* * *
"Перед большим переполохом".
* * *
Там же.
Некоторое время спустя.
* * *
Воздух на поле боя по прежнему был густым и тяжёлым, пахшим пеплом и железом. Основной бой уже отгремел, но тела некоторых врагов и не собранных пока союзников ещё остывали.
Беловолосый сэннин тихо стоял на краю опустошённой долины, когда Бьякуган, внутреннее ему ощутимо, с добавлением повышенной порции Сэн-Чакры, был активирован. Сразу за этим… Расплавленный янтарь взора скользнул далеко по выжженной земле и аморфным скалам, оплавленным в стекло, затем искалеченным телам в сине-белых униформах жилетов Кумо. Он внимательно всё изучал выискивая как вероятно выживших противников, так и союзников своему клану, на перспективу: потоки чакры врагов, кое-где угасающие, как угольки; остаточные всплески далёких техник войск Листа; а также мельчайшие глубоко в почве последние искры КейРакукей почти мёртвых Дотонщиков-сенсоров Облака.
Ничего "живого", и условно опасного хотя бы ранга-А. Поблизости уже не было…
Ни одной засадной группы Кумо, в районе 8 километров. Аналогично как и ни одной белой "крысы" вроде разведчика Зецу, затаившегося обыденно нагло где-нибудь прямо в центре лагеря Листа. Только вонь тлеющей смерти и гари, которую нёс западный ветер.
С завершением, повторной разведки, беловолосый деактивировал Додзюцу. Головная боль, тупая и хорошо знакомая, тут же начала тихо пульсировать у висков, напоминая об дотошной и "всевидящей" — "Цене силы". Потому что… Оная цена нервных клеток именно такова и была. Впрочем, как и напряжение чакро-каналов мозговых тенкецу.
Наследник Узумаки развернулся и шагнул в ближайшую пустующую походную палатку, мон которой с изображением Учиха на верху был изорван и опалён техникой Райтона. Внутри же сего матерчатого убежища "славных" потомков Индры царил хаос — из брошенных карт, опрокинутого стула, и запаха недоеденных пайков.
— «"Это" — Идеально подходящее место для моей небольшой само-ревизии». — проскочила мысль вошедшего Сэннина.
Достав пачку листов из связки "Печатей Поддержки" он активировал несколько фуин-меток по периметру, изолируя палатку от чужих глаз и ушей. И как только это случилось, то внутренняя тишина быстро легла абсолютным покрывалом, из-за чего она стала почти гробовой.
Затем Узумаки провел ладонью по плечу, активируя нательную печать хранения. И следом в клубах пара появился аккуратный компактный свёрток свежей одежды.
Ей оказалась новая униформа. Тёмно-зелёная, с дополнительными карманами разгрузки, и прочими полезными мелочами (для очень активных военных действий), от которой пахло свежей тканью и чакро-металлом броне-подкладки.
Вакаши аккуратно, без суеты, снял с себя пропахшую ранами, дымом и кровью старую частично изорванную накидку. Движения фуиншика были расслабленными и экономными. И пока переодевался, его разум, ускоренный техникой Яманака «Идеальная Память» уже начал анализировать и составлять свой доклад для штаба.
Цифры, тактические схемы, обоснование применения масштабной бомбардировки «"Катон: Гоку но Мьяку" — "Стихия Огня: Огненное Уничтожение Сущего"», и «"Дотон: Гузу до Кагу" — "Стихия Земли: Сердце Метеорита"». Инкарнатор мысленно раскладывал их по полочкам, готовя к "презентации" — всё согласно и наставлению с поручением указов от патриарха Хаэро. Размышлял про себя.
— «Хм. Потери противника: Около Шести тысяч. — подсчитывал на вскидку Вакаши напрягая память. Поочередно препарировал ситуацию с разных сторон. — И соответственно, наши потери: Приблизительно, они составляют около… 50-70 неудачн… — (тех, кому говоря прямо не повезло), — попавших под "дружественный огонь" масштабных Дзюцу нашей с Хаэро бомбардировки "Катоном" и "Дотоном". "ЭТО" — Приемлемые потери. Они экономически достаточно эффективны. Надеюсь, … Шикаку их оценит, — правильно. А вот остальных, увы, придётся умасливать… или запугать».
* * *
Спустя минуту.
Тоже место.
Вакаши застегнул последнюю пряжку на униформе и теперь был относительно чист. (Понятное дело, полность освежиться времени не было, только экспресс метод "Суйтоном"). Общее, так сказать только "Снаружи". В душе же у него сейчас бушевал почти океан мыслей, + его Бьякуган, от долгой работы, впервые за последнее время, начал медленно, но постоянно ныть тупой болью.
Беловолосый, когда завершил моцион и сделав глубокий вдох, уже был готов снять маскировочные печати дабы выйти к шиноби Листа, Южного фронта, с их вечными страхами и амбициями.
Как вдруг, в этот оный миг воздух в палатке дрогнул искажением пространства.
— «ПУФ». — раздалось эхо Кучиёсе Призыва.
Не громко, но давно привычно и отчётливо прямо перед ним, в полуметре, заклубилось неестественным белым дымом, из которого запахло сыростью и чешуёй? А дальше. Материализовалась одна хорошо знакомая хитрая змейка по имени Шаоши. Она тускло сверкнула своей невеликой тушкой, размером с маленького ужика, с медной чешуёй и глазами-бусинками, отражая алчность наживы, и сразу после, — (сенсорным микро шоком), — выдала вспышку "животного" страха перед более сильным хищником.
Вакаши хищно-приветливо кивнул посланнице из Рьючидо. Вместе с тем его рука потянулась к этой курьерше-контрактору. И просто подставил Шаоши ладонь.
Лицо его окрасилось в лёгкое ожидание предвкушения. Почти безразличное. Тогда как внутри же сэннин уже прикидывал варианты содержания в столь неожиданно доставленном письме.
Змея-курьер, тут же прижалась головой к земле, совершая почтительный поклон. Её мелкое тельце почти незаметно дрожало, ощущая вибрацию, сжатой мощи чакры внутри КейРакукей Узу-Сэннина. Потом, не поднимая головы, она судорожно изрыгнула из пасти маленький, туго обёрнутый тонкой жилистой нитью свиток. И тот тут же упал на походный спальный футон с тихим шорохом к ногам её контрактора.
Шаоши размеренно тихо вновь отползла в дальний угол, неспешно и привычно свернулась кольцом и замерла, как всегда на показ ожидая ответа своему клиенту от основного адресата.
Через несколько мгновений…
В палатке опять воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва ощутимым змеиным прерывисто-шипящим дыханием и отсчётом уходящих невидимых секунд в разуме адресата-человека.
Узу-Сэннин медленно, не сводя с неё глаз, наклонился и поднял отданный свиток-письмо. Контрактная печать Орочимару обыденно присутствовала на положенном ей месте для верификации свитка от которого как всегда пахло ядом, формальдегидом, плюс тяжёлой чакрой и фантомным оттенком амбиций от послания старого Змея Конохи. Чувство внутреннего довольства, легкое и ожидаемое, — (уже нескольких долгих месяцев), — тронуло научное любопытство беловолосого. И тогда пальцы человека сломали печать.
Глаза Вакаши, один — более насыщенный золотом Бьякуган с двумя еле заметными кольцами внутри, и другой — банально "однотонный", — аналитический, пробежали по строке за строкой.
Информация впитывалась, и сразу начала обрабатываться, раскладываясь по ячейкам его ускоренным сознанием. Техника Яманака «Идеальная Память» работала сейчас на пределе, расшифровывая рабочие паттерны, схемы, + графики, прямо в его сознании.
— «Хм. Неужели? Наша совместная с Орочимару теория п-подтвердилась»?! — пронеслось лёгким полу-вопросом довольства в его голове, и это было явно-обещающей на будущий профит новостью. Однозначно. (Понятное, секретное, и на определенной дистанции времени, но даже так, это тоже не плохо).
А дальше.
Инкарнатор мысленно пролистал страницы собственных исследований, со свежими пометками Орочимару, и вспомнил тот давний (Рьючидо) разговор в подземной лаборатории, где они, как учёные познающие "пути чакры", обсуждали "перспективы" взаимовыгодного обмена данных, на научном языке мало доступном для большинства местных узколобых аборигенов умеющих только в кровь и хитрость грязной политики.
— «Двойная комбинация… "Стихия Грязи"… "Стихия Масла"… Процесс одновременного контроля "Дотона" и "Суйтона"… Порог в 60%… Комбинированная Стихия…».
Ответ Орочимару и его строки были наполнены некой лёгкой тенью лихорадочного безумного восторга. "Это" редкими вкраплениями читалось между означенных строк. Учёный, скорее всего когда-то был одержим данной темой, и теперь писал о первых положительных результатах в пользу подтверждения нашей общей теории. О том, что при одновременном контроле свыше 70% двух стихий — «Инь-Ян» и «Дотона» — теория, предложенная адресатом — "Узумаки Вакаши", на удивление сработала, (всего после трех с небольшим сотен опытов). И на текущий момент финансирования появились даже первые, нестабильные, но тем не менее реальные зачатки дальнейшего развития из "чистого" Дотондзюцу в отдельную «Стихию Кристалла».
Казалось бы…
Прошло всего девять каких-то жалких месяцев относительно недавно предложенных опытов.
А затем скромный, но "прорыв" — первый более-менее удачный эксперимент. Опыт на испытуемой куноичи. "Гурен". Имя, и пол данной подопытной, — (исключая Канон), — мало уже чего говорили Вакаши, и по большому счёту после её нахождения в стране Чая теперь стали не столь важны. Куноичи была просто удобным, по его предварительным данным разведки сосудом, и носителем нужных нам предрасположенностей КейРакукей.
И "да" именно она и выжила из многих подопытных. И на текущее время даже лучше всех прочих живых образцов сохранила и показала кое-какой, пусть и незначительный ещё, но положительный результат.
Орочимару в своём письме отдельно, с почти неким эстетическим наслаждением кратко описал, как плоть девушки начала "рождать" острые, прозрачные структуры, будто чакра нашей тестовой куноичи кристаллизовалась под давлением стихии «Инь-Ян» на её кончиках пальцев.
Вакаши же как только дочитал это письмо, уничтожил его, не оставляя улик, и медленно развернул сам свиток. Внешне — не отображая ни единой эмоции перед контракторшей Шаоши. А сам где-то внутри себя вспыхнул — потоком лёгкого предвкушения, и научного торжества от подтверждения "личной" теории (восстановленной из рамок Канона своей первой инкарнации).
И вот когда он таки всё запомнил, то кивнул сам себе, едва заметным движением подбородка. И далее углубился шестикратное ускоренным разумом в экспресс проверку остального, более подробного пула информации из письма Орочимару.
* * *
Там же.
Пять минут спустя.
И вот…
Ментальный "шторм" от дзюцу Яманака утих. Информация была усвоена, проанализирована, и интегрирована подтверждая старую картину бытия, — (инкарнации первого тела Вакаши), — картину мира в саду Кагуи Ооцуцуки.
Следующим делом, Узу-Сэннин достал из своей печати небольшой лист бумаги, тушь, и тонкий стилус со стальным пером рабочего наконечника. Его рука начала быстрыми и точными микро движениями заполнять некий ячеистый формуляр отдалённо похожий на медицинскую анкету. Вакаши давно перенявший и дополнительно развивший паранойю уже до 90 уровня в этом очень "приветливом и добром" мире Шиноби не стал писать слов, а только голый шифр из шестнадцатеричного кода цифр. Это были координаты трёх банковских ячеек в Сенкусене, Танзаку и Кенши. Соответственно, там же хранилось и золото с новыми биологическими образцами геномов, на их общие с Орочи (коллегой) исследования, … так сказать — "кровь войны", превращённая в научное знание.
И вот, спустя ещё какие-то пару минут…
Беловолосый таки протянул листок координат запечатанный в посыльный свиток обратно змее. Шаоши в свою очередь медленно и аккуратно подалась вперёд, бережно взяла его в пасть и, не задерживаясь по старо-деловой привычке ни на секунду лишним, исчезла в клубах дыма "Обратного Призыва" через тропы Рьючидо с тем же лёгким чакро-звуком — «ПУФ».
Ну а когда оный дым рассеялся, то на какое-то мгновение показалось, что…
Воздух снова застыл. Но теперь он был словно другим. Будто, … Насыщенным будущими свершениями на научном пути. Предвкушением силы научных знаний, выходящей за обыденный круг Пяти Элементальных Стихий, — вечную преграду для большинства твердолобый шиноби этого мира, и этой войны. (Как, впрочем, и всех предыдущих). Плюс, где-то в глубине души Инкарнатора зародилось ещё понимание "новых" принципов создания — двойных кеккей-генкай, именно стихийного круга направления. (Вроде: "Кристалла", "Льда", "Магнетизма", "Жара", "Лавы", "Дерева", и прочих).
Между тем…
Вакаши задумчиво подошёл ко входу в палатку. Его рука скользнула по ткани, снимая маскировочные фуин-барьеры. И следующим шагом он вышел в наступающее утро нового рассвета, прямо навстречу треплющему белые облака лёгкому ветру.
Где-то там, южнее, в штатном шатре командования и Нара Шикаку, дальше его ждала остальная верхушка Листа с их картами наступлений и прочими отчётами, (в том числе и его собственных докладов).
С другой же стороны, но опять социально-политически противоположного вектора лагеря, с научным уклоном…
Где-то в лаборатории Орочимару скорее всего "ликовал" над их "новым" общим кристальным подопытным образцом куноичи по имени Гурен. Когда… в тени опустошенной палатки прозвучало лишь эхо шёпота Вакаши — трёх раздельных слов: «Гурен». «Канон — подтверждён».
После чего…
Изучающий взгляд Бьякугана прошёлся по позиции той самой штабной палатки Южного фронта Листа.
И уже в следующую секунду Узу-Сэннин направился на общее собрание верхушки Конохи.
Будущий переполох в свете последних событий применения Биджудамы обещал быть скорым и однозначно интересным.
* * *