• Boosty Shared
• ko.dream

• T

• псим

ПСиМ 9-1.docx

Среда, 9 июня. Утро.

— Уже сдалась, да? — Гарри посмотрел на Гермиону, одетую в плотную тёмную мантию и нёсшую школьную сумку, набитую фолиантами и свитками пергамента.

— Если честно, Гарри, пробежки мне нравятся, но я хочу просмотреть материалы за этот год, прежде чем мы уедем, и мне нужно до полудня поговорить с профессором Макгонагалл о моих элективах. Я к тебе завтра присоединюсь.

С этими словами его подруга выбежала из портрета, несомненно, направляясь в библиотеку.

Гарри перевёл взгляд на Невилла, выглядевшего так, словно по нему прошёлся гиппогриф. А вообще, пухлый парнишка еле умудрился встать сегодня с кровати…

— Я так больше не могу, Гарри, извини, — голова Невилла устало поникла. — Всё болит, и я совсем устал. Не у всех нас такая невероятная выносливость.

— Время от времени отдыхать полезно, — небрежно пожал плечами Гарри. По правде говоря, он, вероятно, и сам бы устал не меньше, если бы не почти бесконечный прилив энергии, который даёт ему еда. — Увидимся за обедом!

Гарри покинул гриффиндорскую башню и направился в Комнату. Пусть Невилл и выглядел измотанным, но Гарри был настроен оптимистично — парнишка справлялся уже намного лучше, чем в первый день. Даже его пухлое лицо выглядело менее круглым и более… очерченным, хотя, возможно, это всё из-за переутомления.

По правде сказать, Гарри не уверен, почему он так сильно переживал о благополучии Невилла. Не то чтобы он пытался заменить Рона, да никто и не сможет полностью его друга заменить. Его мысли обратились к другому толстяку из знати, которого все недооценивали и у которого, предположительно, выдалась тяжёлая семейная жизнь. Однако Сэмвелл Тарли в глубине души был трусом, который прятался за первым же мягкосердечным дураком, проявившим хотя бы малейший намёк на доброту, а затем давил на его чувство вины, чтобы тот его защищал. И не только это, он ещё не желал усердно трудиться, чтобы стать лучше, или совершенствовать свои навыки владения оружием, и это с храбростью никак не связано.

Просто Сэм был… ленив.

Как однажды сказал ему отец, смелым можно быть, только когда тебе страшно. А вот Сэмвелл Тарли больше всего боялся, что его заставят работать.

Невилл, наоборот, хоть и робок, но трусом не был. Сердце у него доброе, и, несмотря на трудности, с которыми он сталкивался ежедневно, он редко просил других о помощи. У него есть гордость и хребет: Гарри хотел посмотреть, как далеко может зайти такой молодой человек, которого сверстники и семья считали неудачником, при небольшой помощи и мотивации.

Возможно, это всё говорил в нём лидер, но Джону нравилось вытаскивать людей из ям, в которых те оказывались, и видеть, как они достигают новых высот. И всё же жаль, что сегодня у него не найдётся компании для занятий магией.

Несколько минут спустя он, наконец, добрался до Комнаты.

Его взгляд остановился на белоснежных костях василиска, плавно паривших в воздухе, и ничем не удерживаемых ни снизу, ни сверху. Шкуры, ошмётков и внутренностей не осталось. Даже ил, лишайники и мох вычистили, и всё это огромное пространство впервые не вызывало неприятных ощущений: без сомнения, дело рук его верного слуги.

— Доброго, Добби, — его слова эхом разнеслись по пустому залу.

Эльф внезапно выскочил из ниоткуда в своём красочном наряде, который он постоянно откуда-то доставал. Гарри оставалось лишь надеяться, что Добби эти вещи не крал…

— Хозяин Гарри! Добби ждал, когда вы увидите законченную змею.

А василиска и правда уже разделали. Скелет подвешен в воздухе благодаря умелому использованию нескольких чар, в то время как шкура, органы и другие части убраны в одну из кладовых Комнаты.

— Вижу, Добби, — уму пришлось прикусить язык, чтобы того не перехвалить.

Гарри обнаружил, что похвала с эльфом обычно приводит к обратным результатам, поскольку в его чудном мозгу это каким-то образом означало, что Гарри способности Добби недооценивал или же не думал, что тот сможет с заданием справиться.

Выжидательный взгляд эльфа на этот раз заставил его передумать.

— Ты молодец, Добби. Как и ожидалось от моего эльфа.

Крошечное существо запрыгало от радости. Гарри всегда поражало, насколько Добби фанатичен в своей преданности. Тем не менее ему пришлось подавить гримасу при воспоминании о том, как этот фанатизм чуть не погубил его, когда Добби ему помогал .

— Ладно, Добби. Можешь пойти передох… или нет, — он мгновенно изменил свою формулировку, увидев на лице эльфа выражение шока и предательства. — А может, вместо этого приготовишь мне завтрак?

Глаза Добби размером с теннисный мячик наполнились слезами, когда эльф быстро закивал головой:

— Завтрак готов, Хозяин Гарри Поттер, сэр!

— О, окей. Тогда, э-э-э, как насчёт э-э-э, — Гарри запнулся, придумывая, чем бы эльфа занять.

— А, Комната. В некоторых из обнаруженных нами хранилищ всё ещё грязно, и в ней полно неисследованных туннелей. Не мог бы ты пойти… — эльф не дал ему договорить, после чего выпалил:

— Добби всё сделает, Гарри Поттер, сэр!

Гарри раздражённо покачал головой. Он сомневался, что эльфы обязаны быть такими трудоголиками. Наверное, будет лучше, если он спросит у Лини, почему Добби всегда такой энергичный. Сделав медленный, контролируемый выдох, Гарри принялся за разминку.

.

.

.

Эмоции… трудно имитировать по желанию. Умом Гарри это понимал, но теперь, когда это требовалось для заклинания, до него, наконец, дошло.

Это не выключатель, который ты резко дёргаешь, как свет в доме. Нет, похоже, что самый простой способ выразить свои эмоции — это обратиться к воспоминаниям.

Он немного помолчал, наслаждаясь воспоминаниями о своей первой победе в квиддиче, пытаясь вызвать в себе чувство триумфа, радости и воодушевления.

— Экспекто Патронум, — его палочка сердито дёрнулась вперед, и с кончика повалил мутный туман.

Капли пота стекали по его лбу от предыдущих тяжёлых тренировок и напряжения, вызванного магией. Это первое такое заклинание, которое по-настоящему поставило Гарри в ступор со времён битвы с василиском и, боги, вышло оно невероятно сложным.

Что он делал не так? Он понял, что для заклинания важны не воспоминания, а связанные с ними положительные эмоции. Даже слова Дамблдора в кабинете это подтверждали. Неужели использованные им воспоминания слишком слабые? Слишком поверхностные?

Гарри лёг на пол и закрыл глаза. Он сосредоточился на воспоминаниях о своём первом матче по квиддичу и попытался вспомнить его полностью. Его уши дёрнулись, и он раздражённо нахмурился, поскольку его обострённые чувства, даже подавленные, заставляли его слышать в Комнате всё. Начиная от капли воды, упавшей на пол в сотне метров от него, и заканчивая звуком собственного бьющегося сердца.

Он снова попытался сосредоточиться, но воспоминание словно от него ускользало. Чем больше он старался, тем больше отвлекался. Отвлекаясь, он начинал негодовать, и это, в свою очередь, приводило к нарастанию гнева.

Гарри уже собирался закругляться, когда в его голове раздалось фырканье, и он внезапно почувствовал, что падает.

.

.

.

Это странно. Только что он лежал в Комнате, а в следующую секунду уже тут в Богороще своего разума, а Призрак лизал его лицо.

— Привет, мой мальчик, — Гарри нежно погладил массивную голову лютоволка, заставив того радостно завилять хвостом.

— Я и не знал, что ты можешь вытащить меня из реального мира.

Призрак просто толкнул его носом, призывая встать. Гарри подчинился, и лютоволк мягко подтолкнул его к сердце-дереву.

— Окей, мальчик. Я тебя понял: ты хочешь, чтобы я воспользовался деревом вместо того, чтобы горестно хандрить?

Белый волк кивнул головой, прежде чем в последний раз подтолкнуть его, а затем свернулся калачиком у корней, выжидающе глядя на него.

Гарри нежно улыбнулся своему самому преданному товарищу. В этом и заключалась разница между фанатичным Добби и всегда надёжным Призраком. Лютоволка никто и никогда не заменит. Призрак в знак согласия стукнул хвостом по дереву, и Гарри не удивился, что тот может слышать его мысли.

Он положил руки на дерево, и в его голове всплыли все воспоминания о первом матче по квиддичу. Гарри мог разглядеть всё в мельчайших деталях. Некоторые вещи он уже знал, например, что Квиррелл проклинал его метлу или как сам был напуган, когда подумал, что вот-вот разобьётся насмерть. Однако его внимание привлекли и другие вещи, которые он раньше не замечал. Как нервничала Кэти, ведь это и её первый матч по квиддичу вышел, или что из всех слизеринцев именно Пьюси оказался единственным, кто играл достойно и честно, без провокаций и фолов.

Однако всё это не имело отношения к его затруднительному положению, и он отпустил сердце-дерево и нахмурился. Подошёл к пруду, ибо это, так сказать, давало ему больше контроля над воспоминаниями, и прокрутил всё с разных точек зрения — и понятия не имел, как такое возможно! Он мог видеть воспоминания так, словно он призрак и наблюдал, как его прошлое «я» изо всех сил держалось за метлу, в то время как там, в толпе, Гермиона подожгла мантию Снейпа. Он рассмеялся, увидев выражение паники на лице Снейпа и то, как тот в ответ саданул Квиррелла коленом в затылок. Да, прилетело же Волдеморту.

Он замедлил сцену и перемотал всё назад, просматривая её несколько раз, и каждый из них заливаясь злорадным смехом, пока вся сцена не отпечаталась в его памяти.

И его внезапно осенило. Гарри пытался вызвать Патронуса, думая о всём воспоминании, но оно для него вышло не целиком радостным. Это первый раз, когда он по-настоящему испугался за свою жизнь, — даже битва с троллем не напугала его так сильно, — и этот страх повлиял на его концентрацию и привёл к неудаче с заклинанием.

Он отвернулся от пруда и увидел, что его самый дорогой друг стоит прямо у него за спиной. Он не вздрогнул: он и представить себе не мог, что ему причинят вред, и в компании своего лютоволка никогда не почувствует ничего, кроме безопасности.

Гарри крепко обнял друга:

— Спасибо тебе, Призрак. Не знаю, что бы я без тебя делал.

Глаза лютоволка говорили «потерялся бы или умер», и Гарри усмехнулся, потрепав его под мордой и почесав в любимом месте, отчего тот завилял хвостом от радости.

.

.

.

Гарри проснулся в Комнате и проверил часы. К счастью, он проспал всего около сорока минут.

Он не стал терять времени даром, не желая, чтобы часть воспоминаний исчезла из его памяти. Гарри полностью погрузился в сцену, где Снейп горит, а Волдеморт получает коленом в лицо. Сама мысль об этом с лёгкостью наполнила его злобным ликованием и счастьем.

— Экспекто Патронум, — он взмахнул палочкой, и на этот раз из неё вырвалась тонкая струйка серебра и зависла перед ним, как туман. Похоже, она пыталась сформироваться во что-то более материальное. Что-то более… первозданное , но в конечном счёте не справилось и превратилось в щит энергии.

Гарри оборвал заклинание и рухнул в изнеможении. Он должен радоваться, даже в восторге пребывать от своего успеха, каким бы незначительным он ни казался, но вместо этого мог лишь нахмуриться.

Почему он чувствовал себя таким опустошённым? Почему он чувствовал, что всё это как-то… неправильно ?

Он быстро достал своё пособие и просмотрел предупреждения, содержащиеся в заклинании. Гарри был уверен, что силы у него достаточно. Он перечитывал предупреждения, пока не дошёл до строчки, которая заставила его остановиться.

Крайне важно не использовать заклинание Патронус, используя негативные эмоции в качестве топлива. Новички в этих чарах могут неправильно истолковать некоторые эмоции как положительные, поскольку они приносят им чувство удовлетворения. Такие эмоции могут включать в себя, помимо прочего, чувство радости от чужого несчастья.

Причинение серьёзных телесных повреждений или страданий врагу наполнит ваше сердце энергией для того, чтобы превзойти ваших противников, а это противоречит предназначению этих чар. Пусть такие эмоции и принесут пользу в бою, но дементоры питаются раздором и страданиями, и только самая чистая радость может стать образцом для борьбы со злостными страданиями…

Гарри со вздохом закрыл книгу. А могло всё сложиться и лучше. Значит, никакого злорадства или шадерфрейда для подпитки Патронуса. Однако на сегодня тренировок достаточно, так как он уже почуял голод.

Он направился в комнату поменьше, где Добби оставил ему завтрак в рунически запитываемой печи, чтобы еда там оставалась тёплой. Гарри съел последний кусочек сердца василиска, кило простого змеиного мяса, затем отхватил по кусочку печени с почкой и завершил всё кисло-сладким змеиным языком, приготовленным на гриле. Он подозревал, что в языке остались следы яда, и так выходило даже лучше, поскольку придавало ему дополнительный заряд бодрости. Он запил всё это бульоном из мозгов и удовлетворённо вздохнул.

Он всегда чувствовал прилив сил, когда принимался за утреннюю трапезу. К сожалению, запас экзотических ингредиентов для приготовления блюд из василиска тысячелетней давности, на его взгляд, истощался слишком уж быстро.

Когда же ритуал Перерождения Охотника принесёт свои плоды? Пусть прилив энергии и выносливости и ощущался приятно, но он ожидал… большего . Тем не менее, пусть разрозненные воспоминания Риддла и содержали множество подробностей о важности и процессе проведения ритуала, эффекты его для Гарри остались неизвестны.

Несмотря на это, он всё равно планировал довести дело до конца, даже если для этого ему придётся съесть всё сердце василиска целиком и немалое количество его мяса. Но он и не против, поскольку змеиное мясо и правда оказалось самым вкусным из всего, что он когда-либо ел.

Только вот поедание плоти монстра было лишь первым и самым простым этапом ритуала. Гарри ещё многое предстояло спланировать до своего тринадцатилетия. Время ещё оставалось, чуть меньше двух месяцев, но, стоит надеяться, этого будет достаточно, чтобы выполнить все требования в срок.

Он лишь переживал, что в итоге превратит оставшиеся части василиска в перекусы, и это на корню срубит его деловую сделку с Реджинальдом. Он слегка срыгнул, глядя на часы.

Самое время для утренней пробежки.

П*С*И*М ​

Гарри бежал по выбранному для себя маршруту. Он вернулся к бегу уже после того, как закончил более тяжёлые упражнения и магические тренировки, чтобы проверить свою выносливость. Пока что он до предела не добрался, а это означало только одно — ему нужно больше тренироваться, хотя в целом он списывал это на утренний приём пищи, поскольку по вечерам обычно выбивался из сил.

Или же ритуал сдвигал его пределы, и это хорошо… думал он.

Но уверенности ещё нет.

Пока что прошедшая неделя безостановочного питания и тренировок сотворила чудеса с его фигурой. Он подрос ещё на тройку или около того сантиметров, почти сравнявшись ростом с Гермионой, что на год старше него. Он чувствовал, как его тело наливается мускулами, а конечности и кости становятся куда крепче, чем должны у мальчика его возраста. Он готов был поспорить, что с лёгкостью выдержит вдвое больший вес, который также значительно увеличился, но всё ещё состоял из одних мышц и костей.

Гарри также практиковался в фехтовании в Комнате, используя меч, который он… э-э-эм… позаимствовал у одного из многочисленных доспехов, разбросанных по всему замку. Стоит надеяться, что ему удастся закончить свой длинный список покупок, как только у него появится возможность сходить в Косой переулок или в то, другое место, о котором упоминал Шафик.

На обратном пути, пробегая мимо Совятни, он услышал громкие голоса, полные беспокойства. Он уже собирался взглянуть на всё через Хедвигу и проверить, в чём там дело, но вдруг вспомнил, что она находится в сотнях километров к югу по какому-то поручению.

Натянув свою верную мантию, Гарри прокрался к тропинке, ведущей к Совятне, и замер на самом краю, откуда и доносились голоса. Он удивился, застав там Луну Лавгуд и смутно знакомую ему девочку. Он не знал, что Луна вернулась в Хогвартс, и недоумевал, отчего ей понадобилось сюда возвращаться в последние пару дней. Они, вроде как, о чём-то спорили, и Гарри просто не мог упустить разговор. Он уже собирался отвернуться, но слишком поздно: теперь он мог их расслышать.

— Луна, ты не можешь просто взять и спустить им это с рук! И не смей говорить мне, что это нарглы забрали твои пергаментные свитки, — в взволнованном голосе слышались нотки разочарования. — Кто они?

Это была Астория Гринграсс, и крайне возмущённая. Её миниатюрное тело в сочетании с гривой чёрных волос, собранных в два гладких хвостика, делало её похожей на рассерженного котёнка.

— Все нормально, Тори, — ответила безмятежно Луна, как будто ничего и не случилось. — Может быть, кому-то понадобился лишний пергамент для домашки?

Гарри не мог избавиться от дурного предчувствия, несмотря на безразличный тон блондинки.

На лице Астории появилось недоверчивое выражение:

— Какой ещё домашки? Всё отменили ещё на прошлой неделе, Луна!

Блондинка, похоже, не находила на это слов, и Гарри почувствовал исходящие от неё опасения и беспомощность.

— Окей, ладно. Допустим, кому-то понадобился лишний пергамент, — Астория встала перед подругой, остановившись где-то в метре от Гарри. — Возможно, воры действительно настолько впали в отчаяние, что решили украсть перья, чернила и пергамент у девочки-первокурсницы, потому что, возможно , они слишком бедные или жалкие, и им своих не хватило на весь учебный год. НО! Они бы ни за что не стали красть твои тапочки, туфельки, украшения и фотографию твоей мамы по любой иной причине, кроме как из-за того, что они злобные придурки!

— Тори, следи за языком!

— Не-а, на этот раз, Луна, твоя карточка за язык не сработает. Мне нужны имена, и нужны они мне были ещё вчера! Если ты их мне не выдашь, тогда я… Я…

Астория была очень взбудоражена, и Гарри видел, что её лицо раскраснелось, а дыхание стало прерывистым. Это ненормально, и он забеспокоился, когда девушка наклонилась, чтобы опереться на стену утёса.

Луна теперь выглядела расстроенной, забыв о своей безмятежности, пока держала подругу за руку.

— Тори, пожалуйста! Успокойся, не надо расстраиваться из-за какого-то пера и пергамента.

Дыхание девушки стало более прерывистым и хриплым, а её белая кожа оттенком сменялась с румяного на бледный с нездоровой скоростью. Несмотря на это, на её лице оставалось упрямое выражение:

— Тогда скажи мне…

Её голос ослабел, и она рухнула на землю, заставив Луну запаниковать.

— Астория!

Прежде чем мозг Гарри успел осознать, что происходит, он уже сунул мантию в карман и оказался рядом с упавшей девушкой, заставив Луну подпрыгнуть от удивления.

— Гарри Поттер! А ты откуда взялся?

— Это неважно, извини.

Он осторожно подхватил больную девочку и бросился к больничному крылу так быстро, как только могли нести его ноги. Девочка оказалась крошечной и намного легче, чем он ожидал, — он мог запросто поднять её одной рукой. Гарри чувствовал, как у неё то повышается, то понижается температура.

Луна изо всех сил старалась от него не отставать, пока он бежал по протоптанной тропинке обратно во двор часовой башни, и Гарри на секунду пришла в голову мысль воспользоваться одним из многочисленных секретных ходов, которые он успел обнаружить. И отбросил этот порыв так же быстро, как тот и возник, продолжив бежать к самому замку, вверх по лестнице на первый этаж.

Пока он нёсся по коридорам, то услышал шаги за углом рядом с лазаретом и, не желая тратить время на остановки или ответы на бессмысленные вопросы, крикнул:

— Поберегись!

Он завернул за угол и врезался в фигуру в чёрной мантии, которая с громким треском упала на землю. Гарри едва расслышал исходящие от рухнувшей фигуры ругательства, быстро пробормотал «извините» и продолжил бежать к больничному крылу.

Гарри приблизился к другому углу, уворачиваясь от студентов и даже перепрыгнув через миссис Норрис, и чувствовал, как девушка в его объятиях теряет сознание.

Больничное крыло теперь прямо перед ним.

П*С*И*М​