— Босс, как-то ты жёстко с ними, — уже на входе в базу, встретил меня говорящий обезьян.
— Я просто не понимаю, как прошлый я мирился с тем, что меня держат тут взаперти? — задался я вопросом, совершенно не волнуясь о громкости своих слов и о наличии вокруг множества сотрудников Провиденья.
— Ну, тебе никто не мешает точно так же отправляться погулять, хоть каждый день. Мы ведь довольно часто это делаем. — Заметил он.
— Делали, Бобо. Не хочу обижать, но ты для меня сейчас точно такой же незнакомец, как и остальные. Я ничего не помню о тебе и, если бы не архивные записи… не факт, что так скоро начал бы с тобой общаться, а не игнорировал, считая своей галлюцинацией.
— Обидно, Босс, — проворчал обезьян.
— Понимаю, — кивнул я, — мне бы тоже было обидно на твоём месте… наверное. Но факта это не меняет.
— Вот не понимаю я этого. Да, Босс, ты потерял память и всё такое, но у тебя ведь даже поведение изменилось… ты словно совсем другой человек. Тебя не узнать.
— В некоторых исследованиях по психологии говорится, что в процессе жизни, приобретаемый жизненный опыт, знания и прочее, в той или иной мере корректируют твоё поведение, фильтруют твои действия, отделяя приемлемое от неприемлемого, какой бы мелочью это не являлось. Есть мнение, что потеря памяти, достаточно глубокая, сбрасывает если не все, то как минимум большинство таких фильтров и корректоров поведения, те из них, что не укоренились в самые глубины подсознания, отчего чистая личность демонстрирует свой наиболее настоящий характер, не обременённый отношениями, правилами, законами, моралью, соглашениями, психологическими травмами и так далее. Так что… возможно ты видишь не другого меня, а… чистого? Или даже, настоящего меня?
— А если память вернётся, ты останешься таким же? Или снова станешь таким, каким был? — с интересом спросил Бобо.
— Понятия не имею. Но, насколько я знаю, у меня есть тенденция, скорее, к очередной амнезии, а не возвращению памяти назад, так что рассчитывать на такое не приходится.
Больше Бобо ничего не сказал, и мы молча прошли в столовую, где я взял себе побольше еды и начал её уплетать, пока обезьян сидел со мной рядом и периодически посматривал на меня.
Наверное, в какой-то мере я его понимаю. Возможно. Судя по тому, что я видел, что узнал, я и Бобо были близкими друзьями, буквально неразлучными! И плевать, что он — обезьяна, интеллектом он обгонит многих людей, если то, что я видел в интернете верно. И вот, его лучший друг внезапно, без всякой причины, второй раз в жизни теряет память, а после сильно меняется в поведении, а теперь ещё и открыто говорит, что и друга в нём уже не видит. Такое даже звучит болезненно, а уж как представлю такую ситуацию… хотя мне сложно это сделать. Банально потому, что у меня нет никого, к кому я испытывал бы хотя бы близко похожие на описываемые чувства. Или есть, но я о них не помню.
Вроде, ранее я хорошо ладил и, возможно считал друзьями, того же Шестого, первые несколько лет и к Доктору Холидей я испытывал такие же чувства, прежде чем, кажется, влюбился в неё. Да и сам Бобо был моим другом.
А теперь — всё заново. Заново узнавать людей, выстраивать своё к ним отношение. И ведь, как не старайся, того же самого результата уже не выйдет. Не выйдет заменить какие-то общие воспоминания, разные события, которые, как пишут в книгах, и являются якорями для формирования отношений между людьми.
И ведь не притворишься же. Не получится притворится, что я продолжаю воспринимать Бобо, как лучшего друга… да даже просто друга. Даже думать о таком просто неприятно, а уж как ему было бы неприятно, если бы он когда-нибудь узнал о таком притворстве? Мне кажется, что это намного хуже.
Медленно уплетая остатки еды, заметил, как вокруг творится какая-то ненормальная деятельность. Много сотрудников бегает туда-сюда, кто-то кого-то ищет, зовёт…
— Босс, кажется, что-то случилось, — сказал Бобо.
— Ага, вижу… погоди… — сказал я, подключаясь к внутренней сети Провиденья и отслеживая наиболее активные каналы связи, вскоре находя и причину суматохи. — Ага, узнал… произошло нападение ЭВО… точнее продолжается уже последние двадцать минут. Уровень опасности Провиденье, кажется, недооценило, попытались подавить обычными средствами, но не вышло — цель проявила способность генерировать взрывы… делает это он очень редко, но каждый раз разрушительно и масштабно… при этом урона он видимого не получает особо, а тот, что получает, быстро восстанавливает.
— Босс, а почему ты раньше так не делал? — посмотрел на меня обезьян.
— Ты про взлом систем? — уточнил я, получив кивок в ответ. — Самому бы знать ответ. А для этого, желательно восстановить память.
— И что теперь?
— Ты о чём?
— Ну, ты узнал про ЭВО, теперь ты отправишься туда? — аж в нетерпении поинтересовался он.
— Да нет, не думаю. Моя помощь им вряд ли пригодится, да и сомневаюсь, что они захотят использовать меня, пока ситуация не станет совсем критической… — ответил я, но увидел, как свет заслонил знакомый силуэт.
— К сожалению, она становится таковой, — сказал подошедший ко мне Шестой.
— О, ты уже вернулся? — спросил я у него. — И что, меня рискнули выпустить на волю, чтобы я сразился с ЭВО?
— Риски при столкновении с данным ЭВО оказались слишком велики и потери превышают все расчёты. У ЭВО оказались способности, которые он не демонстрировал в начале, что, в начале, привело Провиденье в тупик, а после заставило понести слишком большие потери. Было принято решение использовать твои способности для его подавления и возможного лечения.
— Вот как… — я посмотрел на пару бутербродов, что остались у меня в тарелке, и начал заворачивать их в салфетки, чтобы съесть по пути, — ладно, идём, чего уж ждать.
Вот чем мне понравился Шестой, так это немногословностью. Он не задаёт глупых вопросов не по делу, не вставляет лишние и пустые комментарии, а просто делает дело. Так и сейчас, он просто развернулся и направился на выход из столовой, в сторону взлётной площадки, на которой мы только недавно были.
Даже с максимальной скоростью полёта, добраться до места назначения раньше, чем через полтора часа, у нас не выйдет, так что я без проблем погрузился в летательный аппарат и устроился в кресле поудобнее, разворачивая бутерброды и с удовольствием уплетая те, пока вокруг места быстро занимали солдаты Провиденья.
Взлёт и полёт проходили идеально — не было перегрузок, ощущения сильного ускорения или каких-нибудь турбулентностей, которыми грешат гражданские самолёты и о которых в сети так много написано. Я даже успел задремать немного, когда внутри зазвучал сигнал тревоги, сигнализирующий о скором прибытии на место и готовности персонала к возможному мгновенному вступлению в бой.