Это глава почти 24к символов. Для тех, кто читает на рулейте… Я даже не знаю, как вам ее нумеровать.
Ударные волны постепенно затихали, оставляя за собой только глухой рокот и дрожь в воздухе. Пыль оседала на засыпанный стеклом асфальт, создавая зловещий покров над разрушенным городом.
В этот момент, в нескольких километрах от эпицентра взрыва, словно по воле судьбы, собралось подавляющее большинство шаманов, находившихся в Сибуе.
— А эти ребята веселятся, — высказался Кэндзяку, с небольшой улыбкой на лице, после чего перевел взгляд откуда из далека на собравшуюся перед ним группу шаманов.
В его глазах светилось что-то странное, не то любопытство, не то наслаждение происходящим. Честно говоря, ему немного льстило такое внимание.
Перед ним стояли шаманы из Киотской и Токийской школ. Будущее общества шаманов! И все они собрались и смотрели на него с тревогой и напряжением. Обведя взглядом каждого из них, Кэндзяку не мог не улыбнуться еще шире. В первых рядах находились шаманы первого ранга Ацуя Кусакабэ, Нанами Кенто и Аой Тодо, трое мужчин с напряженными лицами первые пришли в себя после взрыва, озираясь то на “Сугуру Гето”, то в направлении места битвы с Сукуной. За их спинами располагались ученики, среди которых можно было увидеть и старшекурсников, и младшекурсников. Всех кроме Кокичи Муты, Итадори Юдзи, Оккоцу Юты и Сукэхиро Ями.
— Мехамару, что там черт возьми произошло? — задала вопрос Маки, её голос был на удивление спокойным и лишенным эмоций, что заставило окружающих ощутить холодок на затылке.
Доселе вспыльчивая и откровенная в проявлении своих эмоций девушка, казалась сейчас уравновешенной и безразличной к ситуации. Ее спокойствие было пугающим, особенно если учесть, кто стоит напротив нее. Но те, кто знал её ближе, понимали, что за этим спокойствием скрывается глубокая тревога за определённого черноволосого парня, чья фигура постоянно присутствовала в ее мыслях.
— Не знаю, — смиренно ответил Мехамару.
— Повтори, — сказала Маки ещё более безэмоционально, её голос звучал мертвецки спокойно.
— Все мои устройства слежения и коммуникации были уничтожены в момент, когда Сукэхиро, Сукуна и проклятый дух атаковали, — объяснил Мута, чувствуя, как напряжение в группе нарастает.
— Я всё ещё чувствую проклятую энергию брата, — заговорил Тодо, хмуря брови. — А это… Рядом с ним все еще находится Сукуна.
У каждого собравшегося в голове промелькнула одна единственная мысль: “Монстры!”. Даже после взрыва, ударная волна которого задела их даже не смотря на то, что они находились в паре километров, Сукуна и Сукэхиро все равно остались живы! Еще больший ужас наводил тот факт, что даже в паре километрах от взрыва температура воздуха поднялась настолько, что этой осенней ночью им больше не было холодно, даже наоборот, пот лился с них ручьем.
В этот момент, Нанами, всегда спокойный и рассудительный, чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, в черт возьми который раз за сегодняшний день. Честно говоря, мужчина неимоверно устал. Вся эта ситуация с измененными людьми уже вызывала головную боль, а потом так и во все он столкнулся с проклятьем особого ранга Дагоном… Но самое трудное сегодняшнее испытание, во время которого он вовсе чуть не умер, — это битва с Махито. Хорошо, что в тот момент ему все-таки улыбнулась удача и он столкнулся с Аой Тодо. Впрочем, даже сотрудничая с ним и чуть позже получив поддержку со стороны некоторых учеников, он все еще не смог изгнать проклятого духа. А потом появился Сугуру Гето и поглотил проклятье…
— Если Сукэхиро и Сукуна еще живы, то нет никакого смысла волноваться на их счет, мы все равно не сможем помочь ему в данной ситуации, — сказал Нанами, его голос прозвучал твердо и уверенно. — В конце концов, перед нами стоит еще один противник.
— Как самоотверженно, — захлопав в ладоши, высказался Кэндзяку. — Как и подобает шаману… Однако, в вашем то состоянии, это щедрость с моей стороны, что я вас еще не…
Кэндзяку проглотил последнее слово, переводя внимание чуть в сторону от группы, туда, где ощущалась огромная и зловещая масса проклятой энергии. Носитель этой энергии, объем которой был сравним с объемом у нынешнего Сукуны, приближался к полю битвы с неимоверной скоростью. Через считанные секунды, между Кэндзяку и шаманами приземлилась фигура, оставившая за собой ослепительный след энергии.
На сцену вышел другой шаман особого ранга — Оккоцу Юта!
Не поскупишвись на пафос и крутость, парень “спустился с небес”, словно падающая звезда, окутанный проклятой энергией и катаной в руке, лезвие которой искрилось и переливалось в лунном свете. Вокруг него разлетались мелкие обломки и пыль, поднимаясь в воздух от мощного удара его приземления. Будь здесь Сукэхиро он бы точно выкрикнул что-то наподобие: “Супергеройское приземление!”.
— Извините за опоздание, — первым заговорил Юта, обратившись к своим товарищам за спиной. — Пришлось немного прибраться за сэмпаем.
— А я всё ждал, когда же ты появишься, — поприветствовал его Кусакабэ, с облегчением, написанным на его лице.
В отличие от мужчины с грубой щетиной и катаной наперевес, ни Нанами, ни Тодо не были столь оптимистичны и расслаблены. Нанами, как “старший”, был достаточно ответственной фигурой в рядах шаманов, особенно по отношению к ученикам, и потому он оставался серьезным и бдительным, даже в присутствии Юты. В случае с Тодо… Этот парень просто не хотел надеяться на кого-то, конечно, если речь не шла о битве плечом к плечу со своими двумя "братанами".
С другой стороны, почти все ученики Токийской и Киотской школ выпустили воздух, задержавшийся в их груди от невероятного напряжения. Опять же, будь здесь Сукэхиро, он бы точно недовольно покачал головой, понимая, что с исчезновением одного "сильнейшего" шаманы решили положиться на другого "монстра", из-за чего атмосфера вокруг наполнилась облегчением и надеждой. Впрочем, взглянув на Маки, лицо этой девушки ни капли не изменилось, все такое же холодное и спокойное.
Юта перевел взгляд на Кэндзяку, его брови сомкнулись в напряжении. Вглядываясь в “Сугуру Гето”, парень не мог понять, что было не так. Проклятая энергия, остаточные следы от его техники — всё это указывало на личность этого человека, но почему-то, глубоко в душе, Юта не мог отделаться от чувства, что здесь что-то не так.
— Кто ты? — Юта обратился к Кэндзяку, его голос был полон подозрения.
Однако тот просто проигнорировал парня, обернувшись в сторону и уставившись на ещё одного нового “свидетеля”.
— Привет, Чосо, — улыбнулся мужчина. — Кто бы мог подумать, что мы все вместе соберёмся в этом месте… Это так поэтично.
— Ты! — прорычал новоприбывший мужчина с растрепанными волосами и прямоугольной татуировкой, пересекающей переносицу.
— Ой. Похоже, ты всё-таки понял, да? — хмыкнул Кэндзяку, словно предвидя такой исход событий.
— Норитоши Камо! — прокричал Чосо голосом, полным ненависти, обиды и жажды мести.
Шаманы из Токийской и Киотской школ все вместе обратили свои взгляды на парня, который стоял среди них.
— Я? — удивлённо воскликнул уставший и потрепанный наследник клана Камо.
— Что это всё значит? — выпалила Момо.
— Позор клана Камо! Самый гнусный шаман в истории! — воскликнула Утахимэ Иори, вспомнив это проклятое имя. — Но как такое возможно?
— Если это правда, то тот, кто завладел телом Сугуру Гето — это шаман, которому уже более ста пятидесяти лет, — нахмуренное и серьезно выражение Нанами стало еще более нахмуренным и серьезным… Если такое вообще было возможно.
— Норитоши Камо — лишь одно из моих имён, — ответил Кэндзяку с презрительной улыбкой на лице. — Называйте меня как хотите.
— Как… Как ты посмел заставить меня убить собственного братишку Итадори! — Чосо еще никогда в жизни не испытывал такого гнева, как сейчас, при виде человека, который измучил его мать и чуть не послужил вдохновителем смерти последнего члена его семьи.
Но прежде чем разгневанный “старший брат” успел что-либо предпринять, рядом с Кэндзяку, словно из ниоткуда, появился невысокий монах с белыми волосами.
— Прочь, отброс, — прозвучал холодный голос андрогинно выглядящего монаха.
Его появление было внезапным и холодным, как зимний ветер. Монах стоял между Кэндязку и Чосо, он смотрел на последнего с презрением и безразличием, его присутствие мгновенно заставило всех замолчать.
— Прочь, отброс, — Чосо гневно повторил слова монаха. — Не стой на пути у гнева старшего брата!
В следующее мгновение между сомкнутыми ладонями Чосо начала образовываться кровь, и его техника манипуляции кровью вспыхнула с ослепительной яркостью. Красные капли, словно капли рубинового дождя, закружились вокруг его рук, создавая изящные узоры. Внезапно кровь превратилась в смертоносную стрелу, которая с невероятной скоростью устремилась к сердцу беловолосого монаха. Стрела пронзила воздух, создавая звуковую волну, которая прокатилась по округе. Андрогинный монах едва успел выставить перед собой блок, как стрела уже вонзилась в него, оставляя глубокую рану, из которой струилась кровь.
Истинная сила техники манипуляции кровью была за гранью понимания даже таких опытных ее пользователей, как нынешний наследник клана Камо. Тем более это касалось тех, кто ни разу не сталкивался с этой техникой.
Не теряя ни секунды, Чосо двинул руками в сторону, тем самым отшвырнув монаха стрелой в сторону. Его движения были быстрыми и уверенными, как у хищника, бросающегося на добычу. Вслед за этим он направил ту же самую стрелу на Кэндзяку. Мужчина со шрамом на лбу быстро отступил назад, и стрела лишь прочертила дугу на земле, поднимая пыль и оставляя за собой глубокую борозду.
Несмотря на неудачу, Чосо, не теряя ни мгновения, рванув вперед с удивительной скоростью, он резко взмахнул рукой вверх, заставляя кровь, оставшуюся после стрелы, всколыхнуть землю. Кэндзяку на мгновение потерял равновесие, и это дало “старшему брату” шанс нанести сокрушительный удар. Вслед за этим начался настоящий шторм быстрых и мощных атак. Каждый удар Чосо был точным, быстрым и полными намерения убить своего противника.
К сожалению для Чосо, какими бы быстрыми и точными ни были его движения, Кэндзяку все равно с легкостью их блокировал. Его движения были плавными и уверенными, каждое блокирование происходило с минимальными усилиями, словно он играл с противником. Кэндзяку, казалось, был непобедим, его уверенность и мастерство были непоколебимыми.
— Не напрягайся ты так, — произнес Кэндзяку со своей фирменной умиротворенной улыбкой. — Ты уже вымотан.
Юта, стоящий неподалеку, наблюдал за схваткой. Его холодное лицо не выражало ни капли эмоций. Он мог и не понимать до конца, что здесь происходит, но если этот странный парень с техникой манипуляции кровью сражается с его врагом и твердит про то, что Итадори его брат, то не стоит зацикливаться на нём. Гораздо важнее…
"Я обязан вернуть Тюремное Царство… Несмотря ни на что," — думал он, и его руки начали светиться проклятой энергией.
Панда, заметив изменение в своём товарище, громко закричал и взмахнул рукой:
— Барабанный…
Даже от простого замаха воздух вокруг завибрировал.
К сожалению для него, прежде чем он успел завершить удар, температура, которая до этого сильно поднялась из-за взрыва, резко опустилась.
— Техника образования льда… Морозный штиль! — прокричал вовремя вернувшийся в битву беловолосый монах, направляя поток ледяного воздуха в сторону врага.
В следующее мгновение округу заволокло льдом. Холодные вихри закружились вокруг, осаждая все вокруг сверкающими кристаллами льда. Земля мгновенно покрылась толстым слоем инея, и в воздухе повисла ледяная пыль, создавая иллюзию замёрзшего мира, где каждый вдох обжигал лёгкие. Тела почти-что каждого шамана оказались погребены подо льдом.
Однако, несмотря на столь сильное воздействие проклятой техники, прежде чем беловолосый монах или Кэндзяку успели что-либо сказать, последнего сбила с ног тень, размером с человека. Юта, как и подобает шаману особого ранга, почти мгновенно высвободился из ледяных оков и атаковал человека, в чьих руках находился его учитель.
Юта полоснул мечом сверху вниз, однако Кэндзяку на удивление быстро уклонился, слегка сместившись в сторону. Но неудавшийся взмах меча резко изменил траекторию, намереваясь разрубить тело "Сугуру Гето" пополам. К сожалению, прежде чем Юта успел нанести
удар, ему пришлось остановиться, чтобы заблокировать очередную "морозную" атаку.
Юта двигался с молниеносной скоростью и уклонился от морозного воздуха. Сразу после чего вновь рванул в сторону Кэндязку. Лезвие его меча сверкало в свете льда, каждый раз оставляя за собой тонкие линии инея в воздухе. Он наносил быстрые удары, каждый из которых был рассчитан на мгновенное поражение врага, но его противники оказались достойными соперниками.
Беловолосый монах атаковал ледяными вспышками, создавая барьеры и замедляя движения Юты. Каждый раз, когда Юта приближался слишком близко, монах мгновенно окружал себя и Кэндязку ледяными стенами, отбиваясь от атак. Его техника была изящной и смертоносной, каждый его жест сопровождался волной холода, превращая поле боя в ледяной ад.
Кэндзяку, в свою очередь, почти не использовал свои силы, лишь изредки отмахиваясь несколкоми ударами. Мужчина, словно игрался с Ютой, плавно и уверенно уворачиваясь от всех его атак. У Юты довольно быстро склалось ощущение, что его противник точно знал, когда отступить и когда нанести удар. Каждый его блок был безупречен, каждый удар — точен. Он использовал силу Юты против него самого, направляя его атаки в пустоту и отвечая своими.
— Хватит! — раздражённо воскликнул монах, то ли обращаясь к Юте, то ли к Кэндзяку, который стоял за его спиной. Сразу после этого он, взмахнув рукой, опустился на одно колено. — Техника образования льда: Ледопад!
В следующее мгновение огромное количество льда устремилось в сторону Юты. Мощные потоки замерзшей воды, словно обрушившийся ледяной водопад, неслись прямо на него. Лед формировал гигантские ледяные завихрения и шипы, готовые пронзить и разорвать всё на своём пути.
Юта понимал, что отступить просто так не получится, ведь за его спиной находились его товарищи, которые все еще были погребены в лед.
Мгновения растянулись, как будто время само решило замедлить свое течение. Ледяные пики уже почти достигли Юты, холодный воздух обжигал кожу, а в голове мелькали мысли о необходимости защитить своих друзей. Его внимание уже обратилось к кольцу на его пальце, готовясь призвать Рику на помощь, как вдруг, абсолютно весь лед был разбит. Огромные его куски разлетелись во все стороны, превращаясь в сверкающие кристаллы. Сразу после этого температура вокруг вновь резко поднялась.
В этот момент рядом с ним появились две фигуры.
Вихрь энергии и огня озарил поле битвы, и на сцену вышел последний шаман особого ранга — Юки Цукумо! Ее присутствие было ошеломляющим, она излучала силу и уверенность, её энергия переполняла воздух, создавая вокруг нее ауру непоколебимой мощи.
Чуть в стороне от высокой блондинки стоял сильнейший из ныне живущих шаманов — Сукэхиро Ями!
За несколько минут до этого.
Я видел бескрайнее ночное небо. Бесконечные и такие далекие небеса. Словно чистейший и спокойнейший океан, оно возвышалось надо мной. Ни единого облачка не было в эту ночь, и лишь величественная серебристая луна позволяла себе находиться там, освещая землю мягким светом.
Следом за зрением пришел и слух. Я смог услышать, как где-то совсем рядом капает вода, а далеко и приглушенно раздаются людские крики. Эти звуки пробивались сквозь разрушения, словно напоминание о том, что жизнь продолжает свое существование даже после катастрофы.
Затем появилось обоняние. В мой разум мигом ринулся резкий запах гари, угля и металла. Смрад грязи окружал меня. После возможности чувствовать запахи, я обрел способность различать вкус. В этот же момент мой мозг уловил обжигающую металлическую горечь крови во рту.
Последним пришло осязание. Я наконец-то смог ощутить собственное тело. Руки, ноги, туловище, голову… Всё это казалось чем-то непривычным после произошедшего. Оно казалось таким… чужим.
— Пиздец… — единственное, что вырвалось из меня.
Поднимаясь на ноги, я огляделся по сторонам. Полная разруха. Взрыв и столкновение наших сил превратили Сибую в поле битвы, где не осталось ничего живого. Здания были разрушены, их остовы торчали из земли, словно ребра гигантского чудовища. Улицы были засыпаны обломками, повсюду валялись перевернутые машины и обгорелые деревья. Огонь ещё продолжал гореть в некоторых местах, освещая разрушения зловещим светом.
Я обратил внимание на собственное тело. Моя одежда была разорвана и обуглена, по сути я был голым. Моя кожа покрыта ожогами и порезами. Множество ран выглядели свежими, но не кровоточили — они уже начали заживать благодаря обратной проклятой технике.
Может боли я и не чувствовал, но это было лишь потому, что все нервы, которые могли определять боль, давно притупились. Более точно, они сгорели в том аду, что мы устроили. Тепловое повреждение нервных окончаний и непрерывные циклы их восстановления привели к атрофии болевой чувствительности. Множество циклов сгорания и восстановления при помощи обратной проклятой техники подвели мое тело к пределу. Клетки регенерировали с такой скоростью, что это привело к повышенному метаболизму и истощению ресурсов организма. Мышечные ткани были повреждены и регенерированные так много раз, что это привело к микроскопическим изменениям в структуре мышц, делая их менее эластичными. Кожа, обожженная и восстановленная, была покрыта рубцами и пятнами, где пигментация была нарушена.
В обычных условиях, человек бы умер от такого стресса и перегрузки, но меня поддерживало мое сверхчеловеческое тело под мои тридцати пятиминутным “Усилением”, давая мне силу продолжать.
Честно говоря, даже заранее приготовившись бежать, я всё ещё чуть не умер. И когда я говорю “чуть не умер”, я имею в виду, что никогда в своей жизни не был так близок к смерти. В определенный момент даже обратная проклятая техника не успевала восстанавливать утраченные части тела. Положительная проклятая энергия, наполняющая меня в тот момент, не могла полностью компенсировать разрушительные воздействия, и я чувствовал, как моя жизнь буквально ускользает.
Думаю, то, что я остался жив — это чудо, которое стало явью только благодаря моему индивидуальному “Усилению” и новым границам обратной проклятой техники.
Я даже не знаю, кого мне благодарить — Бога или старушку Судьбу, — но произошло сразу несколько счастливых стечений обстоятельств.
Первое: я поддерживал “Усиление” более тридцати пяти минут, благодаря чему в данный момент я был настолько сильным и прочным, что мог пережить и не остаться калекой от прямого попадания “Синего” и “Красного” Сатору.
Второе: моё “Усиление” работало на “тепловой энергии”, из-за чего я имел повышенное сопротивление ко всему, что было связано с “повышенным колебанием частиц”, то есть любым “огненным атакам”. В данный момент, после тридцати пяти минут усиления, моё тело стало подобно сверхпроводнику, максимально эффективно используещему тепловую энергию для укрепления тканей. Это привело к значительному повышению термостойкости и способности выдерживать экстремальные нагрузки.
Третье: благодаря своего рода “просветлению” во время первой активации расширения территории Сукуны, моё понимание проклятой энергии вышло на совершенно иной уровень, и эффективность моей обратной проклятой техники многократно возросла.
И вроде бы мне стоит радоваться тому, что я пережил микро-версию “Хиросимы”, однако стремительное истощение проклятой энергии и тошнотворное напряжение в теле не давали такой возможности. Небольшая битва с Ураумэ, изгнание Дагона, сражение с Дзего, месилово с Сукуной, Расширение территории и мой последний маленький маневр с использованием обратной проклятой техники стоили мне почти восьмидесяти процентов от моего запаса проклятой энергии.
“Мысль о том, что я смогу использовать три расширение территории казались чересчур наивными… Впрочем, за последнюю минуту я потратил намного больше проклятой энергии, чем за весь вечер до этого…”
Ко всему этому, время усиления подходило к критической отметке.
В этот момент в дыму разрушения показался силуэт. Медленно, спокойно, шаг за шагом передо мной появился Сукуна. Луна, казалось, специально освещала его путь, подчеркивая зловещую ауру. Его четыре глаза сверкали, отражая кровожадное удовольствие, которое он испытывал. Благо правая половина Сукуны выглядела, как зпжаренная курочка, а иначе я бы и вправду ушел в осадок. Да, и к тому же, мое пылающее копье нанесло намного больше урона его душе, чем телу… Это я мог видеть через “Духовное Зрение”
— Здарова, — произнёс Сукуна, его голос был полон неприкрытого удовольствия. — Ты оказался живучее того проклятого духа.
Значит, Дзего всё-таки сгинул в этом огне. Хоть одна отличная новость.
— Хоть этот парень и вышел за свои пределы, ему всё ещё не хватило того эгоизма, который мы с тобой разделяем, — ухмыльнулся Король Проклятий.
— Он был куда более эгоистичным, чем я, — покачивая головой, я выровнял дыхание.
К этому моменту почти все мои раны затянулись.
— Не принижай себя, — Сукуна хохотнул. — Ты поставил себе какую-то цель, ради которой готов не просто поставить всё на кон, но и выбраться из лап смерти… Честно сказать, я приятно удивился, заметив уровень твоей обратной проклятой техники.
Цель? Ах, да… Сражаясь с этим ублюдком, я уже успел и позабыть об этом. Собираясь позвать Кокичи, я только сейчас заметил, что наушник, который до этого плотно приклеился к моему уху, отсутствовал.
Я мигом сосредоточился и почувствовал проклятую энергию Юты в нескольких километрах к западу. То, что этот парень всё ещё не бросился, сломя голову, сюда, означало, что он столкнулся с кем-то… А раз так, то мне пора заканчивать здесь.
— Очень приятно слышать такое от тебя, но я уже подзадержался здесь, так что предлагаю тебе передать контроль Юдзи, чтобы я лишний раз не сжигал тело своего младшего сокурсника, — обратился я к Сукуне, начав разминать задеревенелое тело.
— Не думаю, что мы закон…
Прежде чем Сукуна успел договорить, он выхаркнул пинту крови и слегка пошатнулся. В этот момент из глубин тела Короля Проклятий начало подниматься тепло. Менее чем за секунду тепло превратилось в жар, а жар в огонь, который начал сжигать его тело изнутри.
Аспект Шестой: Огненная Инфузия
Я сражался с Сукуной более пятнадцати минут, и это было не “дружеское” сражение, как с Тодо, а самая настоящая битва не на жизнь, а на смерть, интенсивность которой превосходила всё, что было у меня до сегодняшнего дня. Количество раз, когда я “впрыскивал” своё пламя в тело Короля Проклятий, было не счесть. Как же Сукуна не заметил этого? Всё просто — Заговор и Подстрекательство! Кроме того, даже сам Король Проклятий был больше сосредоточен на свойствах моего огня, наносящего урон душе, а потому мне не составило труда отвлечь его внимание от такой “незначительной вещи”, как “остаточная проклятая энергия” после моих ударов, которая, “казалось”, мигом исчезала.
— Засранец, — Сукуна впился в меня взглядом, сразу после чего его тело охватило белое пламя.
— Я вроде бы говорил что-то наподобие: “Только потом не оправдывайся тем, что не использовал "Рассечение".” Не так ли? — я заговорил, глядя на то, как душа Сукуны пытается сопротивляться моему пламени. — Честно говоря, я до самого конца не был уверен, что смогу тебя победить, но когда ты решил использовать свой “Очаг”… Я не смог скрыть улыбки.
— Я всё равно не сожалею, — тихо с хрипотцой ответил мне Сукуна. — Даже наоборот, всё стало ещё интереснее…
Вслед за этим с лица Итадори пропали татуировки.