Куреха оказалась весьма вредной бабкой. Постоянно грубила, не стеснялась повысить голос и даже влепить затрещину, если ей что-то не нравилось. Но приходилось терпеть, так как мне и самому было интересно, что она там сможет обнаружить. Так что пока у меня брали на анализ кровь и проводили какие-то там ещё манипуляции, я просто молча наблюдал, выполняя все команды.
Закончила она только через час с небольшим и теперь сидела на кресле, держа в одной руке стопку бумаги, а во второй бутылку с саке, чему-то периодически ухмыляясь.
— Мне вот что непонятно, старый ты придурок. — выдала она вдруг, прерывая тишину, — Ты что, сам его лечил? Почему раньше его сюда не привёл, а? Ему же осталось жить лет двенадцать. Максимум шестнадцать с такими показателями.
— О, значит тут мы с тобой и правда не ошиблись. — покивал с серьёзной миной Хилюлюк, наблюдая за моей реакцией, после чего развернулся к женщине, — С этим что-то можно сделать?
— Это вряд ли. — покачала она головой, — У меня есть решение, но передавать вам я его не буду.
— Эй, ты же врач! Ты должна помогать людям! — воскликнул старик.
— Во-первых, у вас обоих, нищеброды, денег не хватит расплатиться за такое, А во-вторых, я дала слово, что не буду передавать этот метод никому, кто не будет заслуживать доверие. — категорично отказала она.
— Мы же друзья!
— С чего ты взял, старый мошенник? То что я тебе помогала несколько раз не значит, что мы вдруг друзьями стали! — воскликнула она, — Так что всё, проваливайте! Вы получили что хотели!
Я же в ответ промолчал, задумавшись, прежде чем подойти ближе к Курехе и взглянуть на листы в её руках. Не то чтобы я хоть что-то понимал из написанных там букв и цифр, в медицине я вообще не шарю, но попросить объяснения ведь не сложно. Сложнее получить ответ, но на удивление старуха в кожаном байкерском наряде и коротком топике с бутылкой пойла в руке, рассказала что к чему не забывая сыпать оскорблениями. Но уж такой у неё характер, что поделать.
В общем, если не вдаваться в подробности, несмотря на тот факт, что я съел дьявольский фрукт, превративший обычного оленя в человека, срок моей жизни ничуть не увеличился. А значит, что через полтора десятка лет я буду уже дряхлым стариком, не способным на самостоятельную жизнь. И мне такой расклад не понравился от слова совсем.
Помирать так скоро я, естественно, не хотел. За оставшиеся годы жизни я вряд ли успею сделать что-то достаточно удобоваримое, чтобы не влететь опять в Серые Пустоши. Там, за пределами острова, начинается Гранд Лайн, в котором спокойной жизни нет. Море — территория беззакония, как бы там не считал Дозор и прочие. И никто не сможет дать защиту, кроме меня самого. А значит я в тупике. Выходить в море сейчас — безумство. Добиться права на посмертие в Элизиуме я точно не смогу. Лишь ускорю своё попадание в Серые Пустоши. А тратить несколько лет из десятка с небольшим на обучение — значит выйти в море уже на пороге старости.
— И как мне добиться вашего разрешения на использование этого метода? — спросил я, когда Куреха закончила свою тираду, — Я родился всего полгода назад. Около трёх месяцев прошло с тех пор, как я себя осознал. Я не хотел бы бессмысленно сдохнуть, тем более от старости, когда даже не увидел мир за пределами этой заснеженной земли.
Старуха с удивлением посмотрела на меня, после чего перевела взгляд на бумаги перед собой и вновь на меня.
— Ты… Ты не человек? Я слышала про то, что этим чокнутым Вегапанком был создан способ по скармливанию дьявольского фрукта неодушевлённым предметам. Ты из таких?
— Не совсем. — покачал я головой, — Но в одном вы действительно правы. Я не человек, пусть и получил человечность.
— Получил человечность, говоришь… Где-то я подобное слышала. — протянула она, — после чего встала и подойдя к книжной полке у стены, вытащила толстенный талмуд, который открыла в самом начале, принявшись что-то бормотать под нос, пока вдруг не воскликнула, — Нашла! Значит ты съел Хито-Хито, но Ми, верно?
— Любопытно, что вы это узнали так просто. — сказал я.
— Ты сам упомянул человечность. — отозвалась она, — Насколько мне известно Хито-Хито, но Ми один из немногих фруктов, который практически никак не влияет на человека. Только прибавляет умственных способностей и делает его более эмпатичным. Но если его съест животное…
— То получится тоже самое, что и со мной. — покивал я, — К чему вы ведёте?
Однако Куреха не собиралась отвечать на мой вопрос. Она с интересом разглядывала мой человеческий облик, обходя меня по кругу.
— Насколько мне известно, было зарегистрировано ровно четыре случая, начиная с Пустого Столетия, когда этот фрукт съедало животное. — сказала женщина, — И ни одно из них не могло приобрести настолько же детальный облик, как и ты. Всегда присутствовало нечто, что резко отличало их от человека, отчего своей смертью они не умирали. Но вот ты… Это интересно.
Я мысленно вздохнул, но говорить ничего на этот счёт не стал. Пусть уж лучше тайна загробного мира останется вместе со мной. Не хотелось бы, чтобы подобное знал кто-нибудь кроме меня. Мало ли как отреагирует народ на такую вот новость.
— Она меня пугает. — я повернулся к Хилюлюку, — Она же не уложит меня на операционный стол, чтобы посмотреть, как я устроен верно?
— Ну думаю нет… — неуверенно протянул старик, прежде чем был перебит.
— Хорошая идея! — в её руке вдруг возник нож, отчего у меня сердце ушло в пятки. Однако вместо кардинальных действий, женщина достала из одного из шкафов очередную бутыль с саке и ловким движением ножа отколола верхнюю часть горлышка, — Шутка. Я могу поспособствовать твоей продолжительности жизни! Но я дала слово, что этот секрет либо уйдёт со мной в могилу, либо же будет передан тому, кого я признаю учеником. Так что тебе нужно выбрать.
— Тц… — вырвалось у меня от подобного ультиматума, у которого, по сути, не было особого выбора. — Это судьба такая, что ли? Я не собирался быть врачом.
— Тогда просто проживи свои пятнадцать или сколько там лет в спокойствии и всё. — пожала плечами женщина, — Это твоё окончательное решение?
— Почему я? — вздох сам вырвался изо рта.
— Потому что ты съел Хито-Хито, но Ми. Фрукт, что увеличивает умственные способности. А я не намерена тратить своё драгоценное время на всяких тупых идиотов, вроде этого старого мошенника.
— Эй! — недовольно воскликнул Хилюлюк, но был проигнорирован.
— Так что? Ты решил?