— Что же, — после небольшой паузы учитель положила тетрадь на стол, — выкладывай, что ты там придумал.
— А, — заикнулся было я, указывая на свой труд, но она перебила меня: — Давай своими словами. Прочитаю я потом.Ну хорошо. Собравшись с мыслями, я приступил к рассказу.
— Когда вы пропали, сэнсэй, — начал я издалека, — я быстро понял, что если вы не вернётесь, я рискую остаться недоучкой.
— И конечно же ты принялся искать способы обрести могущество самостоятельно, — хмыкнула она.
— Предсказуемо, да? — на мои губы выползла виноватая улыбка. — Но правильно, — одобрила она моё стремление. — Продолжай. — Размышления, что делать, не заняли у меня много времени, ведь вариантов, по сути, было всего несколько.
Во-первых, я мог бы попытаться самостоятельно развиваться. Тренировать тайдзюцу, постепенно улучшать свои навыки иллюзий и гендзюцу, заниматься медициной.
— Но ты решил, что этот путь тебе не подходит, — сэнсэй не спрашивала, а утверждала.
— Да, — кивнул я. — Увы, но я не настолько талантлив. И самостоятельно добиться высот в трёх дисциплинах сразу — непосильный для меня подвиг. Очень жаль, на самом деле, — помолчав, добавил я. — Достигни я А-ранга во всех трёх дисциплинах, мог бы считаться Эской.
— Да, вполне, — согласилась учитель, наконец пригубив из чашки, что до этого грела в своих руках.
— Достигнуть же Эс-ранга за счёт какой-то одной дисциплины — тут даже таланта будет мало. Нужно быть настоящим гением, — продолжил я свои рассуждения. — На это из моих знакомых разве что Майто имеет какие-то шансы. Но таких, как он, просто больше нет.
— Оно только и к лучшему, — сэнсэй поставила пустую чашку на стол и потянулась к кальмарам. — Малыш Дай, безусловно, придаёт Конохе некое очарование. Но всё хорошо в меру. Больше силы юности… Нам просто не нужно, — аккуратно подвела итог учитель.
С этим утверждением я был согласен на все сто процентов, а потому просто продолжил:
— Оба пути оказались не для меня. В одном я не смог бы достичь нужных планок сразу в нескольких путях, а в другом требовалось стать лучшим в мире адептом, какую бы из трёх дорог я ни выбрал
.— И тогда тебя осенило, — со скукой в голосе протянула сэнсэй. — Ты решил объединить подходы.
— Да, — реакция учителя меня несколько смутила, но запала продолжать я не потерял. — Это же идеальный вариант, — я возбуждённо вскочил со стула и принялся расхаживать туда-сюда под насмешливым взглядом учителя. С одной стороны я буду иметь преимущества всех трёх направлений, а с другой у меня будет своя, уникальная манера ведения боя, что обеспечит мне огромное преимущество против любого противника!
— Браво! — сэнсэй похлопала в ладоши. — Будь ты уличным торговцем, я бы купила у тебя пирожок. Но попытка объединения хотя бы двух дисциплин — не шутка. Тут мало махать руками и уверенно болтать. Расскажи мне, как ты себе это представляешь?
— Боевые ирьёнины, — выпалил я и уставился на неё в ожидании реакции.
— Ты хочешь пройти их подготовку? — подняла она бровь. — Тогда зачем это, — указала она на лежащую перед ней тетрадь.
— Нет же. Ну, то есть отчасти. Кое-что из их приёмов, безусловно, мне пригодится. Но я скорее про сам принцип.
— Ученик, — лязгнула голосом сэнсэй. — Сядь, заткнись, успокойся и расскажи мне суть, как полагается.
Действительно, что это со мной? — удивился. От радости, что ли, ещё не отошёл?
Сев на место и взглядом испросив разрешения, я налил сакэ. Пригубив, наконец смог собраться с мыслями.
— У тайдзюцу, ирьёдзюцу и гендзюцу есть кое-что общее. Все они позволяют использовать техники в ближнем бою. Начиная от простого удара кулаком и заканчивая скальпелем чакры и дезориентации касанием. Я хочу объединить всё это, углубить и дополнить своими разработками и превратить в стройную систему. Также я учитываю своё происхождение, что придаёт дополнительный плюс этой идее, — выпалил я на одном дыхании.
— Амбициозно, — оценила учитель.
— Что скажете? — с надеждой посмотрел я на неё. — Получится? — Откуда мне знать? — удивилась она. — Это зависит только от тебя. Пока могу сказать, что здравое зерно в твоей задумке есть, и только. — Отлично, — обрадовался я. — Там, — кивнул я на тетрадь, — пока только мои размышления о том, как это должно работать и в каких ситуациях применяться. Ну ещё заметки на тему, что нужно изучить, что тренировать и так далее.
— Долго писал? — смерила она взглядом толстенную тетрадь.
— Всё свободное время, — признался я.
— Что ж, пойду посмотрю, что ты там нафантазировал. А ты отдыхай. Завтра новый трудный день.
— Почему? — ляпнул я, будучи отвлечён фантазиями о своём будущем величии.
— Потому что если там что-то дельное, — махнула она моими трудами, — то спать ты будешь только на ходу.
— А если нет? — уже подозревая ответ, уточнил я.
— А вот если я потрачу время зря, значит, я мало тебя гоняю, раз у тебя остаются силы, которые ты тратишь на ерунду. И я исправлю этот недочёт.
И дёрнули же меня ёкаи всё ей рассказать, — сокрушённо вздохнув и проводив взглядом ушедшую к себе женщину, я потянулся к бутылке. На пару чашек там ещё плескалось.
Спустя час, убрав со стола и вымыв посуду, я направился на прогулку. Настроение, прибитое обещанием учителя к полу, выправилось и держалось на умеренно высоком уровне. Ведь сэнсэй, пока я сидел на кухне, так и не выходила из комнаты, что вселяло в меня определённые надежды. Уж если бы мои выкладки оказались чушью, ей бы хватило и пяти минут, чтобы это понять. А я бы уже оценил всю тяжесть её разочарования.
Так что, будучи полон оптимизма, я бесцельно бродил по Конохе, просто наслаждаясь таким редким спокойным вечером.
— Смотри-ка, кто здесь! Самый настоящий ирьёнин! — раздался за спиной ехидный голос.
Ну конечно же. Могло ли быть иначе? Подавив раздражённый вздох, я обернулся.
— Джирайя, здравствуй, — кивнул я радостно скалящемуся парню.
— Привет-привет! Он подошёл ближе и протянул мне руку. — Ну, давай рассказывай.
— О чём?
Ответив на рукопожатие, я продолжил движение прежним курсом, а белобрысый пристроился рядом.
— Ну как же? Пихнул он меня плечом. — Ты же теперь под каблучком у нашей принцессы. Как ощущения? Сбылось всё, о чём мечтал?
Ками, в деревне десятки тысяч жителей, а скорее даже и до сотен дойдёт. Почему ко мне пристал именно он?
— Цунадэ очень мила, Джирайя. — покачал я головой.
— Пха-ха-ха, заливисто расхохотался он. — Серьёзно? Не увидев и тени улыбки на моём лице, удивился он.
— Разумеется.— Да ну брось, не поверил он. — Тебе просто нравится быть у неё на побегушках. «Ваш чай, госпожа», «К вам посетитель, госпожа», «Я перенёс ваши встречи и записал вас на массаж, госпожа», — паясничал он, сопровождая всё это пантомимой прямо на ходу.
— Интересные у тебя фантазии, оценил я. — Но в моём случае всё совсем иначе. Цунадэ совершенно замечательный человек. Она морально поддерживала меня перед экзаменом и лично его у меня принимала. Может даже, я бросил быстрый взгляд в его сторону, чтобы полюбоваться его ошарашенным лицом, я буду её учеником.
— Учеником? — не отойдя от шока, переспросил Джи.
— Да, — я мечтательно закатил глаза. — Она настоящий гений во всём, что касается ирьёдзюцу, в этом давно уже ни у кого нет сомнений. Я, конечно, парень попроще, но не сомневаюсь, что смогу многое у неё почерпнуть. Это если не говорить о самом главном достоинстве, — ухмыльнулся я.
— Что ты имеешь в виду? — не понял, или, скорее, сделал такой вид, Джирайя.
— Ну как же, — я изобразил на лице удивление. — Обучение ведь весьма длительный процесс. И, само собой, мы будем проводить много времени вместе. Допоздна засиживаться в закрытом кабинете, вместе ходить в библиотеку и рыться в архивах, а потом, уставшие, но довольные, расслабляться в ресторанчиках. Пустой зал, полумрак и свечи. Может даже играющий что-то романтическое музыкант. Мы выпиваем хорошего сакэ, её глаза блестят, она смеётся моим шуткам и как бы невзначай поправляет прядь волос. Я встаю и протягиваю ей руку. Она доверчиво смотрит на меня и протягивает свою ладошку. Под тихую музыку мы начинаем танцевать. Вначале медленно и неловко, но с каждым мгновением мы кружимся всё быстрее и быстрее. Она прижимается ко мне…
— Ха-ха-ха! Не в силах сдержаться, я громко расхохотался, привлекая внимание ближайших прохожих. Слушавший мой монолог Джирайя попеременно краснел, бледнел, открывал и закрывал рот и, наконец, не в силах слушать меня дальше, исчез в шуншине.Так ему и надо, — довольный проделанной работой, я продолжил свой путь. Но долго наслаждаться покоем мне вновь не довелось.
— Эй, это же мой любимый генин! Из окна небольшой забегаловки мне махала Котоун Хатаке. — Сюда!
Помахав в ответ, я поспешил внутрь. Хотя она была частым гостем в нашем доме, пообщаться с ней мне удавалось даже не каждый месяц. Хотя обычно она приходила за спаррингом, чаще всего учитель утаскивала её в сад, где и секретничала с ней. А жаль. В те редкие моменты, когда у неё всё же находилось время пообщаться со мной, каждый раз я узнавал что-то полезное или как минимум интересное из жизни шиноби.
— Садись, — коротко велела она, стоило только подойти к столу. — Знакомьтесь. Команда, это Арин-кун. Парень, не побоявшийся в девять лет сдать мне поединком. Арин, это моя команда, — передо мной сидело трое подростков лет двенадцати на вид. — Шинья, — палец указал на рослого пацана с мрачным лицом. — Сома, — второй, напротив, был невысок, чуть ниже среднего, и с открытым, улыбчивым лицом. И Фудзико — симпатичная девчонка с милыми веснушками кивнула мне в знак приветствия.
— Очень приятно, — я вежливо поклонился перед тем, как сесть.
— Долго лечился? — подал голос Шинья, когда не дождался начала разговора от своего учителя.
— Ты о чём? — ход его мысли мне был совершенно не понятен.
— После того как проиграл Котоун-сама, — пояснил он.
— Два месяца. Ещё три учился заново ходить, — не стал я его разочаровывать и жестом позвал подавальщицу.
— Ну надо было думать, — вступила в беседу Фудзико. — Как ты вообще на следующий год выпустился после таких травм?
Хатаке невозмутимо ела, совершенно не обращая на нас никакого внимания.
— А я и не выпустился, — пожал я плечами. — Только вот в этом году закончил. У меня же ещё длительная реабилитация была. То есть год пришлось пропустить.
— Да брось, — не поверил мне Сома. — В госпитале тебя что, совсем не лечили?
— Я сирота, — коротко пояснил я. — Из приюта. Денег, как ты понимаешь, у меня нет. Так что, как только я смог стоять и не падать, меня выпнули на улицу.
Закончив эту тираду, я быстро сделал заказ и быстрым взглядом окинул лица напротив. На лице Фудзико была жалость, у Шинья — презрение, Сома было всё равно.
— Болваны, — раздался уничижительный фырк от сидящей рядом Котоун.— Сэнсэй? — с недоумением протянула Фудзико.
— Да врёт он всё, а вы и уши развесили, как сопливые первокурсники. — Как врёт? — возмутился Шинья.
— А как тогда было? — заинтересовался Сома.
— Я бы поняла, если бы он врал, — вскинулась Фудзико.
— Я тоже думала, что поймёшь, — усмехнулась Хатаке. — Но ты меня разочаровала. Как и остальные.
Понятно всё, — вздохнул я про себя. Я тут в качестве воспитательного момента и учебного пособия заодно.— Расскажи им, как было на самом деле, — попросила Котоун.
— Ну, — пусть я и не горел желанием хвастаться, искренне считая, что чем меньше обо мне кому-либо известно, тем лучше, отказывать в такой ерундовой просьбе было неудобно.
— Если вкратце, то поединок действительно был. Котоун-сан позволила мне завершить его вничью. Ну и по его результатам меня признали генином. Вот, собственно, и вся история.
— Ха! А врал ты с большим вдохновением. Ну да ладно. Парень этот, — кивнула она в мою сторону, — был неплох уже тогда. И к тому же обладал удивительной стойкостью, — красиво объехала она моё происхождение. — А также он весьма неплох в обмане, как вы уже могли оценить, и очень изобретателен.
— Гендзюцу, значит, — кивнула сама себе Фудзико. — Ясно, как ты смог меня одурачить.Я только пожал плечами. Контролировать мимику так-то учат всех шиноби, но, само собой, я проходил углублённый курс. Из шиноби моего уровня разве что Яманака смогут понять, лгу я или нет. Ну, может, Курама ещё. Как умеющие то же самое.
— Зачем было врать? — требовательно спросил Шинья, угрюмо рассматривая меня исподлобья.
— Почему было по-человечески не спросить? — с лёгкостью пошёл я на поводу у Хатаке, задумавшей всё это с самого начала.
— Ну-ну, тихо, — Котоун с улыбкой постучала по столу. — Здесь совсем не место для таких разговоров.
— Вы, конечно, правы, — кивнул я. — Но я знаю одно место, где мы, никому не мешая, сможем явить миру всю силу нашей юности.Глядя на как-то резко поскучневших ребят, я широко улыбнулся.