Фанфик "С" — значит "Семья". Глава 7
Фандом: Гарри Поттер (книги&фильмы).
Серия: Неравнодушные.
Персонажи: Гарри Поттер, Альбус Дамблдор, Минерва МакГонагалл, оригинальные персонажи (семейство Смилли).
Жанр: AU, драма, hurt/comfort, fix-it, OOC.
Размер: миди.
Рейтинг: G.
Категория: джен.
Описание: Несколько лет назад у Гарри Поттера появилась новая семья: папа, мама, брат с сестрой, даже домашние животные. Однако, когда по мнению некоторых волшебников, ему пришла пора возвращаться в магический мир, магов его новая жизнь совсем не устроило. Гарри же не устроило то, что уготовили ему маги. Только в этот раз он не один. С ним его семья.
Дисклеймер: Все персонажи принадлежат Дж.К.Роулинг. Все события являются вымышленными, а совпадения случайными.
Примечания: Продолжение серии фанфиков "Неравнодушные", где каждый раз одному из героев поттерианы на жизненном пути будет попадаться неравнодушный человек и менять его историю. Сиквел к первому в этой серии фанфику "Немного внимания".
Глава 7. Преступление и… прощение.
Гарри никак не мог перестать дрожать. Его подбрасывало так, что он едва держался на ногах, они заплетались и подгибались, словно были сделаны из ваты и тряпок. Кое-как доплетясь до ближайшего тротуара, Гарри опустился на его бордюр. Легче не стало: дрожь не ушла, зато добавился адский холод (зуб на зуб не попадал), а с губ рвались то всхлипы, то полноценные рыдания. Однако Гарри их не слышал, потому что в его ушах до сих пор звучал визг Рокси. Звучал, хотя Гарри убежал от дома на два квартала, не меньше. Рокси физически не могла так громко кричать!
Что именно случилось, почему-то Гарри понял быстро. Это, как его, выброс, о котором говорила МакГонагалл. Стихийный выброс магии. Отчего-то мысли о нём в голове были как за стеклянной перегородкой — ясные и чёткие, но совершенно не вызывавшие эмоций в отличие от всех остальных. Так проявляется волшебство? Какая же магия всё-таки страшная, только на что-то плохое и способна. МакГонагалл заколдовала маму, а Гарри… он согнулся пополам и опустил голову между колен, часто и рвано дыша. Он разозлился на Рокси из-за её вранья и взорвал всё стекло в прихожей. Но Гарри не хотел этого, не хотел делать ей больно, пусть даже сестра и говорила настолко ужасные слова, что у него язык не поворачивался их повторить. Однако перед глазами, несмотря на всё самоувещевание, стояла Роксана в окровавленном платьице, закрывающая порезанное лицо порезанными же руками, усеянными осколками стекла.
Что же это? Гарри так разозлился, что всё-таки пожелал покалечить Рокси? Сестрёнка была неправа, она поступила неправильно и некрасиво, но Гарри и не думал ей мстить. Он не чокнутый, а нормальный!.. И всё же хороший человек, добрый и справедливый, никогда бы не напал на девочку. Значит, Гарри действительно псих и урод, страшный, гадкий колдун, как и МакГонагалл! Верно Рокси говорила, и родители тоже не зря хотели бросить его, Гарри опасен и непредсказуем. Ещё двуличен и слаб духом: столько просил, чтобы родные разрешили его сомнения, думал, что готов услышать самое худшее, но нет, сорвался на заведомо слабую Рокси. Такому не могло быть оправданий! Гарри тем более чудовищен, что ведь и не подумал ей помочь: сбежал, пока Роксана завывала, и никого не позвал. А сейчас, после этого ужасного нападения, должен был раскаиваться, однако сбивался на те самые холодные и рациональные рассуждения про магию. Только начинал твердить себе, что заслужил такую ненависть со стороны родных, как сердце и душа сразу же протестовали, что он не сделал ничего из того, в чём Рокси его обвиняла! С мамой была случайность! Гарри никого не просил ей вредить! Он виноват лишь в том, что оказался слишком важным для волшебников! В том, что вообще был магом!..
Магия… это же она — причина всех бед, что происходили с Гарри. Из-за колдовства его возненавидели Дурсли, и Смилли стали считать Гарри угрозой, опасностью. А от опасности избавляются. Любой ценой. Поэтому его сем… поэтому Смилли бежали без него, от него. И правильно, так и нужно! Гарри действительно чудовище! Из-за него пострадала мама, теперь и Рокси чуть не погибла. Её всю порезало теми осколками, а Гарри просто стоял в полном ступоре и смотрел, а когда та на всю улицу принялась звать маму и со второго этажа примчалась и оглушительно залаяла Джегги, — убежал. Испугался последствий того, что сотворил. Этому не могло быть прощения.
Дурацкая магия так оказалась устроена, что слезами ничего не исправлялось. Разрыдавшись, Гарри добился лишь того, что в придачу ко всему остальному у него жутко разболелась голова, и соображать получалось ещё хуже. Он понимал, что путь домой заказан, что там ненавидят его, но нужно же было что-то сделать, помочь сестре… хотя Гарри не имел больше права называть её так. Помочь Роксане. Вытерев слёзы, Гарри с надеждой оглядел улицу. Она была ему незнакома, но он думал попросить кого-нибудь из взрослых вызвать врача. Как назло, и дорога, и тротуары оказались пусты, ни пешеходов, ни водителей.
Чем больше Гарри думал, тем ярче и чётче в осознавал — надо вернуться в дом. Не «домой» — нет у Гарри больше его, а именно в «дом». Удостовериться, что Рокси не стало хуже, вызвать ей помощь, если что, и… забрать свою копилку. Уносить вещи, которые дарили или покупали ему Смилли, Гарри не посмел бы. Что же это: сначала напал на их дочь, а затем ещё и сбежал со всем своим имуществом? Гарри хоть и монстр, и преступник после произошедшего, однако и у него имелась совесть. Копилка же — другое дело. Без денег билет до Лондона не достать. Гарри не очень был уверен, что ему, ребёнку, в принципе продадут билет без взрослых, но у него же имелась магия! Должна она годиться на что-то полезное!
Размышлять о возвращении оказалось намного легче, чем сделать это. Ужас и стыд за случившееся с Рокси будто висели на руках и ногах Гарри многофунтовыми кандалами, пригибая его к земле. Даже понимание, стоило бы поторопиться ради Роксаны, отступало перед этими чувствами. Гарри отчаянно не хотел вновь видеть то, что натворил. Всё хотелось успокоить себя, что Рокси наверняка уже лучше, что вернулась домой мама или кого-то из соседей привлекли лай Джегги и крики. Гарри только удостоверится, что это действительно так, возьмёт свою копилку и уйдёт. Он больше не сделает для своей семьи ничего плохого, Гарри ещё не до конца чокнутый и сумасшедший, мог себя контролировать! Но и страх не сдержаться, снова отпустить свою магию творить зло не давал забыть о себе. Он впивался Гарри под кожу миллионами иголок, которые было не вытащить и которые так больно кололись! Ещё одной такой своей вспышки Гарри не выдержит, нет, не выдержит.
На Стейси-авеню было тихо. Постоянно оглядываясь, он крался на цыпочках и весь обратился в слух, ловя каждый звук. Может, Рокси увезли в больницу? Неужели всё так серьёзно? Или… или ей настолько плохо, что она потеряла сознание и упала в прихожей?! Пожалуйста, нет! Последние ярды до дома, бывшего своего дома, Гарри буквально пролетел после этой чудовищной догадки. Забыв о том, что папа недавно починил порожек у задней двери, споткнулся об него, чуть не врезался носом в стену и кое-как, чудом, устоял на ногах. Заминка оказалась как нельзя кстати — Гарри услышал голоса.
Навзрыд ревела Рокси; она что-то пыталась объяснять, но слов было не разобрать. Мама то успокаивала её, то кричала на кого-то по телефону:
— Говорю же, я не знаю, где он!
«Он». Пусть это было не «чокнутый», не «урод» и не «убийца», но от того, что Гарри не назвали по имени, сердце у него заболело настолько сильно, что вот-вот должно было остановиться. Вообще непонятно, как Гарри до сих пор дышал, существовал после того, что натворил и услышал. После жестоких, но справедливых слов Рокси боль и отчаяние практически раздавили его.
— Да, Уилл, да, приезжай, пожалуйста, скорее!
Слышно было, как телефонная трубка упала на пол. От этого звука Гарри бросило в жар. Мама как будто не уронила телефон, а отбросила, наверняка потому что торопилась помогать Рокси. Говорила она, понятное дело, с папой, то есть, полиция со «Скорой помощью» уже в пути, мама должна была позвонить им в первую очередь. Нужно бежать как можно скорее, если Гарри не хотел столкнуться с кем-то из них, чтобы ещё и они пострадали! А они точно пострадают, если Гарри, сильно напугавшись или расстроившись, снова выбросит проклятую магию. Нельзя такому случиться! Только не здесь! И в этот миг решение, витавшее в голове Гарри, но представлявшееся до того нечётким и неясным, наконец созрело. Он — больной и ненормальный монстр, преступник; подобных ему всегда изолируют. Однако Гарри не станет дожидаться, когда приедут полицейские и отправят его в тюрьму, потому что заключённые, какими бы плохими они ни были, не заслуживали, чтобы их убивали магией. Все ужасные события случились с Гарри и его бывшей… бывшими семьями из-за волшебников, к ним-то он и направится. Пусть они страдают из-за его колдовства, их не жалко!
Набравшись смелости, Гарри проскользнул в дом через приоткрытую заднюю дверь. Он передвигался на цыпочках, будто вор, внутренне умирая от плача Рокси, но Джегги, видимо, унюхала его, потому что, цокая своими мощными когтями по полу, потрусила в кухню. Несмотря на то, что дом был наполнен многими звуками, Гарри всё же расслышал это цоканье и на секунду даже обрадовался — Джегги торопилась поприветствовать его, поддержать. Он бесконечно любил эту большую, добрую и ласковую (несмотря на могучее тело и грозный вид) собаку, которая всегда чуяла, если кому-то становилось плохо, приходила утешить и поиграть. Ко всем Джегги приходила, кроме Гарри в последние дни, когда он метался, смутно догадываясь, что Смилли решили его бросить. Сейчас же Джегги встала на пороге кухни, широко расставив лапы, и угрожающе обнажила клыки. Самые большие из них длиной были не меньше указательного пальца Гарри. Низкое нарастающее рычание загудело у него в ушах, и Гарри обомлел, не понимая. Это — Джегги? Вот этот зверь с оскаленной пастью и бешено блестевшими глазами, вставший в охранную стойку, загородивший проход к Рокси и маме, — Джегги?!
Даже она против Гарри.
С громким лаем собака кинулась, и Гарри, дико закричав, развернулся и побежал к двери. Толкнув её, он вывалился наружу и помчался вон со двора, с улицы, из квартала. Всё летел и летел, позабыв об усталости и боясь хотя бы чуть-чуть сбавить ход, потому что иначе мощные, полные зубов челюсти некогда доброй Джегги сомкнутся на его ноге или руке. Остановился Гарри, лишь когда мучительная боль в боку разрослась настолько, что чуть не убила его. Сил совсем не осталось, и Гарри не упал, нет, согнулся пополам, едва держась на слабых ногах. Он их не чувствовал. Когда Гарри смог оглядеться — прошло, наверное, несколько минут, — то понял, что никакой собаки рядом и в помине не было, а он находился непонятно где, перед входом в незнакомый парк.
С большим трудом доковыляв до ближайшей скамеечки, Гарри опустился на неё, постанывая, словно древний старик. У него ныло и надрывалось всё, каждая клеточка. Бок же и вовсе превратился в средоточие боли, там будто вулкан извергался. Гарри положил на него ладонь, надеясь утихомирить, но глупая магия так не работала, она, кажется, вообще не умела делать что-то хорошее, а только вредила. Другой рукой он вытер слёзы, которые, стоило остановиться и присесть, тут же заструились по щекам. То, что Джегги тоже видела в Гарри исключительно угрозу, окончательно его сломило. Собаки ведь знают и чуют гораздо больше людей, и Джегги мигом поняла, что он опасен для её семьи, стала защищать их… Ещё одно доказательство что Гарри не место среди людей, что ему давно уже пора было отправиться к проклятым магам. Тогда бы ничего этого не произошло!
Он плакал бы ещё, жалея маму, папу и Рокси с Эриком, самого себя, только и слёз не осталось, и надо было идти дальше. Когда уходил автобус или поезд на Лондон, Гарри не знал, и сам вокзал тоже нужно отыскать, а уже в Лондоне — ту волшебную улицу. Он хотел всё это сделать поскорее, побыстрее перебраться к колдунам. Кто знает эту проклятущую магию, что сидела в нём, на кого ещё она могла разозлиться? Пусть лучше выбрасывается у волшебников!
Первый спрошенный прохожий показать направление к вокзалу не смог. Второй прошёл мимо, сделав вид, что не услышал вопроса. К третьему Гарри сам побоялся обращаться: уж больно страшно тот выглядел, лицо всё в шрамах было. Тогда его к себе подозвала пожилая мадам, поливавшая цветы в своём садике у дома напротив и, видимо, наблюдавшая за его мучениями, и принялась подробно выспрашивать, кто он, что тут делал и зачем искал дорогу. Смотрела она с таким подозрением, что Гарри, не выдержав, бросился наутёк. Мадам эта точно при первой же возможности вызвала бы полицию, а полиция означала неминуемую тюрьму, куда ему никак нельзя было попасть.
Наконец Гарри повезло. Строгая, похожая на учительницу леди, услышавшая его расспросы, не только показала направление, но и объяснила, каким транспортом лучше добираться до вокзала. Гарри горячо поблагодарил её, решив не разочаровывать, что к своей цели он пойдёт пешком. Сколько это займёт времени, он не знал, боялся, что очень много. Как бы не получилось так, что отправиться в Лондон сегодня не удастся. Гарри понятия не имел, где же в таком случае ночевать. На вокзале? Как бы не выгнали…
Но прежде всего до железнодорожной станции (автобусы до Лондона тоже ходили, но в автобусе не спрятаться, а в поезде вагонов много, где-то да получится приткнуться) требовалось дойти. Гарри продвигался ужасно медленно, особенно, если на пути оказывались полицейские: их он обходил за несколько домов. Его путь, по ощущениям, длился минимум полдня. С собой у Гарри не было часов — он же изначально шёл в магазин и не думал, что придётся сбежать из дома, — но он видел, что солнце отчётливо опускалось всё ниже и ниже, и крыши некоторых особенно высоких домов иногда уже полностью закрывали его. Тогда улицы погружались в тень, становилось прохладно, и Гарри начинал ёжиться. Кроме этого, ему ещё хотелось есть. За последние дни он вроде привык не возвращаться домой на ланч, но сегодняшние переживания забрали все его силы, живот то и дело сводило спазмами от голода. Как назло, на улицах постоянно попадались всякие трейлеры и даже киоски, из которых призывно пахло гамбургерами, а на вывесках соблазнительно красовались хот-доги. На перекрёстке Хербер-роуд и Бернард-стрит жарили тонкие ажурные блинчики и так аппетитно, что пришлось убегать оттуда: рот наполнился слюной, а желудок выводил столь жалобные трели, что прохожие оглядывались. Гарри же только стискивал зубы, понимая, что не сможет поесть до тех пор, пока не окажется у волшебников, то есть, минимум несколько часов или даже целый день. Долго, очень долго, но Гарри не имел права жаловаться. Он заслужил ещё и не такое наказание.
Услышав где-то недалеко мелодичный перезвон, Гарри остановился сначала, а затем с удвоенной силой, забыв об усталости, припустил по Кэррингтон-стрит. Так звучали часы на башне Ноттингемского вокзала! Он совсем рядом, надо поторопиться: расписание-то Гарри не знал, вдруг поезд на Лондон вот-вот уйдёт? Он даже отбросил на время самобичевания и сожаления, сосредоточившись на том, как бы добраться поскорее. Почему магия не умела что-то полезное? Например, даровать суперскорость или возможность не чувствовать голода? Это бы Гарри сейчас так пригодилось!
Наконец впереди показалось величественное старое здание из красного кирпича. Как и рассказывала та леди-учительница, его венчала башенка с острой крышей и часами на ней. Точно, это Ноттингемский вокзал, Гарри добрался. Он остановился чуточку передохнуть, улыбаясь своей маленькой победе: что удалось дойти без приключений, ни во что не влипнув и никому не навредив. Ноги в кроссовках просто адски пекло: ещё утром удобная обувь почему-то стала нещадно натирать, словно тоже протестовала против того, чтобы Гарри её носил. Все и всё ополчилось против Гарри…
— Мистер Поттер!
Услышав свою старую фамилию, Гарри испуганно обернулся. Голос показался ему смутно знакомым, как и тот, кому он принадлежал, — высокий темноволосый человек, одетый не по погоде в чёрный плащ и чёрные же брюки. На полицейского он не походил, но не все служители закона носили форму, вдруг это детектив или следователь? Ну нет, пожалуйста, нет, не могло быть так, чтобы Гарри схватили буквально в шаге от его цели! Готовый в любую секунду развернуться и бежать, Гарри, однако, прищурился, присмотрелся и с удивлением узнал в якобы следователе того итальянца, М… Маррозо.
— Мистер Маррозо? А что вы тут делаете? — спросил он, растерявшись.
Как и когда мистер прибыл из Италии в Ноттингем? Да ещё и прямо к вокзалу, куда направлялся Гарри? Его… его послали родители?
Осознание вспыхнуло, как пламя, в которое налили бензина, вспыхнуло и оплавило Гарри изнутри. Он даже сделал шаг назад, чтобы увеличить расстояние между собой и этим волшебником, которого явно отправили поймать Гарри, и… Точно, мистер Маррозо тоже маг! Даже если его попросили о помощи мистер и миссис Смилли, Гарри же мог предложить, чтобы мистер Маррозо не отправлял его в тюрьму, а отдал местным колдунам. Ну, как минимум нужно попытаться, вдруг получится договориться? Мистер Маррозо, если Гарри правильно понял по его намёкам в первую их встречу, сам был не очень чист на руку в прошлом, он должен понять Гарри!
— Я? Вас ждал, мистер Поттер.
Пусть именно на такой ответ Гарри и думал, дурное предчувствие всё равно свернулось копошащимся змеиным клубком в его животе. Поэтому на подошедшего ближе взрослого Гарри посмотрел с большим сомнением, уже не уверенный, что стоит просить его о помощи.
— А… как вы узнали, что я буду тут?
Мистер Маррозо небрежно пожал плечами:
— Предположил, что после случившегося вы побежите к волшебникам. Единственный известный вам проход в волшебный мир находится в Лондоне, а как попасть в Лондон, если вы не умеете аппарировать? Поездом или автобусом.
Ничего плохого он не сказал, никак не оскорбил, однако Гарри устало поник от услышанного. Он столько сил потратил, добираясь сюда, так хотел скрыться от преследования и успеть попасть к магам, чтобы своим ужасным колдовством наказать их, а мистер Маррозо — раз, и в два счёта понял, где его искать. Спокойный и рассудительный тон мужчины не оставлял сомнений: переубедить мистера Маррозо не удастся. Он, возможно, даже разозлится, если поймёт, что Гарри думал направить свои выбросы на местных магов. Гарри не знал, что думать, и чувствовал себя ужаснее некуда: ему нужно в считанные минуты (если не секунды) принять такое решение, чтобы не сделать плохо хорошим людям, и при этом исполнить задуманное с волшебниками. Это вообще возможно? Или всё, мистер Маррозо отправит его в тюрьму?
— Итак? Долго вы будете стоять? — Тот сделал ещё шаг навстречу и протянул руку. Гарри же шарахнулся в сторону, сам от себя не ожидая такой прыти. — Мистер Поттер, если вы надеетесь попасть к волшебникам на обычном поезде, то вынужден огорчить: вы будете скитаться по Лондону до совершеннолетия и всё равно не найдёте проход на Косую аллею. Хватайтесь за меня, я перемещу вас за пару секунд.
В первый момент Гарри чуть было не согласился, но одёрнул себя. Мистеру Маррозо нет никакого резона помогать ему добираться до колдунов! Если волшебника позвали родители (кто же ещё?), то они наверняка в красках рассказали, что Гарри натворил! Да нормальный человек после такого и заговорить-то с Гарри не захотел бы. Нет, это обман, ловушка!
Гарри набрал воздуха в грудь и, пригнувшись, бросился прямо на мистера Маррозо. Тот точно не ожидает подобного: обычно, если боятся, то убегают от кого-то, а не навстречу, — Гарри должен проскочить. И у него почти получилось: действительно не рассчитывавший на такой манёвр мистер Маррозо только-только разворачиваться начал, а Гарри уже пролетел мимо. Он возликовал было — теперь осталось немного, всего-то добежать до вокзала, — когда его схватили за шиворот. Воротник футболки больно врезался в горло, послышался треск ткани, и перепугавшийся Гарри почувствовал, как его рвануло назад. Поймали! Нет, пожалуйста! У него не получалось вывернуться и выбраться, слишком уж крепкая хватка была у мистера Маррозо, а затем мир, который и так уже совершил головокружительный кульбит, вновь завертелся. Гарри вдруг куда-то потащило, перекрутив все его внутренности до резкой и очень сильной тошноты. Он открыл рот, закричал и не услышал ни звука, даже когда пришла боль, полоснувшая правую руку. Круговорот, в котором непонятно было, где верх, где низ, где лево, а где — право, выплюнул Гарри в какое-то место, которое он сразу не признал, рухнув на колени. Потом только показалось, что пол и стены выглядят знакомо, как и столик у стены под зеркалом… непривычно пустой.
— Мистер Маррозо! Вы нашли Гарри?!
В дверях прихожей застыла выбежавшая из гостиной мама. Она схватилась рукой за горло да так и осталась стоять, глядя на Гарри полными ужасами глазами.
Мистер Маррозо притащил его домой. Для наказания… Наверное, сейчас и полиция появится, арестовывать будет. Гарри почувствовал, что пол, хоть он и сидел на коленях, начал уходить из-под ног, и стены странным образом поехали — вбок и винтом.
— Гарри, ты ранен? Почему у тебя кровь? Гарри, что с то…
Обычно светлая комната, завращавшаяся с угрожающей быстротой, стремительно померкла.
Ощущения возвращались медленно. Сначала пришло понимание, что Гарри лежал, причём, лежал на чём-то удобном и мягком, в постели, что ли. Показалось будто бы, что болела правая рука, — лёгкий всполох боли прошёлся от кисти к плечу и быстро затух. Потом стало понятно, что она словно во что-то одета, в отличие от левой; тут уж Гарри сумел сообразить: наверное, перебинтована. Напомнил о себе и пустой желудок: прилип к позвоночнику, прямо как язык — к нёбу. Ещё Гарри немного подташнивало, и в голове то и дело вспыхивали очаги мелкой боли то тут, то там, то виски сдавливало, то по затылку будто палкой проходились. Открывать глаза Гарри побоялся, не зная, где обнаружит себя. Из-за мистера Маррозо он очутился там, откуда так отчаянно убегал, — дома, но родные не могли оставить его. Наверняка он в тюрьме уже, или, скорее всего, Гарри только везут туда, потому что вряд ли за решёткой настолько мягкие постели. Это было очень трусливо, но Гарри хотел до последнего оттянуть момент понимания, что его выкинули вон за то, какой он ненормальный колдун.
— Пришли в себя, мистер Поттер?
— Гарри? Гарри, родненький!
Услышав не только мистера Маррозо, но и маму, очень взволнованную маму, Гарри хотел было зажмуриться и притвориться спящим, но чувства оказались сильнее него. Распахнув глаза, он обнаружил, что мама сидела совсем близко, на краю постели, заплаканная и, кажется, вновь готовая к слезам. За её спиной, неловко переминаясь, стоял папа, а рядом, невозмутимый и даже ехидный как будто бы, — мистер Маррозо. Гарри обвёл их всех растерянным взглядом. Он и вправду находился в той комнате, что принадлежала им с Эриком.
— Гарри, Господи! — мама, схватив руку Гарри, прижала её к своей груди и расплакалась.
— Всё хорошо, миссис Смилли. — Тон мистера Маррозо покоробил Гарри. У него возникло такое ощущение, будто этот разговор случался уже не в первый раз, и мужчина порядком устал объяснять одно и то же. Гарри злобно зыркнул на него, стиснув в кулак свободную ладонь. Никто не мог грубить маме, особенно какой-то колдун. — Видите, как я и говорил, он почти в порядке. Если бы не удирал, то и не расщепился бы. Ему очень повезло, что всего лишь руку по касательной задело. Заживёт за несколько дней, если будете использовать мазь, что я дал.
Обернувшись на него, мама неожиданно зло выдала:
— Вы напугали его! Это из-за вас Гарри ранен!
— Прежде всего, напугали его вы. Я предупреждал Уилла, что игра в прятки ни к чему хорошему не приведёт, и лучше сразу всё объяснить детям, но он меня не послушал.
— Нам казалось, это будет лучше, — печально произнёс папа, опустив голову. Гарри смотрел на него во все глаза. Его папа, смелый, резкий и внушительный, никогда ещё не выглядел таким понурым и виноватым. Прямо как школьник, которого отчитывали за невыполненное домашнее задание.
— А это — дети, чьи фантазии бывают сокрушительнее магии, — хмыкнул мистер Маррозо. — Ладно, я оставлю вам лекарство. Надеюсь, вы уж сейчас-то переговорите нормально, и моя помощь до переезда больше не потребуется. Провожать меня не нужно, Уилл, миссис Смилли.
Склонив голову в знак прощания, он покинул комнату, и Гарри проводил мужчину тоскливым взглядом. Несмотря на то, что мистер Маррозо проявил себя с неприятной стороны сегодня, он всё же оттягивал на себя внимание родителей, а теперь Гарри остался лишь с мамой и папой, и это означало, что ему наконец придётся ответить за свои поступки, за то, что случилось с Рокси. Глаза против воли налились слезами, сколько он ни уговаривал себя, что после содеянного не имел права плакать. Нужно нести ответственность, получить наказание. Но как же страшно! Гарри сполз по подушке так, что одеяло залезло ему на подбородок, надеясь укрыться им, защититься от жестоких, но справедливых слов, которые должны были вот-вот прозвучать. И оказался совершенно не готов к тому, что мама вдруг с силой обнимет его.
— Господи, Гарри, миленький! Прости нас!
Она плакала так горько и отчаянно, что как Гарри ни держался, он сам разревелся в полный голос, прижавшись лицом к её груди и охватив руками за шею. Неправильно это, непозволительно, Гарри недостоин был, но ему так нужно было в последний раз почувствовать, что он любим, нужен своим родителям, а не презираем и ненавидим ими. Потому-то он цеплялся за маму из последних сил и разрыдался ещё громче и сильнее, когда ощутил, что и папа, примостившись рядом, тоже обнял их обоих.
— Прости нас, сынок. Это мы виноваты в том, что произошло.
— Не… неправда! — прорыдал Гарри. Если мама с папой не поняли, кто изуродовал Рокси, Гарри обязан им сказать! Обязан, как бы больно ни было! — Это я… из-за меня Рокси… я…
— С Рокси всё хорошо. Мистер Маррозо вылечил её, она сейчас спит.
Кто именно сказал это, Гарри не разобрал, но у него с плеч упал просто огромнейший груз, размером с Биг-Бен, наверное. Рокси в порядке! Её всю порезало осколками, могли остаться шрамы, а она же девочка, девочке очень важно быть красивой. Как хорошо всё-таки, что магия могла творить добро… Однако мгновения счастья оказались коротки. Вылечить-то лицо и руки Рокси вылечили, но это не исправит того факта, что Гарри настолько разозлился на неё, что взорвал всё стекло в прихожей. Он не забудет, Рокси не забудет, и родители тоже. Такое не прощают.
Но объяснить это родителям не получилось — его просто не стали слушать.
— Гарри, — мама, немного отстранившись, бережно сжала его плечи, — то, что произошло, — это наша с папой вина. Мистер Маррозо прав. Если бы мы не с Уиллом не молчали, вы бы с Рокси не напридумывали всякого. А…
— Но я же!.. Это я ведь… взорвал!.. А она… Я!..
— Взорвал не ты, у тебя случился стихийный выброс. Послушай, маленький, мистер Маррозо всё объяснил нам. Бывает, что волшебники не контролируют свою магию: когда очень сильно злятся, например, или в минуту опасности. Я знаю, Дурсли наказывали тебя за такое, но ты не виноват, то была случайность!
Какая случайность? Случайность — это если ветка на голову упала, или молнией ударило, но Гарри разозлился на то, что Рокси говорила. Он должен был не реагировать на её слова, а он, трус и мерзавец, чокнутый психопат, напал на неё! На девочку, более слабую, да ещё магией!
— Да, случайность, — папа ласково потрепал ему волосы, и у Гарри вся душа заныла от понимания, что он, наверное, никогда больше не получит эту ласку. — Я понимаю, ты думаешь, что нельзя было злиться на Рокси, только, Гарри, ты же маленький мальчик, а Рокси говорила плохие, неправильные вещи. Она всё не так поняла, а мы…
— А мы не заметили этого, — перебила его мама. Бледная, с серыми полосами слёз на покрасневших щеках и с искусанными губами, она выглядела ужасно. — Гарри, вспомни, как мы тебя учили. Существуют конфликты между детьми, в которых виноваты взрослые. И это как раз такой. Мы с папой… после той встречи с мистером Маррозо мы поняли, что волшебники не оставят в покое нашу семью, пока мы живём в Англии. Ты слишком лакомый кусочек для них.
— Надо было просто отдать меня, — гнусаво пробормотал Гарри, опустив голову. — Тогда бы ничего не случилось.
— Нет, Гарри, что ты? Чтобы они превратили тебя… я даже не знаю во что! В оружие, в убийцу! Знаешь, эта МакГонагалл уж очень активно намекала, что ты обязан и дальше защищать волшебников от злых сил! Нет уж! В первый раз они свалили уничтожение этого своего монстра на семейную пару с новорожденным ребёнком, дальше пусть справляются сами! А ты должен жить так, как хочешь, и точка! Ты и так слишком пострадал из-за магов, чтобы быть им чем-то обязанным!
— Гарри, мы всё обдумали, обсудили и поняли, что единственный выход — это переехать, — торопливо произнёс папа, когда мама сделала паузу, чтобы отдышаться.
— Я знаю. Вы переедете в Лондон, а я…
— Мы переедем все вместе, — сказала мама с нажимом, — вся наша семья. Мы с папой найдём новую работу, Эрик с Рокси пойдут в обычную среднюю школу, ты будешь учиться с ними и ещё — посещать магические занятия в Ильверморни.
Ничего не понимая, Гарри посмотрел на взрослых. Что за новая школа для его брата с сестрой? И что такое Ильверморни? О чём вообще речь?
Видимо, недоумение отразилось на его лице, потому что папа пояснил:
— Мы переезжаем в Америку, Гарри. Там тоже есть город Лондон, мы нарочно выбрали его — подумали, что если кто из магов и прознает о переезде, то не поймёт, что мы бежим из страны. Решит, что мы хотим осесть в столице, чтобы тебе было удобнее добираться в Хогвартс.
— А Ильверморни — это волшебная школа у американцев, — подхватила мама. — Мистер Маррозо помог нам с ними связаться, и там абсолютно другие условия обучения, не как в этом дремучем Хогвартсе! Никакого интерната, разные программы. Если захочешь, сможешь учиться волшебству полноценно, если же нет, — будешь ходить на минимум уроков, но учиться тебе нужно, Гарри. Мистер Маррозо очень понятно нам это объяснил. Иначе ты не сможешь контролировать свою магию, и самое ужасное, что волшебники, которые отказываются от колдовства, живут очень мало, даже меньше обычных людей.
— А ещё у магов невозможно перейти из школы в школу. У них просто это не предусмотрено, понимаешь? Контракт подписывается магией, как только ты приезжаешь на занятия… ну, как-то так Сильвио объяснял. То есть, едва ты перешагнёшь порог Ильверморни — даже ради одного урока в неделю! — никто не заберёт тебя в Хогвартс. Это и запрещено, и незаконно будет, и не получится, — продолжил папа, отвечая на невысказанный Гарри вопрос, что его могут просто-напросто выкрасть, раз он так важен для волшебников. — Магия вернёт тебя в Ильверморни. Это верный способ защититься от Хогвартса до твоего совершеннолетия, а там ты уже волен будешь сам определять свою жизнь.
Это звучало как сказка. Гарри же всю голову сломал, ища решение проблемы, и видел только одно — оставить свою семью и уйти жить к волшебникам. А, оказывается, всё было так просто… Ну, то есть, конечно, не просто. Переезд всегда очень трудный и тяжёлый шаг и стоит очень дорого, если перемещаться в другую страну. Нужно новый дом искать, новую работу, школу, друзей, приятелей… Это же сколько трудов, сил, такие серьёзные перемены! Неужели родители правда готовы на всё это ради него? Гарри не понимал. Мама с папой и так прилично пострадали, когда вынуждены были перебраться в Ноттингем из Литтл Уингинга (толком там и не пожив) после громкого судебного разбирательства с Дурслями. А теперь они готовились ещё круче изменить свою жизнь, и это после того, что Гарри сделал Рокси? У него теплилась надежда, что родители не врали, что не считали его виноватым, только… как в такое поверить? Можно ли? Если же они действительно готовили переезд, почему никому не сказали, почему Гарри своих вещей не нашёл?
Когда он задал им этот вопрос, мама с папой одинаково печально переглянулись.
— Мы обсудили с Уиллом и решили, что будет лучше молчать. У вас много друзей, кто-то бы не удержался и разболтал, а мы хотели как можно дольше сохранить это в тайне. Кто знает этих колдунов, вдруг они следят за нашим домом?
— Лидия занялась сбором вещей, потому что Сильвио обещал помочь с переездом… Он столько рассказал про возможности волшебников незаметно следить за нами, что мы по максимуму старались делать вид, что смирились, — папа вздохнул и запустил руку в волосы, взъерошил их. — Я понимаю теперь, как всё выглядело со стороны: будто мы решили тебя бросить, а самим сбежать, — но это не так.
— Гарри, мы виноваты. Мы поговорим с Рокси снова, я знаю, нужно было сделать это раньше и не так, как мы уже говорили… Это моя вина. Я настолько сосредоточилась на том, чтобы сохранить наш секрет от магов, что не заметила, что с вами происходит. С Рокси, с тобой… — мама всхлипнула и стёрла выступившие слёзы. — А ведь это же не за один день случилось. Я должна была заметить, что тебе плохо, что ты говоришь не правду, а то, что мы с Уиллом хотели бы услышать! Что Рокси… но я…
У неё перехватило дыхание, и мама приложила ладонь к груди, пытаясь справиться с рыданиями, но не получилось. Слёзы заскользили по её щекам и закапали на блузку, оставляя тёмные некрасивые пятна на светлой ткани. Гарри во все глаза смотрел на маму. От боли сердце рвалось вон, мельтешило в горле, понуждая его самого тихо плакать, потому что мама так сокрушалась, так искренне считала себя виноватой! Когда-то Гарри в своих мыслях ругал её: что мама не замечала его мучений, что успокаивалась, услышав стандартные слова, — но видеть её страдания и раскаяние оказалось куда страшнее. Все люди ошибаются, мама с папой не просто не всемогущи, они ещё и не идеальны, Гарри понимал это теперь.
— Мам, ты не виновата. Я…
Она мотнула головой, без слов прося помолчать.
— Нет, Гарри, малыш. Виновата. Меня не было рядом, когда ты и Рокси нуждались в моей помощи. Ни один ребёнок не должен справляться с такими бедами самостоятельно, а я вас оставила. И вот к чему это привело… — Она ещё ниже опустила голову, всхлипывая, и никак не отреагировала, когда папа бережно приобнял её за плечи. — Ты поверил, что мы возненавидели тебя и бросим, Рокси решила, что ты заколдуешь нас всех, и выгоняла тебя из дома. Она думала, что поступает правильно, но это же…
И мама заплакала совсем уж горько, так что Гарри, посмотрев на неё, тоже начал шмыгать носом и тереть глаза. Он не винил Рокси. Она поступала правильно — защищала свою семью, на её месте Гарри и сам бы оградил маму и папу от того, кто был для них опасен. Ну да, она выразилась очень грубо, Гарри до конца жизни не забудет, как Рокси называла его и с какой ненавистью говорила, но он заслужил… наверное. Неизвестно, в какой момент это робкое «наверное» вкралось в мысли Гарри, но изгнать его, вновь с прежним упорством считать, что исключительно один Гарри виноват, не получалось — настолько логично и искренне звучали объяснения родных, и пронзительны были их слёзы. Никогда прежде Гарри не видел родителей такими виноватыми. Они как будто казнили себя куда сильнее него.
Сделав шумный вздох, мама вроде бы совладала с собой и несмело заговорила:
— Я знаю, что не вправе просить тебя простить и забыть, но, пожалуйста, Гарри, прости. И нас, и Рокси. Рокси такая же заложница обстоятельств, как и ты, она просто очень сильно испугалась, что снова потеряет свою семью.
Не зная, как реагировать (не он молил пожалеть и извинить, а родители!), Гарри молча и растерянно сидел, когда до него дошло — что-то не так.
— Как это — «снова потеряет свою семью»? Разве вы не её семья?
Когда родители переглянулись между собой, Гарри задержал дыхание. Он ведь брякнул наобум, это не может быть правдой. Не может же!..
— Нам всё-таки нужно было сразу рассказать, — проговорил папа с грустной усмешкой. — Рокси и Эрик действительно не родные нам. В смысле, не родные только по крови, а так они — наша семья, как и ты. На самом деле мы не можем иметь детей…
— Я не могу, Уилл.
— Нет, милая, мы же уже об этом говорили. Мы не можем. И поэтому, Гарри, мы решили, что раз нам не завести своих детей, нужно подарить своё тепло и любовь тому, кто в них нуждается. У Эрика и Рокси были свои родители, и это не мы.
— Они брат и сестра, да?
Мама кивнула.
— Да, они родные брат и сестра. Их родители были уважаемыми и достойными людьми, но, к сожалению, одинокими. У мистера и миссис Мааде не имелось родственников, поэтому никто не мог позаботиться об их детях, когда пришла беда.
У Гарри сильно-сильно застучало в груди, и одновременно он как будто бы превратился в одно гигантское ухо, потому что жадно ловил каждое слово. Выходит, его брат и сестра тоже приёмные? Рокси боялась, что Гарри сделает больно маме с папой, сожалела, что они взяли его в их дом, и сама была такой же… пришлой? Нет-нет-нет, Гарри не думал об этом — о том, что они с Рокси, оказывается, в равных условиях, раз оба неродные. Неправильно радоваться такому, даже облегчение испытывать ужасно некрасиво и стыдно. Напротив, Гарри теперь ещё больше понимал, почему Рокси так с ним говорила.
— Мистер и миссис Мааде владели маленьким цветочным магазинчиком в Бате. Там их и убили. Ужасная ситуация: один из приезжих серьёзно перебрал, потратил все деньги на выпивку, а когда захотел покрасоваться перед своей дамой, то не придумал ничего лучшего, как украсть цветы. И напал на владельцев, когда ему попытались помешать.
— Рокси, наверное, вспомнила тот случай и испугалась, Гарри. Пойми, я не требую у тебя простить её сразу же, но подумай. Пожалуйста, подумай.
От услышанного Гарри сделалось нехорошо. По скупому папиному рассказу он вдруг живо представил себе случившееся. Разбитую витрину магазинчика, разбросанные вокруг цветы, осколки стекла, кровь… Зрелище в его голове даже без особых подробностей получилось настолько жуткое, что он всхлипнул и зажал себе рот рукой. Какой кошмар! Какой ужас! У Рокси и Эрика преступники убили родителей! Ни за что, за какой-то букетик цветов. Господи, какими злыми и ужасными бывают люди. Гарри себя считал чудовищем после своего стихийного выброса, но нет. Человек, безжалостно оборвавший две жизни, просто потому что ему не давали украсть цветы, — вот кто настоящий монстр. Бедная Рокси! Неудивительно, что когда МакГонагалл напала на её приёмную маму, она подумала, что история повторяется, что они с братом потеряют ещё и эту семью! Гарри и прежде её не винил, а сейчас тем более! Словно глаза открылись, и перед мысленным взором, долгое время окутанным тьмой, наконец-то забрезжил свет. Рокси пришлось очень тяжело, ведь она, искренне считавшая Гарри частью своей семьи, невероятно быстро прошла путь до горячей ненависти и полного неприятия… Сестрёнку было жаль до слёз. Всё эта дурацкая магия! Как проще было бы жить, не будь Гарри волшебником!
— А что теперь?
Спросить это Гарри осмелился не сразу. Слишком много мыслей роилось в голове, слишком многое предстояло обдумать, понять и принять. Однако он должен был знать правду. Вдруг Гарри сейчас напрасно нафантазировал себе, что всё со временем выправится и будет хорошо?
— Мы переедем, — решительно произнесла мама, — переедем подальше от этих волшебников! Найдём психолога, который поможет и Рокси, и тебе, нам всем. И Гарри… — она вроде улыбалась, но при этом в отчаянии, на нервах заламывала руки, — это всё только звучит легко и просто. Потребуется время, чтобы ты простил нас, и Рокси всё забыла, чтобы мы снова стали одной семьёй. Так что ничего страшного, если ты будешь злиться.
Гарри помотал головой. На что злиться? На правду, что он — колдун, не умевший контролировать свои силы? Что из их семье реально угрожала опасность, если вдруг Гарри или его родные сделают что-либо наперекор мнению магов? Что в прошлом Рокси случилась страшная трагедия, и она изо всех своих невеликих сил стремилась избежать её повторения? Всем было больно, все переживали, и не имелось тут однозначно правых и однозначно виноватых. Все… все ошибаются же, а родители — обычнее люди, которые не могли знать всё, предугадывать и предупреждать.
Кажется, Гарри понял, что мама с папой хотели донести. Может быть, неправильно делать такие поспешные выводы; нужно тщательно обдумать всё, принять. Да, пожалуй, это вернее, но Гарри слишком нужна была его семья, то ценнейшее чувство, что он всё-таки не один, что от него не отвернулись. А родители не отвернулись, Гарри слышал это не просто в их словах — в самом тоне, видел в их жестах, действиях, в их глазах, ощущал в той боли, с которой они сознавались, что были неправы, не доглядели. Возможно, Гарри торопился прощать. Однако он просто не мог иначе. Объяснения родителей и их чувства перекрыли собой всё остальное. Не осталось больше всепоглощающего отчаяния и той жуткой боли, что грызла его как бездомная голодная псина. Гарри не мог прямо и чётко сказать, что чувствовал, ему ещё предстояло разобраться в себе, но те ощущения ушли, он надеялся, безвозвратно. Оставалась лишь лёгкая обида, но, наверное, на обстоятельства, Гарри точно не знал. Всего этого было чересчур для одного дня. Голова шла кругом от обилия информации, а после пережитого Гарри ещё упорно стало клонить в сон, наверное, потому что страх и напряжение, в которых он жил столько времени, перестали давить.
— Наверное, это не самое лучшее решение — менять обстановку в такой ситуации. Переезд это и так стресс, — вздохнула мама, — но у нас нет другого выбора. Иначе тебя придётся отдать магам, а мы на это никогда не согласился. Если бы только я не возомнила себя лучшей матерью на свете…
— Мамочка, ты что? — Гарри охнул. Она думала о себе так плохо? — Ты самая лучшая, правда-правда! Ты… Ну, все же ошибаются!
Мама ответила ему грустной улыбкой и раскрыла руки для объятий, в которые Гарри и вжался изо всех сил. Даже если Гарри и неправ, и ошибся сейчас, но Гарри хотел и верил, что всё поправимо, что его простили, на него не злились, и он не злился. Что какие бы козни ни чинили волшебники, у них ничего не получится, у Гарри была, есть и будет его семья! Мама, папа, Эрик, Рокси и Джегги!
— Мы сделаем всё, чтобы снова не ошибиться, — пообещал папа, обнимая их обоих, и Гарри, повозя мокрым носом по маминой блузке, утих. Слёзы, брызнувшие из глаз, быстро стали успокаиваться.
В папиных словах сквозило столько убеждённости, что именно так и будет, что они костьми лягут и в кровь разобьются, что Гарри не мог не согласиться. В этот раз — да. Он боялся доверять своим родным до этого, потому что сделал неправильные выводы и не решился спросить напрямик (поступив именно так, как родители учили его не делать), но сейчас сила, с которой папа и мама говорили, перевесила. Будет нелегко, даже трудно — он помнил, сколько времени потребовалось, чтобы забыть все тяготы жизни у Дурслей, — но они справятся! Потому что раз родители не отказались от Гарри, зная об его «вспышках колдовства», а готовы помогать ему, хотели помочь и Рокси, которая тоже поступила неправильно, — значит, они хотели остаться семьей. И они останутся, Гарри приложит все силы для этого. Где он виноват, там извинится. А где провинились другие — Гарри протянет руку помощи, как в своё время мистер и миссис Смилли, Эрик и Рокси протянули ему. Пусть Гарри всё ещё было больно где-то глубоко в душе, он чувствовал себя внезапно счастливым. Он был себя дома, в своей семье.