Наномашины. — Глава 4
Например, взять блок механизмов пушки, отвечающих за сжатие и спрессовывание материала, а также создание достаточного давления воздуха, чтобы снаряд летел с достаточной скоростью. Немного измените конструкцию, добавьте это к парящему мотоциклу. Создайте несколько раз продублированную систему, чтобы избежать рывков и добиться равномерного ускорения и поддержания скорости. А для лучшего нагнетания воздуха, добавьте винты и систему затягивания воздуха из крыльев. Такой шаблон не позволяет таранить объекты, как изначальный вид данного транспорта, зато позволяет добиваться огромной скорости, когда воздух под огромным давлением вырывается из сопел позади, придавая дополнительное ускорение. Да и ничего не мешает за секунду сменить один шаблон на другой.
Так я и нёсся вперёд, оставляя за собой целое облако пыли. Благо, местность довольно ровная и пустынная, так что маневрировать тут не то, что не сложно, особо-то и не нужно.
Прошло всего сорок минут, когда я оказался у базы Провиденья, после чего перенаправил потоки воздуха под давлением не назад, а под себя, отчего я с мотоциклом рывком подскочили почти на десяток метров, и уже в полёте мотоцикл пересобрался нанитами в пару крыльев с винтами за спиной, на которых я и взлетел к посадочной площадке.
Довольный, осмотревшись и не увидев Агента Шесть, остался тут же, чтобы дождаться его.
Через десять минут сзади послышались шаги, но нехарактерные для мужчины. Звук каблуков, ступающих по металлической поверхности.
— Ты вернулся сам? — удивлённо спросила молодо выглядящая двадцати семи летняя женщина, когда я обернулся к ней.
— А вы же… Ребекка Холидей, верно? Видел вас пару раз, пока меня таскали туда-сюда по исследованиям и проверкам, но имя только вчера узнал из архивов.
— Память, как я вижу, ещё не вернулась? — подошла она ближе и встала рядом с сидящим на взлётной площадке мной.
— Никаких признаков её возвращения. Я шесть часов провёл, повторяя все приёмы, которые использовал до потери памяти, но ничего — ни малейшего воспоминания. Словно чистый лист. Вы слышали что-нибудь про трёхмерные кристаллы памяти? — спросил я у неё.
— Да, как-то читала статью на эту тему. Синтетические структуры, которые в трёхмерном формате могут сохранять информацию на молекулярном уровне. Очень крепок, надёжен, а теоретический объём хранимой памяти просто безумный — у человечества просто нет столько информации, чтобы заполнить до предела кристалл, размером с фалангу пальца. А к чему вопрос?
— Я уже дважды терял память на протяжении менее чем пяти лет. Что-то во мне остаётся — я понимаю значение тех или иных объектов, остаётся понимание социального взаимодействия, даже простейшие научные познания, вроде сложения, умножения, деления и вычитания остались со мной, как и знания языка… даже не одного. Я, когда-нибудь в прошлом, учил другие языки?
— Насколько я знаю — нет.
— А я вот, обшаривая всемирную сеть, обнаружил, что прекрасно понимаю, как английский, так и русский язык. Абсолютно свободно понимаю, надо заметить. Но никаких упоминаний о том, что я его учил, я не нашёл.
— Может быть ты знал его до того, как в первый раз потерял память? И за прошедшие годы просто ни разу не было возможности узнать об этом? — спросила Доктор Холидей.
— Я тоже думал об этом, потому что иных идей у меня нет. Но именно поэтому я так заинтересовался таким проектом, как трёхмерные кристаллы памяти. Последняя статья по ним датируется почти пятилетней давностью. Почему разработки в этом направлении прекратили?
— Вероятно, потому что для такой тонкой работы нужны нанотехнологии?
— Бред. — Покачал я головой. — В самых первых статьях шло рассуждение о том, что информацию вполне можно сохранять с помощью нескольких микроскопических лазеров, фокусировка которых в одной точке и позволяет выжигать в нём кодировку информации, и эти же лазеры позволяют эту информацию считывать. Стереть или редактировать информацию с кристалла невозможно — только разрушить кристалл если, и то, теоретически данные можно будет восстановить.
— Тогда, вероятно, учёные, что работали над этим проектом, просто погибли, либо в Нанитном Взрыве, либо вскоре после этого от начавших появляться ЭВО. А к чему ты это? — наклонила она голову к плечу, спрашивая меня. — Хотел бы себе один такой в качестве личного дневника?
— Узко мыслите, Доктор Холидей. Я подумываю о том, чтобы с помощью нанитов синтезировать один такой кристалл, — сказал я и указал пальцем себе в лоб, — у себя в мозгу. И в режиме реального времени, с помощью тех же нанитов, на постоянной основе дублировать все свои воспоминания на него. Всю, от начала и до конца. Если я снова потеряю память, то смогу хотя бы использовать этот кристалл, чтобы узнать, кто я, как я жил, что делал и так далее.
— Рекс, — обеспокоенно сказала Холидей, — ты понимаешь, как подобная операция опасна? Пусть Наниты и слушаются тебя, тем не менее, подобное вмешательство в мозг… неизвестно, к каким последствиям это приведёт!
— А что вы предлагаете? — посмотрел я ей в глаза. — Просто жить дальше, чтобы снова, через несколько лет, внезапно, потерять память. Забыть кто я, где нахожусь, что происходит. Вы знаете, Ребекка Холидей, — встал я с площадки, увидев приближающийся транспорт Провиденья, — судя по всем записям, так как вы единственная женщина, с которой я общался наиболее активно, да к тому же ещё и довольно хороши внешностью, да и характер у вас прекрасный, лет с двенадцати с половиной, я, похоже, был в вас влюблён. Судя по всем тем неловким комплиментам, которые я пытался делать с того времени и до недавнего момента, вы буквально стали первой моей влюблённостью. И длилось это уже несколько лет. Уверен вы и сами это заметили, если даже я, по записям разговоров и видео смог это сделать. Но вот случилась повторная амнезия. Без какой-то заметной причины, просто посреди дня, по пути в столовую, просто чтобы поесть! И что теперь? А теперь я не испытываю к вам никаких чувств. Ни симпатии, ни влюблённости. Ничего. Вы для меня, все равно, что незнакомая, посторонняя женщина. Я не хочу, если когда-нибудь заведу семью, в какой-то момент забыть всех, забыть о чувствах к семье, обо всех связях… если просто жить дальше, в ожидании того, когда подобное произойдёт снова, в третий раз, а потом снова и снова… а на кой чёрт вообще тогда жить? Чтобы каждые несколько лет сбрасывать весь опыт и личность до нуля и начинать всё с самого начала? Спасибо, желания нет. Так что я готов рискнуть, если это хоть как-то сможет мне помочь!
В этот момент на площадку приземлился транспорт и открылся трап, позволяя спуститься по нему Агенту Шесть, который шёл в мою сторону.
— Ты что-то сделал с транспортом? — спросил он, подходя ко мне.
— Вроде бы в нашем соглашении не было ни одного пункта, который запрещает как-либо мешать сопернику прийти к победе. Я загрузил в ваш транспорт вирус, который на программном уровне ограничивает вашу скорость. — Со вновь появившейся довольной улыбкой, рассказал я ему.
Выглядел он так, словно сейчас впечатает кулак мне в лицо, но… нет, он просто прошёл мимо, заходя внутрь базы.
— Я отправлюсь договариваться с руководством о предоставлении тебе всего, что было оговорено, — сказал он, уже заходя внутрь базы, на секунду остановившись. — А ты пока очисти транспорт от вируса.
— Его уже нет. Вирус самоуничтожается, как только транспорт совершает остановку. Вам достаточно было один раз остановиться, снизив скорость до нуля, и всё вернулось бы в норму, но, что произошло, то произошло.
Агент Шесть несколько секунд пристально смотрел на меня через свои очки, после чего кивнул, развернулся и ушёл.
— Ты изменился, Рекс, — сказала увидевшая всё это Ребекка. — Раньше ты бы ни за что так не общался с Шестым.
— Раньше у меня были воспоминания, а сейчас он для меня точно такой же незнакомец, который ограничивает мою свободу и желания, как и вы. Как и всё Провиденье, будем откровенны.
— Рекс, ты должен понимать, что мы делаем это для твоего же блага.
— Я знаю. Узнал из записей и архивов. Но знание и понимание — разные вещи. Умом я знаю, но вот чувствами… там нет никакого понимания и осознания данной ситуации. До встречи, Доктор Холидей, — помахал я ей рукой, так же отправляясь на базу, чтобы перекусить — жрать хочется зверски. Весь день ничего не жевал!