Занятно, что следующим же утром, ещё до завтрака, Хилюлюк вытащил меня на улицу, на ту же самую полянку, где мы разговаривали вчера, и принялся управлять моими тренировками. И не только общефизическими, но и по боевым искусствам.
— Я не владею никакими техниками или прочим, как ни крути я был обычным разбойником. Но уж удар поставить смогу. Ну и опытом каким-никаким обеспечу, раз уж тебе так неймётся. — приговаривал он, заставляя выполнять очередное упражнение.
Впрочем, я был совсем не против такого расклада. Драться я никогда не умел, раз уж на то пошло. Ни в прошлой, ни, тем более, в этой жизни. Однако наши занятия привели к несколько неожиданному результату.
За прошедшие месяцы я даже как-то подзабыл, что по сути являюсь оленем. Пребывая на постоянной основе в человеческом теле, я даже не вспоминал, что так-то у меня есть ещё два облика, которыми вполне можно пользоваться при надобности. Хотя как таковой надобности и не возникало, так что нет ничего удивительного в том, что я о нём даже не вспоминал.
Однако, есть одно «НО», о котором я даже и не знал. Как только у меня кончаются силы, когда меня даже ноги перестают держать, то я невольно принимаю свой истинный облик. И видели бы вы лицо Хилюлюка, когда после нашей первой же тренировки я рухнул на землю, а поднимался уже мелкий оленёнок на четыре лапы. А всё из-за того, что старик твёрдо решил довести меня до изнеможения, так как «только таким образом можно выйти за собственные пределы».
— Чего уставился. — буркнул я, — Говорящего оленя никогда не видел?
— Ты… Съел Дьявольский Фрукт? — спросил он. Но судя по виду вопрос был риторическим, — Тогда понятно откуда у тебя столько выносливости. Но почему принял этот облик сейчас?
— Потому что это мой настоящий внешний вид. — устало отозвался я и предпринял попытку вновь превратиться в человека. Но что-то мне внутри подсказывало, что делать этого сейчас не стоит и лучше отдохнуть. Так что я без затей улёгся на снег и шумно вздохнул, стараясь не запутаться в одежде, что кучей лежала поверх моего тела.
Сам же Хилюлюк в этот момент пребывал в прострации. Ничего не говоря, он просто смотрел на меня и хлопал глазами, пытаясь переварить услышанное.
— Погоди. Что ты имеешь в виду?
— То и имею. Олень я. Северный. — проговорил я, усмехнувшись. Пусть это и правда, но для непросвещённого прозвучит как самокритика, — Съел Хито-Хито, но Ми. И вышло то, что вышло. Из стаи меня выгнали, и я вышел к людям, где попал в приют. А дальше ты знаешь.
— О… Интересно… — протянул старик, с каким-то задумчивым видом усаживаясь на пень, на котором мы вчера вели беседу, — Впервые слышу о фрукте, который делает из зверя — человека. А что ещё ты получил, кроме внешнего вида?
— То, что отличает любого человека от зверя, разве не ясно? — пожал я плечами, насколько это вообще возможно в оленьем облике, — Разум. Об остальном пока не особо понятно. Но надеюсь и на долгожительство.
— Любопытно… Тебе, судя по виду, сейчас где-то полгода от роду, если я не ошибаюсь? — он придирчиво оценил мои размеры, — Учитывая, что олени в дикой природе живут лет по пятнадцать, то твои страхи понятны. Впрочем, в неволе твои сородичи и до тридцати доживают.
— Я не собираюсь жить в неволе. — буркнул я, — Ещё бы в клетку предложил залезть.
— Я имею ввиду, что при должном уходе за собой и своим здоровьем ты спокойно сможешь прожить до тридцати, если не дольше. — старик поднял руки, сменив тон на оправдывающийся, — Прости, если обидел. — он задумчиво ещё раз посмотрел на меня, после чего поднялся и махнул рукой, — Давай, поднимайся. Сходим кое-куда. Познакомлю тебя с одним человеком.
* * *
Шли мы долго. Мимо знакомого уже мне города, и даже мимо той деревне, в которой я напугал женщину и где меня едва не застрелили. Пока не приблизились к подножью центральной, самой большой горы на острове, у которой росло впечатляющих размеров, самое большое из тех, что я встречал на этом острове. И в стволе этого гиганта расположились окна, двери и даже печная труба, из которой выходило марево жара без единой капли дыма. Видимо топили углём.
— Куреха! Открывай! — прокричал старик, долбясь кулаком по двери. От такой картины я невольно улыбнулся и мысленно добавил: «Медведь пришёл!», — Это я, Хилюлюк!
— И что ты здесь забыл, чёртов шарлатан? Опять проблемы создал и я должна за тобой прибирать? Или вновь за книгами? Я же сказала тебе, чтоб больше не приходил!
Из окна над нашими головами выглядывала… пожилая женщина. Если бы я не знал сколько ей на самом деле лет, то не в жизнь бы не догадался, что она из долгожителей, которой уже четырнадцатый десяток идёт. Да, морщины, суховатая кожа и всё остальное присутствовало, куда без этого. Но, тем не менее, думается мне, что в возрасте более ста тридцати лет человек должен выглядеть куда хуже. А тут… Ну пятьдесят с небольшим максимум.
— Я действительно тут за помощью. — уже куда тише произнёс Хилюлюк, — Но не о той, о которой ты могла подумать. Парня надо обследовать. Я в этом ничего не смыслю, а ты лучший доктор, которого я знаю.
— Последнее было лишним. — проговорила она. На свет показалась бутылка из зелёного стекла объёмом литра в два, из которой женщина сделала несколько добрых глотков и с наслаждением выдохнула.
— Что?
— Я просто лучший доктор. А не лучший из тех, кого ты знаешь. Что ты вообще, старый прохиндей, можешь знать об этом мире? — ворчливо произнесла она, после чего просто скрылась в окне, из которого до наших ушей донеслись слова, — Заходите. Дверь открыта.
Старик широко усмехнулся, как умеет только он, во все тридцать два, и сняв с головы шляпу, толкнул дверь, которая без особых затей открылась. А ведь недавно он со всей силы долбил по ней кулаком. Впрочем, когда мы зашли внутрь, то стала понята причина. Такое количество замков на простой деревянной двери я увидеть никак не ожидал.
— У неё что, паранойя? — со смешком произнёс я.
— Для этого есть свои причины, парень. — отозвался Хилюлюк, — Пошли. Нам на второй этаж.