.
Но когда я посмотрел на них, бой уже прекратился. Не потому, что они пришли к какому-то итогу, а потому, что смотрели на меня широко раскрытыми глазами. Это касалось всех. Кажется, для них концепция возможности остаться в живых после того, как тебе засадили меч глубоко в мозг, превратив его в фарш стихией ветра, была просто невозможна. Сам факт моего существования ломал их картину мира. Хотя вот женоподобный парень смотрел не только с шоком, но и с жадностью, завистью.
Похоже, ещё один идиот, жаждущий бессмертия, не осознающий в полной мере, что это значит. Я таких много повстречал за свою жизнь на Земле после апокалипсиса.
Двинувшись и отлипнув от зажимающего моё тело камня, я встал на ноги, нагнувшись и подняв обломок оружия, что продолжал дымиться. Я видел, как едва заметные частицы металла отделялись от основной массы. И видел, что причиной всего происходящего была моя кровь. Она действовала, как едкая кислота. Смысл адаптации был ясен и очевиден. Если оружие или какой-то объект, если его не изъять из тела, препятствует восстановлению целостности, нужно его разрушить внутри тела, тем самым решая проблему. Итогом стало новое свойство моего организма. Точнее, моей крови. Она стала подобна едой кислоте.
— Горячая быстро вода… — сказал я, запнувшись на неправильном звучании слов, исходящих из моего рта, и сам себя ударил по голове и размял язык. — Неплохо… да, теперь мозг и речевые функции полностью восстановились. Так вот, о чем там я? Точно — ребята!
Вы меня радуете! Такая отличная командная работа! Такая сила! Такие опасные техники! Вы просто лучшие из всех, кого я до сих пор встретил! — искренне говорил я троице шиноби из листа, после чего посмотрел на Ханзо. — А вот ты меня разочаровываешь. Ты не продемонстрировал ничего, кроме владения оружием, скорости, силы и яда. Я рассчитывал на большее. Даже эти детишки и то более способны, чем ты, «полубог» Ханзо.
— Глупо недооценивать своего противника! — сказал он искаженным из-за респиратора на лице голосом.
В этот момент земля вокруг меня изменила свою текстуру, демонстрируя большое количество взрывных печатей. И вот они начали с большой скоростью, повинуясь жесту Ханзо, слетаться ко мне, буквально облепливая тело со всех сторон.
— Ладно. Последняя попытка. После этого я убью тебя. Сможешь ранить меня — выживешь. Нет — умрёшь от… — договорить он мне не дал, отпрыгивая и складывая печать одной рукой.
Одновременно с ним, словно зная о том, что произойдёт, отпрыгнула и троица шиноби Листа.
В тот же момент все печати засветились, а после раздался одновременный взрыв каждой из них. Я укрепил пространство, чтобы не отлететь снова и принять на себя весь удар, находясь в эпицентре взрыва.
Признаться, честно, нахождение в эпицентре такого взрыва я ощутил, но лишь как лёгкое покалывание.
Он смог нанести мне урон, но то было лишь лёгкое смещение внутренних органов и резкий нагрев кожи, что сошло на нет ещё до того, как пламя взрыва успело окончательно погаснуть и пропасть.
Когда дым от взрыва сошёл, я, голым стоящий в кратере взрыва, посмотрел на терпеливо дожидающихся результатов взрыва шиноби. Они словно и забыли, что сражались меньше минуты назад, сейчас желая узнать, что со мной теперь и сумел ли я пережить такой взрыв? Казалось бы, это невозможно, но после острого куска металла в мозгу тоже выжить невозможно!
— Ну, я давал тебе шанс, — пожал я плечами, совершенно целый и невредимый, после чего согнул ноги, опираясь на уцелевший кусок скалы позади меня.
Не самая лучшая опора, которая едва ли выдержит хоть какого-то импульса толчка, но лучше, чем рыхлая земля, пропитавшаяся водой, что находится на километры вокруг.
Рывок был стремительным. Я буквально разорвал своим телом звуковой барьер, но даже не почувствовал нагрузки на тело — для меня это уже давно не проблема.
И тем не менее, Ханзо умудрился среагировать и даже попытался защититься, атакуя меня навстречу своей косой. Да только я её даже не заметил — она просто медленно, в моих глазах, деформировалась, словно сделана из пластилина, а потом материал не выдержал деформации и, покрывшись трещинами, подобно стеклу, разбился, а моя рука, не теряя импульса, двигалась дальше, достигая его тела. Открытая ладонь, выставленные пальцы на ней, пробили плоть и кости грудной клетки Ханзо, проникая в верхнюю часть его внутренних органов, просто разрывная на части сердце, лёгкие, желудок и трахею, не столько самим ударом, сколько ударной волной, которая прошла через его тело вслед за рукой.
Все закончилось мгновенно. Он был жив ещё секунду назад, а теперь его нежизнеспособное тело висело на моей руке, словно марионетке оборвали нити. Он был ещё жив, с какой-то стороны. Его мозг продолжал функционировать, только толку от этого не было. Он даже не осознал произошедшего — ударная волна, прошедшаяся по его телу и догнавший меня звук просто контузили Ханзо, взболтав его мозговое вещество внутри черепной коробки. Мозг отключится раньше от кислородного голодания из-за прекратившихся поставок кислорода кровью (сердца-то больше нет), чем он успеет прийти в себя после такой встряски и осознать свое положение.
Стряхнув его тело с начавший умирать мозгом с окровавленной руки, я развернулся к троице шиноби, что уже вооружённые стояли, готовые атаковать меня.
— Ребята, мне так понравилась ваша работа, что словами не описать. Давно уже никто не мог добраться до моего мозга, а вы это сделали. Да ещё как! Это, конечно, не уничтожение головы, но все равно впечатляет! — С искренней радостью говорил я им, вместе с тем пользуясь дождевой водой, что в изобилии падает с неба, чтобы отмыть руку от крови и остатков внутренности Ханзо на своей руке. — Давайте сделаем так. Я вижу, что вы — ребята способные. Дай вам время, цель и мотивацию, вы сможете стать намного сильнее! А значит, сможете ранить меня сильнее! Вы ещё молоды и не смогли реализовать себя. Давайте поступим так. Я понимаю — вы все сейчас на войне, да ещё и на стороне одной из стран, что является главным участником боевых действий и у вас не так много времени, чтобы позаботиться о своих силах. Потому… когда эта ваша Вторая Мировая Война Шиноби подойдёт к концу, в день, когда будет объявлен мир, начнётся отсчёт. Я дам вам…
выглядите вы лет на двадцать пять, может моложе… скажем… четыре года. Да, именно столько. Четыре года после окончания войны, но не больше… восьми лет.
Иначе тогда вы начнёте стареть, а ваши силы — угасать. Мне оно не надо. Через восемь лет я приду к вам снова. И вы должны будите хорошо меня потрепать.
Условия те же. Я не сопротивляюсь и даю вам делать, что угодно. Сможете меня потрепать — честь вам, хвала и… не знаю… помощь в бою, если она вам когда-нибудь понадобится. Можете смело обращаться ко мне — я порву любого, рано или поздно. По крайней мере, это единственное, в чем я хорош. Ну, ещё я умею рисовать неплохо, но сомневаюсь, что вам предпочтительнее будет красивая картина, нежели боец, на подобии меня. Однако, это если вы сможете потрепать меня. Я тоже не буду стоять на месте эти восемь лет и стану сильнее, крепче, более живучим. Вам придётся постараться и придумать не один, а много планов.
Глядишь, что-то, да сработает. Если же не справитесь… раз вы из Конохи — я приду и уничтожу Коноху. Думаю, в моей способности сделать это сомневаться не приходится, — обвел я рукой округу, пострадавшую от землетрясения. — Если этого будет недостаточно, я начну охоту на дорогих вам людей. Родители, братья и сестры, любимые, дети, друзья, учителя — я убью их всех. А потом и на вас открою охоту. Буду медленно, постепенно загонять вас, как охотник загоняет дичь, пока вы либо не раните меня серьёзно, а если произойдёт чудо какое-то, то и убьёте, мечтать, в конце концов, не вредно, либо пока вы сами не умрёте, там уже не важно от чего — смерть есть смерть.
Троица шиноби молчала, они были напряжены, а мои угрозы не добавляли им спокойствия. Однако, именно это мне и нужно. Пусть постараются. Убить меня у них вряд ли удастся, но может придумают что-то оригинальное? А подождать восемь лет… не сложно, от слова, совсем. Тут есть много других мест, которые можно посетить.
— Однако, до истечения восьми лет я Коноху трогать не буду. — Пожал я плечами. — Кстати, чтобы не произошло недоразумения — из каких вы семей? То есть… вы зовёте это…
кланом. Да, именно. Из каких вы кланов? Не хотелось бы случайно убить дорогих вам людей и нарушить условия договора.
— Разве это можно считать договором? — едва ли не смеясь, скрывая за этим напряжение и даже некоторый страх, судя по запаху женоподобного парня, спросил он, когда я явно слышал шипящие нотки в его голосе. — Обычно, такое называют принуждением под угрозами.
— Твоя правда, — кивнул я, признавал его очевидную правоту. — Но, разве это не ещё один повод убить меня?
— Кто ты такой? — задал вопрос другой парень, ранее поражённый ядом Ханзо. — Ты сам себя вообще слышишь!?
Крупный беловолосый парень с крепким телосложением. Сейчас, после помощи и лечения девушки-блондинки с очень тяжёлым ударом, выглядящий уже куда как более здоровым и готовым к бою.
— Прости, я…
относительно недавно выучил ваш язык и не совсем уверен в том, что ты имеешь в виду. Если ты спрашиваешь меня о состоянии моего слуха, то все прекрасно — слышу я лучше, чем вы трое вместе взятые. А если это морально-философский вопрос, означающий, что я говорю какие-то аморальные вещи, и одновременно вопрошающий, осознаю ли я свои действия и их возможные последствия, то да — я осознаю свои действия и их последствия.
— Тогда почему ты хочешь, чтобы мы убили тебя? — не совсем такого ответа ожидая от меня, спросил он уже спокойнее.
— Меня не волнует, сделаете это вы или кто-то другой. Собственно, если вы используете все силы своего селения, или если вам помогут шиноби всего мира, я не скажу ничего против. Может даже я умру ещё до того, как истекут восемь лет, или меньше, коли война кончится раньше. — Ответил я, пожимал плечами.
— Нет, он имеет в виду другое, — опустив оружие, уже явно не ожидая продолжения… или скорее, начала боя, между нами, несмотря на то, что он совсем недавно, как он думал, убил меня, и с долей насмешки смотря на своего явно более косноязычного товарища, сказал бледный парень. — Почему ты жаждешь умереть? И почему, если так этого жаждешь, не сделаешь этого сам?
— Ответ на оба вопроса — не могу. — Спокойно ответил я, осматриваясь вокруг и находя ближайший крупный камень, к которому подошёл и ладонью просто снёс часть камня, оставляя более или менее плоскую поверхность, на которую и уселся. — Ты ведь желаешь бессмертия, да?
В ответ на мой вопрос он замер, что было более красноречиво ответом, чем любые слова.
— Глупая мечта. Нет, с какой-то стороны я могу тебя понять — умирать неприятно. Но намного хуже — жить без конца среди тех, чей конец предопределён. В таком случае бессмертие — худшее из проклятий. Ты потеряешь всех. Родных, близких, друзей. Даже живи они долгую и счастливую жизнь в полной безопасности, они умрут от старости. Ты останешься один. Совсем один. И поверь, ещё хуже будет оттого, что вокруг тебя будет много людей, много разумных, но даже находясь среди них, ты все равно будешь один. А одиночество — та ещё сука, — сказал я, откинувшись назад, опираясь руками на камень за спиной и смотря на закрытое тучами небо, невольно вспоминая свою жизнь на Земле. — Ты одержимый психопат. Если добьёшься своего, тебе будет легче… какое-то время. Ты не так зависим от общения, как другие разумные, у тебя есть цель, и ты к ней стремишься. На пути к ней ты легко отбросишь связи. Убьёшь, запугаешь, заставишь, предашь. Первое время, довольно долгое, ты даже не заметишь ничего. Но пройдёт десятилетие, второй, третье, десятое, сотое, тысячное… и тебя все так заебёт.
— Ты бессмертен? — прищурившись, спросил он, подходя ближе. — Сколько ты прожил?
— Ха-ха, не так много, как можно подумать из моей речи, — посмеялся я, снова смотря на бедного парня. — Я только размениваю шестой десяток лет.
— Тогда как ты можешь судить о таких вещах…
— Потому что я за двадцать лет пережил больше, чем иной разумный переживёт за две тысячи. Можно сказать, я прошёл ускоренный курс, введение, — размашисто махнул я рукой для большей театральности, — в тему жизни бессмертного. То, что я пережил за двадцать лет, ты переживешь за двести, может триста лет. Помножим это на твою поехавшую крышу. Возможно, ты продержишься тысячу лет. Две тысячи или три. Да хоть все десять — без разницы. Сколько не прибавляй и не умножай, в сравнении с бесконечностью вечности, это все равно, что ничего. Сколько бы ты ни держался, сколько бы это ни заняло времени, рано или поздно наступит момент, когда эта напасть настигнет тебя, — я улыбнулся бледноликому. — И вот тогда начнётся все самое весёлое. Ведь бессмертие подразумевает не просто вечную жизнь, оно подразумевает невозможность умереть. Чтобы ты не сделал, как бы ни пытался, ты все равно будешь жить. Если ты станешь бессмертным, действительно бессмертным, ты исполнишь все свои мечты. Это может занять вечность, но со временем ты перестанешь обращать внимание на время. Прости за каламбур. Но что после? Тебе не с кем будет поделиться своими достижениями, рассказать о радости исполнения мечты, разделить её с кем-то. Ведь пока расскажешь все — твой собеседник уже обратится в прах. Или умрёт по какой-то другой причине ещё раньше. И следующий.
И следующий. И чем дальше, тем хуже! В какой-то момент ты потеряешь всякое желание жить! Захочешь просто сидеть, лежать на месте и не двигаться, в надежде, что когда-нибудь произойдёт чудо и вечность подойдёт к концу! Но тебя постоянно будут беспокоить и тормошить окружающие! Хрупкие, только и ожидающие, когда их что-то убьёт, существа! Они будут напоминать тебе о прошлом, о том, как ты сам себя проклял, только ещё больше распаляя боль и раздражение, словно мотыльки, летящие на сжигающее их пламя костра! И ты представить себе не можешь, просто не способен ещё этого сделать, какого это, осознавать, что ты даже злость на них сорвать не можешь! Фух… — выдохнул я, не заметив, как распалился и быстро беря себя в руки. — В общем, парень, искренне желаю тебе удачи в достижении бессмертия — глядишь, когда-то мы сможем стать отличном антистрессом друг для друга, бесконечно срывая злость друг на друге. Ну, если я не умру к тому моменту.
— Как-то это звучит странно. Ты говоришь, что ты бессмертный, но стремишься умереть. Разве не значит бессмертие невозможность умереть, как ты и говорил? — не так уверенно и уже больше как-то в рассуждения с самим собой, спросил он.
— Ну, я не говорил, что я бессмертный. Убить меня можно, просто очень сложно. Во мне до сих пор теплится надежда, что я смогу найти способ умереть хотя бы здесь, в ваших краях. На крайний случай у меня всегда остаётся надежда на более… экстремальные методы окончания со своей жизнью.
— И что же это может быть? — с интересом спросил он.
— Найти и нырнуть в сингулярность, как самый надёжный вариант. Или нырнуть в звезду — думаю, я смогу умереть, достигнув глубоких её слоёв, на крайний случай, надеюсь, что гравитационное давление и температура в миллионы градусов в ядре звезды не оставит от меня ничего. Но этот вариант мне не нравится. И заранее предупреждая твой вопрос — я опасаюсь, что, если этого окажется недостаточно, я могу на миллиарды лет остаться в плену звезды, не способный выбраться. В этом плане сингулярность выглядит надёжнее.
— Что такое сингулярность? — спросил он.
— А, — махнул я рукой, не желая объяснять, — да не важно. Когда-нибудь узнаешь, если станешь бессмертным. А если не станешь, то и нахрен тебе это знание не сдалось.
— Так почему бы сразу не нацелиться на эту сингулярность?
— Добраться до неё сложно. У меня нет способа преодолеть возможные миллионы световых лет пустоты, а также я понятия не имею, где искать сингулярность в бескрайней пустоте. — С искренней грустью выдохнул я, поднимаясь с камня и поворачиваясь к девушке-блондинке и парню с белыми волосами. — Слушайте, прошло уже достаточно времени, и я вижу, что вы уже успокоились. Так что давайте уже закончим и отправимся каждый своей дорогой. Скажите мне свои кланы, их названия, чтобы я не убил ваших родных и близких при встрече. Не хотелось бы начинать убивать их раньше, чем подойдёт к концу обозначенный срок.
— Оденься, извращенец! — крикнула блондинка.
— А? — осмотрелся я.
— Точно… одежду-то мою взорвали… есть, что накинуть? И вообще, ты же врач и знаешь человеческое тело досконально. Должна, по крайней мере, — добавил я, чем моментально возмутило её. — Уж вид мужского члена не должен вызывать у тебя Такой бурной реакции!
— Я из клана Сенджу!
— все ещё не оборачиваясь ко мне (удивительное спокойствие, если так посмотреть, учитывая, что я буквально угрожал убить чуть ли не всех и вся, а также уничтожить их селение, да и остальные на удивление спокойны!), громко сказала Сенджу и направилась прочь.
Беловолосый парень, оглянувшись на меня, явно более настороженно, чем его напарница, направился следом за ней, быстро её нагоняя.
— Не забывай, и им напоминай, что у вас от четырёх до восьми лет, чтобы подготовиться. Иначе тебе не осуществить свою мечту. — Посмотрел я на бледнокожего парня, напоминая ему главное.
— Я запомню. И подготовлюсь. Ты не будешь разочарован. — Кивнул он мне и направился вслед за своими напарника и, окончательно убирая оружие в ножны. — Моё имя Орочимару. У меня, как и у Джирайи, нет родных и клана.
— Ничего, что отобрать, всегда найдётся, — сказал я ему вслед.
В ответ ничего сказано не было. Троица, отойдя от меня подальше, резко ускорилась и на огромной скорости понеслась на восток, оставляя меня под дождём, без одежды, среди кучи трупов, одежда которых была, либо не пригодна для ношения, либо не подходила по размеру. Но это меня сейчас не волновало — хоть мне и не нравится ходить голышом, но я уже попривык, что после почти каждого боя я остаюсь без одежды — та просто не выдерживает… меня. С куда большим интересом я смотрел вслед Орочимару. Меня интересовал только один вопрос…
Он ведь сломал свой меч. И в начале я видел, что у него только один меч!
Так откуда он взял ещё один!?
* * *
Путь мой проходил через Селение Дождя. Оно находилось на северо-западе от места сражения с Ханзо.
Хотя то столкновение назвать сражением язык не повернётся.
Да, бесспорно, в сравнении со всеми встреченными ранее шиноби, Ханзо был намного быстрее любого из них, сила его тоже была намного выше. Но… этого хватало при столкновении с другими, давая ему огромное преимущество, что ещё больше подкреплялось его превосходными навыками владения довольно редким оружием и смертельно опасным ядом, который чуть ли не всегда покрывала его оружие. Более того — я точно чувствовал, как его яд проникал в меня во время дыхания — видимо потому он и заводил разговор, ожидая, пока яд на меня подействует — но едва ощутимая адаптация почти моментально выработала иммунитет к нему.
Со мной же такого набора не хватит. Если я когда-нибудь и встречу существо, что будет превосходит меня в физической силе и скорости, то таковым оно будет не долго. Чтобы адаптироваться к Джаггернауту, сравниться с ним в физических параметрах, мне потребовалось несколько суток безостановочного сражения и постоянной адаптации.
Сейчас же, если я столкнусь подобным существом, что будет вдвое превосходит меня и не сможет убить сразу… думаю, за несколько часов я уже сравняюсь с ним, а ещё немного и смогу превзойти. Но такое существо… не представляю, как должны сложиться обстоятельства, чтобы родилось или появилось существо с такими физическими параметрами. Я банально уже слишком силён, слишком прочен и быстр, вынослив и живуч. Что за существо может сравниться со мной и тем более превзойти… страшно представить.
Совсем иной разговор о местной сверхсиле — чакра! Чем бы она не являлась и как бы ни работала, но она делает существ, что владеют ею, в десятки раз сильнее, даруя невероятные способности, настоящие сверхспособности. Меня определённо не могут заинтересовать шиноби, которые просто быстры, сильны, крепки и выносливы, владеют оружием, что позволяет им считаться сильнейшими. Для меня они бесполезны.
Другое дело такие шиноби, как Орочимару и та девушка, кажется, её называли Цунаде. Со времён Джаггернаута её удар был самым сильным из того, что я почувствовал на себе!
Орочимару же… этот парень псих. На Земле… я одновременно ненавидел и вместе с тем обожал таких людей. Ненавидел, потому что эти люди безбашенные. Многие из таких вообще никаких границ не имеют и могут творить такую хрень, которую никто не ожидал бы от него, что, зачастую, может привести к большим потерям и жертвам. С другой стороны, такие психи были самыми интересными моими противниками. Какие только методы и способы они не придумывали, чтобы убить меня.
Хотелось бы мне, чтобы кто-то подобный тоже стал бессмертным? Думаю, где-то глубоко в душе, в той темной, гнилой её части, я был бы рад. Рад тому, что был бы не один такой.
И кто знает, глядишь когда-нибудь он бы придумал что-то интересное, чтобы навредить мне.
Чакра позволяет местным шиноби становиться сверхлюдьми, но даже так они не могут сравниться со мной. Но могут компенсировать это техниками разных стихий, порой настолько разрушительными и необычными, что это что-то невероятное.
С этими мыслями я проделал путь через дождливый территории, покрытые грязью, очень быстро покинув разрушенное мной место. Порой я встречал вдали отряды шиноби или простых людей, большинство из них игнорируя, лишь у одного такого шиноби, довольно крупного размер, я забрал одежду. Нечего гулять голышом.
Через несколько дней неспешного пути дождливые территории подошли к концу и впервые за долгое время меня осветил солнечный свет и взгляду открылось чистое небо, не закрытое тучами, не пропускающие его через себя, можно сказать, совсем. Это, волей-неволей, но вызвало улыбку и настроение хоть сколько-то улучшилось.
— Так, судя по тому, что я прошел тот город на границе страны, — оглянулся я назад, где видел город буквально вчера вечером и узнал от одного из проходивших мимо людей о том, что это за город, — и судя по пройденному расстоянию и изменившимся погодным условиям, сейчас я уже должен быть на территории Страны Земли.
Вообще, местное географическое расположение разных стран и их соотношение с аномальными погодными условиями не может не удивлять. На земле я не припоминаю случаев, когда страна обладала какими-то исключительными погодными условиями, которые никогда не меняются. Даже в пустынях иногда шли дожди, были реки, порой даже снег мог пойти. Не было стран, где всегда, или почти всегда шел дождь, даже в Англии, до войны и апокалипсиса, дождь, туман и облачность были хоть и частым, но вовсе не постоянным явлением! А тут… ну, в это мире вообще довольно много странных, бросающихся в глаза явлений, географических особенностей и так далее.
Помнится, однажды мне пришлось отправиться на одной миссии от оплота, за семь лет до моего исхода из прошлого мира, дальше на север. Кто-то из руководства получил информацию о том, что они получили оттуда сигнал и там могут быть выжившие и там же может быть информация, нужная руководству. Информации, как итог, там не оказалось, а вся информация была наживкой для ловушки, которую организовали как раз для меня. Собственно, там я повстречался со сверхом, который был невероятно могущественным криокинетиком! Его силы было достаточно, чтобы за несколько лет жизни в одном месте, при активной работе, создать настоящую погодную аномалию, что проявлялось в аномально холодной погоде. Там, собственно, я впервые и был заморожен до абсолютного нуля.
Самое главное, что я убил этого парня, но даже через пять лет, как я узнал в будущем, аномалия никуда не делась и стала, кажется, само поддерживаемой, автономной, не требуя поддержки от криокинетика.
Я это к чему?
Быть может, в этом мире тоже есть какие-то могущественные личности, или жили таковые когда-то давно, что могли силой своей чакры или какими-то техниками, повлиять на окружающий мир так глобально, что это и привело к таким погодным и территориальным аномалиям в окружающем мире?
Так или иначе, но оказавшись на территории Страны Земли, я начал двигаться строго на Север.
Теперь у меня было сразу несколько целей для того, чтобы столкнуться с местными шиноби. Тут тебе и столкновение с местным правителем, что по общему признанию является сильнейшим шиноби местного региона с его уникальными способностями и огромным потенциалом уничтожения, и оказание помощи в окончании войны, чтобы дать той троице поскорее окрепнуть, стать сильнее. Быть может, через несколько лет они действительно смогут поразить меня, удивить, серьезно ранить… кто знает, может, чем бог не шутит, они и вовсе придумают, как убить меня!?
А пока хотелось дать им возможность поскорее подготовиться. Пока они еще молоды и полны сил, а не начали стареть и слабеть, так что это лишь дополнительный повод разобраться с этой войной между странами.
Да уж, в Оплоте моя роль сводилась максимум к роли защитника, в последние годы — главного защитника, надежды всех его жителей, надежды остатков человечества… наиболее цивилизованной его части. И даже так, тоже руководство, особенно новое, ведь оно не редко сменялось и в последние годы от тех, с кем я начинал свою жизнь в оплоте, уже практически никого не осталось, боялись меня и считались с любым моим мнением. Причина на то была до боли простой — как никто другой, они прекрасно понимали, что у них просто нет никаких методов и средств для того, чтобы мне препятствовать.
И тем не менее, не смотря на все своё влияние и огромную, по сути, ничем не ограниченную власть, едва ли я хоть как-то использовал её — мне было просто все равно. Мне было вообще не до политики, конфликтов внутри Оплота, всяких хитрых схем и прочего — к тому времени меня захватила сплошная апатия.
А тут, стоило мне пожить в новом мире совсем немного, и я уже вмешиваюсь в глобальные конфликты, угрожаю уничтожением крупных населённых пунктов, аки какой-то террорист, решаю окончить войну и, собственно, иду к тому, чтобы сделать это.
Как же причудливо и быстро может измениться жизнь.
Оказаться в лесу, полном зелени, деревьев, живности разной, будь то насекомые или животные, что встретился мне на пути, было на удивление приятно. Даже не смотря на пару недель жизни в этом мире, эти виды, запахи и звуки не прекращают поднимать мне настроение.
Впрочем, это продолжалось до тех пор, пока я не наткнулся на стоянку шиноби.
То, что это шиноби, стало понятно по звукам и вибрациям, исходящим от них — сейчас, имея какой-никакой опыт общения и контакта с шиноби, я научился выделять отличия в их биоритмах организма, что явно говорят о том, владеет ли человек чакрой и, если да, то как сильно. Это едва ли заметные отличия, даже для моих органов чувств и скорее является комплексным признаком, но будь то вибрации от их сердцебиения и пульса, проходящие через их более крепкие, сильные и аномально выносливые для человека тела, их движения, дыхание и прочее — всё это невольно выдаёт пользователя чакры. Притом, я говорю не о шиноби, а именно о пользователях чакры, так как эта местная сила влияет на тела пользователей, хотят они того или нет на глубинном уровне, создавая целый каскад едва заметных отличий.
И вот тут я ощущал стоянку таких вот людей, каждый из которых являлся шиноби. Среди них я мог выделить даже несколько особо сильных шиноби — их отличия от нормальных людей даже более глобальные и заметные, чем у слабых пользователей, однако большинство пользователей были среднестатистическими слабаками. Ну, по крайней мере в моем понимании. Я имею в виду, что это тот разряд людей, которые не обладают достаточными силами, скоростью реакции, прочности и выносливости, техниками и навыками, чтобы не то, что причинить мне вред, а хотя бы пережить мои первые, масштабные атаки Пространственным Крушителем, призванным отсеять всякую мелочь.
Сколько их там?
Кажется, человек двести, не меньше. Точнее сказать сложно — на дальнем конце их лагеря отдельные шиноби уже просто сливаются в единую массу.
Не останавливаясь, я направлялся к ним, уже вскоре заметив движение в их стоянке — судя по всему, кто-то сумел меня заметить. Интересно — как? У меня ведь нет чакры, так что всякие сенсоры не должны меня заметить. Хотя, может тут есть кто-то, у кого просто особо обостренные органы чувств? Или какие-то шиноби используют совсем уж экзотические методы, совсем не очевидные для такого, как я?
Так или иначе, но мне навстречу выдвинулся крупный отряд шиноби, человек сорок. Они узнали меня и потому послали сразу такое число, зная о моей опасности? Вполне возможно, ведь моя первая пленница в этом мире сбежала (точнее, ввиду хорошего настроения я просто отпустил её), и могла поведать обо мне, дать ориентировку. Ну, или они просто перестраховываются. Всё же, что ни говори, а я буквально пришёл с территории, которая является эдаким полем бог для нескольких армий шиноби и мало ли, кем я могу оказаться!
— Сильных ребят, как я могу судить, среди вас нет, — вслух сказал я, остановившись, когда шиноби остановились прямо у меня на пути, впрочем, не показываясь на глаза и продолжая скрываться. — Думаю, нет смысла тратить на вас время.
Больше ничего не говоря, я отвел руку назад и медленно двинул её вперёд, буквально натягивая на конечность нити дестабилизированного пространства, а после толкая всё вперёд в тот момент, когда шиноби, кажется, поняли, что я атакую и начали разбегаться в стороны, уже особо не скрываясь, крича друг другу команды…
Не успели — вспыхнувшие линии пространственных трещин и звук разбитого стекла заставили на мгновение словно замереть мир, а после вспышка белого свечения и все трещины схлопнулись, высвобождая всю находящуюся в них энергию в виде множества, идущих друг за другом, ударных волн.
Подобие направленного взрыва разошлось от меня, поднимая тонны пыли, сметая сотни деревьев и сотни, если не тысячи, тонн земли и камня, разрушая всё это из-за проходящего через них импульса, превращая в мелкие щепки или каменное крошево.
Тела шиноби этого тоже не пережили — их просто разорвало и распылило в направлении удара, смешивая то, что от них осталось, с поднятой массой пыли.
Все попали в зону удара. Никто не выжил. По крайней мере, я никого не могу засечь.
Зато такое моё выступление явно заметили остальные шиноби в лагере. Такое вообще сложно не заметить, если ты находишься хоть сколько-то близко. И вот, после пары секунд ступора, я ощутил, как уже практически весь состав стоянки шиноби бросился ко мне.
Я же размышлял только над тем, покончить с ними всеми разом, ударив Пространственным Крушителем посильнее, накрывая большую зону, чтобы накрыло всех и вся, возможно даже, что я и до стоянки отсюда дотянуться смогу ударной волной, или же разобраться с ними вручную, так сказать, индивидуально, лицом к лицу с каждым?
С одной стороны, чем быстрее я с ними всеми разберусь, тем быстрее продолжу свой путь и быстрее доберусь до их селения, но тогда, от такого удара, множество гектаров густых лесных насаждений будет разрушено, буквально уничтожено, и еще долгое время на этом месте будет зиять огромный, уродливый шрам на фоне леса. Такое разрушение будет выглядеть даже хуже, чем последствие высоко бального землетрясения, от которого кучу деревьев просто повалило. После такой атаки, тут не останется вообще ничего — и землю, и камни, и деревья, и людей — всё, что попадет в зону удара, просто разорвёт в пыль!
С другой же стороны, если разбираться с каждым индивидуально, то это займет кучу времени, кто-то наверняка сбежит, я весь испачкаюсь в крови и прочих останках людей, одежда на мне, наверняка, будет снова разорвана — шиноби ведь любят использовать огонь, взрывы и прочие явления, что легко уничтожают или сильно вредят ткани, да прочим элементам одежды!
Впрочем, во втором варианте я смогу найти одежду, да и, возможно, помыться, в том же лагере шиноби, а то, что кто-то сбежит, это же даже в плюс пойдёт — поднимется суматоха, меня попытаются устранить, пошлют больше шиноби, потом более сильных (возможно они смогут что-то сделать мне), а там, когда проблема в виде меня всё никак не решится, глядишь и до селения добираться даже не придётся, или шиноби кончатся, или сам Цучикаге ко мне припрётся.
Да, определённо этот вариант более предпочтителен.
А природу, всё-таки, нужно беречь! Местные просто не понимают, насколько она прекрасна.