Хорошая Жизнь. Глава 62. Пир
Сатору сделал сметающий жест руками, и сгустившийся шар проклятой энергии вошёл в моё Пространство, превратившись в вихрь гравитационного притяжения. Камни, грязь и дерево из зданий вокруг нас сорвало и засосало в центр шара. «Прикольная техника», — признал я с улыбкой на лице. Сукуна даже не потрудился расцепить руки, предоставив мне самому разбираться с шаром.
Что ж, я уже раскрыл ему эту карту, поэтому снова разыграл её по полной программе.
Сила тяжести, которая пыталась втянуть нас в спиралевидную сферу, образовавшую широкий круг вокруг нас, была отброшена в сторону, так как гравитационным силам сферы начали противостоят мои собственные. Я открыл эту штуку для себя ещё во время битвы с Хоумлендером, когда использовал окружную силу для создания давления внутри солнца, чтобы выковать свой алмазный клинок. Гравитация стала ещё одним инструментом в моём арсенале, и, как и все остальные, совершенствовалась в течение года.
По этой причине техника пронеслась над нами, на мгновение затуманив наш взор, и даже когда пыль позади нас в неё втянуло, мы остались на месте и теперь стояли на двух платформах из нетронутой земли. Я тихо присвистнул, увидев трёхметровую дыру вокруг нас.
— Я так и не нашёл в этом мире того, что искал, но должен сказать, что полученное вдохновение с лихвой это компенсирует.
Сатору глянул на меня, его тёмные очки съехали на переносицу, открывая самые голубые из всех глаза, которые я когда-либо видел. Настоящий красавчик.
— Это не проклятая энергия, — мгновенно догадался он. — И что ты сделал со своей ДНК? — спросил он с некоторым отвращением в голосе.
Я отреагировал, прикрывшись руками и изобразив смущение:
— Не смотри на меня так. Мне стыдно, — произнёс я дразнящим голосом, в то время как Сукуна пренебрежительно усмехнулся.
— Стыдно тут от того, что ты называешь себя сильнейшим, хотя способен лишь на такое , — заметил Сукуна, заставив Сатору сузить глаза. Его дерзкая улыбка стала натянутой, и я понял, что замечание задело его за живое.
И всё же он рассмеялся:
— Меня недооценивают. Первый раз такое. Сугуру? Разберись с лакеем, — с лёгкостью отдал он приказ, и, пока я смотрел на Сугуру, его улыбка обнажила все зубы. Он прищурился, готовый броситься в схватку, но напряжение резко спало, когда я поднял руку.
— А можно мне вместо этого с тобой подраться? Я не могу видеть проклятых духов, так что, со своей стороны, буду просто бить кулаком в воздух. И я хочу узнать, что за хрень такая твой барьер, — честно признался я и получил неодобрительный взгляд от Сукуны. — Что? Слушай, я понимаю, что для тебя это важный день, так как ты, судя по всему, шишка важная, но вот для меня — нет, — на лице Сукуны появилось страдальческое выражение, так что я просто от него отмахнулся.
Я снова посмотрел на Сатору и, кажется, в его глазах только сейчас предстал угрозой.
— Ну так что? Давай, делай эту Раскрой Свою Ладонь, — подтолкнул я, снимая своё Пространство, чтобы получше разглядеть, что он делает. Потому что, чем больше я на всё это смотрел, тем более странным оно выглядело. Сатору находился в пределах моего Пространства, но по части моей силы находился далеко за её пределами. Я впервые сталкивался с чем-то подобным.
Сукуна вздохнул:
— Вот обязательно было портить всё настроение? — проворчал он, а я просто махнул на него.
Двое подростков быстро обменялись взглядами, и в воздухе что-то переменилось. И я мог догадаться почему — Сукуна был большим, злым Королем Проклятий. Что, вероятно, что-то да значило, учитывая, что в этом мире есть проклятые духи, а люди использовали проклятую энергию. А тут я, совершенно незнакомый человек, разговариваю с ним как с равным. Именно по этой причине Сатору решил ответить:
— Ты имеешь в виду мою Бесконечность? Ты реально хочешь сказать, что не знаешь о ней? О том, кто я такой?
Ух ты.
— Нет. Считай меня туристом, что мимо проезжал. Да, и к слову… когда делаешь вот это «да ты знаешь, кто я такой», то выглядишь при этом не очень, — заметил я и снова изучил эту технику. Бесконечность? Аж дух захватывает. И объясняет то, на что я смотрел. Он манипулировал пространством. Не совсем уверен, как именно, но расстояние между точками А и В теперь казалось бесконечным.
Следовательно, он не находился в моём Пространстве, хотя и находился внутри него.
Ништяк.
И это навело меня на мысль…
— Ага, стану я прислушиваться к советам какого-то старика обосранного, — усмехнулся Сатору, прервав ход моих мыслей.
Старика?
— Старика? Мне двадцать, — подчеркнул я, не веря, что меня только что назвали старым. Ёпт, старым. Я ж не стал сразу ископаемым только потому, что вышел из подросткового возраста. В ответ на мою жалобу мне показали средний палец, и я вздохнул. — Ладно. Хорошо. Пора научить тебя хорошим манерам, дерзкий сопляк, — ответил я.
Первый шаг сделал Сукуна, мгновенно перейдя к действию и бросившись к Сатору. К лицу моего компаньона устремился кулак, окутанный энергией, немного похожей на его Территорию, и я почувствовал некоторое сопротивление, когда кулак этот ударил по Территории чужой. Глаза Сатору расширились, а Сукуна захихикал, в основном потому, что украл моего противника. Они вдвоём продолжили биться рядом с Сугуру, приготовившемуся к драке.
— Вот урод, — вздохнул я, глядя на Сугуру и чувствуя, что вокруг него появляется всё больше проклятых духов. Я не мог их видеть, но всё равно ощущал их присутствие. У них хотя бы проклятая энергия была менее переработанная. Они как концентрированные сущности с единым вкусом.
Дракон. Радуги? Радужный дракон.
Я красивая?
Сороконожки.
Там было множество и других, но эти казались мне самыми сильными. Подавив вздох, я вытащил меч, и Сугуру воспринял это как знак к началу боя. Дракон бросился вперёд, почти мгновенно сократив расстояние между нами, и, несмотря на то, что я не мог видеть проклятого духа, но всё ещё мог с ним взаимодействовать.
Свапнулся с проклятым духом-сороконожкой, и глаза Сугуру стали шире, когда я внезапно оказался рядом с ним. Удар моего меча заблокировали проклятием, и, несмотря на то, что я насадил его на клинок, тот не повредился.
Я решил, что бой это выйдет неприятным. Воля позволяла мне ударять проклятых духов, но вот ранить их не получалось.
— Так, а у тебя какая фишка? — спросил я его, дракон закружился вокруг, и он отпрыгнул назад, приземлившись духу на голову. Выглядело довольно забавно, потому что для меня он просто встал на пустом месте.
— Рассказывать тебе нет смысла, — ответил Сугуру, и я закатил глаза. Он сделал какой-то жест, и проклятые духи вокруг меня бросились в атаку. Я поменялся местами с Сугуру и вдруг встал на голове дракона, прежде чем воткнуть клинок вниз. В стороне, где сражались Сатору и Сукуна, разнесло здание, когда в сторону Сукуны полетела ещё одна синяя сфера.
Удар Дракону особого вреда не причинил, разве что разозлил, но в этом и был смысл. Свапнувшись с ещё одним проклятием, я почувствовал, как дракон мчится ко мне. Не шибко умно, потому что он врезался в землю, пытаясь меня раздавить. А вместо этого раздавил горстку своих собратьев.
Я собрал энергию, которую высвободила их смерть. Сконденсировав её в шар, я вонзил в него свою алмазную катану, позволив ей окутать лезвие, когда вытаскивал его.
— У меня складывается впечатление, что только проклятая энергия может взаимодействовать с проклятой энергией, верно? — теперь Сугуру напрягся, на лбу у него выступил пот, а губы сжались в тонкую линию. — Прежде чем мы реально начнём биться, скажи, ты умеешь делать эту обратную проклятую технику? Я не хочу случайно убить тебя, как того блондинчика. Просто я думал, что она довольно распространена.
Глаза Сугуру сузились в щёлочки, он обдумал вопрос, прежде чем заговорить медленно, но чётко:
— Нет, — признался он, — я не могу использовать ОПТ, — наблюдать за этой связывающей клятвой в действии было занимательно, потому что я чувствовал, как Сугуру становится сильнее. — Зато могу это…
Во время произнесения я почувствовал, что со мной происходит что-то странное. Если бы мне пришлось всё описывать, то меня словно окутало Пространство, в то время как информация вливалась сразу мою голову.
Отвечай честно.
Я хорошенькая?
Сугуру пустился в атаку, и я вдруг обнаружил, что не могу пошевелиться. И техники тоже не мог использовать. Это было Пространство, специализированное для… я ничего не мог сделать, пока честно не отвечу на вопрос. И, так понимаю, если задавшему этот вопрос проклятому духу не понравится мой ответ, то следом будут и последствия.
— Ну, как бы… если уж спрашиваешь… — ответил я, и, получив ответ на вопрос, связующая часть Пространства поддалась. Повинуясь инстинкту, я поменялся местами с Сугуру и увидел, как его разрезал тот проклятый дух, которого он наслал на меня. Он вскрикнул от шока и боли, а я развернулся и резанул дракона, отрубив тому голову. Со смертью дракона я наполнил клинок проклятой энергией и посмотрел на Сугуру, сидевшего теперь на коленях и истекавшего кровью.
Он выглядел так, словно его изрезали кучей ножниц. Его униформа разорвана в клочья, волосы растрёпаны, а на лице красовалось несколько глубоких порезов. Моё внутреннее чутьё подсказывало, что он сумел прервать атаку до того, как она его убила, и это вовсе не предел того урона, который я мог получить.
Я зашагал мимо него:
— Ты сделал всё, что мог! Нет ничего постыдного в поражении, — произнёс я, похлопав его по плечу, когда уходил. Сам Сугуру был слабоват, а вот его проклятые духи оказались интересными. В глубине души у меня уже зрела идея, и я некоторое время её покрутил в голове. Это не та магия, которую я хотел, но сожалеть о том, что я сюда приехал, было трудновато. Здешние способности оказались настолько уникальны.
Даже немного обидно, что я не мог полностью использовать проклятую энергию, зато то, что я смог увидеть и использовать, уже оказалось круто.
Мой телефон зажужжал, и, посмотрев вниз, я увидел, что это была Робин. Пришло текстовое сообщение.
Я по нему прошёлся, пока Сатору и Сукуна дрались на заднем плане, дважды разрушив школу. Из меня вырвался тихий рокочущий смешок, когда я оглянулся на драку, увидев, как Сукуна схватил Сатору за лицо и протащил его сквозь стену, прежде чем швырнуть, а за ним потом погналась дюжина Рассечений. Сатору был весь в крови, его белые волосы окрасились в красный, и выглядел он уже не очень привлекательно. Он поймал Рассечение своей Беконечностью, прежде чем протянул руку.
— Техника обратного вращения: Красный, — произнёс он нараспев, но я не смог разобрать, что это значит. А вот что знал наверняка, так это то, что она провалилась, судя по оглушительному смеху Сукуны, когда тот приблизился.
— Ни ОПТ. Ни Территории! И ты смеешь называть себя сильнейшим?! — насмешливо воскликнул Сукуна, как будто услышал самую смешную шутку в мире. — Ты даже в таком моём подавленном состоянии особого вызова не представляешь! — добавил он, сокращая дистанцию, и теперь стало очевидно, что у Сатору нет большого опыта рукопашного боя, потому что он попытался заблокировать ложный выпад, прежде чем Сукуна ударил его, и рука вонзилась парню в бок, прежде чем он выдернул её обратно.
Из бока хлынула кровь, но Сукуна схватил противника за голову и безжалостно швырнул на землю. Тот полетел вниз, как ракета, и я почувствовал, как барьер Бесконечности замерцал вокруг него.
Поэтому решил кавардакнуть его с камнем, который лежал у меня под ногами. Кровь сочилась из его бока, попадая на мои сандалии, когда я присел на корточки рядом с парнишкой. От его левого бока, считай, ничего не осталось: целого куска недоставало. Но он всё ещё пребывал в сознании, смотрел на меня снизу вверх, и я мог сказать, что это первый раз, когда он почувствовал настоящий страх.
— Эта ОПТ. Превращение негативной энергии в позитивную. Смотри внимательно, хорошо? — сказал я, забирая немного энергии из своего меча и держа шар над одной ладонью.
— Это как минус на минус даёт плюс, — сказал я ему, забирая негативную энергию и преобразуя её в позитивную. Голубые глаза Сатору были прикованы к этому зрелищу, он наблюдал за процессом, несмотря на то что быстро истекал кровью. На мой взгляд, лучший способ описать это такой. Кто-то поступил с тобой плохо, а потом ты ответил ему тем же, и внезапно тебе становится легче.
Он всё понял. Медленно. Вяло так, но я видел, как он преобразует негативную энергию в позитивную. Кровотечение замедлилось, и его плоть начала срастаться. Кровь потекла у него изо рта, когда он поднял на меня глаза:
— Зачем?..
— Хороший вопрос. Зачем? — спросил Сукуна, приближаясь, и я понял, что тот раздражён. — Это второсортный мусор и сам по себе даже развлечь никого не может. Сильнейший лишь потому, что меня заперли, — он поднял палец, прежде чем сделать рассекающее движение в воздухе. К шее Сатору устремилось Рассечение, но к тому времени, когда оно достигло цели, Сатору уже исчез и появился рядом с Сугуру.
Сукуна прищурился, глядя на меня, и его раздражение росло, пока он наблюдал, как я встаю. Его взгляд требовал объяснений, и я с готовностью ему их предоставил:
— Ты мне тут не всё вывалил, — обвинил я, показывая свой телефон с сообщением Робин в качестве улики. — Робин поговорила с Кэндзяку. Что это за Смертельная Миграция?
Сукуна состроил тонкую улыбку, такую же резкую, как и его атаки.
— К тебе это не имеет отношения. Ты скоро умрёшь, — защищался он, уверенный в своей победе.
— Правда? А ты не подумал, что королевскую битву с участием сильнейших магов этого мира всё же стоит упомянуть? Мог бы так подарить мне нечто, за что стоит сражаться, понимаешь? — ответил я, слегка обиженный тем, что он пытался сохранить это в тайне. Робин воспользовалась своей силой, подсунув Кэндзяку телефон, так как меня интересовало всё то, о чём Сукуна мне не рассказывал. Когда я отправил её на охрану нашего выхода, это дало Робин возможность позвонить, и Кэндзяку выложил все пикантные подробности. Такой сплетник.
— Так вот в чём дело? Ты защищаешь этих сопляков? — бросил он вызов, и напряжение между нами снова выросло.
— Не выйдет ведь битвы сильнейших, если в ней нет современных сильнейших бойцов, не так ли? — я разочарованно покачал головой. — Нереально просто. Как ты можешь быть таким недальновидным, Сукуна? Разве ты не знаешь, что пескарей нужно отпускать, чтобы они могли вернуться к тебе взрослыми рыбами?
Я мог открыто признать, что мы были во многом схожи. Но между нами имелось одно существенное различие.
Сукуна жаждал удовлетворения. Я жаждал самоутверждения.
Очень близкие по сути вещи, но между ними простиралась пропасть. Удовлетворение было мгновенным. Лёгким. Можно получать его постоянным потоком, в зависимости от того, насколько низки твои стандарты. А вот добиться самоутверждения сложнее. Требуется время, чтобы его достичь, но оно было таким же мимолётным, как и удовлетворение. Разница лишь в том, что момент самоутверждения никогда не забудется, в то время как момент удовлетворения затеряется в море подобных ему.
Вот вам разница между хорошим и отличным. Лёгким и заслуженным. Обжорством и смакованием.
Он даже не стал этого отрицать:
— Если пескарик не хотел, чтобы его съели, тогда не дал бы себя поймать, — ответил он, пристально глядя на меня. Сугуру и Сатору приходили в себя, причём последний в большей степени, чем первый. Но они не собирались вмешиваться в эту размолвку. Ведь она играла им на руку.
— В этом и твоя проблема, Сукуна. Ты должен научиться наслаждаться, — сказал я, наклонив голову. — Ну что. Сделаем это здесь?
— Ничуть не хуже других мест, — ответил Сукуна, принимая боевую стойку. Правда, он выглядел слегка удивлённым, когда я кавардакнул лежавшие под нами пальцы в его ладони. В сумме пять, то есть у него сейчас будет десять пальцев…
— Стой, погоди-ка… а почему десять, если твой племянник съел один? — спросил я, пока Сукуна их глотал.
Он отреагировал действием. Из его боков выросла дополнительная пара рук, которые сорвали верхнюю часть его юкаты, открыв рот на животе. Сукуна хрустнул шеей, расправил плечи, и на его лице заиграла довольная улыбка.
— Это ответило на твой вопрос?
В значительной степени, да.
— И для чего именно ты приберегал этот маленький козырь в рукаве?
— Мне не хватило моей души, чтобы воплотиться полностью, но теперь, когда я вернул половину своей полной… — он замолчал, снова принимая боевую стойку. — Полагаю, я должен тебя поблагодарить. Не много найдётся таких глупцов, чтобы помочь мне их убить.
— Рад стараться, — ответил я с улыбкой в голосе, чувствуя предвкушение. — Не разочаровывай меня сейчас, Сукуна. Если после этого я побью тебя слишком легко, то расплачусь.
Сукуна лишь усмехнулся, прежде чем сделать рубящее движение рукой. Разрубание получилось быстрым. Намного быстрее, чем предыдущие, даже после того, как он раскрыл все свои приёмы. Оно стало плотнее, тяжелее, и за ним последовала ещё дюжина таких же, когда я увернулся в сторону с помощью Кавардака.
Полагаю, пришло время попробовать.
Влага в воздухе исчезла, сконденсировавшись в водяной шар у меня за плечом, и к ней присоединилась влага из травы, деревьев и даже крови на земле. Шар сильно сжался, размером из пары автомобилей уменьшившись в бейсбольный мяч. Проклятая энергия, которую я украл у Сугуру, была использована для создания огня и молнии, которые ещё больше усилились благодаря питающей их моей способности.
Затем Сукуна рванул .
Он был быстр. Быстрее, чем A-Трейн, и это застало меня врасплох. Более того, разница между ним и A-Трейном заключалась в том, что Сукуна знал, как свою скорость использовать , и добрался до боя не убитый в щи. Моей Воли едва хватило, чтобы предупредить меня, когда он внезапно сделал широкий выпад с фланга, почти мгновенно сократив расстояние между нами. Приближаясь, он весь расплывался в улыбке и ударил меня в лицо, нацелившись Разрубанием в живот.
Последний я отразил своей катаной, наклонив голову, чтобы не попасть под удар первого, прежде чем выпустил струю сжатой воды, преодолевшей звуковой барьер. Она без усилий рассекала всё на своём пути, включая Сукуну. Струя воды отрезала атакующую руку, но та почти сразу после исчезновения начала отрастать. Он атаки не отменил, направив в меня мощное Разрубание, от которого я с трудом кавардакнулся.
— Так-то лучше, молоток! — похвалил я, моё сердце бешено колотилось, а вены наполнялись сладким адреналином. Я снова его ощутил. То чувство, которого мне так отчаянно не хватало с тех пор, как я убил Хоумлендера.
Чувство, что идешь по натянутому канату между жизнью и смертью, где одно движение, правильное или неправильное, может определить весь исход.
Сукуна лишь улыбнулся в ответ на мою улыбку, прежде чем замахнуться на меня. Почти сразу после того, как в меня полетело Разрубание, он двинулся сам, считай, появившись у меня за спиной. Я перехватил катану, отводя лезвие назад, но Сукуна сумел перехватить её одной рукой. Перед раскатом грома повеяло озоном, и в него ударила молния, но, даже уворачиваясь, он атаку не остановил.
Я знал, что без моей Воли я бы погиб. Уже с тысячу раз. И, несмотря на критику навыков Сатору в рукопашном бою, я был немногим лучше. И понял, что у нас одна и та же проблема, поскольку Сукуна безжалостно давил в атаке. Мы не привыкли пользоваться кулаками, когда дело доходило до драки, а Сукуна не из тех, кто оставляет выбор.
Моя Воля Наблюдения нарастала по мере того, как всё чаще и чаще проходили промахи и блоки в последний момент. Я решил, что его скорость — это нечто. Если б A-Трейн так же бился со мной в самом начале, то я бы помер на мемориале Лэмплайтера. Но именно из-за того, что моя Воля стала сильнее, я и решил держаться поближе к Сукуне.
Я всегда лучше действовал под давлением.
Для этого мне пришлось его нарастить. Ограничить углы атаки Сукуны. Манипулируя содержанием кислорода в воздухе, я превратил огонь и молнию в верные удары — а то он слишком уж размашисто двигался.
Я ухмыльнулся, когда Рассечение задело мне щёку, как раз когда я прицеливался огненно-водяным шаром. Он начал выстреливать вперёд пулемётной очередью, разрывая здания и деревья вокруг нас, словно бумагу. Деревья ломались на части, их вырывало из земли водяными пулями размером с каплю воды, но в достаточном количестве, чтобы всё превратить в щепки и щебень. И всё это, чтобы Сукуну зажать. Он решил мне услужить, сократив между нами расстояние.
Водяной шар застыл на мгновение, прежде чем из него вырвался водяной пар и ударил в землю. Сукуна слегка прищурился, прежде чем я воздел палец к небу. В ответ земля сдвинулась, и из неё вверх начал подниматься столб. Давление воды его аккуратно срезало, а манипулирование гравитацией сделало легче.
В результате секундой позже мы оказались на высоте шестидесяти метров в небе, стоя на каменной колонне.
— У меня по этой части к тебе вопрос, — сказал Сукуна, глядя на узкое кольцо, которое я для нас соорудил.
— Валяй, — ответил я, вытирая стекавшую по моей щеке кровь.
— Почему ты до сих пор не раздавил меня силой притяжения? — спросил он, наклонив ко мне голову.
Я усмехнулся:
— Это было бы скучно, — ответил я совершенно честно. Конечно, я мог бы размозжить его силой тяжести, в десять раз превышающей земную. Я также мог наполнить воздух вокруг него угарным газом. Вероятно, мог высосать влагу из его тела и крови. Наверное, мог бы даже подменить его душу душой дождевого червя. У меня имелись варианты на случай, если совсем впаду в отчаяние. — Но вот это-то я и имел в виду, Сукуна. Ты не можешь всё время нестись на полную. Надо иногда останавливаться и нюхать розы, так сказать.
Сукуна усмехнулся, позабавленный и оскорблённый в равной степени.
— Ты всё не унимаешься?
— В этом и заключается разница между удовлетворением и самоутверждением, — ответил я, прежде чем снова ухватиться за гравитацию. Сатору подсказал мне идею для одной техники, и я просто обязан был её опробовать.
Столб сдвинулся, когда я сформировал два гравитационных шара. Размером с маленькие шарики, но вращались они быстро и быстро набирали массу, что ещё больше способствовало гравитационному натяжению в противоположных направлениях. Столб начал распадаться, и Сукуна понял мой план. Прежде чем я успел полностью осознать это, он бросился вперёд, и на этот раз я встретил его лицом к лицу. Я сделал выпад своим алмазным клинком, атакуя и защищаясь, полагаясь на свою Волю Наблюдения.
Молнии сверкали, языки пламени извергались и брызги воды выстреливали, пока мы сражались поверх крошащегося каменного столба, что теперь развалился и начал дрейфовать к созданным мной гравитационным шарам. Сукуна пострадал от этого гораздо сильнее, чем я, его тело тянуло в двух разных направлениях. Прибавьте сюда более ограниченное пространство, и вот теперь-то я смог за ним угнаться. Должно быть, он почувствовал, что я начинаю привыкать к его скорости и агрессии, поэтому решил сменить тактику.
Землю, на которой мы стояли, разрубило, когда он послал в них волну Рассечений, и нас обоих начало затягивать в гравитационные колодцы. Я за них ухватился, заставляя придвигаться всё ближе и ближе, увеличивая их воздействие на нас, пока мы бились в воздухе. Сукуна был неумолим и полон решимости убить меня с безумной улыбкой на лице.
Именно тогда я осознал свою ошибку.
Мне казалось, я понял, на что способна проклятая энергия.
— Расширение Территории: Храм Зла, — нараспев произнес Сукуна, глядя на меня с торжествующей улыбкой. Эффект вышел мгновенным — барьер поднялся сразу же, окутав нас обоих. И, в отличие от предыдущего раза, этот выглядел… прочным? Почти осязаемым.
Я обнаружил, что стою в луже крови перед тем самым храмом, который я увидел в первый раз. Только он находился на горе костей — как животных, так и человеческих. Подняв глаза, я увидел позвоночник и грудную клетку какого-то огромного зверя, но пространство между рёбрами заполняла чернильная тьма.
— Ради тебя, и тебя одного, я опустился до того, что свёл барьер до своей Территории, — сказал Сукуна, стоя перед храмом. Моё Пространство отрезали: я не чувствовал ни гравитации, ни камня. Даже когда он использовал ту атаку Фуга, которая закрыла установленный им барьер, я всё равно мог чувствовать то, что находилось за пределами Территории Сукуны. А вот теперь не мог. Моя дальность сократилась до пределов барьера. — Как часть моей Территории, я отказываюсь от аспекта гарантированного удара при её расширении в обмен на большую область действия.
О, он снова объяснял свою технику для усиления. Это… может быть плохо, заключил я, копируя улыбку Сукуны.
— Это прощание. Ты, Ло, оказался забавным, — сказал он, и я понял, что за этим последует. Те же безжалостные атаки, которые уничтожали всё в пределах досягаемости его Территории.
Я мало что мог с этим поделать. Поэтому сделал всё, что мог.
— Пространство, — произнёс я нараспев, и сначала меня поприветствовал разрез по лицу, ноге и руке. Первые из бесчисленного множества новых. — Усилить, — продолжил я, улыбаясь, когда весь мой мир превратился в боль.
Воля Вооружения стала единственной причиной, по которой я не умер мгновенно, но это лишь уменьшило наносимый мне урон. Моя Воля разлилась по всему телу, укрепляя его, защищая и позволяя мне двигаться вперёд, несмотря на то что каждый сантиметр тела ежесекундно подвергался безжалостной атаке миллиона порезов. Кровь обильно из меня лилась, пока я шагал дальше, и даже с моей Волей Вооружения я бы тут не выжил.
Проклятая энергия, которую приносил каждый разрез, поглощалась и перепрофилировалась инстинктивно. Негативная энергия превращалась в позитивную. С Сатору я гораздо лучше рассмотрел весь процесс, но не скажу, что действительно его понял.
Позитивная энергия вошла в моё тело, и оно всё равно что воскликнуло: «О, вау, вот это моя тема», и кинулось танцевать, что каким-то образом привело к тому, что оно быстро исцелялось, пусть его и разрушали.
Глаза Сукуны расширились, когда я упрямо приближался к нему:
— Маловато! — крикнул я ему, бросаясь бегом. Он использовал нижние руки для защиты, а две другие остались в прежнем жесте. Я даже не потрудился увернуться от удара, который он нанёс рукой, отсёкшей мне ногу по колено, просто подпрыгнул в воздух, чтобы сократить последнее оставшееся расстояние между нами.
Мой кулак врезался ему в щёку, и эффект вышел мгновенным — челюсть у него разлетелась вдребезги, зубы вылетели с брызгами крови, а то, что осталось от челюсти, повисло на лоскутках кожи. Его глаза распахнулись от разрушительного эффекта атаки, в то время как я просто оглушительно расхохотался.
Мои Пространства были мощными. Я мог манипулировать изначальными силами реальности. Я мог прикоснуться к неосязаемому. Я мог устранить необратимое. Просто бесконечное количество возможностей, пока они происходили в моём Пространстве, и единственными настоящими ограничениями, с которыми я сталкивался, остались лишь моё собственное воображение, способности и время.
В Усиленном Пространстве я всего этого лишался. Бесконечное море возможностей того, что я мог бы сделать… в обмен на улучшение очень специфических вещей.
В данном случае? Влияние моих ударов и моей способности себя исцелять.
Сукуна уже залечивал свою челюсть, и я перенёс вес тела на свою новую ногу, стоя перед ним. И мы столкнулись перед его святилищем с хищными улыбками. Моё тело двигалось инстинктивно, рубя Сукуну и сумев без особых усилий отсечь две его руки с одной стороны, прежде чем принять удар, который ослепил меня на один глаз, но только на мгновение. Я не мог перестать смеяться, даже когда интенсивность ударов по мне возросла, и на мне остались лишь обрывки одежды, прикрывающие мой срам.
Сукуна, без сомнения, из нас был куда лучшим бойцом. Он был быстрее, сильнее и тупо лучше в рукопашном бою. Но я чувствовал, как разница между нами сокращается, когда мы столкнулись — блокировал удар сверху предплечьем, потом последовал лоукик по его ногам, прежде чем я перехватил катану и сделал выпад, чтобы ударить его рукоятью в грудь. Эффект был мгновенным: его грудина разлетелась вдребезги, как стекло, изо рта хлынула кровь, а лёгкие разорвало в клочья, но он почти без усилий вылечил их и продолжил биться.
Он смеялся вместе со мной, когда мы дрались, обмениваясь сериями ударов, за которыми никто из нас толком не следил. Всё на чистом инстинкте. В моей голове не осталось ни единой мысли об осторожности, когда мы друг друга кромсали. Никакого реального плана. Просто биться с ним до тех пор, пока он не будет вынужден снять свою Территорию.
Разница между нами сократилась настолько, что он уже не мог отбиваться от меня лишь двумя руками. Он отказался от жеста, и я сразу же заметил, что постоянные порезы стали менее заметными. Их всё ещё оставалось достаточно, чтобы убить меня миллиард раз, но ослабленная атака придала мне смелости. Моя Воля Вооружения смогла защитить меня от самых страшных ударов, и Сукуна это заметил.
— Чёрт, какое же у тебя тело? — сказал он со смехом, блокируя удар моей катаной сверху и ловя зазубренный клинок двумя руками.
— Вот от тебя я такое точно не хочу слышать! — крикнул я в ответ, нанося Сукуне три быстрых удара ногой — один по колену, другой по бедру, а третий по рёбрам. Его нога подкосилась, а рука сумела отразить третий удар, но смялась в предплечье, как салфетка. Здоровой ногой Сукуна отскочил назад, а меня отбросил к подножию храма. Я приземлился на ноги, разбрызгивая кровь…
Перед моим мысленным взором вспыхнул образ. Сукуна сцепил ладони, его оставшиеся двигались как единое целое, когда он отправил в меня один-единственный разрез. Я увернулся, и затем мой мир поглотил огонь.
Я понятия не имел, что это было, но бросился бежать со всех ног к Сукуне, когда он приземлился на крышу своего храма. Как я увидел, он сложил все четыре руки вместе, словно молился. Затем, одним-единственным обдуманным жестом, направил на меня Рассечение, полностью затмившее все те остальные, которые я видел до этого. И его можно было разглядеть невооруженным глазом за ту долю секунды, которая у меня имелась, когда оно в один миг преодолело всю дистанцию.
Я мог увернуться, но это бы меня задержало.
Я покрепче сжал катану, когда замахнулся на противника, и прозрачное алмазное лезвие стало чёрным, как смоль, когда сквозь него потекла моя Воля. Оба удара столкнулись посередине, но результат был очевиден с самого начала. Только вот мне и не нужно было побеждать. Мне просто нужно было не проиграть.
Рассечение прорезало мой чёрный клинок, но он оказал достаточное сопротивление, чтобы я смог отвести атаку. Я почувствовал укол в руку, когда её отсекло у плеча, и мой алмазный меч раскололся надвое. И всё же, когда я подскочил к Сукуне, который попытался хлопнуть руками, чтобы вызвать огонь, я схватился за лезвие своего меча оставшейся рукой. Лезвие впилось мне в пальцы, и я увидел, как глаза Сукуны расширились, когда я подлетел ближе.
— Слишком медленно! — крикнул я, замахиваясь половиной клинка на Сукуну и вложив в удар всю свою Волю. Сначала клинок врезался в храм, и дерево раскололось, а за ним и в Сукуну, и так продолжалось до тех пор, пока оружие не ударилось о край Территории.
Оно треснуло, как стекло, вместе с храмом, который рассыпался на куски, и секунду спустя мы оба уже летели по воздуху. Отключив Усиленное Пространство, я создал обычное и сразу же использовал силу тяжести, чтобы запустить себя к Сукуне. Сделав выпад, я вонзил сломанный клинок ему в сердце, и мы оба ударились о землю с такой силой, что аж траншею выкопали, а Сукуна выступил в ней плугом.
От него остались лишь голова, грудная клетка и два обрубка рук с одной стороны. Однако всё ещё живой. Я наклонился, встретившись с ним взглядом, и недвусмысленно изложил результаты.
— Победа за мной.
— Похоже на то, — согласился Сукуна. В его голосе не слышалось обиды. Он был из тех, кто жил путём меча и смирился с мыслью о смерти от него. — Насладись Смертельной Миграцией. Только не забудь убить вторую половину моей души. Мне невыносима сама мысль о том, что последняя частичка меня — столь жалкий неудачник, которого сумел подавить какой-то карапуз.
Я вытащил свой клинок из его груди. Откинув назад свои пропитанные кровью волосы, я сказал:
— Сукуна, — и привлёк его внимание, — ты здесь не умрёшь.
На это я получил снисходительный взгляд и приподнятую бровь, но отбросил его опасения:
— Победитель получает всё, ага? Не хочу тебя огорчать, Сукуна, но, по моим оценкам, нихера ты не можешь. Спор этот равным уж не назовёшь. Так что, вместо этого, я хочу… — продолжил я, расплываясь в улыбке. — Я хочу, чтобы ты стал моим другом.
— …Ты, наверное, шутишь, — ответил Сукуна, искренне удивлённый моим требованием.
— Ты забавный парень, Сукуна. И я тебя понимаю, знаешь ли? — сказал я ему, разгребая какие-то обломки в поисках одежды, так как моя к этому моменту превратилась в окровавленные лохмотья. Моего телефона тоже не стало. Сукуна замер при мысли о том, что кто-то может его понять, сказав мне этим, что, по его мнению, это невозможно. — Даже в половину своей силы, ты подтёр пол сильнейшим из этого поколения. Так что я не уверен, что твоя история — это про поражение, которое закончилось тем, что тебя разделили на эти пальцы.
Сукуна внимательно наблюдал за мной, более настороженный, чем когда-либо до этого. Тем не менее, я знал, что мои следующие слова попадут в точку.
— Тебе всё наскучило. Ты принимал все вызовы и без конца всех вырезал. Каждый раз, когда ты находил кого-то, кто мог тебя заинтересовать, ты отыскивал его и убивал. Могу лишь только догадываться, как долго ты так делал, но предполагаю, что долго. Достаточно, чтобы это превратилось в цикл. Пока не стали меняться лишь лица и способности, но больше и ничего.
Я оделся и продолжил:
— Тебе всё наскучило. Настолько, что даже то, что тебе нравилось, не смогло этого облегчить. Затем, по той или иной причине, тебе в голову пришла блестящая идея — вместо того, чтобы выслеживать людей, достаточно сильных, чтобы тебя развлечь, ты заставил их идти к тебе . Смертельная Миграция. Королевская битва сильнейших. Все, кому удалось родиться и расцвести в твоё отсутствие, собирались в одном месте с единственной целью — развлечь тебя.
Губы Сукуны сжались, и это подсказало мне, что я увидел его насквозь.
— Я понимаю, — искренне сказал я ему. — Наверное, лучше, чем кто-либо другой. Видишь ли, в моём родном мире был герой по имени Хоумлендер. Величайший супергерой в мире. И каждую ночь, когда я был ребёнком, я закрывал глаза и мечтал, что однажды стану величайшим в мире суперзлодеем. Это всё, чем я когда-либо хотел быть и заниматься, и, несмотря на все шансы, я свой всё же получил. Я получил суперспособности и мог стать тем, кем всегда хотел быть.
Я вздохнул, чуть ли не с тоской:
— О, ты бы нас видел. В итоге он оказался совсем не таким, да и вообще не героем, каким я его себе представлял, но это не делало его менее невероятным. Я терроризировал весь мир, просто чтобы привлечь его внимание, ставил народы на колени, и в итоге всё это того стоило. Наша финальная битва… в руинах разрушенного города, весь этот чёртов мир вокруг нас рухнет, миллиарды жизней гибнут в адском пламени на фоне нашей битвы… — я замолчал, посмотрел на Сукуну, чтобы убедиться, что он регенерирует. И слушает.
— Тогда я этого не осознавал, но то была моя идеальная смерть, — признался я. — Наступил конец света, я сражался с героем своего детства на равных, и… Если бы я умер прямо тогда, я бы умер таким счастливым, каким никогда не был, — величайший герой в мире и самый ужасный злодей убивают друг друга в самом конце всего. Совершенство. — Но я не умер. Я упустил свой шанс. Теперь я вынужден искать себя без Хоумлендера. Видишь ли, я хотел быть злодеем для его героя. А сейчас?
Я обвёл рукой вокруг:
— Я просто злодей. Я ничего не отстаиваю. Я ничего не воплощаю. Я всего лишь могущественный мудак, у которого есть доступ к мультивселенной… и я подумал, что это нормально. И какое-то время всё было хорошо, но это так опустошает — мучать обычных людей, когда они не могут дать сдачи. Какой смысл отнимать что-то у того, у кого никогда ничего не было?
Этому в большей степени меня этому научило время, проведённое в Фоллауте. У меня была сила, способная разгромить банды рейдеров, захватить мир… но всё это ничего не приносило. Всё это пустое. В этом нет никакого вызова. Никакого риска. Это было так… безлично — уничтожать кого-то из моей башни из слоновой кости.
Без сиявшего мне Полярной звездой Хоумлендера я был вынужден столкнуться с бесцельностью. Вопросами, над которыми я никогда не задумывался до его смерти от моих рук.
Кто такой злодей?
— Ну и что? Мы с тобой будем резвиться в этой мультивселенной? До каких пор? — спросил Сукуна, теперь уже садясь, когда полностью исцелился. Мне показалось, что он… эту идею не одобряет.
— Не знаю. Я… я хочу стать бедствием, — признался я Сукуне честно и от всего сердца. — Я хочу воплощать идею Зла. Я не хочу быть суперзлодеем. Я хочу быть суперзлодеем , — продолжил я, поджав губы. — Но я понятия не имею, что это значит. Или как этого добиться. Так что с этим я торопиться не собираюсь. Я собираюсь понять, что значит быть злодеем для меня. Пока однажды я не смогу предстать перед настоящими героями с высоко поднятой головой и идеалами, равными их собственным.
Я шагнул к Сукуне, протягивая ему руку.
— И мне кажется, что с тобой поездка эта выйдет веселее. Может, мне удастся тебя убедить и заставить наслаждаться своими развлечениями. Может, ты меня предашь, и мы сможем выжечь в нашем конфликте мультивселенную. Как ни крути, будет весело! Итак, что скажешь?
Сукуна долго смотрел на протянутую руку, по-видимому, искренне озадаченный.
— Ло?
— Хм?
Он оттолкнул мою руку, чтобы встать на ноги:
— Ты, без сомнения, самый безумный ублюдок, которого я когда-либо встречал, — сказал он с искренней похвалой, и я понял, что до него достучался. — Поэтому скажу это всего один раз, и ты от меня этих слов больше никогда в жизни не услышишь… Так что наслаждайся ими.
Сукуна слегка склонил голову в мою сторону:
— Приношу свои самые искренние извинения. Я принял тебя за человека.
— Да не переживай. Такое бывает.
У меня появился новый друг.