Я Димасик? Но я же дроу! - Глава 10
Глава 10
.
Кайн некоторое время чесал в затылке, пытаясь свести концы с концами. Ему казалось, словно это не он обманывал людей, а его жестко обманули. Он на всю подготовку потратил примерно сто сорок тысяч. Заработал за раз столько же. При этом у него остался долг в размере шестидесяти пяти тысяч. Виновниками этого торжества являлись проценты по кредитам и социальный взнос, который должен уплатить каждый индивидуальный предприниматель. Сроки по этому взносу не горели, но Кайн считал, что с такими вещами стоит рассчитываться как можно скорее.
«Так… — тяжело вздохнул он. — Кажется, я погорячился, когда дал рекламщику отмашку на остановку рекламной кампании. Одной группы мне будет мало. Нужно набирать их две… Нет! Лучше три. Два занятия с каждой группой в неделю… Ллос всё под хвост! — резко взмахнул он руками. — Шесть групп. С одними заниматься буду утром, с другими вечером…»
Последнее, он сразу понял, что нереально. Те, кто к нему записывался, в основном были рабочего возраста. У большинства из них имелась работа и необходимость на неё ходить. Следовательно, посещать его курсы они могли лишь по вечерам. Поэтому максимум он мог набрать три группы, оставив себе один выходной.
Тут же он схватился за телефон, чтобы связаться с таргетологом. И с ужасом уставился на экран. На нём высвечивалось тридцать три телефонных вызова от матери. Чтобы телефон не отвлекал возможными звонками во время лекции, он поставил его на беззвучный режим. Теперь же он глядел на его экран со страхом в смеси с отчаянием.
Медленно, будто это смертельно опасно, он потянулся пальцем к экрану и инициировал вызов матери. Она взяла трубку практически моментально. Не давая ему сказать ни слова, она тут же взволнованно выпалила:
— Сыночка?! Что с тобой? С тобой всё в порядке? Ты где? Ты потерялся? Где ты?!
В этот поток слов Кайн не мог вставить ни единого слова. Когда же наступил долгожданный миг тишины, он спокойно сказал:
— Со мной всё в полном порядке. Я всего лишь вышел прогуляться. Я прекрасно знаю, где нахожусь. Через час вернусь домой.
— Скажи мне, где ты! — с нажимом выпалила мать. — Я уже обзвонила больницы и морги, написала во все домовые чаты и пошла в милицию. В смысле, в полицию. Уже с сотрудниками разговариваю по поводу твоей пропажи. Немедленно говори — где ты!
— Эм… Матрона, вы злы на меня за самостоятельность?
— Да, я злая, потому что знаю, что ты у меня не умеешь ориентироваться в городе. Что рядом с тобой?
— Матрона, пожалуй, я пока не стану возвращаться домой. Заночую на работе. Лучше подожду, пока ты успокоишься.
— Какой ещё работе?!! — громко закричала женщина. — Димочка, о какой ещё работе ты говоришь?
— Ой… — хлопнул он себя по губам. — Достопочтенная матушка, простите, но я скрывал от вас то, что теперь я работаю. Я видел, как вам приходится тяжело, поэтому решил поддержать наш семейный бюджет.
— Где ты работаешь?!
— В торговом центре. Ну, знаете, все эти неприятные толстухи и алкаши с перегаром. С ними мне приходится общаться.
— В КАКОМ ИМЕННО ТОРГОВОМ ЦЕНТРЕ И КЕМ ТЫ РАБОТАЕШЬ?!!
— Матушка, пожалуй, я вам это не стану говорить. Иначе, боюсь, вы лишите меня заработка. Могу лишь сказать, что работа у меня хорошая, коллектив собрался приятный (ещё бы, если весь коллектив он может разглядеть в зеркало, оставшись в одиночестве, а себя он считал приятным дроу). И вообще, мне сегодня выдали аванс. Я хотел вам сделать сюрприз, но теперь опасаюсь вашего гнева.
— Возвращайся домой! — твёрдо с нажимом заявила женщина. — Немедленно!
— А вы не будете забивать меня плетьми насмерть?
— ЧТО-О-О?!! — мать на мгновение настолько опешила, что застыла в ступоре и замолкла. Потом она заговорила спокойней: — Прости, Димочка, что напугала тебя. Откуда у тебя вообще появились такие мысли? Я же тебя никогда не била… Тем более плетьми. Опять насмотрелся своих сериалов?
— Эм… Да, сериалы… Это всё сериалы, — нервно потирал он грудь и натянуто улыбался.
Когда-то давно на это место пришёлся удар плети одной младшей жрицы, которой показалось, что он недостаточно почтительно на неё смотрел. Плеть нанесла ему настолько серьёзную рану, что достало до рёбер. Если бы он не был тогда магом и не исцелил себя, то скончался бы в тот же день.
— Так, Димасик, — несколько раз громко вздохнула в трубку собеседница, — возвращайся домой. Обещаю, что не стану тебя ругать… по крайней мере, сильно ругать. И бить уж точно не буду. Я… Я рада, что ты нашёл работу. Но мне не нравится, что ты сделал это, не проконсультировавшись со мной. Тебя же могут легко обмануть. А я этого не хочу.
— Не стоит беспокоиться, матушка, меня не обманули. Даже деньги заплатили. Аж тринадцать тысяч рублей! И это только аванс. Зарплата будет больше.
— И чем ты там занимаешься?
— Просто ношу туда-сюда стулья, говорю с людьми о разном… — заюлил он. — Иногда принимаю платежи от покупателей.
— Жду тебя дома! — безапелляционно заявила женщина.
Нажав на отбой, Кайн тяжело вздохнул.
— Это не те проблемы, которые я хотел бы решать… А придётся. Или же стоит озаботиться своим жильём и поскорее съехать от матроны. Причём желательно сделать это так, чтобы в ближайшие полгода она меня не нашла.
Домой Кайн возвращался с опаской. Весь его сегодняшний успех словно одномоментно обесценили. Он чувствовал себя рабом с нижних уровней, которого макнули с головой в испражнения.
Сначала он чувствовал себя красавчиком. Гением, который сумел обработать почти три десятка человек. А тут его ругают за то, что он ушёл из дома и смеет заниматься своими делами без ведома матроны…
Понятное дело, что всё хорошее настроение как ветром сдуло. Он плёлся домой с неохотой. Внутренне он сжимался, ожидая сурового наказания. А чего ещё можно ожидать от злой женщины?
В общем, домой он шёл, словно осуждённый, который поднимался на эшафот для казни.
К его удивлению, мать его бить не стала. Но ругала долго и со смаком.
Кайн привык, что за недовольными женскими криками всегда следует удар плетью. Поэтому на протяжении всей истеричной лекции о том, что ему нельзя уходить из дома, нельзя работать и вообще ничего нельзя, он всё время был сильно напряжён в ожидании удара. Но удара не следовало. При этом напряжение никуда не девалось.
Кайн использовал привычную дня мужчины-дроу стратегию выживания в таких ситуациях: молчать в тряпочку, изображать испуганно-виноватый вид в надежде на то, что бить будут мало и слабо. А в итоге его бить вообще не стали.
Тем не менее, после прекращения ругани он не успокоился. Он понимал, что так жить не сможет. Сложно постоянно находиться в напряжении и параллельно пытаться выжить. А напрягаться при виде матроны он теперь будет всегда, ведь за воплями не последовало главного — ударов.
Он в прошлой жизни зарубил себе на носу основное правило: если жрица тебя не побила, то это не значит, что она тебя простила. Возможно, она затаила обиду и решила отомстить иным образом. Слабый яд с болезненными последствиями в еду, слабительное, подставы… В общем, ожидать можно различных пакостей.
Вряд ли мать стала бы травить своего любимого Димасика. Умом Кайн понимал, что она считает его кем-то на уровне маленького ребёнка и беспокоиться о нём. Из-за этого и волнуется. Но одно дело понимать это умом. Совсем иное — внутренние ощущения.
Внутри же он переживал бурю. Паника накрывала его с головой. Опасения готовящейся подлянки со стороны женщины не покидало его. Эти чувства были иррациональными, построенными на восприятии дроу, который двести лет прожил среди жестоких жриц Ллос — бешеных сволочей без капли сочувствия.
Он лежал на кровати и не мог уснуть от того, что его тело было как натянутая струна. Он размышлял над тем, чтобы сбежать от матроны и начать жить один. Деньги на первое время у него имелись. Пусть сумма и небольшая, но хоть какая-то. Плюс у него есть лимит на кредитной карте.
Лишь в середине ночи он вспомнил о том, что хотел связаться с рекламщиком. В итоге он написал ему о том, чтобы тот снова запустил проект по раскрутке его сайта.
Ответа не последовало. По всей видимости, «Демиург» спал. Чего нельзя сказать о Кайне, которому было психологически сложно уснуть в одном помещении с женщиной, которая недавно злилась на него. Это было, словно попытка уснуть в гамаке на отвесном горном склоне — без привычки подобное сложно. А такая привычка у мужчин тёмных эльфов вырабатывается лишь в гареме жрицы. Он же никогда женат не был.
Утром не выспавшийся Дима был поднят на ноги резким окриком матери:
— Просыпайся! Ешь! Сегодня мы едем к психологу.
Он немедленно вскочил на ноги.
Кто такой психолог — он пока не выяснил. Но звучало как целитель.
— Ты плохо выглядишь, — нахмурилась женщина. Она вела себя так, словно вчера ничего не случилось, отчего у Кайна сильнее напрягалось нутро. — Димочка, ты как себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Всё хорошо, — недосып за проблему Кайн не считал, чего нельзя сказать о затаённой злости матроны.
В бытии магом ему доводилось не спать по несколько суток. Его больше волновали напряжённые отношения с матроной. А иными они не станут, пока он не скажет правду о том, что сейчас он соображает нормально. Сказать же этого он не может, поскольку после этого неизвестно чего ждать.
Он уже размышлял над тем, что обычно делают с захватчиками чужих тел, и повторять эти мысли не собирался. Доказать же то, что это его душа, он не в состоянии. А если и сможет, то у матроны наверняка в глубине души останутся подозрения, которые будут подтачивать её изнутри. И рано или поздно можно от неё ожидать удара в спину.
Всё это он вёл к тому, что пора бы и честь знать. Этот дом и матрона дали ему многое. Но теперь у него появился источник дохода. Так что пришла пора сделать то, что обычно делают повзрослевшие паучьи птенцы — выбраться из родительского гнезда и создать своё уютное гнёздышко.
Вот только просто так от матери ему не уйти. В смысле, он мог бы попробовать это сделать, но был уверен, что открытый бунт приведёт к неприятным последствиям.
Например, мать может снова заволноваться и побежать к местной страже — милиции или полиции, как она её называла. А поскольку он считается недееспособным, как ребёнок, то они могут начать его искать. Потом они вернут беглеца матроне, а та его накажет. Не может же она повторное неповиновение спустить ему с рук?
К тому же, ему нужны ноутбук и смартфон. Он не может их взять на глазах матери. Она наверняка этому воспротивится.
Остаётся подчиняться её требованиям и ждать, когда она в очередной раз отправится на работу. После этого можно спокойно собрать свои вещи и свалить из дома.
Да, и в этом случае его могут разыскивать стражники. Но в таком варианте у него хотя бы будут на руках документы, техника для работы и запасная одежда. Купить всё это он пока не в состоянии — денег не хватит.
Его занимал главный вопрос: что делать со стражниками, если или когда они его найдут? Скрываться от них? Как?
После завтрака он ждал, пока мать оденется. В это время он искал в своём смартфоне информацию о том, как лучше всего скрыться от стражи-полиции.
Советов на этот счёт было много, но не все из них оказались полезными. Больше всего было информации о том, как прятаться от судебных приставов.
Главное — пользоваться наличными и не использовать банковские карты; не светить свои документы, к примеру, при аренде гостиницы. Если же арендовать квартиру напрямую у собственника и платить за неё наличными, то найти его будет сложно.
Единственная жирная нитка, скорее даже верёвка, ведущая к нему — офис на его юридическое лицо и взаимодействие с налоговой.
С другой стороны, у него имелась справка от психиатра, по которой его признали дееспособным. Если её предоставить стражникам и объяснить им, что он не может жить с матроной, поэтому и ушёл от неё, то… Есть шанс, что от него отстанут.
В худшем случае его силой вернут матери. А она его накажет. Убьёт? Весьма сомнительно. Как он понял, люди за такое не убивают. В худшем случае изобьёт. Но это он как-нибудь переживёт. Так что стоит рискнуть. Осталось лишь ждать.
Сбежать ему следовало до понедельника. В этот день у него вечером занятия с группой «учеников».
Экран телефона засветился. Всплыло информационное окошко о пришедшем сообщении.
Он открыл его. Это было сообщение от Таргет-демиурга:
«Приветы. Увидел твоё сообщение. Оке, понял. Сегодня запущу рекламу. Всё норм? Без изменений?»
Тут же Кайн ответил, что всё нормально. А рекламщик ответил:
«Для лучшей работы мне понадобится метрика твоего сайта. Вот инструкция, как сделать мне к ней доступ [ссылка на инструкцию]».
Кайну пришлось со смартфона открывать доступ к метрике, что было очень неудобно. Он с трудом успел закончить до того, как мать окончательно собралась и начала обуваться.
— Димочка, ты обязательно должен отвести меня к себе на работу! — заявила она, запирая дверь. — Я хочу посмотреть на твоих коллег и поговорить с начальником.
Кайн смерил её нечитаемым взглядом. Он скрывал бушевавшие внутри эмоции. Ему хотелось закричать:
«Женщина, ты моей смерти хочешь?!»
Даже если поставить на его место прежнего Димасика и если бы тот устроился на работу, то такое действие выглядело бы ужасно. Достаточно представить отношение коллег.
Когда инвалид сам приходит к работодателю, устраивается на работу и выполняет свои рабочим обязанности — это одно. К нему будут относиться нормально, пусть и с лёгким покровительством в смеси с пренебрежением, даже если он дурачок.
Другое дело, когда на работу к человеку заявляется мать и начинает лезть ко всем: к коллегам и руководству. После такого даже полноценного парня будут считать беспомощным кретином, который сопли сам не в силах утереть. А отношение к дурачку снизиться до отметки ниже плинтуса. Ему перестанут доверять даже метлу. Да и на работе вряд ли после этого он задержится.
Естественно, ни на какую работу он мать вести не собирался. Но говорить об этом не стал.
— В понедельник я отпрошусь на полдня, — продолжила спутница, заставив Кайна дёрнуться, словно от пощёчины. — И схожу к тебе на работу.
«Бежать надо раньше! — прострелила у него в голове мысль. — До понедельника меня уже не должно быть в этом доме. Она не должна знать, где мой офис и чем я на самом деле занимаюсь. Иначе, чую, мне конец!»
* * *
Кабинет психолога оказался не таким, как представлял Кайн. Он ожидал увидеть нечто вроде алхимической лаборатории или, на худой конец, камеры пыток. Вместо этого его встретила уютная комната в пастельных тонах, мягкий диван, книжные полки и приятный запах лаванды. Это обманчивое спокойствие лишь сильнее напрягло дроу. Самые страшные ловушки в подземельях всегда были замаскированы под безопасные убежища.
За столом сидел мужчина лет пятидесяти с умными, спокойными глазами и седеющей бородкой. Доктор Аркадий. Он не был похож на жреца какого-либо культа. Он выглядел… обычным человеком. Слишком обычным. И в этом была его главная опасность.
— Здравствуйте, Марина Викторовна, здравствуй, Дмитрий, — его голос был тёплым и бархатистым, словно обволакивающим. — Проходи, садись, где тебе удобно.
Наконец, Кайн узнал, как зовут его мать — Марина Викторовна Иванова. Но это не дало ничего ценного. Зато по общению и обстановке он понял главное — целитель на самом деле не врачует тела. Он выступает аналогом мага-менталиста, который исцеляет разум. И вот это уже напрягало, поскольку дроу не желал, чтобы кто-то копался у него в голове и узнавал его тайны.
Женщина начала свой заранее заготовленный и встревоженный монолог о том, что её сын некоторое время назад ударился головой при падении, после чего он «странно говорит», «завёл какой-то сайт» и «исчезает из дома якобы на работу».
Кайн сидел на диване, опустив взгляд и изображая послушного и заторможенного Димасика. Внутренне он возвёл всевозможные ментальные барьеры, какие только мог вспомнить, хоть и знал, что они без магии почти все бесполезны. Ключевое слово тут «почти», ведь среди этих техник две позволяли защитить разум без волшебства, но лишь ненадолго и от поверхностного внимания менталиста.
С другой стороны, опасение перерастало в надежду. Если этот целитель владеет магией, то Кайн готов был пойти почти на всё, лишь бы договориться с ним на выгодный взаимный обмен: он ему знания о магии дроу, а тот ему исцеление.
Доктор Аркадий внимательно слушал женщину, кивая. Его взгляд, направленный на Диму, не был оценивающим или осуждающим. Он был… изучающим.
— Спасибо, Марина Викторовна, — мягко прервал он её. — Я бы хотел пообщаться с Дмитрием наедине. Это стандартная практика.
Мать немного занервничала, но согласилась и вышла, бросив на сына взгляд, полный надежды и тревоги.