• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Весь день ощущение, что я чего-то забыл. Точно! Проду забыл — чуть было не сорвал сроки — Каждый День Прода — до конца лета!

По понятной причине в поезде мы не поехали — Рона могли отловить громилы Малфоя, поэтому умная Гермиона решила, что ему лучше отправиться домой камином через любой камин в Хогсмиде — Рон согласился и мы с ним попрощались на выходе из школы. Парень в сопровождении близнецов ушёл, а мы с Гермионой остались смотреть на заснеженную дорогу в Хогсмид.

До деревни было идти не так чтобы мало — но путь туда для студентов никакой проблемы не составлял. Гермиона выдохнула облачко пара и осмотрелась.

— Гарри, я надеюсь, ты сейчас пойдёшь ко мне домой?

— А?

— Я имею в виду к маме и папе, а не в… наш дом, — она улыбнулась, — как приятно чувствовать, что у меня есть свой собственный дом! И даже библиотека!

— Ты её ещё не осмотрела, дорогая. В волшебном мире книги это ценность.

— Мне то про книги не рассказывай! — хихикнула девушка, — я по-твоему сдуру всё время провожу в библиотеке? Я лучше других понимаю, какая это ценность — библиотека Хогвартса под боком.

— Нда…

Это вам не сборник домашней макулатуры, который обычно имеют почти все маглы, несколько книжек, а у любителей несколько шкафов — но обычно с развлекательной. Профессионалы же могут пойти в библиотеку и получить любое профильное издание, или купить его, или заказать… но с магией всё обстояло иначе!

Начать хотя бы с того, что волшебные книги не тиражировались так легко, как магловские, а ещё — если не считать ширпотреба — хорошие книги не продавались где попало. Волшебная литература о магии — это как правило узкопрофильная, потому что весь нормальный ширпотреб с общими сведениями был доступен в любом магазине и особой ценности не имел — но попробуйте вы найти, например, книгу, которая в последний раз издавалась сто лет назад?

Или книгу по какому-то очень редко встречающемуся эффекту или ситуации — и тогда охренеете — как и мы охренели — потому что найти в открытом доступе нечего.

Это можно объяснить просто — волшебники не спешат делиться своими достижениями и информацией с кем попало, а тем более — со всеми волшебниками подряд. Та же колдомедицина — доступна лишь избранным, которые решили учиться на колдомедиков — ученики могут найти разве что рецепты зелий, или пару простейших заклинаний колдомедицины, и не более того. Всё, никакой тебе публичной библиотеки — в волшебном мире такое вообще невозможно.

Говоря же о различных заклинаниях… заклинание — представляет собой серьёзную ценность само по себе — и возможность его освоить — тоже. Поэтому нередко какие-то наработки делают семейным достоянием, которое в принципе в чужие руки не попадает, и придаёт определённому роду индивидуальности, коммерческая тайна.

Это вам не это — где какой-нибудь тупой школьник может пойти и изучить дюжину мощных боевых заклинаний — нет, не сможет. Общедоступные — вполне, а дальше — двигаться ему некуда.

Волдеморт наверное имел доступ к очень многим родовым заклинаниям чистокровных, что делало его ещё опаснее и непредсказуемее. Маглорождённые думали, многие из них, что в волшебном мире с информацией так же как в магловском — изобрёл какой-нибудь учёный какое-нибудь заклинание — и бежит с ним, радуясь, обещает всех научить, всем его суёт, авторские права, может быть, качает…

Но нет, это не так.

Да и сама суть магии в том, что заклинание — это не просто удачное сочетание слов и жестов, которое стало популярным — заклинание это нечто намного бОльшее, это сложное плетение магии, в волшебном мире оно — сродни некоему уникальному набору инструментов, каждый из которых волшебник создаёт сам, заклинание это инструмент, палочка инструмент, инструмент и навык — создают магию.

Поэтому какие-либо уникальные разработки — хоть и не большая редкость, но не слишком распространены. Считается, что очень компетентный маг может создать своё заклинание, своё плетение, для каких-либо целей, оставив их себе как уникальный навык.

История знает много таких заклинаний, которые не стали классикой, вроде того, что преподают в школе — и вот таких заклинаний уже намного больше. Хотя большая часть книг посвящена не освоению новой магии, а применению оной на практике — именно практической части.

Я выдохнул:

— Гермиона, нам конечно повезло, что Помфри даёт нам учить некоторые колдомедицинские заклинания и навыки — но я устал от этого.

— Она хочет как лучше. И они очень интересны, особенно на практике.

— Я хотел наконец заскочить на Косую Аллею, пока там не закрылась лавка Олливандера.

— Ты уверен, что она работает? И чего это вдруг тебе понадобилось… С твоей палочкой что-то не то?

— Мне кажется, она очень плохо меня слушается.

— Ну… ладно. Тогда я пойду домой, а ты подходи попозже.

— Договорились.

* * * * * *

________

Кричер явился по первому зову и перенёс меня прямо к ступеням лавки Олливандера. Торговля в этом году, видимо, так и не пошла — но лавка Олливандера, на удивление, была открыта. А вот атмосфера на Косой Аллее далеко не праздничная — людей почти не было, ну оно и понятно — тут аншлаг только перед школой. Хотя волшебники всё же где-то должны покупать всё необходимое, и физически не было смысла создавать много рассеянных торговых точек — если есть Косая Аллея и на неё можно аппарировать. Это не маглы.

Я толкнул дверь и словно в баню зашёл — жар окутал меня. Внутри было градусов тридцать! Олливандера видно не было. Но вскоре старик появился, услышав звон колокольчика.

— А, мистер Поттер… — он появился из-за стеллажей, и разглядывал меня своими немигающими глазищами, — что такое, мистер Поттер? С палочкой всё, надеюсь, в порядке?

— И да и нет, сэр. Мне показалось, что она очень плохо меня слушается. Всё хуже и хуже.

— Да, такое иногда бывает, если произошли серьёзные изменения в магии волшебника или его характере. Могу я взглянуть на вашу палочку?

Олливандер принял у меня палочку, поданную рукоятью вперёд, как это принято у волшебников, и разглядел её, поводя сухими длинными пальцами по полированной поверхности дерева.

— Так-так-так… немного потёрта, но вполне в рабочем состоянии. Авис!

Из палочки вылетели множество птичек, закружив по помещению. Олливандер не удостоил их даже взгляда и положил палочку на стол:

— Она полностью исправна. Так вы говорите, стала плохо слушаться?

— Да, сэр. Нет больше такого ощущения, и заклинания она стала творить иначе — капризнее, что ли, и слабее. Зачастую с множеством ошибок в деталях заклинания.

— Боюсь, мистер Поттер, вам придётся подобрать новую палочку, — нахмурившись, сказал мастер, — памятуя прошлый опыт, мне стоит набраться терпения. Как насчёт… Сердечной жилы дракона?

И началось… Олливандер приносил палочки, они не подходили — почти никакие, которые он приносил. Вообще, он работал с универсальными сердцевинами, экзотика в мире тоже существовала, и некоторые маглорождённые думали, что получить какую-то «экзотическую» палочку — круто. Выделиться, так сказать, из толпы. Но не всё так просто — экзотика означает, что магия волшебника такая же экзотичная.

Ничего хорошего в этом нет — это скорее уродство, если честно, только магическое, а не физическое — экстремальная жирнота или худоба — это тоже дефекты, и ничего престижного в том, что им не подходят обычные одежды — нет.

И тем не менее, помимо олливандеровских сердцевин, были ещё и другие, имевшие широкое распространение в целом по миру.

Когда дракон, феникс и единорог не вывозили — Олливандер снова назвал меня необычным клиентом, и предложил палочку с пером гром-птицы. Я попробовал, и… ничего.

— Решили попробовать экзотику?

— Да, знать бы, в какую сторону двигаться… К сожалению, мистер Поттер, у меня в лавке очень немного экзотических палочек, и шанс, что какая-то из них вам подойдёт… — он развёл руками.

— Понятно.

— Мне неприятно это говорить, но я советую сходить в лавку Киддела, может быть, у него найдётся та самая палочка, которая вам подойдёт.

— Хорошо, сэр. А где она находится?

Олливандер дал наводку на Киддела, и я отправился к его конкурентам. Это была лавка достойного мастера — но в ней не было олливандеровского духа — англичане любили всё традиционное, и палочка от Олливандера — тоже часть традиции общества. Поэтому менять их на Киддела не хотели — но тем не менее.

Мастер был на месте, и осмотрев меня, выслушав историю с Олливандером, присвистнул и пригласил за собой. Внутри было несколько тысяч палочек, рукояти которых торчали из стены, по видимому, в отверстиях в стенах. Стены были устланы торчащими рукоятями.

— Попробуйте вот эти палочки, — предложил Киддел, — пожалуйста.

— А… как?

— Коснитесь рукоятей.

Я перебрал несколько десятков рукоятей, пока наконец не свершилось чудо — палочка отозвалась, и отозвалась очень мощно — засияла, словно прожектор, и тут же аккуратно легла в руку, отозвавшись магией.

Магически палочка соединилась, и льстилась ко мне как верный пёс.

Я вынул её из стены, и Киддел радостно похлопал в ладоши:

— Великолепно. Ваша палочка, сэр. С вас пятнадцать галеонов.

— Одну минуту.

После оплаты, я спросил:

— Сэр, а вы не расскажете, из чего эта палочка сделана?

— Это граб, очень необычный дизайн, в стиле ар-деко, — мастер посмотрел на палочку, — да, определённо.

Она была вся белой, но окантовка ручки — чёрная, палочка конечно не белоснежная, а скорее кремового цвета.

— А сердцевина?

— Неизвестно. Я не изготавливаю палочки, а эта вообще привезена из южной америки — скорее что-то местное, из тамошних джунглей.

— Понял. Спасибо, сэр.

* * * * * *

________

— Гарри! — Беллатрикс обрадовалась моему появлению, и было видно, что она правда рада — сидеть столько месяцев в доме одной — это уже слишком для неё. Она аж меня обняла.

— Привет, Белла.

— Как добрался?

— Купил новую палочку. У Киддела, какую-то южноамериканскую.

— Ммм… экзотика. Редкость для нашей семьи. Кстати, Гарри, когда будем вызволять Сириуса?

— Я думаю, завтра. Сегодня я обещал зайти к Гермионе и её родителям, у нас маленький семейный вечер, но рождество мы проведём всей семьёй, обещаю. И нашего идиота приведём.

— Кричер уже давно подготовил его комнату. Жаль, что ты уходишь, — вздохнула Белла.

— Я вернусь скоро. Ночевать в доме тёщи точно не намерен. Как думаешь, что лучше одеть на встречу с родителями супруги?

— Что-нибудь неволшебное, полагаю.

— Да, думаю, мантия их шокирует. Я пойду.

— Давай уж, и не забывай вернуться!

Белла скучала, ну и очевидно, отъелась, стала намного красивей и уже не выглядела как бывшая узница Азкабана. А я вынашивал подарок ей на рождество — очень полезный и ценный подарок…

— Кричер! Перенеси меня в дом маглов грейнджеров.

Домовик исполнил и я появился посреди их гостиной — застав родителей Гермионы. В доме царила атмосфера шума и гама — предрождественская и праздничная. Праздничная атмосфера хорошо чувствуется — люди активней, интересней, не такие снулые, как обычно, а сейчас голоса доносились с кухни. Моё появление некоторое время оставалось незамеченным. Я кхекнул.

— Гермиона!

— Гарри! — ко мне выбежала Гермиона, обняла и потащила за рукав на кухню, — пойдём, мама хочет с тобой поговорить. Я даже слова вставить не успел — меня втащили на кухню, усадили, и миссис Грейнджер, оглядев меня с ног до головы, поприветствовала:

— Гарри, добрый день, рада видеть тебя.

— Я тоже рад вас видеть, мэм. С наступающим праздником. Как вы тут?

— Мы? Мы то что — вот ты рассказывай, как вы с Гермионой?

— Похвастаться нечем, — вздохнул я, глядя на Гермиону и ища подсказку, что говорить то?

— И почему же так уныло? Как продвигаются ваши отношения?

— Никак, мэм, — вздохнул я, — то есть… пока что внуков вам не сделали.

— Ну это понятно — а в школе как?

— Мэм, я не улавливаю сути вашего интереса. Школа как школа, учимся, ходим на отработки, занимаемся магией.

Миссис Грейнджер выглядела как повзрослевшая Гермиона, только у неё были модные завитые волосы, а у Гермионы более прямые, как у её отца, и непослушные. Гибрид.

— Гермиона, дорогая, иди к папе, я тут посекретничаю с твоим парнем.

Гермиона встала и вильнув своими задними достоинствами, покинула кухню. Миссис Грейнджер — звали её Элеонора, села напротив меня, посмотрев пристально.

— Мэм? — выгнул я бровь.

— Гарри, я спрашиваю, ты с Гермионой как, лучше стало, хуже, часто… занимаетесь этим?

— Мэм! — я даже возмутился, — к сожалению, нечасто. В школе крайне неподходящие условия, да и Дамблдор влепил нам отработки ежедневные, поэтому мы так выматываемся, что… никаких сил не остаётся.

— Это хорошо. Некуда вам торопиться.

— Мэм, позвольте, наша личная жизнь вас не касается. Что и как мы делаем в постели, и сколько раз — сугубо личное дело.

— Конечно, конечно, прости интерес, — замахала она руками, — всё же таки ты Гермиону, считай, совратил и соблазнил, и она ещё девочка… недостаточно ответственная в этом плане. За ней нужно присматривать.

— Я не думаю, мэм, что она нуждается в присмотре. Гермиона достаточно самостоятельная и ответственная Леди.

— Тогда это старческое любопытство. Я не интересуюсь подробностями, конечно, — подняла она руки, — просто интересно.

— А, ну если вы про это — супружеский долг с меня она регулярно выбивает. Прямо как налоговая, не отвертеться.

Элеонора рассмеялась, заливисто, аж слёзы выступили.

— Налоговая… да, она у меня такая. Гермиона сказала про ваши отработки, должно быть, вы устали?

— Очень. Я думаю, что Дамблдор хотел одновременно скрыть меня от Сириуса Блэка, и рассорить с Гермионой. Посчитав, что если нас достаточно загрузить, чтобы на любовь не оставалось сил, то мы забудем друг про друга.

— И как результат?

— Подействовало наоборот. Мы серьёзно сблизились, тем более Рона и других посторонних с нами нет, и я думаю, что мы стали намного ближе, чем раньше, друг к другу.

— Чем занимаетесь на отработках?

— Колдомедициной.

— О как! Как это интересно!

— Ничего интересного на самом деле. Это совершенно не похоже на магловскую медицину. Даже анатомия нужна только как факультативные, почти необязательные знания.

— И как Гермиона?

— Учится. Колдомедиком она вряд ли станет — её амбиции куда масштабнее, но она может неплохо оказать первую помощь. Это уже большая редкость в волшебном мире. Думаю, на этих отработках мы окончательно определились со своими чувствами, оба.

— И…

— Это любовь.

Элеонора помолчала. Потом вздохнула обречённо:

— Гарри, ты же должен понимать, что в вашем возрасте любовь… очень непостоянна.

— Понимаю. И тем не менее, мы вместе, и будем вместе. Далеко не все семьи волшебников живут вместе ради любви — я вообще не строил бы семейную жизнь на таком шатком фундаменте, как чувства. То, что они есть — великолепно.

Миссис Грейнджер выглядела удовлетворённой ответом.

— Теперь я хочу узнать, как ты можешь позаботиться о будущем Гермионы?

— Мэм? — я выразительно выгнул бровь, — что значит — позаботиться о будущем?

— Ты её муж, верно?

— Совершенно верно.

— И как муж ты обязан помогать своей жене. Меня интересует её материальное положение, где вы планируете жить?

Я задумался.

— Гермиона вам ничего не рассказывала?

— Что именно?

— По большому счёту Гермиона унаследовала всё, что принадлежало семье Поттер — Алтарь, землю, дом, драгоценные книги… И более чем восьмисотлетнюю историю семьи Поттер в придачу. Это не считая моего дома в Лондоне. У меня от семьи Поттер остались накопления и акции двух компаний, основанных моими предками, и всё.

Женщина выглядела озадаченной.

— Получается, она теперь обеспеченная леди?

— Да, мэм. Во всяком случае, вопрос на что жить — никогда перед ней стоять не будет. После рождения детей она сможет заняться своей карьерой.

— После?

— Род, мэм, это не пустой звук. Ей захочется детей, поверьте, захочется так, что она не устоит. Когда придёт время. Волшебников, которые не слишком спешат с потомством, родовой алтарь… стимулирует. Но это дела будущего, мэм.

— Интересные новости, Гарри… Ладно, ты удовлетворил моё любопытство. Вы проведёте Рождество с нами, или…

— Я ещё не решил окончательно, мэм. Но я думаю, что мы заскочим к вам, а потом встретим рождество в кругу своей семьи. Пригласим гостей, это всё-таки наше первое совместное рождество.

— Как жаль, мы так долго не видели нашу девочку… — попыталась она давить на жалость.

— Вы сможете её увидеть когда захотите, мэм. Жить на две семьи — свою и вашу, Гермиона не сможет, и сочетать роль ребёнка семьи Грейнджер и моей жены — тоже невозможно.

— Она наша дочь, Гарри!

— И останется таковой, но она не ребёнок, мэм. И ей будет очень некомфортно пытаться продолжать быть ребёнком и при этом оставаться моей женой и взрослой девушкой, играя для вас роль девочки, а для меня женщины… — я хмыкнул, — боюсь, это вам придётся выстраивать с ней новые отношения, а не мне менять отношения с женой.

— Хорошо, мы это обсудим позже. А сейчас пойдём в гостиную…