• Boosty Shared
• Erist4Z

• T

• чоппер

Глава 1

Смерть странная вещь. Как и любое другое живое существо меня она пугала. В основном своей неизвестностью. Что там за гранью ждёт меня и всех остальных? Самая большая тайна мироздания, о которой совершенно некому рассказать. Все, кто побывал за чертой ещё никогда не возвращался всё-таки, а потому и знаний таких черпать человечеству было неоткуда.

Именно поэтому в тот момент, когда я испускал последний вздох, лёжа в холодной яме, заполненной водой, меня одолевал страх, смешанный с надеждой, что меня всё-таки найдут, что меня спасут, что я не останусь в этой промозглой дыре в полном одиночестве.

Утром, когда я уходил на работу, здесь не было никаких ям. Обычный асфальт. Кто же знал, что пока меня не будет одна из труб замёрзнет и лопнет из-за ненадлежащей установки. Вот только работники не успели закончить ремонт до темноты и побросав всё как есть, ушли по домам.

— Говорила мне мама не пялиться в телефон на ходу… — вырвался изо рта хрип вместе с пузырями крови. Взгляд опустился на грудь, из которой торчал обломок трубы, а губы исказились в уничижительной усмешке, — Чтоб ваши дети телевизора боялись, черти… Хоть бы ограждение какое сообразили для таких невнимательных идиотов вроде меня. — выдавил я и закрыл глаза, — Холодно…

* * *

Загробный мир, иной мир, чистый мир. Как только не называют то место, куда я попал после своей смерти. Но заверяю вас, что всё это лирика. Просто потому что самое подходящее название для этого места — серость. Собственно, такое название оно и носило. Серые Пустоши.

Представьте себе бесконечную равнину, ровную как стол. Без единой кочки, ямки или любой другой неровности, без растительности, водоёмов и прочего. И такое же пустое небо над головой. Ни облачка, ни звезды, ни солнца, ни луны. Словно чистый холст. И всё это самых разных оттенков серого. Такое себе Хуэко Мундо на минималках.

А теперь добавьте к этому огромных размеров толчею, словно из роликов про чёрную пятницу, только умноженную на миллион. Ровно столько здесь было точно таких же серых душ, что просто шли вперёд без всякой цели. Молча брели, еле волоча ногами, не обращая ни на что внимания. Собственно, обращать-то было не на что. Одинаковые лица, фигуры, рост, телосложение и цвет кожи. Серый, если кто забыл. Как стадо зомби, ей-богу.

Нет, на самом деле в Загробном Мире хватало мест других расцветок. Просто мой послужной список, а я говорю о всех своих деяниях при жизни, не отличался ничем особым. Я был обычной серостью и в эту вот серость попал. В ровно такую же кучу серой массы.

А так тут имелись и другие места, названия которых били по мозгам воспоминаниями о древнегреческой мифологии. Элизиум, царство героев и праведников, а также Поля Наказаний, где самым жестоким пыткам и мукам подвергаются грешники. Так что я, можно сказать, отделался лёгким испугом. Жариться в адском котле в окружении чертей, или кто там заведует вечными муками, мне не хотелось от слова совсем.

Честно сказать, я и сам не знаю сколько времени здесь провёл. Ориентироваться в этом плане довольно сложно, когда этих самых ориентиров нет. Как я уже говорил ни солнца, ни звёзд, ничего такого здесь не было. Только бесконечное серое поле и такая же бесконечная серая масса, которая медленно брела туда, где их ждёт новое перерождение. По крайней мере я на это надеялся.

Кто-то может спросить что-то вроде: «Чувак, откуда ты всё это знаешь? Справочной поблизости не видать, а спутники у тебя, судя по всему, не из разговорчивых.» И я отвечу, что сам не в курсе. Просто, когда я появился в этом месте, то эти знания были со мной. Так что тут я не помощник. Просто знаю и всё. Я и очнулся-то здесь незнамо откуда и когда. Просто открыл глаза уже на ходу, медленно двигаясь туда же, куда и остальное стадо.

— Смертные! — раздался внезапно голос прямо в голове. И судя по тому, что движение резко остановилось услышал это не только я. Где-то вдалеке вдруг появилась яркая вспышка, от которой разошлась чётко видимая невооружённым взглядом волна, оттолкнувшая всю серость, создавая тем самым весьма обширное пустое пространство, — Серые души без воли и желаний. То, что нужно.

С ещё одной вспышкой прямо в центре образовавшегося пространства появилась монументальных размеров фигура. Метров под двадцать, не меньше. Женщина в белоснежной тунике, с гривой роскошных шелковистых волос цвета золота и яркими омутами двух синих как море глаз. Она была несомненно красивой, но при одном единственном взгляде было что-то, что отталкивало, казалось неправильным. И только спустя несколько секунд я понял, что именно. Идеал.

Идеальной симметрии в природе не существует. Как бы не была прекрасна леди или джентльмен, в нём всё равно есть какое-то несовершенство. Но здесь… Здесь его не было. И это резало глаз, заставляя инстинктивно противиться неземной красоте.

— Думаю вы подойдёте. Мне не хочется и дальше искать чистую душу, так что один из вас пойдёт со мной и получит второй шанс на жизнь. У меня есть более интересные дела, на которые стоит потратить свою вечность, вместо унылых обязанностей. — она взмахнула рукой и позади неё возникло подходящих размеров кресло, в которое она и села, а в руке появился бокал с каким-то золотистым напитком. Взмахнув ножкой, она скинула с неё сандаль и вытянула немного вперёд, — Тот, кто первым коснётся моей кожи, тот получит билет в новую жизнь. Развлеките меня, смертные.

Зря я считал себя особенным. Я был далеко не единственным, кто сохранил при себе возможность ясно мыслить даже в этом месте. Таких было много. Сотни, тысячи, если не сотни тысяч. И каждый из них хотел жить. Отчаянно желал вновь вкусить сладкого воздуха и попасть под тёплые лучи солнца. И я был не исключением.

Под довольным взглядом богини мы бежали сломя голову, вырывая зубами каждый сантиметр друг у друга. Вырывали буквально, вместе с кусками серой плоти и такой же серой крови. И всё это при абсолютной тишине. Толкая друг друга, избивая, мы рвались вперёд, как мотыльки на свет. А те, кто падал больше не имели возможности подняться, затаптываемые отстающими.

Я не был исключением. Меня также прельщал шанс вернуться, а потому я наравне со всеми рвался вперёд по чужим телам, не забывая активно размахивать конечностями и пускать в ход зубы. И это принесло свои плоды. Я смог вырваться далеко вперёд, оставив основную массу позади. Передо мной маячила ещё одна спина, до которой я никак не мог дотянуться. Но останавливаться не было не было желания. Я готов был вырвать свой шанс. А потому использовал всё, на что было способно моё серое тело. И мой оппонент был настолько же решительным.

Оставалось каких-то жалких несколько метров. Мы поравнялись друг с другом, двигаясь практически наравне. Пытаясь оттолкнуть друг друга, ударить или любым другим способом остановить продвижения друг друга. Уже вытянув руку вперёд, предвкушая победу, я вдруг почувствовал сильный рывок. Бегущий рядом выкрутился и умудрился схватить меня за запястье, отталкивая назад.

На мгновение отчаяние поглотило меня. Должно быть настолько же сильно, насколько восторг охватил впереди бегущего. Вот только сдаваться я не собирался. Подняв руку к лицу, я вставил в рот пальцы и сжал челюсть, чувствуя, как безвкусная серая жидкость потекла по губам и подбородку.

Выплюнув собственный палец на ладонь, я замахнулся и со всех оставшихся сил бросил его вперёд. Мир застыл. Бегущие остановились. Я с затаённым восторгом смотрел на маленькое серое пятнышко на идеальной коже, оставленное кусочком моей плоти, прежде чем все пустоши не поразил оглушительный хохот.

— Ха-ха-ха-ха! Занятно! Мне нравится твоё рвение и целеустремлённость. Настолько, что я даже не буду тебя наказывать за то, что твоя паршивая кровь оставила пятно на моём божественном теле. — воскликнула богиня, взмахнув руками. Несколько капель из её бокала, что так и находился в её руках, вырвались на свободу и обрушились на землю недалеко от меня. Накрывая несколькими брызгами золотистой жидкости, — Ты победил. А победителей не судят. Достоин!

Ещё одна вспышка и мир померк.

Глава 2

Странное всё же ощущение от вселения, если можно так сказать, в тело. Ещё мгновение назад я стоял посреди серой пустоши, а сейчас лежал и довольно улыбался, не открывая глаз. Я чувствовал прохладный ветер, мягкую поверхность под собой, слышал звуки и ощущал запахи. Всё это, даже несмотря на всё ещё закрытые глаза, вводило в настоящую эйфорию. Правду говорили мудрецы прошлого. Имея не ценим, а теряя — плачем. И только после смерти, попав на Серые Пустоши, я понял какой же это кайф.

Глубоко вдохнув холодный воздух, я наконец впервые открыл глаза, широко улыбаясь. Белоснежное покрывало снега укрывало просторную поляну посреди густого хвойного леса. И пусть палитра видимых цветов была скудна, зима всё-таки, я был искренне счастлив. Настолько, что из моего горла невольно вырвался звонкий смех

Я просто лежал, без единого движения, наслаждаясь тем, что видел и чувствовал, купаясь в этих ощущениях. И это был абсолютный восторг. Я настолько сильно погрузился во все эти ощущения, что даже не сразу задался вопросом почему несмотря на окружающую среду не ощущаю никакого дискомфорта. А ведь толстый слой снега намекал, что на улице далеко не май месяц.

Первые мысли о том, что не всё так гладко посетили меня только спустя несколько минут, когда я наконец успокоился и попытался встать. Ключевое слово здесь «попытался», так как одного единственного движения мне хватило, чтобы застыть в недоумении, глядя на передние лапы. Именно лапы. Тонкие, коричневые, покрытые шерстью и оканчивающиеся самым настоящим копытом.

— Какого? — вырвалось у меня невольно, но я тут же захлопнул пасть, удивляясь ещё больше. Больше попыток подняться я не предпринимал. Как-то боязно было вставать на четыре лапы. А уж на две тем более. Так что я принялся рассматривать своё новое тело, насколько мне позволяли возможности. — Олень… Говорящий, чтоб меня, олень.

Внезапно позади меня раздался утробный рёв, вслед за которым по моему телу пришёлся сильный удар, откинувший меня прочь. Я итак находился на самом краю поляны, а доставшаяся всё ещё ничерта не понимающему мне пайка и вовсе выбросила меня прочь в лес, столкнув с деревом, с которого посыпался снег, накрывший меня сугробом.

Еле как выбравшись, извиваясь всем телом, я упёр свой взгляд на крупную особь моего нынешнего рода со здоровенными ветвистыми рогами. И не одного. Целое стадо оленей подняло головы, оторвавшись от приёма пищи и разглядывая, как один из них стоял и ревел в мою сторону. Но самое удивительное было в том, что я его понимал.

Тот, кто знает иностранные языки на разговорном уровне, тот поймёт меня. Когда слышишь знакомое тебе слово и автоматически переводишь его на понятный язык в уме. Вот и у меня было точно такое же ощущение. Зверь вроде издавал один и тот же звук разной протяжённости, но у меня он складывался в полноценную речь.

— Урод! Теперь ты говоришь на языке двуногих? Проваливай! Тебе нет места в стаде!

Он угрожающе наклонил голову и взрыл копытом снег. Я же просто замер на несколько мгновений, прежде чем наконец начал шевелиться. Я только-только получил шанс на новую жизнь, пусть даже оленем, так что потерять её здесь был не намерен.

Именно поэтому я наконец предпринял попытку встать. Вот только получалось крайне хреново. Ноги подкашивались, скользили, уходили куда-то в сторону, особенно передние лапы, так что достаточно скоро, оглядываясь на так и стоящего на поляне оленя, я просто-напросто пополз. И только спустя несколько секунд такого движения до моих ушей донёсся очередной утробный рёв, который я перевёл как: «И больше здесь не появляйся!».

— Уф… — выдохнул я и замер, распластавшись на снегу. Подобный способ передвижения забирал на удивление много сил. Впрочем, главное, что опасность позади и пока я могу спокойно полежать без угрозы получить удар рогами. Я ещё и от предыдущего не отошёл. Весь бок болел, а скрутив шею и осмотрев его можно было увидеть стекающие на снег капли крови, — Чтоб вас, изверги.

Открытые раны мне, если честно, не понравились. Нет, они не были глубокими. По сути лёгкое рассечение кожи, которое скоро закроется само по себе. Напрягала, разве что, антисанитария и возможное заражение, но деваться-то в любом случае некуда. Тем более, что была проблему куда серьёзнее. Хищники. Уж эти на запах крови определённо приволокутся. И тогда прости-прощай новая жизнь, привет Серые Пустоши.

По этой причине я и принялся раз за разом повторять свои попытки подняться. Не знаю сколько именно их было, я, если честно, перестал считать на втором десятке, но у меня всё же получилось. Когда я в конец задолбался, выпуская в воздух облака пара вместе с тяжёлым дыханием и вываленным наружу языком, у меня вышло встать на все четыре конечности, что даже удивило, так как в тот момент я даже не прилагал особых усилий. Просто действовал на автомате.

Именно так я впервые поднялся на ноги. Поднялся и застыл в недоумении, прежде чем осознать свою ошибку. Всё это время я пытался обдумать каждое своё действие. Занимал удобные, как мне казалось, положения, изворачивался и выкручивал конечности в попытках придать им нужное положение. Но всё это было ненужно. Тело и само помнило, что именно нужно было сделать. А мои мыслительные человеческие эскапады лишь мешали оленьему телу.

— Ха-ха… — коротко хохотнул я, — Получилось. А теперь… О да!

Я сделал первый, второй, потом третий шаг и уже спустя несколько секунд уверенной походкой двинулся подальше от поляны. Чтобы спустя три метра споткнуться о свою же ногу и рухнуть мордой в снег.

— Да чтоб вас…

* * *

Солнце медленно скрывалось за горизонтом, оглаживая землю последними алыми лучами, пока полностью не скрылось. А я же в это время лежал под деревом, укрытые слоем снега ради какой-никакой маскировки, и обдумывал всё, что успел понять за день.

На самом деле пищи для размышлений не так уж и много. Просто потому что никто информацией со мной делиться не собирался и собирается. Тем не менее кое-что можно уже обозначить и так. Я воскрес говорящим оленем, а другие судя по услышанному от напавшего на меня рогатого, так не могут, смог научиться-таки вставать и даже медленно, следя за ногами, ходить. Да, я всё ещё помнил свои мысли по поводу того, что лишь мешаю своему телу нормально двигаться, но сложно не думать о белой обезьяне. Особенно когда она маячит под самым носом. Поэтому-то я и старался обращать внимание на движение своих конечностей, чтобы опять не распахивать сугробы собственным лицом.

Собственно, это было всё. Разве что я за день пути смог отыскать не замерзший по какой-то причине ручей и утолить жажду. Но вот с едой был напряг. Поэтому спать приходилось ложиться голодным. И холодным. Просто потому что дневная прохлада, которую я прежде ощущал, начала сменяться медленно пробирающим холодом.

Впрочем, это не помешало мне заснуть. Холод хоть и был ощутимым, но вполне терпимым, спасибо густой шерсти. Однако он же не дал мне поспать в своё удовольствие, так как именно из-за него я и проснулся в утренних сумерках. И слава всем богам, так как стоило мне продрать глаза, как я наткнулся на несколько голодных взглядов. И в них явно читалось желание утолить этот самый голод моим телом.

Глава 3

Я нёсся как угорелый сквозь лес, только и успевая, что уклоняться от напрыгивающих на меня здоровенных волчар и встречающихся на пути деревьев. Тот факт, что ещё несколько часов назад я еле волочил ноги, внимательно следя за каждым своим действием, благополучно померк на фоне охватившего меня страха за свою жизнь. Вот только теперь это был не страх неизвестности, а страх возвращения на Серую Пустошь. Получив новый шанс, я был не намерен вновь попадать в это серое мерзкое место. Нет, на этот раз я проживу жизнь так, чтобы по её окончанию занять место в Элизиуме и вдоволь покайфовать, пока не уйду на перерождение.

Именно поэтому я и бежал, не отвлекаясь на мысли о том, как именно я двигаюсь. Только и успевал, что крутить головой, подмечая очередные рывки преследующих меня хищников, да петляя между деревьями, стараясь подставлять оба события так, чтобы мои преследователи таранили преграды, что сокращало их численность, пусть и не всегда надолго. Благо расположение глаз позволяло рассмотреть всё за спиной лишь слегка повернув голову.

Я не знаю сколько длилась эта сумасшедшая погоня. Движимый желанием выжить я не останавливался ни на секунду, несмотря на горящие от нагрузки конечности. «И почему именно серые, чтоб их. — пронеслась в голове мысль, когда я оглянулся в очередной раз, рассматривая волков. — Все проблемы от серого цвета, я уверен. Но хоть не холодно больше.»

Торопясь спасти свою шкуру и плоть от участи быть сожранной, я даже не заметил, как пробежал мимо достаточно крупного существа. Его цвет был близок к окружающей среде, а я был слишком сосредоточен тем, чтобы оторваться от преследователя. Но несмотря на это, именно эта встреча и спасла мне жизнь.

Моё движение остановил резкий рывок назад, который приподнял моё тельце в воздух. Лапа неизвестного мне пока что существа, несмотря на мои попытки вырваться, поднесла меня к его же морде. Это и позволило мне рассмотреть нечто, поймавшее меня. И панику это вызвало не меньшую, чем первая встреча с волками.

Здоровенный белый медведь, стоящий на двух лапах, держал меня. Держал достаточно крепко, пусть и аккуратно, явно не желая причинить вреда. Вот только я в тот момент этого вообще не осознавал. Меня целиком и полностью охватила паника, отчего я и брыкался как сумасшедший. Ровно до тех пор, пока меня вдруг не уложили на снег. Я хотел было вновь сорваться, сбежать как можно дальше, но огромная лапища вновь легла на загривок, остановив попытку. После чего произошло кое-что странное.

Меня буквально заставили сесть на задние лапы, подогнув их под себя, и выпрямить спину. Тот факт, что подобная поза крайне затруднительна для моего теперешнего вида медведя волновал мало. Стоило мне чуток завалиться, как тот поправлял мою позу. Ровно до той поры, пока я не перестал качаться, замерев без движения, напрягая все мышцы. Тогда-то я и заметил, что волки по-прежнему были рядом.

Косясь на меня голодными взглядами, они стояли, сбившись в кучу, в странных позах. Подогнув передние лапы, серые изображали нечто вроде поклона и чего-то ждали. И когда медведь отстал от меня, я понял, что именно. Ответного поклона, после которого серые рассыпались во все стороны и скрылись в густом лесу. Я же так и оставался на месте, уже не предпринимая попыток сбежать. Просто потому что волки недалеко ушли, а у медведя, после того как рассудок вернулся, вытеснив панику, я не видел намерений меня сожрать. По крайней мере надеялся на это. Иначе зачем ему сажать меня в эту странную позу?

Сам же белый вновь обернулся ко мне и сел напротив, в каком-то метре, заняв точно такое же положение, как и я. И так и сидел, внимательно разглядывая меня с ног до головы и то и дело поправляя моё положение, чтоб не заваливался.

Минут на десять меня хватило. Но по истечению этого времени тело начало болеть, а любая попытка поменять позу приводило к недовольному взрыкиванию и поправлениям, что было не всегда комфортно.

«Вот был бы я человеком и такое сидение не вызвало бы проблем.» — забилась в голове мысль, которая из-за всё усиливающегося дискомфорта становилась всё громче, как вдруг в глазах на секунду потемнела, после чего ноги ожгло резким холодом, а пронёсшийся по лесу ветер заставил поёжиться от невероятного холода.

— Ка-ка-ка-какого… — пробормотал я, заикаясь от холода, глядя на собственное тело, лишившееся какого-либо намёка на шерсть. Говорить было тяжело из-за пробившей дрожи, но зато ушла боль из задубевших от натуги мышц.

— Гр-р-р… — раздалось тихое от сидящего напротив медведя, но я не обратил внимания, поглощённый произошедшим.

— Что произошло? — проговорил я самому себе под нос, рассматривая гладкие ладошки без следа растительности.

— Гр-р-р-р… — прозвучало вновь. На этот раз гораздо более недовольное.

— Понял-понял. — проговорил я и вновь замер, уложив руки на бёдра, — Вот бы ещё можно было бы объединить всё в одно. Чтоб и холодно не было и сидеть было удобно…

Внезапно кожа на всём теле сильно зачесалась, отчего я слегка дрогнул, но позы не изменил. Тем более, что было кое-что куда более интересное. Прямо на моих глазах ранее голая кожа начала стремительно покрываться густой коричневой шерстью, не меняясь особо в форме. И чем волосяного покрова было больше, тем меньше на меня давил холод. Однако шевелиться и удивляться я не стал, стараясь удерживать шок и желание всё рассмотреть в себе. Жизнь дороже.

* * *

Целый час я просидел в позе сейдза. И опыт, надо сказать, довольно мучительный. Ноги, несмотря на то, что мой облик претерпел изменения, едва ли не выли, когда медведь-таки встал и позволил сделать мне тоже самое. Я даже не сдержал жалобного стона, когда икры прострелило резкой болью. Однако стоящий напротив меня на двух задних лапах хищник, с ожиданием смотревший за моими потугами, одним взглядом заставлял держать всё в себе и выпрямиться, что я и сделал через боль. Правда это ничего не изменило. Косолапый так и стоял статуей самого себе, глядя на меня недовольно, чего-то ожидая.

Тогда-то меня и посетила картинка склонившихся в поклоне волков. Поэтому я и отвесил низкий поклон медведю, получив в ответ точно такой же, после чего хищник просто развернулся и побрёл дальше, оставляя меня с недоумением смотреть ему в спину.

— Что вообще здесь происходит, ваши души? — пробормотал я себе под нос, наконец рассматривая свой нынешний облик более тщательно.

Нижние конечности остались оленьими, верхние вполне себе человеческими, с пятью пальцами, при этом моржа также осталась животной. Прямоходящий олень. Фурри, чтоб меня. И этот факт шокировал меня не меньше, чем вчерашнее открытие со способностью разговаривать.

— Я ещё и превращаться умею? И почему мне это что-то напоминает?

Я вновь повернулся к отдаляющемуся от меня медведю, подмечая незамеченную прежде вещь в одной из его лап, на которую он опирался на манер трости. Крупный, под стать его размерам, ледоруб, сошедший бы за кирку для обычного человека.

— Да не, не может быть…

Глава 4

Я стоял в прострации, то глядя на уходящего вдаль медведя, то на свои руки, обросшие шерстью, поглощённый целиком и полностью разыгравшимся воображением. Просто потому что я уже видел подобного зверя, шарахающегося по лесам с ледорубом вместо трости и кланяющийся каждому встречному.

Блуждающий медведь или медведь-альпинист, как ещё его называют, был животным, сошедшим со страниц крайне популярной манги, которую я часто читал в поисках идей для собственного развития. Я вообще много всяких комиксов, как западных, так и восточных, проштудировал в своё время, был и интерес, и причина для такого.

Так вот, в той же манге был один оленёнок, изгнанный из стада за синий нос, как бы странно это не звучало. И он мог превращаться в здоровенное мохнатое чудище, крайне напоминающее типичного йети или ещё какого-нибудь бигфута. Правда я в своём нынешнем облике мало похож на то, что было в манге, но всё же.

Впрочем, дальнейшие мои рассуждения были прерваны волчьим воем где-то вдалеке. Так что я недолго думая сорвался вновь на бег, тем более, что теперь с передвижением у меня никаких проблем не было, стараясь удалиться как можно дальше от места встречи. Так я и набрёл на первое людское поселение на своём пути, из которого вскоре мне пришлось улепётывать едва ли не быстрее, чем от волков. Просто потому что позабыл про свой внешний вид.

Правду говорят, что встретить бабу с пустым ведром — плохая примета. Именно эта самая баба, видимо вышедшая за водой, и была первым встреченным мной в новой жизни человеком. И увидев меня, шерстяного прямоходящего оленя, она выронила свою ношу и завопила, что есть мочи на всю округу. И разумеется это привлекло внимание.

В общем сваливать мне пришлось в срочном порядке. Причём не только под ор и угрозы быть заколотым вилами или сожженным на костре, но и под самые натуральные ружейные выстрелы. Благо меткостью стрелок не отличался, и я даже свиста снаряда не слышал. Хотя это не мешало мне рвать копыта, что есть мочи, внутренне ругая себя за непредусмотрительность. Мог бы и догадаться какую реакцию вызовет моя морда. Я бы и сам, наверное, испугался, если бы увидел двуногого оленя с человеческим телом. Да ещё и говорящего.

Так и произошла моя первая встреча с цивилизацией. Впрочем, от этой маленькой эпопеи были и плюсы. Я смог разжиться какой-никакой одеждой, пусть она и была на несколько размеров больше и сидела на мне как тот мешок, да и путь от одного поселения к другому найти гораздо проще, нежели петляя по лесу. Дороги-то никто не отменял. А они тут имелись, слава всем богам.

Поэтому-то вторая попытка была более удачной. Но прежде чем я вошёл во второе, встреченное на пути поселение, я смог подтвердить несколько догадок, которые посетили меня за промежуток между встречей с медведем и нынешним моментом.

Во-первых, я — ребёнок. Серьёзно, при превращении в человека, а это кстати не так уж и просто и потребовалось какое-то время для практики, чтобы принять новый облик, я был немногим больше полутора метров ростом, похожим при этом на самого себя из прошлой жизни. Обычный такой, среднестатистический пацан. Разве что излишняя худоба бросалась в глаза, да иссиня-черную гриву заменили коричневые волосы с белой проплешиной в районе макушки. Точно такую же имел и мой олений облик, который, кстати, я смог рассмотреть более подробно. Это, кстати, во-вторых.

По пути от той деревеньки, где меня едва не пристрелили, я смог отыскать ещё один незамерзающий ручеёк, в котором смог рассмотреть своё отражение во всех трёх ипостасях. И, скажу вам, хорошо, что в человеческий облик перешла только белая проплешина на макушке, так как нос в оленьем облике у меня действительно был синим. Яркого такого, насыщенного оттенка, что резко бросалось в глаза. Это открытие стало ещё одним кирпичиком в моей невероятной теории того, где я оказался.

* * *

Поселение, которое я посетил следующим после той не самой гостеприимной деревеньки, оказалось полноценным городом. Не самым крупным, но гораздо более густонаселённым и шумным. По крайней мере людей мне встретилось здесь гораздо больше, чем прежде. И я их понимал.

Чтобы внести ясность, я за свою жизнь изучил два языка. Русский и английский. На втором я более-менее мог изъясняться и даже вести какую-никакую беседу. Но вот речь здешних определённо не относилась ни к одному из известных мне наречий. Но я их понимал. И даже мог сам говорить, что удивительно. Хотя этот факт, после того как я оказался в теле оленя, умеющего превращаться в человеке и нечто среднее между ними, был не таким уж и удивительным. Да и моё бытие в царстве мёртвых и встреча с богиней были определённо гораздо более впечатляющими событиями, нежели это. Так что я не придавал особого значения тому факту, что внезапно выучил новый язык, не забыв при этом предыдущие два. Я это даже проверил, но не суть.

В общем, я понимал, о чем говорили прохожие, что и помогло мне отыскать себе приют. В буквальном смысле. Я выглядел лет на четырнадцать-пятнадцать, а потому услышав про детский приют от одного из проходящих мимо людей, который рассказывал что-то своему спутнику, я ничуть не смущаясь подошёл и спросил где этот самый приют находится, после чего направился туда. Мне нужна была крыша над головой, пища и, главное, хоть какие-нибудь сведения об окружающем меня мире. И всё это я мог бы отыскать в учреждение, в котором заботятся о сиротах. Да и про документы не стоит забывать. Как говорится, без бумажки ты какашка.

Жаль, правда, что в сам приют меня не проводили. Попавшиеся мне на пути люди оказались крайне сердобольными, что вызвало даже некоторое раздражение. Засыпали меня вопросами о том, кто я, где мои родители и так далее. Ну а деваться-то мне всё равно было некуда, так что отвечал честно. Не знаю. Сначала им, потом местным полицаям, которые лениво задавали свои вопросы, заполняя какие-то бумажки. Та парочка притащила меня в местный участок, в котором и начали разбираться, что делать дальше. Впрочем, возиться им явно не особо хотелось, так что уже спустя час, после того как я пересёк порог места работы хранителей правопорядка меня уже записывали в ряды сирот в том самом приюте.

Так что уже вскоре я стоял с небольшой бумажкой в руке, на которой было написано моё новое имя, которое дала мне заведующая приютом. Тони. Забавные всё-таки выверты судьбы, учитывая, что я, уже хохмы ради, добавил к нему фамилию Чоппер.

Глава 5

Три месяца. Ровно столько прошло с тех пор, как я оказался в стенах третьего детского приюта королевства Драм. И, надо сказать, что ничем особым он и не отличался. Обычное, стандартное я бы даже сказал, учреждение, в котором содержались дети до исполнения шестнадцати лет, учились читать, писать, считать и каким-никаким, но ремёслам, чтобы была возможность обеспечить себя в будущем.

И да, я находился именно в королевстве Драм, так что мои догадки подтвердились. Я находился в мире, который до рези в глазах напоминал мне мангу, носившую название Ван Пис. И, надо сказать, мне не потребовалось много времени, чтобы принять новую действительность. Просто потому что я был уже морально готов к такому повороту событий. Очень уж много было совпадений, отчего моя теория всё больше приобретала краски.

Подтвердить это было не особо сложно. Достаточно было ознакомиться с картой мира, которая была в единственном экземпляре в комнате, что все величали библиотекой. Хотя непонятно за что, так как две книжные полки с тремя десятками книг на ней точно не заслуживает такое гордое звание. Но не суть.

Надо сказать, что карта в целом была крайне редким достоянием, насколько я понял из объяснений одной из работниц приюта. Редким и очень дорогим, подаренным кем-то из выпускников учреждения, который смог подняться достаточно высоко. Так что все те три минуты, что мне позволили её разглядывать, над душой постоянно висела та самая работница, непрестанно повторяя, чтобы я не вздумал её испортить.

Впрочем, было что посмотреть в местном хранилище знаний и помимо карты. По крайней мере мне. Книги с описанием островов, различных мировых организаций, содержащие в основном пропаганду и восхваления Дозора и правительства, история и многое другое было весьма полезным для меня, как новоприбывшего в этот мир. Но прежде чем я смог до них добраться мне пришлось научиться читать.

Да, несмотря на тот факт, что я свободно мог разговаривать на новом для себя языке, крайне похожим на японский из прошлой жизни, читать я не умел. Благо обучиться, зная язык, было не особо сложно. Но только читать. С письмом было посложнее. Очень уж все эти иероглифы были напряжными, отчего дело и стопорилось. Но хоть до книг добраться смог, пусть и не особо быстро их потреблял.

И всё это благодаря тому факту, что я мог принять полноценный человеческий облик, что не удавалось канонному Чопперу. И это, кстати говоря, целиком и полностью моя заслуга. После некоторых раздумий над тем почему же всё так вышло, я пришёл к одному простому выводу. Всё потому что я раньше был человеком.

Если подумать, то что мог знать обычный оленёнок о бытие людском, если никогда этим самым человеком не был. Ему была привычна шерсть на теле, привычна слегка вытянутая мордочка и рога на голове. Даже его синий нос, из-за которого он лишился семьи был ему ближе. Да и где бы он мог видеть обнажённого человека, чтобы понять, как именно он устроен? Так что нет ничего удивительного, что во время первого превращения у него появился шерстяной Халк.

У меня же была ровно противоположная ситуация. Я не знаю какого это быть оленем, отчего даже простой подъём на ноги вызывал у меня затруднения. Зато я прекрасно знаю какого это быть человеком. И именно поэтому мой облик при полном превращении совпадал с внешностью из прошлой жизни, приобретя некоторые черты, присущие именно моему новому истинному телу.

В целом, можно сказать, мне всё нравилось в нынешней жизни. Кормили хоть и не особо богато, но сытно, одевали, учили. Приходилось немного поработать, конечно, но пару часов в теплицах или с какой другой деятельностью провести было не трудно. Лениво, да, но не трудно. Я бы даже провёл всю оставшуюся жизнь в таком ритме. Неспешная повседневность мне была приятна и не хотелось её прерывать. Вот только продолжать так слишком долго было нельзя.

Я всё ещё помнил, что будет ждать меня после смерти. И возвращаться в Серые Пустоши я был не намерен. Как и попадать на Поля Наказаний. Так что мне нужно было шевелиться. Получить достаточно знаний и выйти в море. А для этого мне должно было помочь ровно две вещи. Знание будущего и принесённую из прошлой жизни мудрость. И нет, речь идёт совсем не о жизненном опыте.

Несмотря на то, что я ничего особого не добился в прошлой жизни, будучи обычной серой массой, как бы это противно не звучало, у меня был секрет. Секрет, который я тщательно скрывал, но при этом он был известен всем вокруг меня.

Знаете, что такое преемственность? Из поколения в поколение все представители моей семьи по мужской линии имели одну занимательную особенность, которая была известна очень многим, кто был знаком с нами хоть немного. Все мы были шаманами.

Да, звучит немного бредово, согласен. У меня была примерно такая же реакция, когда дедушка впервые заговорил со мной на эту тему. И я не верил ему до того самого момента, пока он не показал мне призванного духа Жизни. Мелкую полупрозрачную кляксу зеленоватого цвета, что прошлась по разодранной коленке ещё тогда совсем юного меня, оставляя после себя розовую чистую кожу. Это и было моим самым большим секретом, который знали все, но никто не верил в реальность подобного.

Будучи тогда ещё молодым, я отчаянно учился семейной науке, предвкушая тот момент, когда смогу призвать своего духа, смогу поразить всех своей исключительностью. Все мы в юности желали быть особенными. Но реальность иногда бывает жестока.

В общем не было у меня никаких способностей к семейному делу, и я так и застопорился на элементарном. Разве что научился ощущать рассеянную в мире духовную и природную энергию. И бесполезно было штудировать теорию, надеясь добиться успехов усердным трудом. Тогда-то я и разочаровался в жизни, отчего просто весь оставшийся срок просто плыл по течению, что привело меня в итоге в Серые Пустоши.

Теперь же, имея новое тело, я получил новую надежду исполнить мечту из детства. Но несмотря на всё это я не терял головы и подготавливал пути для отступления. Именно поэтому я старательно искал информацию про одного доктора-шарлатана, что носится по всему королевству Драм, пытаясь лечить людей ни черта в этом не смысля, а также про одну вредную бабку возрастом за сотню. Не стоит складывать яйца в одну корзину. Да и в целом новая для меня наука может в жизни пригодится. Кто знает, что ждёт меня в будущем?

Глава 6

Поиски Хилюлюка начались с анализа всей известной о нём информации. В целом это было не особо и сложно. Псевдодоктор был крайне известной личностью в королевстве. Правда известность эта была исключительно отрицательной. И было отчего. Всё-таки его лечение было крайне неприятным процессом, да и имело множество побочных эффектов.

Нет, Хилюлюк действительно лечил людей, этого не отнять. Даваемые им препараты вполне помогали в борьбе с лёгкими заболеваниями, да и ценник был крайне демократичным, из-за чего к нему и обращались. Но вот после приёма появлялись другие проблемы. Не смертельные, конечно, но крайне неприятные. Сильнейший метеоризм, например, или выпадение волос. Вроде и не звучит шибко страшно, но очень и очень неприятно.

В общем не любили этого странного мужчину на острове. И это ещё мягко сказано. Поговаривали, что из некоторых деревень его в прямом смысле гнали с оружием в руках. Такая себе охота на ведьм с факелами и вилами.

Впрочем, это была не вся информация. Ещё какую-то часть, в основном о его характере, я смог вытащить из памяти. Не сказать, что я был особым фанатом манги Ван Пис, скорее просто любителем. Всё дело в том, что именно манга однажды помогла мне продвинуться в изучении семейного ремесла. И именно по этой причине я зачитывался самыми разными тайтлами с самого детства, в надежде, что это мне поможет. Ну а после, когда надежда угасла, это превратилось в хобби и метод отвлечения от серых будней.

Вообще, в своё время я до дыр зачитывал каждую главу истории о Короле Пиратов, да и в интернете много времени проводил в поисках разных сведений о заинтересовавших меня персонажах. И Хилюлюк, несмотря на свою эпизодичность, был одним из таких. Занятный кадр, страдающий неизлечимой болезнью, отступившей после любования цветущей сакурой. Бывший вор и разбойник, который, судя по всему, страдает клептоманией. Иначе не объяснить жалобы многочисленных пациентов о пропаже всякой мелочи после его визитов.

Хотя это не особо важно, если подумать. Самой главной его чертой было отчаянное рвение в исцелении любого нуждающегося. Когда он слышал, что кто-то на острове болен, то он бросал всё и мчался к возможному пациенту.

Собственно, этим я и решил воспользоваться, когда решил, что получил от приюта более чем достаточно. Да и ляпнутая рефлекторно при опросе в полиции дата рождения из прошлой жизни приближалась. А вместе с ней приближался и день, когда меня вытурят за ворота этого богоугодного учреждения. Ведь по документам мне сейчас пятнадцать.

В общем, пока не подошёл срок моего вынужденного изгнания, я решил взяться за дело. Сначала я хотел было симулировать болезнь. Но после некоторых размышлений и наблюдений решил отказаться от этой идеи. Просто потому что в приюте слишком часто встречались подобные симулянты и новость о моей болячке могла бы не распространиться слишком далеко. Точнее она вообще бы могла не распространиться, так как персонал, наученный опытом, на раз два вычислял таких вот попытавшихся откосить от учёбы или работы.

Короче говоря, актёрство отменялось. Да и не был я уверен, что смогу отыграть достаточно хорошо. Так что надо было искать способ заболеть по-настоящему. Причём заболеть серьёзно, при этом не пострадать и не потерять волос при попытке лечения. И для этого я обратился к коровам.

Для кого-то это может прозвучать бредово. Каким образом могут быть связаны коровы и человеческие болезни. И я отвечу, что самым прямым. По сути это был единственный из выполнимых вариантов, имеющихся у меня под рукой, который не принёс бы мне существенного вреда.

Нет, я бы мог и прогуляться по улице голышом. Учитывая постоянный минус, который гулял по зимнему острову, подхватить простуду было проще пареной репы. Может даже и что-нибудь серьёзнее. Вот только, во-первых, меня не прельщало свалиться с каким-нибудь воспалением лёгких или ещё чем-то, а во-вторых, я вряд ли бы вообще смог заболеть. Иначе моя прогулка в лёгкой, висящей мешком, одежде, да ещё и босиком по снегу от деревни, расположенной в двенадцати километрах и до города точно не закончилась бы ничем хорошим. А двигался я тогда в человеческом облике.

В общем, после размышлений я решил-таки обратиться к коровам, которые имелись не так уж и далеко. За чертой города, примерно в километре, расположился самый натуральный скотный двор, примыкающий к скотобойне. Там и выращивалась самая разная животина под крышей, которая после распространялась по лавкам и заведениям по всему королевству. И коровы там также имелись. А у коров этих, иногда встречалась весьма специфическая болячка, называемая коровьей оспой.

Болячка эта, кстати, весьма серьёзная. В моем прошлом мире оспа выкашивала целые деревни и города не хуже чумы. И боялись её ничуть не меньше. Ровно до тех пор, пока один головастый учёный не заметил, что доярки, работающие с коровами, иногда заражаются этой болезнью и проходит она очень легко, после чего повторное заболевание им уже не грозит. Так была изобретена вакцина от оспы.

Собственно, я тоже долго фигнёй не маялся и приняв решение, направился прямиком на скотобойню вместе с несколькими ребятами из приюта и воспитательницей. Напомню, что учреждение организовывало обучение различным простым ремёслам своих воспитанников. Конечно, тот факт, что мальчик решил стать дояркой всех удивил, но никто не противился. А насмешки мне были глубоко безразличны. Так что попал я внутрь скотного двора я достаточно скоро, а там уже было дело техники.

Отыскать среди сотен голов скота нужную мне корову было не сложно. Таких держали особняком, чтобы всё стадо не заболело. Дальше нужно было только чиркнуть ножиком по гнойному образованию и собрать вытекшее на тряпочку, после чего ретироваться. А уже вечером я прикладывал полученную тряпку к небольшой ранке на ноге, которую сам же и сделал, чтобы через несколько дней слечь с лихорадкой.