Старик мне не отказал, как я и думал. В тот момент, когда он спросил меня о причинах моего поступка, я ответил ему чистую правду. Я действительно надеялся на его человеколюбие и страсть к самопожертвованию, которой он так полюбился многим любителям Ван Писа. И это сработало.
Так что уже спустя неделю я подходил к скрытому от любопытных или случайных глаз проходу в стене одной из возвышавшихся над островом цилиндрических гор, за которые он и получил своё название. Барабанообразные пики подпирали небосвод, производя неизгладимое впечатление на каждого, кто их впервые видит, включая и меня.
Помнится, ещё несколько месяцев назад, когда я впервые выбрался из леса и подошёл ближе к городу на образованный цивилизацией пустырь, я даже замер на некоторое время, любуясь удивительным зрелищем. Очень уж ровные были эти горы, словно не природа над ними постаралась, а чья-то рука. Тогда-то меня впервые и посетила мысль, которая позже превратилась одной из целей на будущее. Мне очень хотелось посетить места, нарисованные рукой легендарного мангаки и увидеть, как они выглядят на самом деле.
— О, ты явился. — услышал я голос со спины, а вместе с ним и хруст снега под ногами. Повернувшись, я посмотрел на бредущего Хилюлюка в несколько подранной одежде и усталым видом. Зато становилось понятно отчего его плащ весь покрыт многочисленными швами. — Я тебя ждал позже.
— Больше мне в приюте делать нечего, так что я попросил отпустить меня пораньше, сославшись на то, что нашёл себе работу. — отозвался я, — Привет, кстати. Опять бегал от разъяренных пациентов?
— В этот раз от мужа пациентки. — вздохнул лжедоктор, на что я заинтересованно приподнял бровь и похабно усмехнулся, — О боже, нет! Во-первых, она весит под полторы сотни килограмм, а во-вторых, я не делаю подобного с пациентами!
— Правильно расставлены приоритеты, однако. — хохотнул я.
— Тц… Подростки и их пубертатные мысли. — проворчал он тихо себе под нос, но я услышал, — Просто я не учёл кое-что при изготовлении препарата и это вызвало побочный эффект. Не смертельно, но неприятно.
— Мне даже интересно какой именно. — проговорил я заинтересованно.
— Усы у неё отросли. — на удивление ответил мне старик. Я-то думал, он предпочтёт оставить это в тайне, — И не сбривались. Вернее, сбривались, но через несколько минут отрастали вновь. — он вздохнул и махнул рукой, — Пошли за мной. Отныне будешь жить здесь. И работать тоже.
Он обошёл меня быстрым шагом и двинулся в сторону незаметного прохода в пещеру, внутри которой оказалось достаточно светло, пусть и не очень просторно. Длинное помещение, шириной метра четыре, было заставлено многочисленными столами справа от входа и не менее многочисленными шкафами слева. Ну а в самом дальнем конце, за занавеской, которая в данный момент была отодвинута в сторону, расположилась жилая зона с двумя кроватями, ещё одним столом и печью, дымоход которой уходил куда-то вглубь стены.
— Кровать, что ближе ко входу принадлежит тебе. Тумбочка рядом с ней тоже. Можешь сложить туда свои вещи. — проговорил Хилюлюк, проходя внутрь и скидывая с плеч плаз, который бросил на один из столов и тут же принялся его чинить лежащими здесь же швейными принадлежностями, — Там же, рядом с кроватями есть книжная полка. Литературы у меня не очень много, но тем не менее тебе нужно будет проштудировать всё от и до и знать её на зубок. Это основы. Если что-то непонятно, то можешь спрашивать.
— Понятно. — кивнул я, рассматривая с интересом многочисленное химическое оборудование. Пробирки, мензурки, спиртовки и другая стеклянная тара, висевшая на металлических каркасах, была в основном заполнена разнообразной разноцветной жидкостью, — А у тебя все препараты с побочными эффектами?
— Хм… — Хилюлюк оторвался от шитья и развернулся, — Раз уж мы теперь с тобой партнёры, то скажу честно. По большей части да. Я никогда не изучал фармакологию и не особо ей интересовался, так что мои познания крайне ограниченны. Всю информацию приходится получать экспериментальным путём, а те крохи, что есть добыты из немногочисленных справочников по растениям.
— А экспериментируешь ты на пациентах? — спросил я достаточно важный вопрос, помня, что он бормотал, пытаясь поставить мне укол.
— Сначала на животных, а потом да, на пациентах. И, как видишь, пока никто не жаловался. По крайней мере мои препараты выполняют свою основную функцию, пусть и не всегда без проблем.
— Мда… И как ещё никто не помер от твоей руки… — пробормотал я, проходя вглубь пещеры и бросая небольшой рюкзак на доставшуюся мне кровать. Все мои пожитки из приюта, состоявшие из двух комплектов одежды, полученных на руки документов и двух банкнот по десять тысяч белли каждая. Последнее пособие.
— Поговори мне ещё. — проворчал Хилюлюк, возвращаясь починке своего плаща, — И вообще, займись делом. Свари ужин. Продукты найдёшь в ящике рядом с печью.
* * *
Так и потекли мои деньки в компании Хилюлюка. Надо сказать, что наши отношения точно не походили на те, что были в каноне. Не было тех нежностей, напоминающих отношения отца и сына, пусть теплота и появлялась со временем по мере привыкания друг к другу. Больше походило на взаимодействия дяди и взрослого племянника, которые впервые видят друг друга.
Впрочем, меня это ничуть не тяготило. Я не тот Тони-Тони Чоппер, пусть имена у нас схожи, что кстати странно, но да чёрт с ним. Судьба может такая. В любом случае, я не страдающий от одиночества малыш, которому требуется фигура отца рядом, а потому нет ничего удивительного в том, что наши отношения со старым мошенником несколько более холодные, нежели описывалось в манге.
Тем не менее это ничуть не мешало Хилюлюку заниматься моим обучением. Он честно выполнял свои обязанности наставника, давая мне ответы по возникающим то и дело у меня вопросам. Что уж поделать, если я ни в зуб ногой в том ремесле, мастером которого является старик. А он, между прочим, не постесняюсь этого слова, гений химии.
Количество знаний и умений в его голове поражало, если честно. Имея на руках лишь описание, пусть и подробное, болезни из справочника, и несколько травок с прочими реагентами, он за день другой способен создать препарат, который справляется с болячкой на раз-два, пусть и не побочных эффектов. А это дорогого стоит, если задуматься.
Хилюлюк в целом странный кадр. Будучи более молодым, он страдал от неизлечимой болезни сердца, которая чудесным образом исцелилась после прогулки по вишнёвому саду в период цветения. И теперь он горит желанием воссоздать то зрелище на промёрзшем до основания зимнем острове, чтобы растопить сердца его жителей. Это, кстати, цитата из его же речи.
Оттуда же и его стремление помогать всем, кто в этом нуждается. Правда старые привычки из него не ушли, и он то и дело норовит кого-нибудь обокрасть при каждом удобном случае. И пациенты не исключение. В общем крайне противоречивая личность, граничащая с безумием. А уж его одержимость воссоздать цветение сакуры… Впрочем, мне его тараканы до лампочки. Главное, что с ним мне комфортно и обучение идёт полным ходом.