• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Дратути. Простите, что слегка припозднился. Темпы выкладки падают, по мере наступления холодов. Чтобы не сразу догнать онгоинг, знаете ли, и чтобы была регулярность — я только месяц обещал ежедневные проды. Дальше будут нормально, 2, может быть 3 в неделю.

Попа слипнется иначе.

Гермиона так и не узнала про мою работу с определителем — потому что я не распространялся, а вот Дамблдор меня вызвал уже на следующий день. До экзаменов оставалось не так много, и я, и Гермиона, уже думать забыли про любовь и активное занятие ею — мы занимались книгами. Она обложилась учебниками и хотела получить высшие баллы по всем своим факультативам, а я — надеялся хотя бы на достаточно приличные. И Гермиона меня за уши тянула учиться.

Рон в это время к нам не подходил — книги и учёба его приводили в уныние. Зато квиддич — мгновенно заставлял забыть всё это.

Квиддич и меня отвлёк — утром ранним, воскресным, когда Гермиона обложилась книгами и даже потрогать её было небезопасно, как шипящую злую кошку, только сладко поцеловать и убежать прочь, пока не укусила, за то что помешал ей писать эссе, я убежал к стадиону.

Игра. Началась — и это была… Я не такой фанат квиддича, как я-Гарри, финальная игра против Слизерина — облажаться было нельзя категорически! В полдень был дан старт, и я бросился искать этот проклятый снитч.

Мои квиддичные навыки заметно просели, должен заметить, после… всего пережитого — я был быстрее, и маневреннее врага, но удача не улыбалась нам обоим — и лишь в последние минуты началось что-то интересное. Мы оба рванули за снитчем, но поймал его я — всё благодаря метле.

Трибуны взорвались, а Оливер чуть не плакал от радости — да, игра уже не была мне так интересна, как раньше — вылетел, покружил, нашёл золотой мячик и поймал его — и всё. Скучно, нет азарта!

После матча меня пригласил к себе Дамблдор — и уже в его кабнете я получил поздравление с хорошей игрой. Дамблдор выглядел довольным и загадочным. Предложил чаю, лимонных долек, и сел, смотря на меня. Так, будто изучал, тронулся я умом, или нет.

— Гарри, мальчик мой, — он не стал играть в молчанку, — недавно ко мне приходил профессор Флитвик. И принёс одну интересную вещь.

— Да, сэр.

— Это ты её создал?

— Совершенно верно, сэр.

— Хм… очень, очень любопытно… а не подскажешь, как?

— Это коммерческая и семейная тайна, сэр. Он передал вам предложение.

— Да, передал. Позволь спросить, почему же ты не хочешь прославиться?

— Не имею такой привычки, сэр. К тому же я делец, а не изобретатель. Изобретение какого-то недоучки, пусть и по фамилии Блэк, это… это удачная студенческая поделка. Таков её имидж, и даже если это гениальный артефакт, имидж никуда не деть. Мне он не нужен — для бренда нужна легенда о создании чудо-артефакта. Например, что великий светлый Альбус Дамблдор изобрёл это, народ уважает вас. Кто-то не уважает, кто-то считает полоумным стариком, но наверное нет того, кто сказал бы, что вы не великий волшебник.

— Что ж, благодарю за странный комплимент, — улыбнулся Дамблдор в усы.

— Меня интересует ваше международное имя, сэр. Артефакт должен продаваться за границей — это девяносто или даже более процентов дохода, маркетинговая стратегия в целом мне понятна, связи с теми, кто распространяет товар — есть, но какая-то штука из Англии — это одно, а изобретение Дамблдора — это совсем другое. Чтобы продавать товар — нужно иметь легенду, красивую и не обязательно правдивую легенду о том, какой он прекрасный и как он замечательно появился, — я скрестил пальцы, — поэтому если вы согласитесь… скажем, за десять процентов прибыли, приписать это себе, то продажи пойдут вверх и прибыль будет многомиллионная.

— Круто ты взял, — удивился Дамблдор.

— Если учесть, что люди боятся империуса, а подобный артефакт нужен чиновникам, аврорам, в общем — служащим, и может быть очень популярен у разного рода знати и буржуазии… — я улыбнулся, — в дорогой вариант я встрою ещё несколько функций, и на любой кошелёк найдётся свой вариант товара. То мы можем при приемлемой цене в сотню галеонов за штуку, рассчитывать на массовые госзакупки через волшебные правительства разных стран — а численность правительства довольно велика, особенно если считать аврорат.

— Разумно, разумно, — кивнул директор, — десять процентов, говоришь?

— Это вас не обременит, сэр. Весь бизнес я беру на себя — у меня есть производственные мощности, связи, контакты с перевозчиками и распространителями, обширные связи в деловой среде в наиболее перспективных странах. Говоря проще — вы только подпишете пару документов и получаете свой гонорар, ежемесячно или ежегодно. В виде процента акций компании по производству артефактов, легально.

— Хорошо, — согласился Дамблдор, — Империус — крайне коварная магия, погуибвшая немало жизней. Я считаю борьбу с подобным — исключительно благородным делом. Только мою долю прошу передать во владение Хогвартсу.

Я согласно кивнул:

— Пусть так. Итак, юридическое лицо зарегистрирует Сириус, я его уже пнул, а то засиделся дома, лентяй. Организовать производство — это неделя, и мне понадобится некоторое время.

— Сначала экзамены, Гарри. Тебе нужно сдать экзамены, а летом сможешь заняться всем этим, — отшил меня Дамблдор, — я понимаю, тебе не терпится, но не забывай про необходимость учиться. Я думал, твоя супруга тебе не даст отдыхать.

— Она и не даёт. Хуже любого профессора, ещё и проверяет мои работы.

Дамблдор улыбнулся.

— Вот и хорошо. А за это время пока можешь в свободное время всё организовать, я не против такой внеклассной деятельности.

— Договорились, сэр.

— Планируешь предложить это нашему министерству?

— Я планирую сделать рекламу на чемпионате мира по Квиддичу, а ещё сначала произвести некоторое количество для разных стран и начать продажи одновременно. Это потребует подготовки. Зная как это работает — сначала должно купить наше министерство, и только потом начнут активно покупать другие государства.

— Хорошо, Гарри, оставляю это на твоё усмотрение. Ступай.

* * * * * * *

__________

Дни шли за днями, Гермиона нервничала всё больше. Я пытался снять её нервозность ночами — но секс — это единственное, что её на время успокаивало. А потом она снова нервничала. И все нервничали — это был… шебутной, странный, но самый спокойный год в Хогвартсе — меня не пытались убить, и я тут подумал, что вообще-то для всех студентов учёба — это райское время. Молодость, беззаботность, это я один такой, «счастливчик».

И вот, настал день, когда экзамены сданы, а переписка с моими коллегами из-за границы разрасталась до нескольких томов — договора, контракты, аренда, найм персонала, производство товара, перевозка товара, и официальное представление товара. Дамблдор взял это на себя, а мои газеты подхватили «Непростительное заклятие побеждено!» — гласили заголовки, а дальше шло описание изобретения великого Альбуса Дамблдора — браслет, который защищает от непростительного — самого коварного из всех — Империуса.

Редакцию газеты не завалили письмами — я не ожидал мгновенного успеха и не ожидал, что проснусь знаменитым и богатым — отнюдь, но реклама была, а ещё — в Косом Переулке закрылось одно предприятие, и на его месте открылось другое — лавка, торгующая только этими браслетами. За сто, триста, пятьсот и тысячу галеонов. За тысячу — браслет не только защищал от непростительного, но и оглушал того, кто попытался его наложить.

Но вот дальше… переписка с Амелией Боунс и Руфусом Скримджером — главой аврората, получилась интересная, и они сказали, что сделают заказ на три тысячи браслетов за сто галеонов.

Это было беспрецедентно — в министерстве Англии всего работало около пяти тысяч сотрудников — то есть они решили заказать их для почти всех, чтобы гарантировать защиту от заклинания и от заколдованных!

Ох, немало, оказывается, Волдеморт и его друзья рассчитывали именно на империус и именно на то, что им удастся захватить власть изнутри — Амелия Боунс не могла легко найти такие деньги в бюджете — и поэтому я пошёл на беспрецедентный шаг — одолжил ей без процентов необходимую сумму.

Это называется имиджевый продукт — мне необходимо для продаж в мире — чтобы английское министерство стало укомплектовано новой защитой — поэтому если там узнают, что англичане закупили — то сами купят, это эффект толпы — раз все покупают — значит, товар хороший! Даже если он не хороший.

А уж если он правда хороший — то тем более! Просто выставив его в магазине — я бы не привлёк ну никакого внимания — люди просто глупо не поверят в то, что он работает, даже если он великолепно работает — проходящие мимо волшебники сочтут это подозрительно дёшево и подозрительно хорошо, поэтому пройдут мимо.

А вот если министерство купило, авроры носят… то это лучший маркетинговый ход — что собственно и произошло — уже на следующий день продажи полезли вверх — новость о том, что в министерстве закупили беспрецедентно большую партию защитных устройств от Империуса — оказалась в газетах. Не без моей помощи, конечно, и я согласился продать им в рассрочку — то есть с постепенной выплатой за них трёхсот тысяч галеонов, чтобы не разорить собственное министерство.

Великолепная новость, не правда ли?

Утро последнего дня в школе меня встретило совой, которая залетела в спальню, через приоткрытое окно, и села прямо на мою кровать. Она громко хлопала крыльями, разбудила меня.

— Боже, чья ты такая настырная? — я взял у неё письмо. Сова ухнула и улетела обратно в окно.

Экзамены сданы, все дела окончены, а сова разбудила не только меня, но и Рона, который громко возмущался:

— Гарри, эти совы совсем обнаглели! Мне такой хороший сон снился!

— Сожалею, — я посмотрел глазами китайца, то есть слипшимися, на адрес. Похоже, это из отдела иностранной почты. Срочное.

Распечатав его зубами, вынул бумагу и прочитал письмо, пока ходил в туалет — письмо было от отдела продаж в США — в котором мой агент, мистер Дэвидсон, не харлей, но тоже Девидсон, сообщал, что МАКУСА после проверки моего браслета хочет заказать партию в десять тысяч штук, причём они приняли моё предложение — купить защитные артефакты продвинутого уровня — с защитой так же от конфундуса и обливиэйта — самых частоиспользуемых заклинаний, влияющих на ментальную сферу волшебника.

Вот что значит — проснуться богатым. Продажи уже неделю как начались, а американцы тестировали мои браслеты. Отлично, просто замечательно! Я внимательно перечитал количество заказов.

Это выходило на сумму в пять миллионов галеонов — огромные деньги! Вот так вот — английское министерство откровенно говоря нищее, а американцы — что маглы, что волшебники — любители бизнеса, и у них денег хватает на всё. Нашим я триста тысяч одолжил, а эти пять лямов готовы отдать наличкой!

Жирно живут. Хотя у них и маглы так же могут круто тратиться на свой пентагон, войны и крупные проекты…

Десять тысяч… Они не знали, что гоблины делали базу массово, а чары наносились не вручную, великими волшебниками — а специальным артефактом, который называется прототипер магический, он внедрял заложенную в него структуру по шаблону в разные компоненты артефакта, после чего их оставалось только собрать в единое целое.

Благодаря этому мы наклепали их гораздо больше, чем десять тысяч — американский заказ был, если честно, следующим поколением моего устройства — которое я собирался продавать не раньше, чем через пять лет.

Но ладно, чего не сделаешь ради щедрого клиента? Поэтому я покачиваясь написал своё согласие и передал его Кричеру, который перешлёт международной почтой. А так же пришлось писать документы производителю — производством занимались люди, которые ранее работали в Мётлах Нимбус, а теперь я часть из них переманил на новое место работы.

Написал им, чтобы отгрузили по адресу на американский склад двадцать тысяч устройств «американской» партии, и ещё столько же — обыкновенных, для продажи возможным клиентам в США.

Опять бумаги — утро раннее, а я сижу и пишу. Рон заметил это и снова возмутился:

— Гарри, сколько можно, мы же уже всё сдали! Даже я сдал.

— Дела, Рон, — обернулся я на парня, — с тех пор, как я принял семью Блэк — приходится работать, зарабатывать.

— Хоть бы сегодня отдохнул, — пробурчал он.

— Боюсь, что мои партнёры не поймут такого, так что работаю днём и ночью.

— Не завидую я тебе, Гарри.

— Почему же, я доволен. Сам эту кашу заварил, сам её и хлебаю. Главное, что деньги платят.

— Пойдём уже, — махнул рукой Рон, — Гарри, ты поедешь с нами на поезде, или домовик тебя перенесёт?

— Я на поезде не люблю ездить, у меня и так много дел, а тут целые сутки считай убивать на то, чтобы потрястись в вагоне… нет, это не моё.

— Ладно, тогда давай прощаться, — пожал он плечами, — мы с братьями поедем на Хогвартс-экспрессе — мама категорически против нарушения правил.

— Да, Молли… Ей надо подготовить всё к вашему приезду, да и вдруг где-то потеряетесь?

— А мне понравилось отправляться домой камином.

Я натянул на себя одежду и пошёл в гостиную. Там уже была вакханалия последнего дня. Все куда-то спешили, ругались, собирались, одна девочка потащила большой чемодан на колёсиках. Я заметил в гостиной Вуда — который в окружении своих друзей фотографировался. Старшекурсники делали много колдографий вместе — как-никак это их последний день здесь. Даже не день, а утро. И выглядели они при этом не так чтобы уже прямо поняли, что учёба закончилась — просто ребята. Ещё не взрослые маги.

Окинув взглядом эту вакханалию, я не заметил Гермионы — она не любила таких мест, и избегала суеты, поэтому наверняка у себя в спальне, и выйдет только когда надо будет выходить.

Каждый год в последний день был праздничный пир — директор поздравлял и провожал семикурсников, которые в Хогсмид плыли на лодках. Очень символично, по-моему, приплыть сюда маленьким ребёнком, и увидев замок ахнуть, и так же на лодке покинуть его. Непередаваемое ощущение грусти от того, что семь лет… семь лет твоей юности — с одиннадцати до восемнадцати, ты провёл здесь. Это хороший момент, чтобы почувствовать целиком и полностью, что такое Хогвартс и тоску по школе, которую успел возненавидеть, пока в ней учился, и полюбить, пока играл в квиддич, гулял по коридорам, дружил, ссорился…

Наверное, глядя на уплывающий вдаль замок и покачиваясь в лодке, можно только смотреть на Хогвартс и испытывать острый приступ нежелания расставаться с ним. Страх, что нечто родное и близкое для тебя потеряно навсегда — как когда уезжаешь из дома, в котором провёл всё своё детство, в котором каждый уголок, каждый закуток, проход, был частью твоих детских, самых ярких в жизни, эмоций.

Представил я, как Вуд, который взял таки школьный кубок по Квиддичу, плывёт прочь из Хогвартса, и смотрит на удаляющийся замок, и меня захватила тоска по Хогвартсу. Я ещё вернусь сюда, да, и не раз — а Вуд уже нет, как и многие другие.

Я пошёл к ним, и заметив Анжелину, подёргал девушку за рукав.

— Джонсон, можно тебя?

— Гарри? — она обернулась, — что такое?

— Прогуляемся прочь из гостиной? До поезда ещё полно времени.

Она засомневалась и кивнула:

— Хорошо, пошли. Что ты хотел мне сказать?

Ребята проводили нас взглядом. Я пошёл по одному мне известному маршруту, позвав девушку с собой. Она шла рядом.

Пауза неприлично затянулась — мы шли по коридору из гостиной — много портретов рядом, потом выход к развилке — тут дальше — дверь в кабинет Макгонагалл, лестницы — слева, справа, по центру — справа старая винтовая лестница, по центру — широкая парадная вниз, а слева — старая деревянная лестница, очень скрипучая, ведущая на два этажа вниз.

Я остановился и окинул взглядом.

— По какому пути бы ты пошла сегодня?

— Пойдём туда, — она свернула на старую скрипучую лестницу.

Дальше был коридор, старинные двери, и много чего ещё — Хогвартс напоминал лабиринт. Древняя архитектура была лишена логичности и изящества, симметрии и удобства.

Мы вышли в большой коридор, и пошли по нему — слева был ряд дверей, справ — окна, выходящие на малопопулярную часть хогвартса — двор, внизу холм, отсюда открывался хороший вид на Чёрное Озеро и горы.

— Гарри…

— Да?

— Зачем ты меня позвал?

— Посмотреть на горы, — я повернулся к окну и махнул, — отсюда прекрасный вид, не находишь?

— Да, это точно.

— Чем займёшься после?

— В смысле?

— После. Сегодня твой последний день здесь. День грусти и расставания. Эти коридоры, этот камень, — я провёл рукой по гладко отполированному каменному подоконнику, — и эти горы с озером больше не твоя школа. Ты уже взрослая женщина, а не девочка-студентка.

Анжелина фыркнула. Она сложила руки под внушительной грудью:

— С чего бы ты интересуешься?

— Интересуюсь, — я запрыгнул на подоконник и сел, — девушка ты очень красивая, и на вид бойкая до неприличия. Отличный игрок в Квиддич, и многое, многое другое.

Она просверлила меня взглядом.

— Допустим. Я пока не думала, как минимум лето я хотела отдохнуть где-нибудь, где тепло. А уже потом подумаю, чем заняться. Оценки у меня хорошие.

— Это замечательно, — кивнул я, — а парень у тебя есть?