• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Итак, надо мной определённо издеваются. Три дня не было интернета. Дали интернет — и через полдня, когда я только поставил фильмы на скачку — отключили электричество. Вообще. И сидел без света и интернета весь день.

И вот только сейчас череда аварий закончилась (надеюсь), и я срочно выкладываю проду!

И продолжаю писать — только что снёс большое количество текста, поскольку решил, что это не лучший вариант — жаль, 30 страниц — 3 большие проды — в мусорку. И переписывать…

p.s. Эти тридцать страниц будут доступны только по самой дорогой подписке — буржуазной, как вырезанная сцена, когда прода дойдёт до того места, где это выложено.

Я поспешил к пациентам и наложил на них диагностические чары из эльфийской магии. Того, что получил проклятие в лицо — прокляли крепко, следы проклятия проникли в душу и крепко укоренились в нём.

Я проговорил это и предложил очищение, после чего получив разрешение — очистил их ранения от проклятий. Восстанавливающимся — покой, а если недовольны — то целебные клизмы, чтобы притихли.

В следующей палате была девушка, лет на вид четырнадцати, симпатичная юная особа. Она была покрыта какой-то неприятной магией, которая глубоко проникла в её тело. Тут ситуация была казалось бы безнадёжная.

— Неизвестное проклятие, — пояснил Сметвик, — приступы боли, слабость.

После моей диагностики она безразлично меня осмотрела.

— Мисс…

— Шервуд.

— Мисс Шервуд жить будет, — я даже отряхнул руки, и спрятал палочку, — проклятие мне знакомо. Это кровавая пелена, оно считается крайне редким, но не очень опасно — медленно убивает свою жертву, разрушая её тело.

— Боже, какая дрянь! — воскликнул Сметвик, — но откуда вы о нём знаете?

— Скажем тактично — в библиотеке блэков есть описания подобных случаев. Семейные тайны. Контрзаклятья к нему нет, но разрушить его можно — мне нужно полчаса времени.

— Приступайте. Мы всё равно бессильны.

Я погрузил девушку в стазис, снял с неё верхний халат, повернул спиной наверх, подложив подушку, и приступил к лечению. Точнее к разрушению проклятия, оно распространялось по духовным оболочкам как воспаление, и нужно было его лечить комплексно, а не рассекая, как то заковыристое. Поэтому мощное очищение, плюс поддерживааемое огромной силой алтаря Блэков — меня бы такое применение магии высушило. В палате даже волна магии прошлась, и я поддерживал заклинание очищения, подавляя заклинание. Единственный способ снять его — это пересилить его, выдавить медленно и верно, постоянно давя очищением и развеиванием.

Количество магии, вбуханное сюда, было огромным, но я справился — через двадцать минут моя палочка заметно раскалилась, но проклятие отступило раньше.

— Вот и всё, — я повернул пациентку и снял щелчком пальцев с неё оцепенение, — вы здоровы, можете ещё денёк тут полежать.

— Спасибо, — пискнула девушка, крутя головой.

В Хогвартсе я её не видел — либо из другой школы магии, либо дома учится. Фамилия не из известных.

— Дальше?

— Вы не устали?

— Нет, я использовал магию алтаря.

— Это вы зря, исчерпывать его ради работы…

— Нет, ничего страшного. Поверьте. Пойдёмте дальше.

Потом было ещё пять пациентов — и в двух случаях мне пришлось что-то делать — остальные нуждались в покое и лечении стандартными методами. Последней палатой были родители невилла, как я узнал от Сметвика.

— Последствия длительного применения круциатуса. Абсолютно бесперспективный случай.

— Пойдёмте посмотрим. Может они и правда сошли с ума.

Невменяемых пациентов я уложил на кровати и провёл полную диагностику духовных оболочек. Оболочка разума была сильно повреждена, и связи между другими нарушены. Непростительное нанесло огромный ущерб их разумам, таким образом мне пришлось задуматься всерьёз.

— Что такое? — подоспел Сметвик.

— Интересный случай. У них повреждены тонкие оболочки разума, нарушены связи между ними, разрушения носят очень хаотичный характер. Я могу подозревать, что это результат круциатуса, побочный, а не основной.

— В каком смысле побочный?

— Круцио не наносит боли как таковой, оно убеждает оболочку разума, что клиент испытывает сильнейшую боль. Это не иллюзия и не гипноз — боль создаётся в духовной оболочке и поэтому невыносима. Естественно, заклинание сильно давит на эту оболочку — и в данном случае оно её разрушило, частично. Это не столько последствия боли, сколько последствия воздействия тёмной магии на душу. Это мог быть и не круциатус, а допустим какой-нибудь аналог или другое заклятие, со столь же сильным эффектом… — я походил из стороны в сторону, — очень интересный случай, не то что остальные.

— Им можно помочь?

— Я думаю над этим, сэр. Лечение всегда возможно, но как — это я не знаю. У меня есть только гипотетическая версия. Если бы я мог её опробовать! Так… теоретически, мы можем использовать сначала уже ставшее стандартным — очищение духа, чтобы очистить их тела от остатков тёмной магии, засевших в оболочке разума. Потом — использовать заклинание из области тёмной магии, очень тёмной и очень запретной магии душ, раскол.

— Простите, я не понял.

— Разломать оболочку души, которая сломана и неправильно срослась. Или местами вообще не срослась — и манипуляциями придать им здоровый вид. Смотрите, если мы возьмём допустим вазу и разобьём её — у нас получатся осколки. Если эти осколки кое-как срастутся вместе — то у нас получится мешанина из них. Нам необходимо точечно разрезать их по местам сращивания, соединить их в прежней форме, и в нашем случае — после соединения в прежней форме — использовать ещё более старинную и сложную магию шаманизма «сращение душ». В данном случае на каждом осколке, приращивая его обратно — разрушенные фрагменты не денутся никуда, и в личности пациентов будут перемены. Но они будут восстанавливаться, со временем, и должны прийти если не в норму, то в относительную норму. Это лучшее, что я могу сделать.

— Сколько понадобится времени?

— Около шести часов на операцию. Если вы хотите — мы можем приступить немедленно.

— Что понадобится? Зелья?

— Нет, зелья употреблять нельзя. Зелья воздействуют на другие оболочки, это будет даже опасно. Тишина, покой, и пусть никто не мешает. И да, целитель Сметвик… я не гарантирую их выздоровление. Только улучшение состояния.

— Я понимаю. Вы уверены в этих… заклинаниях?

— Да, совершенно уверен.

— Тогда приступайте. Я сообщу, чтобы вас никто не побеспокоил.

Ну что ж, началось…

…

Шесть часов спустя я уже так устал, что мне было наплевать на то, как там восстанавливается эта парочка. Они лежали на кроватях и вертели головами. Я потянулся, окинул их взглядом. Пациенты молчали, но взгляд их приобрёл осмысленность. Сметвик заглядывал несколько раз, но не присутствовал — он принимал нового пациента.

Женщина очнулась первой и встретилась со мной взглядом. Нахмурилась, оглядела всего, ещё раз. Потом попыталась что-то сказать, но вместо слов получился только невнятный сиплый хрип. О, так она же много лет ничего не говорила, конечно. Я остановил её:

— Всё в порядке, вы в Мунго. Ваш муж рядом, все живы и относительно здоровы. Восстанавливайтесь, отдыхайте.

Она встала на локтях и потянула ко мне руки. Я взял их, помог ей встать. Женщина перешла к мужу, и села рядом.

По-моему, она поняла, что они тут не один год, а лет двенадцать уже лежат. По морщинам и седым волосам на мужчине это было понятно, да и видок у обоих… Не айс.

— Мистер Блэк, — в палату вошёл Сметвик, — как дела?

— Сами посмотрите. Говорить пока не могут, — я поднялся с койки, на которую сел. Женщина резко обернулась и осмотрела Сметвика с ног до головы. Потом вернула внимание мужу. Тот очнулся через полминуты, и они пока говорить не могли. Да и их ментальное состояние… как у человека, которого разбила старческая деменция — они постоянно перескакивают с мысли на мысль, но хотя бы видна активность разума — пусть и дефективная. Они по крайней мере начинают осознавать, где находятся, кто они, и так далее. Сметвик чуть до потолка не подпрыгнул от радости и поспешил к ним, но оторвать женщину от мужа не получилось и он попытался с ней общаться, она только кивала. Помнит ли она своё имя, помнит ли она имя мужа, помнит ли сына, помнит ли остальное…

Она вроде кивала. Сметвик был несказанно рад.

— Мистер Блэк, вы чудотворец. Эти пациенты были безнадёжны. Мы перепробовали всех целителей в мире, специализирующихся на таких травмах.

— Некоторые заклинания и правда очень… редки и опасны. Поэтому я их не передам. Физически пациенты здоровы, — ответил я, — так что покой и тишина им не нужны, а вот волнения и вмешательства в разум запрещены категорически. Остальному зельями не поможешь — только ждать и надеяться.

— Это уже очень хорошо, — сказал Сметвик, — мы двенадцать лет бились над проблемой!

— Да, некоторые проблемы трудно решить. Всё, я на сегодня готов.

— Я провожу вас обратно. Обещал.

* * * *

_____

Впрочем, дальше не последовало сенсации — на следующий день я заметил, что Невилла на занятиях нет — его срочно вызвали в Мунго, вместе с бабушкой. Ну а меня увлекло новое занятие.

Собственно, ничего сверхординарного я не совершил — и не исцелил Лонгботтомов — только улучшил их состояние. Но вот дальше — похоже, им придётся мучиться всю жизнь от полученных проклятий, и я не могу ничего сделать.

Не став рефлексировать по этому поводу — я занялся магией и механикой, заодно решив подновить свои знания о рунической магии и артефакторике. Она у тёмных эльфов была развита больше — чему не тёмные эльфы были очень не рады. После уроков — я решил изучить колдофотоаппарат, колдорадио, и реализовать один проект по своей задумке. Многие волшебники создавали что-то своё, авторское, так сказать — и это не становилось легендарным. Например, все знали про дезиллюминатор Дамблдора, и Сириус мне рассказывал про Карту Мародёров… правда, он не знает, где она сейчас.

Я вдохновился этими историями и решил поработать сам над зачарованием — для создания зачарованного предмета необходимо было понимать законы магии — в Хогвартсе не работала никакая электроника, вообще, даже простейшая — потому что он находился частично в той реальности, в которой законы природы другие.

Впрочем, можно было уделить внимание артефакту с большим упором на магию — вроде той же мантии-невидимки. Но я предпочёл работать иначе — поэтому для изобретения моего изобретения мне понадобилось золото, серебро, платина, и несколько алхимических компонентов.

Первый прототип я сделал совсем не того, что ожидал — в частности, я создал наручное устройство, похожее на компас, оно определяло наличие людей, подвергшихся заклятию империус. Империус, как я выяснил, накладывая его на мышей, создавал определённые конструкты и был довольно грубым давлением магии на разум через душу — то есть он подавлял волю и разум человека, заставляя его подчиняться. Заклинание — очень простое! В этом мире маги даже не умели защищать свою душу от чужеродных воздействий — это ну… ну… как незапароленный компьютер. Как машина, оставленная с ключами в зажигании. Зайди и бери.

Я решил использовать руны, в качестве основы — и использовать артефакт компактор. Это было похоже на создание микроизображений в виде магических плетений — они внедрялись, но были столь маленькими, что их было трудно различить невооружённым взглядом.

Подобную технологию я уже использовал для своей супер-метлы — теперь пришла пора более серьёзной штуки.

Механическая часть из шестерён и пружины — представляла собой инструмент для поиска, в шестерни вложены заклятия поиска, которые пассивно воспринимали магические частоты и волны, характерные именно для Империуса и ничего другого.

Часов пять сидел над созданием артефакта, после чего взял этот «компас» и пошлёпал к Флитвику, послав Гермионе самолётик-записку с извинениями, что сегодня я к ней не смогу присоединиться. Гермиона стала больше общаться с девушками, точнее они с ней.

Перейдя к кабинету профессора Флитвика, я постучался. Профессор отозвался и дверь резко распахнулась.

— Мистер Блэк, так ведь? — Флитвик сидел за столом и явно проверял эссе, — я вас не вызывал.

— Знаю, сэр.

— И домашнего задания вы мне не задолжали. Что привело вас ко мне?

— Исключительно по учебной части, сэр. Я тут на досуге баловался с зачарованием предмета и хотел, чтобы вы оценили.

— Зачарованием? — маленький профессор поднял на меня вопросительный взгляд, — вы что-то зачаровывали? И каков результат?

— По-моему, это работает. Но я не уверен.

— Проходите.

Я подошёл к его столу. Профессор Флитвик кхекнул, и вопросительно на меня посмотрел. Я положил перед ним свой компас. Он взял его в руки и присмотрелся.

— И что это должно делать?

— Это определитель Империуса, сэр.

— Я по прежнему не понял.

Я был немногословен, но видимо, надо провести презентацию.

— Все непростительные имеют свою уникальную частоту и воздействуют на тонкие оболочки души. Империус — на оболочку разума, как и круциатус. Моя первая идея — это то, что человек рядом со мной может быть под Империусом и не выдавать этого — значит, нужно это как-то научиться определять. Поэтому я нанёс рунические круги на шестерни и другие компоненты в этом предмете, задал им вращение, которая зависит от улавливаемой магической частоты. Усиление и фильтрация сигнала тоже в наличии. Я использовал несколько рунических кругов собственного сочинения, а так же сильно модифицированные чары на основе ревелио — но только пассивную воспринимающую часть, рунические круги выполняют роль фильтра и усилителя. Главная задача — заставить некоторые шестерни вращаться быстрее при приближении к человеку, который находится под Империусом.

Флитвик кивал.

— То, что вы описываете — это не материал третьего курса, молодой человек!

— Я и не говорил, что ограничивался третьим курсом. По идее, определитель должен точно ограничиваться конкретным заклинанием, не срабатывать на другие, и фильтровать все сторонние магические воздействия. Сигнализация бесшумная в виде вибрации прибора.

Флитвик кивнул:

— А теперь объясните подробно — как? Какие чары вы использовали?

Я продемонстрировал в нормальном виде чары на основе ревелио — сильно покорёженные, и переработанные до основания, усложнившиеся втрое, но исключительно пассивную их часть.

— Вербальной формулы у них нет, только магическая структура.

— Интереснейший артефакт, мистер Поттер! — Флитвик посмотрел внимательно, — чары столь тонко наложены… но как?

— Это, простите, коммерческая тайна. Секретный способ.

— Вот как… — он положил его на стол, — что ж, только натурные испытания могут подтвердить или опровергнуть работу вашей самоделки. Но мы не можем накладывать империус — это запрещено!

— Я знаю. А на мышей?

— Ну… — Флитвик задумался, — по идее на мышей можно.

— Тогда может…

— Хорошо, давайте проверим. Полагаю, нас не арестуют за империус на мышах. У вас есть мыши?

— Есть.

Я достал из сумки несколько клеток с белыми лабораторными мышками. Профессор взмахом палочки вынул мыша из клетки, и наложил на него это тёмное заклятье. Мышь послушно бегал туда, куда профессор укажет палочкой. А артефакт на его столе сразу же загудел, вибрируя.

— Сработало, пока что, — сказал Флитвик, — теперь давайте оставим эту мышь тут и отойдём в сторону.

Мы отошли через всю аудиторию к другому концу — артефакт всё так же вибрировал, но слабее, и стрелка его показывала в сторону стола, где сидела мышь.

Профессор снял с неё империус, после чего попросил меня отойти подальше, а он сам наложит заклинание вдалеке. Я отошёл в другой угол учебного класса и Флитвик заколдовал мышь.

На этот раз артефакт сработал как надо, хотя и слабее, чем в первый.

— Работает, профессор.

— Нужно подождать, вдруг дело во времени. Оставьте его тут.

— Хорошо, сэр.

— Завтра узнаем, как оно работает. Вы разрешаете мне его изучить?

— Да, сэр. Однако, если устройство окажется рабочим — я планирую продать его.

— Не беспокойтесь, я не украду вашу идею.

— До завтра, сэр.

Следующий урок у профессора Флитвика начался с того, что он меня подозвал.

— Да, сэр?

— На пару слов.

— Слушаю вас.

— Исправно работает, — он протянул мне артефакт, — чары не испортились со временем, и по моим прикидкам, его должно хватить лет на пять. Мистер Поттер, надеюсь, вы не против того, что я показал ваше изобретение директору?

— Нет, сэр. Я не собирался его скрывать.

— Должен отметить, что у него есть определённый коммерческий потенциал, но всё зависит от цены. Хотя… — Флитвик задумался, — у нас нет вообще никаких способов определить, наложен ли империус, или нет — поэтому в министерстве, думаю, очень заинтересуются. Да и в кругах бизнеса.

— Сэр, пока вы проверяли первый прототип, я создал второй, — я достал уже более светлые и симпатичные часики-компас, — этот артефакт куда сложнее.

— Вот как? — Флитвик аж подпрыгнул, — что в нём?

— Я использовал ту же самую схему, сэр, однако, добавил самое главное. Руническая цепь стабилизации и контрчастоты, которая вызывает сильные искажения в плетении при соприкосновении с оболочкой души. Этот артефакт одновременно немного работает как очищение духа и постановка активных помех. Он поглощает во время работы магию волшебника, но способен сильно ослабить, или полностью защитить от Империуса.

Флитвик аж подпрыгнул ещё раз:

— Что? Но как?

— Я изучил это заклинание, сэр. Его метод действия и схему, оно воздействует определённым образом магией на оболочку разума — в этом смысле Империус — не сильно отличается от того же Обливиэйт, скажем. Разум волшебника, точнее его оболочка духа, незащищена — я использовал схему с противодействием. Когда заклинание касается оболочки души и возникает давление — артефакт создаёт помехи как раз в этой самой оболочке.

— Но проверить это мы можем? — Флитвик заинтересовался.

— Сэр, если хотите — можете проверить на мне. Я переживу империус, тем более что это не круциатус или авада…

— Мистер Поттер! Это категорически недопустимо! — воскликнул профессор, — нельзя…

— А как ещё испытать защиту? — спросил я, — тем более что империус не наносит особого вреда.

Профессор задумался.

— Нет, Гарри, лучше испытуемым буду я. Я профессор, и не могу заколдовать своего студента, а вот вам разрешить я могу. Хочу увидеть действие вживую!

— Хоршо, сэр. Это приемлемо.

Он надел браслет на руку и спросил:

— Что-нибудь ещё требуется?

— Нет, он в рабочем состоянии. Чувствуете отток магии?

— Пока не очень.

— Да, отток должен быть когда сработает защита. Пока что он пассивно определяет. Вы готовы?

— А вы знаете это заклинание?

— Да. Не беспокойтесь, я не буду ничего такого приказывать. Империо! — я указал палочкой на профессора Флитвика.

Профессор покачнулся слегка и потряс головой.

— Сядьте на стул.

— Не сработало, — обрадовался он.

— Сэр, может быть, вы примените ко мне? Как видите, защита работает — но возможно я не так хорош в непростительных.

— И не надо быть хорошим в таких гадких вещах. Ладно, — он хотел проверить, но в то же время ему было боязно, — хорошо, попробуем так.

Теперь я застегнул браслет и флитвик попробовал наложить на меня империо. Я услышал шум в ушах, как будто их на мгновение заложило, и лёгкое секундное замешательство, но в следующий момент всё пришло в норму.

— Подпрыгните.

— Не сработало.

— Вот как? — он обрадовался, — Мистер Поттер, поздравляю! — он затряс мою руку, — вы создали великолепную вещь! Она точно будет пользоваться большой популярностью!

— Как думаете, цена в сто галеонов достаточно демократична?

— Это очень мало!

— Но чем больше людей будет защищено от Империуса — тем лучше. Я думаю, мне стоит создать самому хотя бы небольшую партию, и предложить её министерству. Кто знает… чем это обернётся.

— Попробуйте, обязательно попробуйте!

— Сэр, — я перешёл к главному, — я всё-таки студент школы, и если узнают, что это изобрёл я — то могут быть… недовольны, и отнестись с подозрением к этому. Сэр, не хотите войти в долю?

— Какую долю? — спросил Флитвик, а глаза его блеснули жадностью гоблина.

— Скажем, объявим изобретателем вас, или директора, ваша репутация и без того очень хороша. А мне для продаж и прибыли нужно, чтобы изобрёл это кто-то с мировым именем. Кто-то, кому люди доверяют, и в чьих навыках уверены.

Флитвик задумался.

— Это обман, — возразил он.

— Коммерция это вообще мир обмана. Скажем, как насчёт десяти процентов прибыли «изобретателю» антиимпериусового браслета?

— Вы бы предпочли меня или Дамблдора?

— Было бы желательно Дамблдора, — вздохнул я, — не поймите неправильно, у вас много учеников, хорошая репутация, и всё такое, но волшебники лучше знают директора и его репутацию.

— Что ж, тут вы правы.

— А для продаж нужно звучное имя. Бренд. Бренд я создам, и международные торговые связи у меня уже есть, я знаю к кому обратиться, чтобы раскрутить товар за границей, в самых платёжеспособных странах. Но… мне нужен бренд — а Дамблдор — известен во всём мире.

— Вас совсем не трогает то, что ваше изобретение будет приписано другому?

— Важно не кому приписано изобретение, а кому отписаны деньги за него, — улыбнулся я, — способ производства экономичный, производить мы сможем много таких штук, несколько сотен в день. Я думал заказать у гоблинов базу для браслета — видите ли, чем менее материал создаёт помехи чарам, тем лучше работает артефакт — в идеале использовать необходимо алхимическое золото и гоблинскую сталь. Обычная сталь, бронза и золото с серебром — тоже могут быть, но лучше гоблинскую. Да и механика у гоблинов развита хорошо.

— Это верно, мастерские гоблинов могут делать и не такое.

— Но с гоблинами тоже нужно договориться.

— Думаете, я смогу? — удивился он, — потому что я полугоблин? Гоблины не очень жалуют полукровок, мистер Поттер.

— Тем не менее, вы лучше, чем я, сможете заключить выгодную для нас сделку. Я в курсе, как гоблины любят завышать цены. Я мог бы и сам, но они хорошо знают, сколько у меня денег, и какие активы есть — и будут жать до последнего.

— Они хорошо понимают ценность этих артефактов, и что альтернатив нет. Однако, почему цена такая низкая? Можно было бы взять тысячу, например.

— Это значит, что они будут доступны только самым состоятельным клиентам. Я думаю, сделать определитель и защиту разными, а совмещённый — дороже. Нужно ориентироваться на клиентов с разными возможностями, и чтобы каждый из них отдал максимум — при этом товар был доступен широкому кругу лиц. Поэтому думаю сделать защиту — за сто галеонов, определитель — за триста, и защиту, совмещённую с определителем — за пятьсот. Как думаете, хороший ход?

— Да, определённо, — кивнул мне Флитвик.

— Всё-таки это моя профессия, бизнес. Сейчас мне выгоднее всего, чтобы Дамблдор считался создателем чудо-артефакта, защищающего от непростительного, и определяющего его применение, ну а вы поговорили — от его имени, конечно, с гоблинами, про производство комплектующих — ничего ведь странного, что директор пошлёт именно вас? Мне нужны все компоненты в виде комплектующих, остальное сделают мои люди. Вы будете иметь своё вознаграждение, и Дамблдор — процент от продаж. Как такое предложение?

— Надо поговорить с директором, он ведь ни на что не соглашался!

— Отлично, поговорите. Если дело выгорит — и удастся получить от министерства заказ для сотрудников — то заказ будет крупный, а уж если продвинем это за границей… Основные деньги там — оттуда можно получить много.

— Поговорим позже, хорошо? Я передам ваше предложение Дамблдору.

Я вежливо склонил голову и покинул его пенаты.