TSAR EFFECT — 2. Глава 3
— Это шутка?
Растерянный кварианец недоумённо переводил взгляд от Шагаева, огорошившего Феруса известием о «щедром подарке» кроганов, к Громову, что из всех сил стремился удержать лицо.
— Боюсь, что нет, друг мой. — Шагаев выглядел серьёзным и опечаленным одновременно, ярко давая понять кварианцу, что подобный ход событий стал неожиданностью и для русских. — Кроганы никогда не славились умением извиняться словами — для них это… сложно. Полагаю, поэтому такой ход оказался для них наиболее приемлемым.
— Но… — Ферус был растерян, — напуган даже, — и Громов мог его понять. Стремительный рывок вместо поступательного движения всегда обескураживает и подлавливает в самый неудачный жизненный момент. — Но не только я там был! На Гистраде много кто сражался, много кто погиб! И это они герои! Не я!
Ферус — хороший парень, и искренность его слов не вызывала ни малейших сомнений у собеседников , но, вместе с тем, он ещё достаточно молод, отчего некоторая наивность не успела покинуть его, а умение сразу смотреть в корень проблем не всегда срабатывало за пределами работы. Всё равно… рано или поздно он поймёт, что политики избрали его на роль, от которой теперь не избавится, как бы он ни старался.
— Не стоит преуменьшать свои заслуги, Ферус. — Министр почти по-отечески приобнял кварианца, демонстрируя поддержку. — Действительно, на Гистраде было много героев, но вся их борьба и жертвы, без тебя оказались бы бессмысленны…
Громов невесело усмехнулся, признавая правоту министра относительно столь, как уже кажется, далеких событий. После «иллиумского ультиматума» война пошла на спад, боестолкновения практически прекратились, а сюда, на Анхур, стали стекаться делегации и дипломаты со всего Терминуса. Именно по этой причине министр иностранных дел империи в данный момент и находится в кают-компании «Амура».
Благодаря своим техническим особенностям «Амур», как и многие другие схожие с ним по классу суда Торговой Лиги, был временно приписан к одной из инженерных флотилий, восстанавливающих и ремонтирующих боевые корабли. В связи с этим экипаж корабля был «раздёрган» на многие объекты, отчего судно, как тактическая единица, было недееспособно. Но эти меры и процессы были временными, объёмы работ сокращались, а с ними и загруженность инженерных сил флота. Ещё месяц-два и командование начнёт постепенную демобилизацию сил Доброфлота и, наконец, можно будет вздохнуть с облегчением и вернуться к простой мирной жизни. Тем более, что у Торговой Лиги в Терминусе явно прибавится клиентов… эх, было бы всё так просто.
Стремительно промелькнувшая война разбередила многие раны в душе Громова и заставила многое вспомнить — особенно то, почему он пошёл именно в космофлот, и то, как упрямо добивался, — и добился, чёрт возьми, — перевода в «чёрную бригаду». Капитан «Амура», хлебнул на старте этих воспоминаний и адреналина, почти всю войну терзался разочарованием и обидой… на себя. Он хотел быть впереди. На острие. Вести бой. Командовать полноценным боевым кораблем, а не идти позади основных сил, подбивая подранков и вытаскивая спасательные капсулы. Он с белой завистью смотрел на отца, вернувшегося на свой флагманский «Гасфорт», и на подобных ему. Громова такие мысли в равной степени будоражили и пугали, заставляя под несколько иным светом посмотреть на свой карьерный путь. Годами он успешно заставлял себя верить в то, что мирная жизнь торговца-путешественника ему по душе, но… при этом он раз за разом впутывался во всё новые и новые авантюры, сулившие порой гибель ему и его экипажу. Война, представшая перед капитаном в полный рост во всей своей красоте и ужасе, буквально заставила его понять, что он не на своем месте. Увы.
— «Гунгнир» — хлам! — Из глубин размышлений капитана вырвал уже более требовательный и возмущённый голос Феруса. — Я сам проводил оценку, Виктор Алексеевич. Мне легче сказать, что там не повреждено. Верхние палубы в труху, реактор на свалку, двигатели на свалку, главный калибр туда же по множеству причин. Среди этих причин и то, что я сомневаюсь, что кто-либо вообще позволит частному лицу владеть подобным вооружением. А… на минуточку, вся энергосистема и архитектура корабля опирается на ГК. Чтобы восстановить или перестроить «Гунгнир» потребуется не только полноценная верфь и квалифицированный персонал, но и много денег, очень много денег. Откуда? Зачем?
«За что?» — Слова всё-таки застыли в горле Феруса.
Под конец своего возмущённого спича, кварианец требовательно развёл руками, смело смотря на слегка опешившего от такого напора министра. Громов же, сохраняя спокойное лицо, в душе улыбнулся от уха до уха. Война не прошла бесследно не только для Громова, но и для Феруса. «Обер-кварианец» — теперь уже не просто прозвище и незатейливая шутка. Ответственность, — в том числе и ответственность за вверенный коллектив, — долг, дисциплина и боевая обстановка не просто закалили характер кварианца, а начали огранку драгоценного камня. Наблюдая за ним, Егор отчетливо мог видеть, как талантливый и «вроде бы многообещающий» юноша, растеряно смотревший в будущее, осознал свои амбиции, потребности и, что самое главное, способности. Нашёл веру в себя и собственные силы, не отравившись в процессе самоуверенностью. Впрочем, Громов больше думал о том, что два разумных с абсолютно несоприкасающимся и прошлым, в течение прошедших месяцев войны прошли схожий личностный путь от неопределенности к осознанию, и находил этот факт на удивление забавным. Забавляло его и то, что Шагаев в общении с «новым» Ферусом явно не ожидал столкнуться с такой переменой и, как следствие, её не учёл.
— Именно поэтому я и здесь! — Но глава МИД был человеком крепкой закалки, способным сдержать всякий удар и быстро адаптироваться. Его твёрдый и уверенный голос явно смутил распалившегося Феруса, заставив последнего стушеваться. — Кроганы скинули с себя этот мусор, сбагрив его на тебя, а точнее на нас!
Министр демонстративно возложил руки себе на грудь, прежде чем продолжить.
— Они ведь прекрасно осознавали, что мы не бросим одного из героев империи с этим «подарком». Поэтому успокойся, Ферус. Возьми уже себя в руки! — Шагаев, якобы поддавшись эмоциям, «приоткрыл свою душу», продемонстрировав раздражение от всего происходящего, макнув тем самым кварианца в покалывающее чувство стыда. — Империя предоставит верфь и некоторую ссуду, а ты восстановишь корабль по собственному разумению. Так что не теряй времени и начинай разрабатывать проект уже сейчас, а уже после набросаешь сверху смету.
— Я… прошу прощения, господин министр. — Ферус быстро осознал, что предъявлять что-либо такому человеку, как Шагаев, неосмотрительно. — Просто я… в растерянности.
— Понимаю, друг мой. — Шагаев вновь мягко и по-отечески улыбнулся. — Просто… постарайся смотреть на это как на шанс, что даровала тебе судьба. Вызов. Испытание, которое, давай будем честными, тебе по плечу.
— Спасибо, Виктор Алексеевич. — Простые слова, но, сказанные в таком тоне и с прозвучавшим до этого обещанием поддержки, заставили кварианца немного расслабиться и почувствовать себя уверенней.
— У тебя достаточно времени, — министр продолжил, — займись проектом, а также своим будущим экипажем. Полагаю, что смешанный экипаж из подданных Империи и членов Мигрирующего флота будет наилучшем вариантом. Так что… от лица Его Императорского Величества, ты можешь беспрепятственно вербовать людей на кораблях Торговой Лиги.
Громов резко повернул голову в сторону министра, не думая даже скрывать вспыхнувший гнев в своих глазах, но Шагаев лишь беззаботно улыбнулся на это.
— Я понял Вас, Виктор Алексеевич. — Ферус, уловив стремительное изменение атмосферы в кают-компании, поспешил на выход. — Приступлю к делу, всего доброго. Господин министр. Капитан.
Попрощавшись, кварианец быстро покинул их общество, оставив Громова и Шагаева наедине.
Министр, бросив мимолётный взгляд на закрывшуюся после ухода кварианца дверь, как ни в чём ни бывало направился к бару кают-компании.
— «Беспрепятственная вербовка»? — Возмущённо воскликнул Громов, в спину Шагаеву. — Да на «Гунгнир» потребуется не одна сотня людей экипажа! Ферус, естественно, начнёт искать первых добровольцев среди моих людей, которых и так осталось с гулькин нос… чёрт! Моими людьми и так затыкают дыры, а теперь ещё и это!
— Не стоит так переживать, капитан. — Шагаев в своей обычной манере непринуждённо отмахнулся от возмущения Громова, что-то выискивая в баре. — Экипаж уже подобран… ну, по крайней мере, человеческая его составляющая. Неужели Вы думали, что подобный ход событий действительно может стать для нас неожиданным?
Шагаев, оторвавшись от своих поисков, с язвительным весельем взглянул на Громова поверх очков. Капитан «Амура» же от столь неприкрытого признания споткнулся в собственных мыслях, тупо уставившись на собеседника.
— Будьте так добры, Егор Борисович, — Шагаев неловко развёл руками, демонстративно оглядываясь по кают-компании, — скажите, где у Вас хранится белое вино?
Громов молча подошёл и достал из недр шкафа бутылку белого полусухого, которое было быстро откупорено, а наполненный бокал, был с благодарностью принят министром.
— Благодарю Вас, — Шагаев, сделав небольшой глоток, с облегчением выдохнул, — последние дни были весьма непростыми, а что ещё будет! Но вернёмся к нашей теме…
— Так передача Ферусу «Гунгнира» — Ваших рук дело? — С неверием в голосе озвучил вопрос капитан.
— Не совсем. — Министр степенно огладил свою короткую седую бороду, внутренне рассуждая, насколько можно приоткрыть завесу тайны. — Неожиданностью стала передача именно «Гунгнира», но если бы не этот корабль, то нашёлся бы другой… уж в этом можете не сомневаться. У нас всё было готово, но кроганы в свойственной себе манере смешали все карты. К счастью, в лучшую для нас сторону.
— Империи что, так нужна реклама среди Мигрирующего флота? — Громов озвучил самый очевидный из вариантов.
— Очень нужна. — Без намека на иронию произнёс министр, смотря прямо в глаза капитана. — Мигрирующий флот — наш ключ.
— Ключ от чего?
— От господства в Терминусе. — Шагаев слабо улыбнулся, ибо необходимость озвучивать столь очевидные вещи показалась ему немного забавной. — Мы вместе видели эту мощь пятидесяти тысяч кораблей…
— Сомнительную мощь. — Резонно возразил Громов.
Шагаев поставил бокал на столешницу и со вздохом слегка пожал плечами, частично признавая правоту капитана. Но лишь частично.
— Кварианцы сильны на выдумку, капитан. И Вы, смею заметить, за последние месяцы должны были это узнать получше многих. Никто не способен удивить так, как они… в том числе своих врагов. — Шагаев ненадолго притих, вновь подбирая слова. — Мы видим большой потенциал в Мигрирующем флоте. Постепенно, шаг за шагом мы заработаем необходимый кредит доверия и откроем совершенно новые горизонты для нашей внешней политики. И Ферусу предназначена великая роль — стать мостом между Империей и Мигрирующим флотом. Благо, он прекрасно вписывается в неё.
— О его желаниях Вы, разумеется, не спросили. — Констатировал капитан, мрачно покосившись на Шагаева.
— Если бы он действительно желал нечто иное, его бы здесь уже не было. — Глава МИД вновь поднял бокал и сделал большой глоток, прежде чем продолжить. — Как, собственно, и Вас…
От последней фразы Громов поддернул щекой, словно схватил пощёчину, и невольно отвернулся от министра, догадываясь, куда пойдёт чужая мысль.
— Имея за спиной столь блистательный послужной список, барахтаться на третьих ролях в Доброфлоте, — продолжал, как и ожидалось, с явным знанием дела сыпать соль на рану, — думаю, очень сомнительное удовольствие. Не пора ли задуматься о восстановлении в императорском флоте?
— Скажите, Виктор Алексеевич, — не стал затягивать с ответом Громов, — а каждого капитана Доброфлота вербует министр?
— Только тех, за которых замолвили словечко бывшие сослуживцы. — Ответ у Шагаева нашёлся так же быстро. — Стуков, Максимова… они крайне активно рекомендовали Вашу кандидатуру не только покойному генерал-адмиралу и Скрыдлову, но и самому…
На последнем слове министр многозначительно поднял указательный палец вверх.
— Благо, Вы и сами успели зарекомендовать себя перед Ним. — Продолжил министр.
— О чём уже многократно пожалел. — Тихо заметил капитан.
— Понимаю, — с толикой сочувствия в голосе протянул Шагаев, — внимание августейших особ бывает подобно лотерейному билету. Оно перекраивают чужие судьбы себе в угоду, не обращая порой внимания на уже сложившиеся у нас желания или мечты. Такова уж природа власти. Противиться этому? Легче рассеять газовую туманность. Да и… как уже было сказано, если бы мы действительно хотели иного…
И тишина — смысла довершать фразу не было.
Вновь повернувшись к министру, Громов увидел, пожалуй, наиболее редко демонстрируемую кому-либо сторону своего собеседника — уставшего старика, вынужденного выполнять свой долг несмотря ни на что и умудряющегося при этом поспевать за молодыми, а где-то и подгонять их.
— Смиритесь, капитан. — Грустно улыбнулся Шагаев, смотря в глаза Егору. — Ваша судьба предопределена, но не надо с ней смиряться — диктуйте свои условия. Империи нужны молодые и талантливые командиры, а свои компетенции Вы сполна подтвердили. Так воспользуйтесь же этим! Я никогда не поверю, что Вы удушили свои амбиции и, чего греха таить, тщеславие…
— Зачем Империя так рьяно наращивает свой военный потенциал? — Громов прямо посмотрел в глаза Шагаева, ожидая от него не раскрытия военных тайн, а подтверждение того, что это не просто политические игрища. — Конфедерация уничтожена, более нам никто не угрожает. Зачем создавать очередной протекторат, кроганы, кварианцы… неизвестно кто ещё. Россия продолжает готовиться к войне даже после победы — это очевидно. Но для чего? Против кого?
Шагаев отвечать не спешил, по-новому посмотрев на капитана и окинув его фигуру внимательным, оценивающим взглядом. Допив вино, министр с лёгким звоном опустил бокал и оставил стойку бара, явно собираясь покинуть общество Громова, но прежде…
— Если хоть кто-то и понимает, с чем нам предстоит столкнуться, так это Его Императорское Величество. — Без намёка на улыбку произнёс министр, а в его глазах читалась непоколебимая уверенность в собственных словах. — А всё это лишь подготовка к противостоянию… пока ещё неизвестно с кем. Но Вы сможете узнать эту тайну одним из первых, стоит только вернуться в строй.
«Саре это определённо, однозначно, совершенно точно не понравится» — единственное, о чём смог подумать Громов в тот момент.
* * *
— Ваше Императорское Величество, — со своего места начал доклад Скрыдлов, пребывая уже «окончательно» в новом для себя статусе военного министра, — господа адмиралы и генералы…
За круглым столом, по центру которого был установлен голографический проектор, собралось всё военное руководство Империи: Ваш покорный слуга, новый военный министр Скрыдлов, начальник генштаба Бестужев, Стуков и прочие командиры флотов и соединений. Все здесь для того, чтобы обсудить состояние императорских вооружённых сил и их будущее.
А обсуждать и впрямь было что. Космический флот Российской империи на конец войны и на её начало являл собой, как говорится, две большие разницы. Война без всяких сантиментов и жалости самым наглядным образом продемонстрировала нежизнеспособность некоторых устоявшихся принципов военного строительства в Империи, а также то, что концепция флота ракетных крейсеров-арсеналов полностью исчерпала свою актуальность. Стало очевидным, что столкнись Империя с более организованным и развитым противником, имевшим полноценную длительную стратегию развития своих вооружённых сил, то потери, как в корабельном составе, так и в кадровом, были бы гораздо больше и чувствительней. Даже сама Конфедерация, обладай она достаточным запасом времени, стала бы для нас очень опасным врагом. Год или два и мы столкнулись бы с флотом тяжёлых крейсеров и ударных авианосцев, подкрепленных соединениями дредноутов, а не с той сборной солянкой. Но война есть война, поэтому, несмотря на все планы и прожектёрство, сторонам пришлось воевать тем, что у них было. А сейчас, когда война фактически завершена, настало время остановиться, оглядеться и подумать, в какую сторону стоит развивать вооружённые силы. Учитывая, само собой, полученный опыт и никогда не стоящий на месте технический прогресс.
По итогу, что аналитики генштаба, что командующие линейными соединениями групп, эскадр и флотов пришли к схожим, а где-то и общим выводам. Выводам, к которым некоторые приходили и раньше, — в том числе и Ваш покорный, — но для большинства они не были столь убедительны и очевидны. Настолько, что потребовалась целая война. Что же, это вполне обычная историческая практика… но вернёмся к самим выводам. Их можно скомпилировать в один большой — русскому флоту нужно много больших и мощных кораблей с комбинированным вооружением. Казалось бы, вот она, простая истина… но нет! До войны для многих это было не так однозначно, ибо вера в универсальность ракетного вооружения обладала серьезной, крепчайшей корневой системой, родом аж из двадцатого века. Но сегодня речь пойдёт о будущем.
Ракетные крейсера, при своих достоинствах, показали низкую боевую устойчивость в линейных сражениях. Тяжёлые крейсера типа «Броненосец», напротив, доказали свою жизнеспособность и эффективность. Можно смело сказать, что «Броненосцы» стали настоящим хитом этой войны. Крайне универсальны и надёжны, несмотря на некоторый недостаток огневой мощи даже в сравнении со старыми турианскими крейсерами, не говоря уже про новенькие «Валькирии». А вот линкоры типа «Бастион» и «Буревестник» хоть и сыграли значительную положительную роль в ходе боевых действий, но столь же ярко продемонстрировали что это «эрзац». Переделка проекта по ходу строительства не всегда играет на пользу боевой эффективности судна — не сыграло и тут. При всех достоинствах, недостатков у этих кораблей было больше. Конструкция линкоров была несовершенна и часто опиралась на «компромиссы», что сейчас серьёзным образом препятствует ремонту и обслуживанию, а разнобой в вооружении (особенно контраст изначально запланированного и установленного по факту) играет злую шутку с энергосистемами кораблей. После каждого крупного боя экипажам тех же «Бастионов» приходилось чуть ли не менять все энерготрассы на борту, а это десятки километров кабеля и сотни единиц аппаратуры.
Вполне очевидно, что техническое несовершенство «Бастионов» и «Буревестников» вызвано необходимостью в переоборудовании кораблей. Это правда. Но всё же данные типы судов не оправдали ожиданий и в части боевой эффективности и мощи — для кораблей такого размера и стоимости они очень слабы. Парадоксально, но сами орудийные системы НТРО показали себя очень хорошо, и отказываться от них никто не намерен, но очевидно, что для раскрытия своего потенциала им нужна другая платформа. Обсуждение такой ведётся уже достаточно долго и, по всей видимости, Скрыдлову уже есть, что нам показать.
— Мы очень много говорили о потребностях флота как в лёгких, так и в тяжёлых кораблях, а также об общем увеличении количественного состава.
Голос ровный, держится хорошо. И всё-таки Скрыдлов немного, но нервничал. И понятно почему. Новый военный министр — не только хороший организатор и «хозяйственник», но и отличный конструктор и теоретик, готовый сегодня выложить наработки на суд общественности.
— Но, российский императорский флот нуждается не только в абсолютных цифрах, но и в ультимативных военных средствах. В нынешних условиях устоявшееся размеренное и поступательное развитие корабельных систем нападения и обороны полагаю неприемлемым. Нам нужен качественный скачок вперёд…
В зале воцарилась гнетущая напряжённая тишина, повелителем которой неожиданно оказался я. Скрыдлов и прочие высшие офицеры скрестили на мне свои взгляды, на что, я лишь кратко кивнул военному министру. Пусть он уже показывает мне свою вундерваффе.
— Ещё будучи заместителем генерал-адмирала и главой ГАУ, я принял решение о начале разработки проекта нового корабля, который мы можем смело относить к классу супердредноутов. — Быстро проговорил адмирал, словно ныряя в прорубь. — Проекту присвоено кодовое наименование «Мегалит».
В ярком всполохе активировавшегося проектора перед алчущими взорами расцвела голограмма боевого корабля. Вытянутый, плавно расширяющийся от носа к корме хищный корпус, изобилующий острыми углами и симметрией, сильно напоминал своим внешним видом имперские звёздные разрушители из Звёздных Войн. Референс был отчётливо виден, но сама конструкция значительно отличается.
— Длина «Мегалита» составляет один километр пятьсот семьдесят пять метров. Четыре больших протонных двигатели, двенадцать малых… бронирование корпуса и палуб выполнено из перспективной многослойной комбинации алмазитной и нанокомпозитной брони. Боевые системы представляют из себя…
Недолго думая, военное министерство решило скрестить ужа с ежом. Удивительно, но не сказать, что у них этого не получилось. Гигантский корабль, напичканный буквально всеми типами систем вооружений. Полный фарш. Главный калибр — четырнадцать пятиорудийных башен с рельсотронами НТРО калибром в тысячу миллиметров. Семь башен в верхней полусфере, семь в нижней. Итого? курсовой залп в семьдесят орудий. Впечатляет.
Но и это ещё не всё.
— … пятьдесят пять спаренных гидродинамических орудий перспективного комплекса «Жар-1» в триста пятьдесят миллиметров, а также перспективные плазменные орудия «Корона» в пятнадцати трёхорудийных башнях калибром в четыреста миллиметров. Полный арсенал тяжёлого ракетного крейсера ударных и оборонительных ракет. Ультрафиолетовые орудия систем «ПОИСК». Также ангар на четыре эскадрильи по двенадцать машин плюс борта поддержки и десанта — всего шестьдесят аппаратов…
«Восхитительно» — мелькнула неожиданная мысль. Надо же, какой полёт фантазии. Военные всегда хотят себе игрушку побольше и поопаснее, а получив такую, не знают, что с ней делать. Мысль мелькнула и исчезла, погребённая под фантомом громадного Жнеца, порождённого моим разумом.
— Кхм-кхм, — когда Скрыдлов сделал в своём докладе жизненно необходимый перерыв на глоток воды, этим незамедлительно воспользовался адмирал Скалон, новый командующий космофлотом, получив мой одобряющий кивок, — Николай Илларионович, при всем уважении, но это… чудовище. Огромный, неуклюжий монстр. Нужен ли он императорскому флоту?
Скрыдлов было хотел уже возразить, но я поднял руку в воспрещающем жесте. Внесу немного конструктива в обсуждение.
— Подождите, господин министр. — Скрыдлов явно волновался, а его лоб покрыла испарина. — Полагаю, стоит выслушать все вопросы и претензии к проекту сразу.
— Как Вам будет угодно, Ваше Императорское Величество. — Негромко промолвил министр.
В зале повисла тишина, которая была достаточно быстро разрушена генерал-фельдмаршалом Бестужевым.
— В Вашем амбициозном проекте слишком часто всплывает слово «перспективный», Николай Илларионович. — Без обиняков начал глава генштаба. — Насколько мне известно, ни новая броня, ни новые комплексы вооружений, такие как «Жар-1» и «Корона», ещё серийно не производятся…
Бестужев прав. Несмотря на рывок в исследовании технологий Жнецов, нам удалось лишь незначительно приблизиться к их показателям эффективности. Действительно, нашим учёным-оружейникам удалось создать работоспособную орудийную систему «Жар-1», скопировав её с главного орудия галактических палачей, но при нашем технологическом уровне могущество такого орудия относительно невелико — «всего лишь» треть от того, что может выдавать Жнец… в теории. При этом эффективное расстояние для применения орудий типа «Жар-1» сегодня составляет примерно четыре пять тысяч километров, чего явно недостаточно для применения данного комплекса в качестве главного орудия крупных кораблей.
Похожая ситуация с плазменными орудиями. Синтез технологий жнецов и гетов дал фантастический результат, по итогу которого учёные Империи изобрели настоящий турболазер. Но и его эффективность всё еще вызывает вопросы. Мощь великолепна, но эффективная дальность… три тысячи километров, что для посудин, на которые такое оружие имеет смысл ставить, можно считать за ближний бой. Абсолютно соотносящаяся ситуация и с бронёй. Были созданы аналоги брони Жнецов, но уступающие в своей прочности и плотности, а наша «наноброня» всё ещё достаточно «тупенькая» и, откровенно говоря, сырая. Мы проделали много работы, сделали сотни открытий и технических решений, но проработанность технологий ещё недостаточная, и Скрыдлов не может этого не понимать.
— Разумно ли складывать все яйца в одну корзину? — В разговор вступил Стуков, дождавшись пока закончат выступать старшие товарищи. — Ещё мало кому удавалось создать боеспособный универсальный корабль. Как правило, авианесущие линкоры плохи и как линкоры, и как авианосцы. Не будет ли лучше сделать упор на более многочисленные и дешёвые «Броненосцы»?
Скрыдлов выслушав мнение коллег. Он явно не колебался с ответом, но прежде всё же дождался моего одобрительного кивка.
— Проект «Мегалит» задумывался не как ответ на существующие сегодня угрозы или средство завоевания господства в космическом пространстве при существующей космической доктрине. — Военный министр говорил негромко, но разборчиво, он явно понимал и даже был согласен со всеми заявленными недостатками к этому проекту, но внутренние убеждения мешали Скрыдлову безропотно согласиться с мнением большинства и отступить. — «Мегалит» создавался с одной единственной целью — противостоять врагу, обладающего технологическим и военным потенциалом, подобным тому, что был у создателей «Левиафанов».
«Или против их самих» — читалось между строк.
Понимание и тревога отразились на лицах всех присутствующих, которые нет-нет, но бросали на меня выжидательные взгляды в тщетных попытках предугадать моё мнение и отношение к поднятой проблематике. Угроза древней, могущественной и неизвестной расы стала ещё больше будоражить умы военной верхушки империи после новой экспедиции и первых находок.
— Нами найден второй «Левиафан», господа. — Голос министра стал наполняться силой и уверенность, забивая слова в разум собравшихся, словно гвозди в мягкое дерево. — Сильно повреждённый, но с функционирующими основными системами. БИУС (боевая информационно-управляющая система), движки, орудийные палубы и, что самое главное, целое ядро нулевого элемента невиданной доселе массы и плотности. Оно не больше стандартного ядра крейсера, но мощнее в сотни раз. Вопрос времени, когда это ядро окажется в нашем полном распоряжении, а секреты «Левиафанов» будут полностью раскрыты. Все ныне актуальные недостатки и несовершенство новых систем канут в лету…
Абсолютно верно. Только ради ядра нулевого элемента стоило бы лезть на жнеца Мнемозино. Ядро массой почти в две тысячи тонн даст Российской империей самое главное — возможность в промышленном масштабе воспроизводить подобные ядра со схожими характеристиками и свойствами. Этим, как минимум в материальной сфере, мы дадим себе шанс выйти на один уровень с технологиями Жнецов. В том числе это касается и создания ретрансляторов. Мы сможем производить броню как у Жнецов, вооружение, не уступающее в эффективности, двигатели, реакторы, щиты… да всё! Буквально всё!
Плевать на коды «свой-чужой», коллекционеров-пионеров, протеан и прочую шушеру… главное — это ядро. Именно в связи с этим я не особо торопился в «поисках» очередного мертвого Жнеца. Осуществлять его разбор под носом «Цербера» и Конфедерации виделось мне опасной затеей и потенциальной непростительной ошибкой. Следовало зачистить окружающее пространство от конкурентов, а потом уже спокойно и размеренно препарировать очередного монстра.
— Нам жизненно необходим пропорциональный ответ на угрозы подобного масштаба. — Скрыдлов продолжал отстаивать свою позицию и взгляды, явно не собираясь сдаваться. — Нам нужен корабль, боевая платформа, которая сделает… хоть что-то против врага, обладающего подобными технологиями и мощью. Я…
Военный министр грузно опёрся на стол, мрачно окинув взором всех присутствующих, но остановив свой взгляд на мне, продолжил.
— Я… не верю, что флот старой формации сможет что-либо противопоставить такому агрессору. Боюсь, десяток «Левиафанов» разнесёт весь наш флот без потерь со своей стороны. — Военный министр выпрямился и, оправившись, продемонстрировал, что его доклад закончен. — Если мы хотим защитить нашу страну, наш народ, нашу Империю от столь ужасающего врага, то единственное, что мы можем для этого сделать — вырастить и противопоставить своих монстров и чудовищ, своих «Левиафанов».
Министр красиво и эффектно закончил свою речь, явно заставив задуматься окружающих, но не меня. Мной решение было принято очень давно. Ещё в тот момент, как получил доступ к рабочим файлам и первым наброскам и запросам о новых типах вооружений нового министра.
— Приступайте, господин министр. — Кратко произнес, не став выдерживать драматических пауз.
Мой голос прозвучал неожиданно звонко после глубокого и мрачного баса Скрыдлова, произведя, кажется, весьма благотворный эффект на последнего. Тень неуверенности и сомнений исчезли с чела военного министра, а его взгляд засверкал. Не ведая того, Николай Илларионович выполнил ту задачу, которую я только планировал ставить перед ним и его командой. Как бы к этому кто не относился, но победить Жнецов… или хотя бы сдержать их, не обладая супердредноутами, суперкрейсерами, суперфрегатами и прочими вундервафлями, не представляется возможным.
Настало время — Только больших пушек.