— Шесть троек. — произнесла Робин, лукаво улыбаясь, глядя на меня.
Как только бумаги были подписаны обеими сторонами, игра тут же продолжилась под одним нетерпеливым, и одним равнодушным взглядом наблюдающих. Ход был за моей оппоненткой, и она тут же высказала свою ставку, рассчитывая, что я скажу: «Не верю». Тогда игра бы тотчас закончилась её выигрышом, так как под стаканами было ровно столько костей с таким наминалом, как она и сказала. Вот только у меня на этот счёт были свои мысли.
— Семь троек. — отозвался я с усмешкой.
Стоило прозвучать моим словам, как обстановку тотчас изменилась. Толстяк со свиной фамилией радостно оскалился, потирая руки в предвкушении куша, тогда как Крокодайл слегка привстал со своего места, внимательно рассматривая меня. Всё-таки я пошёл против плана и для кого-то вроде него, с непомерным самомнением, подобное расценивается как плевок в рожу. Да и Робин так же была очень удивлена. Настолько, что даже привычная улыбочка сползла с её личика.
Девушка в непонимании сверлила меня взглядом, надеясь увидеть в моих глазах ответ на невысказанный вопрос. И, видимо, увидела, так как чуток изменилась в лице. Осталось лишь дождаться пока она решит по поводу нашего недавнего с ней разговора, произошедшего за несколько часов до начала турнира.
* * *
Мы сидели в моей комнате. Робин, как и прежде, находилась на кровати, лениво наблюдая как я уже заканчивал работу с куском аквамаринового кристалла, добавляя последние штрихи. Получилась прозрачная трубка с легким голубоватым отливом, диаметром в сантиметр, с красивым узором, напоминающим волны. Правда с остальными готовыми деталями плохо сочетается, но и чёрт бы с ним. Не за красотой гонюсь же, в самом деле.
— Знаешь, Робин, у меня есть к тебе предложение. — произнёс я, любуясь делом рук своих в свете лампы под потолком. В целом, меня всё более чем устраивало, но кое-что не мешало бы поправить, чем я занялся незамедлительно.
— М? Какое? — спросила она тихо.
— Ты ведь здесь ради понеглифа, верно? — бросил я, не поворачиваясь к ней, примерно представляя какой будет реакция. И выросшие на моей спине руки, пока что мягко обхватившие шею стали лишь подтверждением этого.
— Откуда ты знаешь?
— Не сложно догадаться, учитывая откуда ты родом. — отозвался я, — Да и в курсе я, что один такой кубик находится где-то в столице. Хотя, я не уверен до конца, но возможно он даже не один. Сложить два плюс два не сложно.
— И что ты планируешь делать с этой информацией? — напряжение в её голосе не исчезло, а лишь стало сильнее.
— Для начала, предложить расслабиться? Я не собираюсь тебе вредить. Напротив, хочу помочь. — я отложил в сторону инструменты и так и не законченное изделие и повернулся, стараясь не обращать внимание на крепче сжавшихся пальчиках на моей шее, — А в целом… Скажи, у тебя есть цель, сравнимая с мечтой? У каждого она есть, верно? — Робин продолжала молчать, глядя мне в глаза, но хватка чуть ослабла. Но именно, что «чуть», — Тогда скажу первый. Я хочу увидеть мир. Хочу сотворить столько дел в этой жизни, чтобы хватило на достойное посмертие.
Взгляд Робин изменился. И не в лучшую сторону, так как я увидел в нём малую толику скептицизма, смешанного с шоком. Словно на сумасшедшего.
— Не надо так на меня глядеть. Я не чокнутый. — вздохнул я, — Хочешь открою тебе ещё один секрет? Я не человек. — создавалось впечатление, что мои слова усугубляли положение. По крайней мере скептицизма в моей собеседнице прибавилось, — Я серьёзно. Есть такой фрукт. Называется Хито-Хито. Если его съест человек, то он не получит ничего, кроме того, что станет умнее. Само количество ума зависит от того, насколько глуп был он изначально. Умственно отсталый вполне сможет стать обычным, а вот какой-нибудь гений даже не почувствует изменений. Но что если его съест, например, олень? — Я с улыбкой принял полностью оленью форму. И вот этот аргумент был более действенным, так как моя звериная ипостась так и не достигла полного созревания, оставаясь достаточно мелкой, чтобы это понять. — Ты ведь знаешь, что производные формы зоана не меняются с течением времени, верно? И при этом они всегда представляют из себя взрослую особь.
— Хорошо, допустим в это я верю. — сказала Робин, — Но что ты имел ввиду про достойное посмертие и какова твоя конечная цель? Зачем ты мне всё это говоришь?
— Любопытство… — хмыкнул я, решив добавить чуточку лжи в свои слова, — Знаешь, звери пусть не помнят прошлую жизнь, но вот о смерти знают больше остальных разумных. И я не исключение. Там, в том мире, нас ждёт то, чего мы заслужили при жизни. Нет, речь не про рай или ад, но в целом всё достаточно похоже. Праведники и герои будут нежиться в Элизиуме, предаваясь покою и удовольствиям, грешники и злодеи отправятся на столетнее мучение, пока их души полностью не очистятся от сотворённого при жизни. А те, кто недостаточно совершил ни для того, ни для другого уйдут в Серые Пустоши. Бесконечные равнины, где нет ничего, кроме огромной толпы, что медленно бредёт туда, где их ждёт новое рождение. И путь этот может занять вечность. Я был там. И возвращаться не хочу.
— И поэтому ты хочешь стать героем? — усмехнулась Робин, пока я возвращал себе человеческий облик и усаживался в кресле, подтягивая вещи, чтобы не оказаться голышом.
— По крайней мере я не пойду на предательство. — пожал я плечами, — Путь у таких один. Те, кто бросают союзников на произвол судьбы остаются на чудесные СПА процедуры в раскалённом масле. Поэтому предлагаю тебе место в моей команде. Думается, что понеглифы мы встретим не раз, и не два.
Улыбка вновь сошла с лица моей приятельницы, сменившись внимательным взглядом. Она сверлила меня им, будто пыталась узнать, что вертится в моей голове.
— Я подумаю. — бросив это, она встала и ушла.
* * *
— Не верю. — произнесла Робин. Её взгляд по-прежнему был серьёзен, а губы, появившиеся у меня за ухом, прошептали, — И тебе тоже. Но всё же доверюсь. Один раз. Но прежде, я хотела бы увидеть понеглиф, находящийся на этом острове. Пусть это будет первым взносом.
— Значит победа за мной. — хмыкнул я, переворачивая стакан.