• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Спасибо, что напомнили — я правда забыл выложить сегодня проду. Вотъ.

________

У Амелии Боунс слипались глаза со сна, и у меня тоже — семь утра! Но я держался пока что, из последних сил.

Она, заметив моё состояние, спросила:

— Вы спали?

— Нет, я работал.

— Работали? В таком возрасте?

— Обязанности, связанные с титулом, очень тяжелы. Ничего, скоро отосплюсь. Мисс Боунс, я попросил экстренной аудиенции не просто так. Вчера вечером был зверски убит на дуэли Люциус Малфой…

— Вот как? — она посмотрела на меня с вопросительной интонацией, — вы его убили?

— Нет, моя семья даже передралась за право его укокошить. Всем успел насолить. Но я не об этом. Мне тут в руки от его жены Нарциссы попали документы Малфоя.

— Какие?

— Финансовые. Чёрная бухгалтерия большой мафиозной группы, связанной с контрабандой, браконьерством, торговлей запрещёнными товарами, выращиванием запрещённых растений и животных, и многим другим — размах поражает. Согласно документам, прибыль всей шайки за год составляла больше пяти миллионов галеонов.

— Ого, — Амелия удивлённо посмотрела на меня.

— Как я понял, эта шайка — собралась вокруг Волдеморта. Многие представители чистокровных семей, которые друг с другом делали грязный бизнес, наладили связи с Волдемортом — или он был очень выгодной для них фигурой, вокруг которой можно сплотиться. По большому счёту, почти все они так или иначе занимались незаконным бизнесом.

Она сощурилась и взяла со стола положенный туда отчёт.

— Таких отчётов есть с десяток. Приход, расход, кто кому что передал… вся чёрная бухгалтерия за прошлый год, которую он не успел сжечь. Занимались они этим на протяжении многих лет, а Малфои отмывали их деньги через легальный бизнес — получалась серая схема.

Она пролистывала документы. И глаза её округлялись с каждой новой страницей. Имена там были громкие, да…

— Насколько я понял, данная мафия — основа основ пожирателей смерти. Их финансовая выгода и участие. И я заинтересован в том, чтобы прекратить это безобразие, и лишить своего врага доходов.

— Мы изучим всё и отреагируем.

— Они начнут очень быстро заметать следы, — кивнул я согласно, — поэтому я беспокоюсь, успеете ли вы схватить за мягкое место многих из них?

— Успеем, ещё как успеем!

— Здесь более чем достаточно документов на всех. Люциус очень постарался, и педантично записывал своих клиентов и подельников. Даже указаны суммы взяток Фаджу, чтобы он закрывал на это глаза… по моим подсчётам — у них должны скопиться огромные средства, и если их вовремя конфисковать…

— Я поняла, поняла, — Амелия закрыла кожаную папку, и посмотрела на меня, — и что вы хотите за эту информацию?

— Кровать и двенадцать часов сладкого сна рядом с супругой. Это всё, чего я на данный момент хочу. Ну и чтобы бывшую семью Люциуса не трогали и не слишком трясли. Деньги забрать можно, а их наверное захотят убить подельники.

— Приставить к ним охрану?

— Нарцисса возвращена в род Блэк. Семья её защитит, и кому надо устроит козью морду. Драко вскоре уедет во Францию, это сын Нарциссы, будет жить и учиться там. Вам я могу пожелать только удачи. И посадить всю эту шваль в Азкабан, или отправить к дементорам на корм.

— С представителями древнейших и благороднейших так нельзя, что бы они не совершили, — вздохнула Боунс, — а вот с остальными — запросто. Я поняла, ещё что-то?

— Ничего. Я слишком устал, — я зевнул, — Кричер!

Кричер появился рядом.

— В мою спальню в Хогвартсе, и не будить меня до пятнадцати часов утра!

Дальше я почувствовал мягкую подушку и отрубился мгновенно.

* * * * * *

________

Весть о кончине Люциуса Малфоя пришла не сразу. Драко в школу не вернулся, и волшебники узнали об этом спустя неделю.

Всю эту неделю я следил за акциями, и к воскресенью наконец-то смог с чистой совестью продать и привязать к лапке совы чек. Гермиона влетела в гостиную.

— Гарри, ты это читал? — она бухнула ежедневный Пророк на стол.

— Эту второсортную газетёнку?

— Да. Ты мне ничего не говорил!

— Прости, нужно было сохранить некоторые вещи в тайне. Для нашего же блага.

Я запустил сову.

— Что там? Ого, Люциус Малфой — мёртв? — Рон взял газету со стола, — то то Драко больше не видно в школе — наверное испугался, что папаша его теперь не защитит!

— Рон, не будь идиотом. Гарри, что случилось? И что ты постоянно строчишь?

— Слежу за рынком акций и управляю семейным бизнесом, — я вернулся от окна к дивану, — Ну что ты хочешь узнать?

— Всё.

— Вообще всё? Ладно. Люциус Малфой работал по отмывке денег у крупного синдиката любителей тёмной магии, чёрного рынка, нелегальных доходов и тому подобного. В синдикат входили в основном его дружки-пожиратели, — я сложил пальцы в замочек на ногах, — в тот вечер Люциус бросил вызов роду Блэк, и Агата его убила. Без особого труда, кстати, поигралась как с мышкой и взорвала.

Гермиона вздрогнула.

— И что дальше?

— А дальше была тяжёлая бессонная ночь. Такие политические сдвиги — это нельзя пускать на самотёк, — вздохнул я, — мне пришлось сдать всю его чёрную бухгалтерию министру, а там завертелось — начались аресты и облавы на участников синдиката. Обыски, конфискации активов. Они не смогли добраться до Гринготтса, и до денег, но всё же кое-что арестовали и конфисковали.

Гермиона села в кресло рядом с Роном.

— Звучит обнадёживающе.

— Эти ребята были финансовой основой Волдеморта и его тусы — то есть говоря грубее — это волдеморт был частью синдиката, получая с него деньги.

— И теперь пожиратели лишены средств?

— Им сейчас не до денег. Хотя деньги скорее всего останутся при их наследниках — их самих укатали в Азкабан на долгие сроки или пожизненное. Они не смогли откупиться от правительства Боунс. Ну а я занимался делами — продал акции четырёх фирм и купил акции двух. Чтобы их купить — мне пришлось взять большой кредит в Гринготтсе.

— Да ты псих! Кто вообще берёт в долг у гоблинов?

— Я. Я взял у них под приемлемый процент, — ответил я Рону, — видишь ли, этот синдикат — занимал не только крупную часть чёрного рынка, но и обычного. Например, торговали контрабандным товаром и различными редкими ингредиентами для зелий. И по этим пунктам у них была монополия. Крушение синдиката — это огромный стресс не только для связанного бизнеса, но и для всего рынка. Помимо синдиката, который через аптеки сбывал редкие ингредиенты — заготовкой занималась всего одна фирма, дела у которой шли плохо, но они мастера своего дела. Для торговли некоторыми нужна лицензия на добычу, и получить её непросто.

Гермиона и Рон выжидающе на меня смотрели.

— Я купил побольше акций этой компании, после того, как разгромили синдикат — они остались единственным поставщиком на рынке. И я медленно стравливал акции, чтобы они были на рынке — другие тоже смекнули, куда ветер дует — и вложились резко в них. Большие, очень большие деньги — ведь эта фирма осталась считай монополистом! Когда стало понятно, что эта фирма будет нести золотые яйца — акции начали расти в цене неприлично сильно — и стравливая их потихоньку, я добился роста цены выше рыночной — с полутора галеонов до двадцати пяти!

Гермиона и Рон переглянулись.

— Да, да, представляете, ажиотаж — это могучая сила. Начал надуваться финансовый пузырь, как в голландии с тюльпанами, лихорадка! Люди вкладывали намного больше, чем стоило бы — а я эти акции продавал по оверпрайсу, и сейчас продал все оставшиеся, за тридцать один галеон. И стал неприлично богатым человеком.

— Прости? — не поняла Гермиона.

— Посчитай сама, подруга — я купил по полтора галеона, продал за тридцать один. Чистая прибыль с одной акции — двадцать девять с половиной галеонов. И предвидя финансовый пузырь — более того, поучаствовав в его создании — я ещё взял большие деньги в долг у гоблинов — потому что собственных средств на это мне не хватало.

— Блэки же очень богатый род, — возразил мне Рон.

— Не настолько, акции есть и доход есть — но деньги в наличном виде… не так уж и много было на тот момент, даже продажа акций рушившихся и ненужных компаний — принесли мне в общей сложности не больше двухсот тысяч. А мне нужен был миллион. Гоблины выручили.

— И ты получил двадцать девять миллионов? — неверяще спросила Гермиона.

— Совершенно верно, — я улыбнулся, — точнее, тридцать три — потому что вторая компания конечно тоже сыграла, но не так хорошо, как первая. Ажиотаж и грамотная купля-продажа, спекуляция, и вуаля — мы сказочно богаты! Но я не собираюсь все эти деньги держать на счету в Гринготтсе — я уже выплатил гоблинам взятый вдолг миллион с процентами, и вложил почти все деньги в разный бизнес, в том числе в свой собственный. Ты же знаешь, летом я хочу показать сюрприз.

— Слышала. Тогда… Господи, Гарри, да ты гений! — она посчитала прибыля и вскочила, — и ещё самый богатый человек в Англии.

— Я рада, что ты оценила мои бессонные ночи и тяжкие труды.

— Не настолько тяжкие, чтобы сравнить их с миллионами. Ты аферист века, Гарри!

— Или финансовый гений. Это одно и то же, на самом деле, всё зависит от того, кто говорит — налоговая или клиенты…

Гермиона улыбалась.

— Да, а ведь ещё чемпионат мира…

— Гарри, а куда вообще такие деньги деть можно? — удивлённо спросил Рон.

— В бизнес. Снова вложить в бизнес и получать с него дивиденды. Ежемесячный доход рода далёк от стоимости акции — это долгосрочная инвестиция. Есть бизнес, с которого можно получить доход, покупая и продавая акции, а есть старый, надёжный как швейцарские часы, бизнес, который даёт дивиденды. Часть прибыли. Раньше, допустим, мы получали по две-четыре тысячи в месяц, сейчас двенадцать-тринадцать…

Рон присвистнул. Я не буду ему говорить, что при таких огромных вложениях в акции компаний волшебного мира — ежемесячный доход составит около тридцати тысяч. Это огромные деньги! Нет, серьёзно, это гигантские деньги для волшебников — примерно столько же зарабатывал весь синдикат чистокровных.

Правда, это делало меня совладельцем семнадцати крупных компаний — преимущественно международных компаний из америки — они особенно любили вести дела за пределами своей страны, в отличие от англичан, которые традиционно ориентировались на внутренний рынок, но и чужих к себе пускали неохотно, как японцы. Китайский рынок стал для меня открытием — у них есть и надёжные компании, и гигантское население как магловского, так и волшебного рынка, которое росло как на дрожжах. Вложение половины всех моих денег в крупные и надёжные китайские компании, которые обещают расти и расти… делают меня одним из десятки богатейших людей в Европе, и одним из тридцати богатейших в мире. Американцев переплюнуть трудно.

— Я не думала, что в волшебном мире такие объёмы рынка.

— Понимаешь, Гермиона, в чём суть… — задумался я, — провести прямые параллели с магловским миром невозможно. В волшебном совсем другая структура экономики — есть особенности финансового мира.

— Я не заметила гигантского количества волшебников, чтобы они генерировали такое огромное количество денег, — возразила Гермиона.

— Тут тоже есть оговорка. Маглам нужно платить постоянно. Вещь сломалась — плати. Нужна в доме вода, свет, тепло — плати. Транспортировка грузов и людей — плати. И всё это огромные объёмы рынка — которые в волшебном мире отсутствуют. Совсем другая экономика! — всплеснул я руками.

— Я не о том, Гарри. Есть же такая вещь, как валовый продукт, национальный доход. Допустим, объём всех товаров и услуг, которые создаёт каждый человек, в финансовом исчислении. По идее, волшебный мир должен иметь маленькую экономику, маленькие рынки.

— Волшебников достаточно много, а структура экономики не такая, — снова повторил я, — волшебник создаёт прибавочную стоимость своей магией — то есть основной товар — это магия, ресурсы, заклинания, материалы биологические и алхимические, живые существа, растения, зачарованные вещи, артефакты — как вершина этого всего. То есть грубо говоря, если ты не занимаешься активно магией — ты можешь прожить жизнь буквально на крохах денег. Ты можешь взять бесполезный предмет, зачаровать его — и он становится полезным. Он приобретает ценность, стоимость.

— Это не похоже на магловскую экономику, да, — согласилась Гермиона.

— Это волшебный капитализм. Рынок сбыта огромен — но по сути экономика — это круговорот не только галеонов, но и магии в природе, в волшебном обществе. Немагические товары в волшебном мире не слишком то популярны и очень недороги, как правило, а вот за магические нужно очень дорого заплатить. Волшебники создают сами их — вот давай покажу на примере близнецов Уизли, которые хотят открыть свой магазин. Они мне об этом говорили — они создают товары, товары магические, из ресурсов — зелья, ингредиенты, первичные материалы. Но! Главным в прибавочной стоимости является их собственная магия — они берут нечто, что стоит один сикль, зачаровывают это особой магией, изобретённым ими способом — и получают товар с конечной стоимостью в галеон. Семнадцать сиклей! Шестнадцать — это прибавочная стоимость магии. Магия как таковая — имеет цену.

— Получается, волшебники постоянно… творят магию и продают магию?

— Всё верно, дорогая. Круговорот денег в волшебном мире — не такой как макроэкономика маглов, он очень различен. Добавь сюда возможно главную черту магов — маглы одинаковы. Они лишены магии и живут в простых трёх измерениях — они могут вложить деньги в свой комфорт, внешность, но они не могут… приобрести магию, некую силу выходящую за грань разумного для маглов. Они не могут стать сильнее, могущественнее, человек это человек, и у него свои пределы. Можно физически стать крепким, но это ничего не даст. Волшебник же вкладывает ресурсы в своё совершенствование и возможности! Он приобретает ингредиенты для зелий — и учится их варить, или даже изобретать. Он тратит ресурсы на тренировки, на покупку редких книг и заклинаний — которые он же и не будет тиражировать как вингардиум левиосу. Это его личная сила, его возможности.

— Но Гарри, Хогвартс даёт многое, неужели волшебнику обязательно ещё что-то учить?

— Хогвартс даёт базу. Волшебник же, обладающий капиталом — вкладывает в свои навыки и магию деньги, большие деньги. Обучение зельеварению, алхимии, чарам, всё это требует денег — по сути магия сама и есть товар, и товар, и услуга, и главная цель. Покупка и продажа идут постоянно — кто-то, допустим, выращивает редких зверей, кто-то их режет и перевозит компоненты в Англию, а кто-то покупает, делает зелье, которое нужно всем.

— Ну это мы знаем, — кивнула Гермиона.

— Не сомневаюсь. Но вот в чём прикол! Если ты хочешь просто прожить спокойную тихую жизнь — то тебе понадобится только палочка и школьный курс знаний. В отличие от магловского мира, где тебе нужна профессия, обязательно. Но если ты хочешь достичь чего-то — то тут начнутся проблемы. Например, ты хочешь стать мастером чар — чтобы стать мастером чар — тебе понадобится не только зубрить книжки, но и изучать магию на практике, узнавать новые чары, которые не известны широко. Обучаться им — для этого нужно найти особые книги, зачарованные вещи, используемые в обучении, множество затрат — тебе нужно овладеть не только школьным уровнем заклинаний. А в отличие от маглов — тут в Хогвартсе и в общем образовании вообще — дают только базу.

— А где тогда учиться? — спросила Гермиона, — если нет университетов и прочего образования?

— В этом вся соль и суть, дорогая моя Гермиона. Даже если ты абсолютно совершенно выучишь всю базу — это не значит, что ты будешь хорошо образованной. Это не даст тебе углублённых знаний. А эти знания — очень важный товар в волшебном мире — их не передают кому попало.

— В библиотеке Хогвартса должно быть всё! — возразила супруга.

— Я тебя умоляю, Гермиона. В библиотеке Хогвартса абсолютно всё о базовых и общедоступных заклинаниях, практиках, профессиях, ты например там не найдёшь ни одной книжки с колдомедицинскими профессиональными чарами. Рецепты зелий более доступны, но тут уже вся суть не в доступности рецептов — а в личном навыке — поэтому стать мастером зельеварения — это путь для бедных студентов, у которых нет денег на продвинутое обучение. Говоря по простому — в волшебном мире есть школа, но нет университетов — а профессиональные знания — охраняются самими профессионалами.

— Это нелогично! — воскликнула девушка.

— Нет, это логично. Видишь ли, если человек найдёт книжку по… допустим, стоматологии — то он не станет стоматологом, и ни-че-го не сможет сделать в этой профессии. Но если волшебник найдёт книгу, в которой описываются колдомедицинские заклятия и практики, он сможет их выучить и повторить. Магия! — всплеснул я руками, — магия всё меняет. Именно поэтому знания имеют совсем другой смысл, нежели у маглов — это не просто знания, это возможности! Допустим, ты хочешь стать мастером чар — получить титул мастера — то есть развиваться в магии дальше, за пределами школы. Тебе понадобятся заклинания, которых нет в школьной программе, не продаются во Флориш и Блоттс, и такие заклинания можно выучить например, обучаясь у другого мастера — но он не захочет передавать их бесплатно и просто — просто за красивые глазки. И никто не захочет разбазаривать.

— Если дать эту возможность всем — мир станет намного лучше!

— Отнюдь. Станет только хуже — это уже пробовали, ничем хорошим это не заканчивается. Потому что мало получить доступ к заклинаниям и знаниям — нужно их практиковать. Какой-нибудь идиот, вроде Крэбба, может дорваться до заклятия Адского Пламени и спалит и себя, и других, и полхогвартса впридачу, пока пламя не утихнет. Куча жертв. Если хочешь — мы с тобой можем сходить в Мунго в отделение магических травм — и я готов поспорить, после этого ты забудешь о том, что надо давать магию в руки кому попало! Там полно людей проклятых, изувеченных, которым собственное заклинание оторвало руку или голову, и прочая и прочая. Это почти всегда последствия того, что кто-то использует магию себе не по уровню. Поэтому все, кто владеет магией продвинуто — понимают, что нельзя её давать в руки остальным — они угробят себя и других.

Гермиона насупилась. Задумалась.

— Получается, чтобы стать мастером — нужно много вложений?

— Верно, одного усердия и личных качеств мало. Нужен наставник — который тебя научит, и конечно — доступ к профессиональной литературе, если зельеварение — то к ингредиентам, к артефактам, используемым для обучения на профессию. Литература — очень дорогая.

— Почему она не регламентируется юридически? — спросила Гермиона, — например, по разрешениям?

— А ты попробуй заставь волшебников такое провернуть — сходу пошлют. Потому что даже будучи мастером, если ты выучила что-то, например, чары, ты нуждаешься в деньгах — а магия — это твой товар, твоя сила, которая приносит тебе деньги — монетизируется. Твой ценный навык — и желающие выучить то или иное заклинание, или купить книгу — это источник твоих доходов. Будучи мастером зелий, например, ты будешь продавать зелья, мастером колдомедицины — целителем — лечить людей, а мастером чар — зачаровывать что-то на заказ, учить других тем или иным заклинаниям, которые опасны для базы и им нельзя научиться бесплатно, и продавать книги — когда лично обучать нет желания. То есть магия — это твой товар, а ты сама — производитель этого товара. Книг, обучения, то есть услуг…

Гермиона согласно кивнула:

— А Флитвик? Он же мастер чар.

— Он избрал другой, менее доходный путь — учить всех базе. Может быть, со своими воронами на старших курсах он и обучает их паре-тройке особенных заклинаний, которые не найти в библиотеке Хогвартса. Но суть, я думаю, ты поняла. У волшебников нет потребности в электроэнергии, строительстве больших фабрик и заводов, но вместо этого — у волшебников есть саморазвитие — как основной источник доходов и расходов. Ты можешь обучить дюжину первокурсников заклинанию третьего курса, взяв с них по сиклю, а потом двенадцать сиклей заплатить старшекурсникам, чтобы тебя научили заклинанию, которого нет в школьной программе — это примерно так работает. В итоге получается так — что чем выше ты забираешься по пирамиде силы и могущества, знаний, тем больше ставки и цены, но тем больше способов заработка тебе доступны.