Не тот Адам Глава 33
Вот так выглядел Адам, пока методично сходил с ума:
Огромная благодарность Просто чел за подписку уровня "Падший серафим" и Blazingeagle321 за подписку уровня "Смертный грех"!
Медленно открываю глаза. Перед глазами медленно проявляется знакомый белый потолок моей спальни в Раю. Идеально гладкий, мягко отражающий рассеянный, жемчужный свет, льющийся из огромного панорамного окна во всю стену, возле которого вход на балкон.
За окном — привычная, умиротворяющая картина: пушистые, неправдоподобно белые облака лениво плывут по бескрайнему лазурному небу, а вдали виднеются далёкие, изящные золотистые шпили башен, пронзающие эту синеву. Тишина. Абсолютная, почти звенящая тишина и всепроникающее спокойствие.
Контраст с тем первородным хаосом, с той бешеной, яростной битвой на грани полного уничтожения моего «карманного» мира, что творилась всего несколько часов назад в моём личном измерении, был настолько разительным, что почти оглушал. Там — рёв агонизирующего Асмодея, треск разрываемого пространства, ослепительные, выжигающие вспышки Света и удушающая, вязкая Тьма, сочащаяся из поверженного врага. Здесь — незыблемый покой, безмятежность, абсолютная безопасность. Дом.
Я лежу в своей кровати, под мягким, невесомым одеялом. Тело всё ещё ломит от усталости — глубокой, проникшей до самых костей, до каждой грёбаной жилки. Но это была… «правильная» усталость. Чисто физическая. Мышцы гудели тупой, но почти приятной болью после того запредельного напряжения сил в схватке. Раны, полученные в битве с той тварью, что пробудилась в Асмодее… да какие там, к чёрту, раны? Пара царапин от его когтей в начале боя да лёгкий ожог от случайных брызг той его мерзкой первородной Тьмы. Всё это уже полностью зажило — регенерация у существ моего уровня, особенно в Раю, работала почти мгновенно, спасибо щедрости моих небесных «родителей» и силе Света.
А вот энергетическая структура… о, тут всё было гораздо сложнее. Я чувствовал её, как до предела натянутую струну, вибрирующую от малейшего мысленного усилия, готовую лопнуть в любой момент. Ещё бы! Я ведь прогнал через себя, через свою душу, через все энергетические каналы колоссальный, почти немыслимый объём чистого Света из моего «солнышка»-накопителя, чтобы сжечь ту Тьму. Наверное, с десяток, а то и больше, моих полных личных резервов! Это сравнимо с совокупной мощью трёх, а то и четырёх младших Серафимов вроде Эмили! Неудивительно, что я так зверски переутомился и просто вырубился на диване в гостиной сразу после возвращения из своего полуразрушенного мирка. Спасибо Лют, что дотащила моё обессилевшее тело сюда, в спальню, и уложила как следует. Умница моя. Даже странно, что моя душа и энергетическая структура вообще не треснули по швам от такой чудовищной перегрузки. Видимо, моя особая природа, близость к Серафимам по «строению», моя суть существа, изначально созданного из чистого Света, всё-таки давала какие-то скрытые бонусы к прочности и сопротивляемости. Или просто повезло. Скорее всего, второе.
Но главное — голова была ясной. Кристально ясной. Впервые за долгие, мучительные недели с момента моего пробуждения в этом теле. Никакого внутреннего гула сомнений, никаких навязчивых шёпотов из прошлого, никаких чужих, тёмных мыслей, никакой этой иррациональной, выжигающей изнутри злости и жажды мести Вельзевула. Тьма Богоубийцы, та часть моей прошлой личности, была уничтожена полностью. Сожжена без остатка тем потоком Света.
Хотя… воспоминания всё-таки остались. Всё это теперь было неотъемлемой частью меня. От этого уже никуда не деться, как от шрамов. Но теперь эти воспоминания не давили, не ломали изнутри, не пытались захватить контроль над моим разумом. Они были просто… информацией. Опытом. Страшным, кровавым, болезненным, но важным опытом. И я мог анализировать его трезво, отстранённо, без пелены чужой ненависти, чужого отчаяния, чужого безумия.
Я был Адамом. Первым Человеком, Архангелом. Но Адамом, который теперь знал и помнил другую жизнь, тоже свою, но одновременно такую далёкую и чужую. И это новое знание, этот груз прошлого делали меня… другим. Не тем беззаботным, эгоистичным мудаком, каким был Адам до своей гибели. И не тем сломленным, одержимым чудовищем, каким стал Вельзевул. Кем-то новым. Каким именно? Время покажет… Кстати, странно, но в последнее время поток воспоминаний Адама иссяк, словно застыв на моменте за месяц до моего «вселения» в его тело. Что привело меня именно в это тело после смерти и почему? Это меня реально беспокоило и настораживало.
Переворачиваюсь на бок. Под боком кто-то тихо, мерно сопит, доверчиво прижавшись ко мне всем телом и обвив меня рукой во сне. Лют. Скашиваю взгляд — её светлые, почти платиновые волосы разметались по белоснежной подушке, длинные ресницы чуть подрагивают во сне, лицо такое расслабленное, умиротворённое, почти детское, без обычной маски суровой воительницы. Контраст с той безжалостной, хладнокровной воительницей, командиром Экзорцистов, которой она была, казалось, всего полчаса назад, отдавая приказы во время штурма клуба, был разительным. И невероятно трогательным, сразу захотелось обнять эту прелесть, но она вроде спит, так что «низя».
Мысли снова невольно возвращаются к битве. К Асмодею, к той первородной Тьме, что вырвалась из него. Всё пошло совершенно не по плану в тот самый момент. Асмодей, блядь, Повелитель Похоти! Да, он один из Семи Смертных Грехов, несомненно древнее и могущественное существо. Но его сила всегда была в другом — в его концептуальной власти над желаниями, над страстью, в его умении соблазнять, искушать и развращать души целых народов. Грубая, разрушительная мощь — это никогда не было его коньком. А тут — сила, способная разрушить моё собственное карманное измерение! Сила, по своей сути сравнимая с мощью Серафимов! Откуда?! Единственное логичное объяснение — Ева. Та самая тварь, что когда-то разрушила Эдем и стала воплощением Ада. Моя бывшая жена… если это отвратительное создание можно было так назвать после её трансформации. Похоже, она не просто сидит где-то в глубинах своей преисподней, а действует, причём довольно активно: плетёт интриги, заключает контракты и сделки, наделяет своей первородной Тьмой других демонов, превращая их в своих усиленных пешек, в своё оружие. И Асмодей, со своей огромной властью над целым кругом Ада, со своей разветвлённой сетью влияния на Земле (которая возникла по «приказу» Евы, теперь я в этом уверен), со своими кристаллами… он был просто идеальным кандидатом для её целей. Блядство. Какое же блядство!
Моя жизнь тогда реально висела на волоске. Я это отчётливо понимал сейчас. Если бы моё поле Чистоты не сработало на полную катушку в моём измерении, блокируя его собственную магию похоти вначале. Если бы он не поддался ярости и не полез в ближний бой после моих первых атак, а действовал бы умнее, хитрее, попытался бы издалека продавить мою защиту той Тьмой… Если бы я не копил энергию в своём «солнышке» всё это время почти инстинктивно, готовясь к чему-то подобному… Страшно даже представить, чем бы всё закончилось. Я мог бы проиграть. Погибнуть окончательно. Или, что ещё хуже, та Тьма Евы могла бы поглотить меня, как когда-то её саму… А ведь «прошлый» Адам, тот, чью память я ношу в себе, совершенно точно побеждал Асмодея во время той древней Войны! И не выкладываясь на полную! Значит, Ева не просто немного усилила его — она дала ему совершенно иной, запредельный уровень силы! И она может сделать то же самое с другими Грехами? Или даже с Люцифером?
Фууух. Глубокий вдох. Вы-ы-ыдох… Ещё раз… Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох… Спокойно, Адам. Ты победил. Ты выжил. Ты теперь знаешь врага в лицо, а после того, как расспросишь Асмодея, так ещё и узнаешь о её планах. Нужно успокоиться. Нервы ни к чёрту после такого файта и таких откровений, но нельзя скатываться в панику или слепой гнев. Нужно действовать. Холодно. Рационально. Методично. Как… как Богоубийца?.. Нет! Не как он! Как Адам — Архангел Рая, защитник этого мира.
Я уже совершил одну серьёзную ошибку — в пылу битвы и последующего истощения я тупо бросил изуродованное, но живое тело Асмодея в «солнышке» внутри моего измерения. Да, там он под надёжной охраной чистого Света, его силы подавлены, регенерация почти остановлена. Но кто сказал, что Ева, или кто там за ним стоит, не смогут его оттуда вытащить? Или связаться с ним? Я ведь даже не знаю пределов её реальной силы и возможностей! Глупо было оставлять его там без присмотра. Нужно было добить тварь к чертям собачьим, пока была возможность. Или хотя бы перенести его сюда, в Рай, под надзор Серафимов, в какую-нибудь особую камеру. Правда, тюрем здесь, кажется, не предусмотрено… Да и переносить такое концентрированное зло сюда, в Рай, было бы не очень хорошей идеей. Ладно, разберусь с ним позже. Сначала нужно прийти в себя.
А ещё я толком не проинструктировал Лют после объявления Тревоги Второго Класса. Просто рявкнул приказ по связи и свалил к себе отсыпаться. Идиот. Уверен, она вся извелась от беспокойства и неизвестности, пытаясь одновременно командовать всеми Экзорцистами, поддерживать боевую готовность Рая и волноваться за меня… Ну, раз она сейчас здесь, спит рядом со мной, значит, всё на внешнем фронте более-менее в норме. По крайней мере, пока. Нужно её аккуратно разбудить. А потом… потом снова тащиться к грёбаным Серафимам. Снова объяснять, докладывать, доказывать, требовать действий. Блядь! Ну почему нельзя хотя бы один день просто пожить спокойно?! Почему вечно какая-то вселенская херня должна происходить?!
Снова тяжело вздыхаю и осторожно поворачиваюсь к Лют, стараясь не разбудить её резким движением. Собираюсь мягко коснуться её плеча, растолкать… но замираю. Она не спит. Её золотые глаза, огромные и глубокие в мягком полумраке спальни, широко открыты и смотрят прямо на меня. В них — целая буря с трудом сдерживаемых эмоций: огромное облегчение от того, что я наконец очнулся, нескрываемое волнение за моё состояние, тревога из-за объявленной Тревоги и последствий битвы, и… что-то ещё. Что-то очень тёплое, нежное… Любовь?
— И как давно ты не спишь? — тихо спрашиваю я, чувствуя себя немного неловко и виновато под её таким пристальным, изучающим взглядом. Кажется, она заметила моё пробуждение гораздо раньше и просто ждала.
* * *
POV Лют
Я не спала всю ночь. С того самого момента, как застала Адама без сознания на диване в гостиной. Я просто лежала рядом с ним в нашей огромной кровати, куда перетащила его обессилевшее тело, боясь пошевелиться, боясь дышать, боясь нарушить его такой хрупкий, такой необходимый ему сейчас сон. Слушала его ровное, глубокое дыхание, чувствовала надёжное тепло его сильного тела рядом, и сердце моё буквально разрывалось на части от дикого страха за него, от беспокойства за Рай и от какой-то новой, щемящей, почти материнской нежности к этому существу, которое стало для меня всем.
Когда Адам сказал мне тем утром, перед вылазкой в Ад, что «пришло время действовать», когда попросил меня найти Асмодея и быть готовой к штурму, я была… честно? Я была рада. Глупая, слепая, безрассудная радость от того, что он наконец перестал зависать в том дурацком отеле с этой приторно-сладкой дочерью Люцифера и её подружкой-предательницей, Вэгги. Я была рада, что он снова стал тем Адамом, которого я знала и которому когда-то давно присягнула на верность — решительным, могущественным, безжалостным Архангелом, готовым нести праведное возмездие и карать зло Ада без сомнений и колебаний.
Вэгги… О, как же я её ненавидела! Презирала всем своим существом! Адам дал ей всё — не просто шанс, а полноценную новую жизнь в Раю, имя, невероятную силу, высокий ранг Лейтенанта Экзорцистов, место среди нас, его элиты, почти отцовскую любовь и абсолютное доверие! А она?! Она предала его! Предала Рай! Предала всё, во что мы верили! Она ослушалась его прямого приказа во время Истребления! Пощадила какого-то жалкого грешного ублюдка! Такое нельзя прощать. Никогда! Никому! Пусть Адам и говорил мне потом, когда немного остыл, что она была молода, неопытна, что это была ошибка, что он сам виноват, что слишком давил на неё… Нет! Приказ есть приказ! Верность есть верность! А предательство есть предательство! И оно заслуживает только одного — смерти! Медленной, мучительной и показательной! А он… извинился перед ней! Я до сих пор не могла понять и принять этого его неслыханного великодушия. Или слабости?
Адам… В последнее время, после той странной «потери памяти», он был сам не свой. Нет, он, несомненно, оставался Адамом — я чувствовала это той незримой энергетической связью, что он сам когда-то создал между нами, экзорцистами, во время нашего обращения, но что-то неуловимо, но фундаментально изменилось в нём. Сначала он стал… мягче? Тише? Более задумчивым? Менее непредсказуемым в своих шутках и выходках. Это было странно, непривычно, но… где-то в самой глубине моей души мне это даже немного нравилось. Он стал… ближе…
Но потом… потом началось что-то другое. Что-то новое и пугающее. Я видела это. Чувствовала каждой клеточкой своего существа. Холод, появляющийся иногда в его золотых глазах. Странная отстранённость в голосе, даже когда он говорил мне нежные, ласковые слова. Внезапные, беспричинные вспышки дикого, почти неконтролируемого гнева, которые он с огромным, видимым трудом сдерживал, думая, что я не замечаю. И эта его новая, пугающая одержимость экспериментами… Он пропадал часами в своём карманном измерении, возвращался оттуда смертельно уставшим, но с каким-то нездоровым, лихорадочным блеском в глазах.
Я знала, что долгий и близкий контакт с концентрированной Тьмой Ада опасен даже для самых сильных ангелов. Он может исказить душу, зародить в ней сомнения, злобу, отчаяние. Осквернить сам внутренний Свет. Все экзорцисты, знали об этом риске и проходили регулярные проверки после истреблений. Но чтобы Адам?! Первый Человек! Архангел! Существо, созданное из чистого первородного Света! Это казалось просто невозможным!
Я отчаянно гнала от себя эти страшные мысли. Убеждала себя, что ему просто тяжело от непомерного груза ответственности, от внезапно вернувшихся воспоминаний, от давления новой, неизвестной угрозы со стороны Ада. Убеждала себя, что это просто остаточные эффекты от той давней стычки с Аластором, когда этот мерзкий Радио-Демон умудрился как-то воздействовать на него своей грязной Тьмой. Ведь сама Леди Сера тогда лично проверила его и сказала, что он чист! Что он справился с влиянием! Но сомнения, как мерзкие черви, продолжали грызть меня изнутри. Я видела, как он меняется. Как он иногда отдаляется, замыкается в себе. Как в его золотых глазах порой мелькает что-то… чужое. Что-то холодное и тёмное.
Однажды я зашла к нему в кабинет без стука — он был так увлечён чем-то, что даже не заметил моего появления. Он сидел за своим огромным столом, склонившись над старой, потрёпанной кожаной тетрадью и что-то быстро, лихорадочно туда записывал, почти царапая страницу ручкой. И он при этом улыбался. Но это была не его обычная нахальная, самоуверенная ухмылка. Это была… безумная, хищная, почти маниакальная улыбка существа, предвкушающего боль и страдания своих жертв. Улыбка, от которой у меня кровь застыла в жилах. В тот момент он показался мне абсолютно… чужим. Я тихо прикрыла дверь и ушла прочь, так и не решившись его потревожить или спросить, что он пишет. Сердце бешено колотилось от необъяснимого страха.
В тот же день я не выдержала и пошла к Леди Сере. Рассказала ей обо всём: о своих страхах, о странном поведении Адама, о его новой одержимости экспериментами, о той жуткой улыбке, о его вспышках гнева. Она долго слушала меня, но её лицо оставалось абсолютно бесстрастным. А потом… потом она просто сказала, что я должна «верить в него». Верить! Сука! Глава Серафимов, блядь, ответственная за безопасность всего Рая, просто отмахнулась от моих прямых и обоснованных опасений! Я тогда чуть не разнесла весь её кабинет к херам собачьим! Но сдержалась. Я — воин. Я — офицер. Я умею контролировать свои эмоции. Ушла молча, чувствуя себя оплёванной, преданной и абсолютно беспомощной.
А потом… потом он позвонил мне тем утром. Перед тем, как отправиться к Асмодею. И его голос… он был совершенно другим! Снова! Тот самый Адам! Мой Адам! Тёплый, уверенный, спокойный, с привычными насмешливыми нотками, без этой жуткой ледяной отстранённости и скрытой под ней злобы! Я тогда чуть не зарыдала от счастья и безмерного облегчения! Он смог! Сам! Он каким-то чудом поборол ту Тьму, ту дрянь из своего прошлого, что так долго пыталась его поглотить! Мой Адам вернулся!
И вот мы ворвались в клуб «Оззи». Адам был великолепен! Сияющий, могущественный, решительный, полный праведного гнева! Он играючи раскидал охрану, уложил этого мерзкого клоуна-киборга одним точным ударом! А потом он сразился с Асмодеем. Сначала здесь, в клубе, легко подавляя его магию похоти, а потом утащил его в своё личное измерение для финальной битвы. Я осталась, командуя девочками. Мы быстро и эффективно «упаковали» всех присутствующих демонов и грешников. Даже «принц» Столас не смог ничего сделать — поле «антимагии», которое оставил Адам, полностью блокировало его силы. Мы победили. Легко и без потерь.
А потом Адам связался со мной. Голос его был измученным, смертельно уставшим, но… спокойным. Твёрдым. Он сказал, что Асмодей «временно недееспособен» и находится под его контролем. Сказал распустить почти всех задержанных демонов, оставив только персонал клуба для допроса. И… объявил Тревогу Второго Класса.
Второй класс! Я сначала даже не поверила своим ушам. Это означало полномасштабную, подтверждённую угрозу всему Раю! Угрозу уровня восстания всего Ада или чего-то сопоставимого! Хуже был только первый класс — прямой прорыв врага на Небеса. И секретный Нулевой — государственная измена и предательство самих Серафимов, о котором знали только единицы вроде меня и Авеля, и в возможность которого я до сих пор отказывалась верить, несмотря на все мои подозрения насчёт Серы. Эту классификацию уровней угрозы предложил Авель (который, как и все ветераны не оценил бездействия Серафимов) сразу после Войны, и Адам её утвердил, чтобы иметь чёткий протокол действий на случай самых экстренных ситуаций. За всю долгую историю Рая Второй Класс объявлялся всего трижды: тысячи лет назад, во время одного из крупных демонических бунтов в Аду, которые тогда чуть не переросли в новую полномасштабную войну; семь лет назад, когда эта сука Лилит, бывшая жена Адама, повела армию грешников на штурм Райских врат; и вот теперь — сейчас. Это означало немедленную и полную мобилизацию всех боевых и резервных сил Экзорцистов. Всех — и действующих девушек, и мужчин. Всех ветеранов, кто ещё мог держать оружие. Полная боевая готовность. Усиление патрулей, активация всех защитных систем, подготовка к обороне всех райских городов. Пиздец. Настоящий, мать его, пиздец надвигался. Что же там такого страшного произошло у Адама с Асмодеем, что потребовало объявления таких чрезвычайных мер?!
Я чётко и быстро отдала все необходимые приказы по закрытому каналу связи. Часть девочек осталась в клубе допрашивать персонал и этого недобитого Физзаролли — может, они что-то знают о планах Асмодея. Другая часть вышвырнула из клуба изрядно помятых, но в целом невредимых посетителей, включая Принца Столаса и его компанию бесов — Адам приказал их не трогать, значит, не трогать, приказ Адама для меня — абсолютен. Остальные вернулись со мной в Рай. Я официально объявила Тревогу Второго Класса через все каналы связи Экзорцистов. Тут же пришло подтверждение от Авеля — он уже был в центральном штабе, взял на себя оперативный контроль за мобилизацией и развёртыванием сил и требовал Адама с подробным докладом на экстренный совет вместе с другими высшими офицерами. Я ответила, что Адам пока не может прибыть. Авель понял без лишних вопросов, он всегда понимал Адама лучше других, что не удивительно.
Потом я прилетела домой. Нашла Адама без сознания на диване в гостиной. Его новая броня, созданная Саракаэлем всего пару дней назад, была сильно повреждена — глубокие трещины на нагруднике, вмятины на наручах, оплавленные участки на шлеме и крыльях. Он был цел физически — его регенерация справилась с ранами — но выглядел ужасно: бледный как смерть, измождённый, почти белый от колоссальной потери энергии. Я с трудом раздела его, сняла остатки искорёженной брони, осторожно перенесла его сильное, но сейчас такое беззащитное тело наверх, в нашу спальню, уложила в кровать, укрыла тёплым одеялом. А потом… потом просто легла рядом. На край кровати. Всю ночь я лежала так, не смыкая глаз. Просто смотрела на него. На его спокойное, умиротворённое во сне лицо. И боялась. Отчаянно боялась за него. За Рай. За нас. Что же будет дальше? Справится ли он с тем, о чём узнал? Справимся ли мы с этим?
Когда он пришёл в себя, осмотрелся, я почему-то решила притвориться спящей. Глупо, да, но я и сама это понимаю. Спустя какое-то время он встал с кровати, немного постоял у окна, видимо, думая о чём-то своём, а потом снова посмотрел на меня. Я почувствовала его взгляд.
— И как давно ты не спишь? — его голос был тихим, немного хриплым после долгого сна, но… спокойным. Твёрдым. Уверенным. Тем самым голосом, который я так любила. Голосом моего Адама. Он вернулся. Кажется, на этот раз окончательно.
— Почти не спала, — честно ответила я, чуть приподнимаясь на локте и заглядывая в его золотые глаза, ища в них подтверждение своим отчаянным надеждам. — Волновалась за тебя. Очень. Что произошло там, Адам? С Асмодеем?
Адам вздохнул, потом осторожно провёл тёплой ладонью по моим волосам, убирая прядку с лица. Его прикосновение было таким нежным, таким родным и в то же время новым.
— Долгая история, ангелочек, — тихо сказал он. — И очень хреновая.
И он рассказал мне всё: про Асмодея, про ту чудовищную, первородную Тьму, что неожиданно хлынула из него в разгар боя, про свои подозрения, что именно Ева стоит за этим, что она каким-то образом усилила Смертный Грех, что она начала свою собственную игру против Рая. Рассказал про ту безумную битву в его личном измерении, про то, как он был на самой грани поражения, как чудом смог победить, истратив почти весь свой Свет. Рассказал про то, как захватил изуродованное тело Асмодея и поместил его в тюрьму для того, чтобы потом «расспросить».
Я слушала молча, боясь пропустить хоть слово, и с каждой секундой моё лицо, становилось всё бледнее. А внутри всё холодело от ужаса. Глаза темнели от ярости и бессильной ненависти при одном лишь упоминании имени Евы. Тварь! Древняя тварь, из-за которой пал Эдем! Когда он закончил свой рассказ, я некоторое время просто молча смотрела на него, пытаясь переварить услышанное, осознать весь масштаб нависшей над нами угрозы.
— Ева… Значит, это точно она… — наконец смогла прошептать я, чувствуя, как губы не слушаются. — Но… но как? Почему именно сейчас? И… что же нам теперь делать, Адам? Тревога уже объявлена… Авель поднял всех на уши. Весь Рай уже готовится к войне…
— Правильно делает, — серьёзно кивнул он, его золотые глаза смотрели твёрдо и решительно. — Похоже, нас действительно ждёт новая война, Лют. И судя по той силе, что я увидел… на этот раз она будет гораздо страшнее предыдущей. Ева, похоже, за тысячелетия стала просто ахуительно сильной хуетой…
Адам прижал меня к себе, уткнулся лицом в мою макушку, и я почувствовала, как он глубоко вдыхает запах моих волос. Тревога никуда не делась — ни его, ни моя, я чувствовала это по напряжению его мышц. Но здесь, рядом с ним, в его объятиях, она была… не такой всепоглощающей.
— Расскажешь мне подробности того боя с Асмодеем? — тихо спросила я через некоторое время, подняв голову и заглянув ему в глаза.
— Расскажу. Обязательно всё расскажу, — так же тихо ответил он. — Но сначала… — Он мягко отстранился и внимательно посмотрел мне в глаза. — Давай просто полежим так ещё немного. Мне нужно… окончательно прийти в себя. Собраться с мыслями…
Я молча кивнула, снова обвивая его руками, прижимаясь к его тёплому телу, чувствуя его размеренное дыхание, его силу, его… решимость. Да. Пока он рядом — я справлюсь со всем. Мы справимся.
Вот и новая глава. Вышла она намного раньше, чем я думал, вчера всю ночь не спал и корпел над черновиком, зато могу теперь обрадовать вас!
Глава вышла вообще не такой, как я представлял из-за того, что я слишком растянул POV Лют. Надеюсь, вы не против?
Спасибо за поддержку, сегодня получил парочку донатов, так что после работы смог провести время с приятелями, и немного прийти в себя, надеюсь у вас всё тоже хорошо ;)