• Boosty Shared
• Bandileros

• T

• 18+
• гарри поттер

Ну вот и последняя среда этого лета, друзья! И для этой среды нужно что-то удивительное.

Осень уже началась — по крайней мере, для организма -— сосуды сужаются, начинаются спазмы. Сегодня прямо когда сел и писал в ворде, потянулся немного и как схватило левую ногу! Мало того что пять минут орал, так ещё весь день теперь я прикован к креслу.

Отака хуйня, малята — можно сказать, инвалид — когда нормальный, а когда ходить не могу, и ною весь день от стреляющей боли в мышцах.

Напоминание всем — если у вас прямо сейчас ничего не болит — улыбнитесь и порадуйтесь! Это уже хорошо!

Ну а я блин опять больной. Чтобы снизить шанс спазмов, мне нужно глушить зелье флебавен, две штуки в месяц — это полторы тыщи за каждую, точнее 1.4к.

В общем, народ, помогите автору — срочно нужен этот флебавен. К сожалению, все лекарства от застоя крови в венах — почему-то довольно дорогие.

Колдомедицина нынче дорого обходится.

В качестве бонуса — я до конца лета даю скидку в 27% на основную подписку — для всех! Подписывайтесь, кто не подписан, читайте — кто не читает, и пусть у вас будет здоровье, которого нет у меня.

Что можно сказать о свидании? Оно получилось хорошим. Может быть, потому что Гермиона принципиально не выбирала рестораны, в которые я, с моими манерами и неумением делать важный вид, не вписывался бы — поэтому мы пошли гулять по Лондону. Зашли в большую пиццерию, и объелись пиццы, а ещё впервые поцеловались, причём прилюдно, заставив окружающих людей отворачиваться. Гермионе это почему-то было очень важно и она глупо улыбаясь, вцепилась в меня и мы так просидели где-то с час в пиццерии, уплетая три больших пиццы на двоих, и только после того, как оба объелись — мы поплелись в кино.

Попутно Гермиона рассказала мне о своём детстве — как её родители прилично так заработали, как спускали всё заработанное на ежегодные поездки по европе, как она училась, и даже участвовала в конкурсах в младшей школе.

А мне похвастаться было нечем — истории про Дурслей явно испортят всем настроение. Зато картина Гермионы разворачивалась — очень целеустремлённая девушка, с тягой к знаниям, но горячим характером.

После непродолжительных прогулок, Гермиона позвала своего эльфа и он перенёс нас обоих домой к ней.

Я уже посылал подарки её родителям, скромные, но с достоинством. Гермиона замялась.

— Гарри, посидим тут и пойдём к тебе? Или ко мне.

— Хорошо. А ты не хочешь остаться здесь?

— Ну… — она смутилась, отведя взгляд, — я привыкла с родителями… мне как-то непривычно ночевать где-то не здесь и не в Хогвартсе. Я по прежнему чувствую себя не в своей тарелке, мне как-то спокойнее рядом с родителями.

— Тогда может ты останешься здесь? Мы с тобой ещё успеем в Хогвартсе побыть вместе. А с семьёй долго не пробудешь.

— Так то оно так, но я думаю, я должна отвыкать от мамы с папой рядом, — выдохнула девушка.

— Гермиона, я тебя не имею права отрывать от семьи. Как от своей, так и от твоих родителей — реши сама.

— И чем ты займёшься, если я останусь дома?

— Поимкой Петтигрю и судом над Блэком. У меня полно работы с новой метлой — летом состоится чемпионат по Квиддичу, а у меня дома есть прототип лучшей в мире метлы. Если я впихну контракт на покупку своей метлы одной из команд и она победит с разгромным счётом — продажи взлетят в стратосферу. «Мётлы Нимбус» озолотятся!

— Да ладно, не так уж.

— Нет, Гермиона, ты не представляешь себе, что такое галеон.

— И что же такое галеон? — спросила девушка.

Я сел на диван — после переедания не хотелось стоять. Разделся заранее. Гермиона тоже, и её эльф принёс мне тёплые тапочки.

— Ты наверное не углублялась в финансовое строение волшебного мира. На самом деле это интересно — ты знала, что галеон — это общемировая валюта? Просто она называется и выглядит по-разному — но во всех странах мира используется гоблинское золото — в нём нет настоящего золота, это волшебный сплав. Монеты с помощью секретного ритуала и магии гоблинов нельзя подделать.

Гермиона задумалась и кивнула:

— Это интересно.

— Не так интересно, как всё остальное. Спасибо, Динки, — я взял стакан чая у домовушки и продолжил, — тебе, как леди рода Грейнджер желательно изучить эти вопросы. Галеон можно обменять на фунты и наоборот — но сделать это могут только маглорождённые и в небольших объёмах. То есть финансовые операции закрыты, и галеон — неконвертируемая валюта. За неё можно купить золото, теоретически — но даже так, возникнут сложности. Курс обмена очень невыгодный — пять фунтов? Это смех один! Реальная стоимость галеона такая, что на него можно три дня прожить. А с пятью фунтами даже в супермаркет на ужин не сходишь собрать.

— Можно, почему. Но очень скромно.

— Да, можно… но ты поняла суть. Галеон несколько ценнее пяти фунтов — конверсию гоблины делают, потому что у них договор с правительством, магловским, курс редко меняется и он фиксированный. На фунты ни один волшебник не сможет купить ничего волшебного, и наоборот — поэтому магловские деньги для волшебников бессмысленны.

— Постой, но ведь у тебя есть магловские деньги!

— Я озаботился этим, заранее, а именно — продал в ломбардах некоторые золотые украшения семьи Блэк. Некоторые вещи девятнадцатого, восемнадцатого и даже семнадцатого веков, например, старую шпагу. Она в отличном состоянии, благодаря чарам, и любой анализ покажет, что металл правда семнадцатого века. В таком состоянии шпага стоит около ста тысяч фунтов. Музеи будут рады купить, и частные коллекционеры тоже.

— Понятно…

— Кхм… перейду дальше — по большому счёту, галеон и фунт не связаны. Как и экономики — у них есть общие черты, связи, но не такие чтобы у волшебников были акции магловских компаний и наоборот — в этом нет смысла. Волшебнику не нужно ничего магловского, а фунты для него — забавные сувениры — мистер Уизли вообще их копит в банке в сарае.

— Понятно.

— Так к чему это я? К тому, что экономика волшебного мира полноценна, в ней достаточно много денег, которые конвертируются во влияние и возможности. Коммерческих компаний тоже много, как и мест зарабатывания денег — сфера услуг развита слабо, сфера развлечений тоже — но зато производство и продажа… так как волшебники просто по природе своей часто нуждаются в волшебных вещах, растениях, ингредиентах, зачарованных вещах, и так далее — то финансовые потоки текут постоянно. Мётлы Нимбус продаются в европе, но за пределами нескольких стран — почти не имеют никакого хождения — это больше английский бренд. Я хочу вывести его на мировой уровень. Опять же — нельзя галеоны перевести в фунты по какому-то курсу — потому что никто не обменяет. Поэтому я не могу точно сказать какую-нибудь аналогию с магловским миром по масштабу бизнеса и важности. Наверное, можно сравнить наше производство с производителем дорогих автомобилей — небольшим производителем, который делает только спортивные авто, на заказ и средними партиями. Два года назад с выходом классической модели Нимбус-2000 прибыль компании возросла — она составляла около трёх тысяч в месяц, но с уменьшением продаж — упала где-то до тысячи. Это неплохие деньги, но… я хочу сделать Мётлы Нимбус — мировым брендом, с громким именем. Для этого у меня есть прототип метлы, которая уделает всех конкурентов. Над ней корпят в компании — но пока наладили только предсерийный выпуск. Я хочу сделать так, чтобы Мётлы Нимбус покорили штаты и европу — крупнейших потребителей мётел в мире. С дамскими сумочками бренда «W» это сработало — отчасти, но компания резко пошла вверх и стала приносить большие доходы. Новые модели выходят каждые пару месяцев, популярность их растёт — прибыль больше десяти тысяч в месяц.

— Так, поняла. А мётлы?

— Метла Нимбус-2000 стоила триста галеонов. Это шесть министерских средних зарплат. Метла «Молния», которую хочет выпускать наш конкурент — будет стоить не меньше полутора тысяч. Это огромные деньги, так то. Гоблинская сталь в стременах, отличная сборка… как хороший дорогой спорткар по волшебным меркам.

— Тогда кто её купит? — возмутилась Гермиона, — у кого есть такие деньги?

— У спортивных клубов. Они зарабатывают очень приличные деньги — развлечений у волшебников мало — магия нередко это заменяет. Поэтому квиддич не просто популярен, и деньги с билетов на матчи идут в казну команд стабильно. Чемпионат Англии по Квиддичу — это большой бизнес. А уж чемпионат мира… приносит прибыль в сотни тысяч, если не больше миллиона. Я думаю, примерно, очень приблизительно, можно приравнять галеон в своей стоимости к… пятидесяти фунтам.

— Пятьдесят? — удивилась Гермиона, — почему так дорого?

— Я имею в виду не стоимость самой валюты, а примерную равность по степени ценности. Зарплата министерского чиновника уровня работника отдела — около пятидесяти — это две с половиной тысячи фунтов получается — примерно столько же получают работники правительства на средних должностях — это скажем так, средняя зарплата. Я посчитал это по соотношению средних и средних медианных зарплат. Так что чемпионат мира получается чистой прибыли приносит на пятьдесят-сто миллионов фунтов. Сто тысяч билетов, где-то от десяти до пятисот галеонов, в зависимости от места — и всё будет битком забито! Контракты с рекламы, продажа мерча и прочей атрибутики — это получается около тридцати галеонов прибыли с каждого гостя. Это шикарный и очень прибыльный бизнес!

— Верю.

— И я сделаю всё, чтобы мои мётлы победили на этом чемпионате. Я хочу продать одной команде, у которой шансы меньше, мётлы Нимбус — втайне, конечно же, и сделать им шикарный первый выход в свет — с рекламой на билбордах и экранах на чемпионате, и особым упоминанием ведущим, и конечно, чтобы можно было сравнить. Даже если мётлы будут стоить по двадцать тысяч галеонов каждая — это всё равно окупится.

— И что тогда?

— Тогда чтобы не проиграть — игроки будут вынуждены тратиться на мётлы моего производства. Ведь в квиддиче нет правил относительно мётел — в этом и суть — летай на том, что есть — это не формула-один, где регламентирован каждый винтик в болидах, и нельзя отклониться от характеристик. История знает немало случаев, когда выход новой метлы предопределял победу команды и эта метла становилась новым стандартом для всей квиддичной индустрии. Так было с Кометой, которая появилась в семьдесят девятом и команды, закупившие её, порвали конкурентов.

— Это неспортивно.

— Нет, тут есть своя логика. Это как лошадиные бега — побеждает тот, у кого лошадь быстрее! Суть игры не только в игре, но и в подготовке, в том, чтобы найти лучшие мётлы, лучшие для своей команды.

— Тогда понятней. И ты хочешь…

— Подыграть, устроив сюрприз всем.

— Звучит интересно. И какую прибыль ты ожидаешь?

— Я хочу продавать мётлы по две с половиной тысячи — спортивную модель, но только и исключительно для профессиональных игроков. И в розницу для всех остальных — по тысяче — сильно упрощённую модель, без такой скорости и маневренности.

— Репутация пострадает.

— Ну моя метла всё равно будет лучше Молнии. А те, что используются для профи… скажем так, они небезопасны, только для профессиональных летунов. Иначе можно себя угробить — а я ещё не хочу лишиться клиентской базы. Это тоже, по идее, должно сделать репутацию особым, квиддичным мётлам, профессионального класса. До сих пор любая метла, на которой летали профи — продавалась всем подряд, на открытом рынке.

— Но ведь спрос на профессиональном рынке должен быстро насытиться. В Англии много команд, конечно, но это семь мётел на команду. Продашь двести-триста мётел и всё.

— Я использую секретный способ изготовления плетений, Гермиона, внедрения, поэтому их почти невозможно повторить вручную… а ещё они имеют свойство быстро изнашиваться — в отличие от обычных мётел. Это маркетинг, который я недавно поливал грязью — запланированное устаревание. Производители стараются сделать мётлы по-старинке — так, чтобы они летали как можно дольше — я же скорректировал эту установку на то, что метла должна прожить три года. После чего кончается гарантия и её чары и материал изнашиваются.

— Но Гарри! — воскликнула Гермиона.

— Все мётлы изнашиваются, — я коварно отпил чаю, — вообще все. Но обычно служат они примерно десять лет. Ты видела на нашем первом уроке полётов, что бывает, когда метла изношена до последнего — с Невиллом. Её чары просто пошли в разнос и метлу понесло во все стороны. Я же предлагаю дополнительные чары самодиагностики — которые отключают метлу, если её износ опасен для полёта. Сверхмощные чары — быстрее изнашивают метлу. Все артефакты, кроме волшебных палочек, изнашиваются.

— Почему же волшебные палочки…

— Потому что они особый случай — в них самих нет никаких магических сплетений. Это проводник магии, но сами они не зачарованы, и их нельзя зачаровать — ни одна магия не удержится на волшебной палочке. Иначе было бы слишком просто — призвать на поле боя палочки всех врагов и всё… нет, магия сквозь них проходит как ток через сверхпроводник, не нанося никакого ущерба и износа. Метла — имеет нечто общее с волшебной палочкой — она проводит магию наездника, но сама по себе летать не может никогда.

Гермиона тоже выпила чай и задумчиво кивнула:

— Я поняла, ты хочешь стать поставщиком профессиональных команд на долгие годы.

— Именно. Три тысячи за метлу на три года — это вполне нормальная цена за лучшую метлу в мире. Я буду постоянно продавать некоторое количество мётел, ну а вся мякотка в том, что помимо модели «про» для профессиональных игроков в Квиддич — выпустим и гражданскую версию, для всех — медленнее на двадцать процентов, в разгоне и виражах чуть хуже, долговечнее, и конечно — с чарами безопасности для наездников. Эта метла «Новастар Дженерал» — общего назначения, будет больше похожа на неплохую квиддичную метлу. Ну и конечно — цена уменьшена втрое — тут я планирую сделать их дешевле аналога — Молнии. Это должна быть метла за тысячу галеонов, при этом быстрее «Молнии».

— И тогда все захотят себе твою метлу.

— Верно. Срок службы неточный — он зависит от налёта, и от износа — так что в режиме школьно-любительского использования она может прожить намного дольше. Хоть тридцать лет, прежде чем покажет фигу и откажется взлетать. Защитное заклинание самодиагностики конечно же я наложу.

Я залюбовался Гермионой. Выглядела она серьёзно, пила чай, слушала, а я любовался её лицом, фигурой, стройными ножками в весёлых тёплых тапочках. Вот она, моя сверхсерьёзная подруга в естественной, домашней среде обитания. В Хогвартсе это не то — я хотел обнять её и обнял. Гермиона положила голову мнена плечо, закинула ноги на диван, и легла на мои колени.

— Ты делаешь большую ставку на этот чемпионат, да?

— Это самое узкое место моего бизнес-плана.

— Почему ты этим вообще занимаешься?

— Дорогая, как думаешь, кем ты станешь после школы?

— Не решила ещё.

— А у меня профессия уже есть. Я владелец бизнеса. За те годы, что мои предки не могли заниматься бизнесом — солидная часть компаний обанкротились, и около полумиллиона галеонов, если не больше — просто растворились в воздухе. Это и есть финансовые проблемы, преследующие меня и мою семью. Лавки, которыми мы владели — закрылись, производители — обанкротились, только две фирмы Поттеров — остались на плаву. Потс Оф Потион и Мётлы Нимбус. Первую основал мой пра-пра-прадед, он изобрёл костерост, и фирма занималась производством костероста. А потом его младший брат изобрёл «Простоблеск» — средство для укладки волос. И то и другое — очень ценные вещи и сейчас. Они приносят стабильный доход.

— Укладки волос?

— Ага. Это снадобье отлично укладывает любые волосы — у него практически нет конкурентов — идеальная прямота и послушность, даже Хагриду может сделать модную и шелковистую шевелюру. Костерост вообще не имеет никаких конкурентов — это лучшее средство для сращивания и выращивания костей.

Я запустил руку в шевелюру Гермионы, и начал массировать её умную голову. Девушка заворочалась, и закрыла глаза.

— Планируешь вернуть дела семьи в порядок с помощью мётел?

— Да, продажи мётел — золотая жила. Некоторое время мы сможем не бояться конкурентов, а чистая прибыль с каждой метлы огромна. В Англии около двухсот квиддичных команд разного калибра, это тысяча четыреста мётел. Хотя команды бедные себе не могут позволить потратить такие деньги, но хотя бы половина потратится.

— Ага.

— Семьсот мётел как минимум мы продадим квиддичным командам в Англии — а всего по миру около трёх тысяч квиддичных команд. В Квиддич играют действительно везде. Где-то мало команд, а в США их как грязи — полторы тысячи, у каждого штата своя есть сборная, и ещё команды — это неплохой бизнес.

— И что дальше? Три тысячи команд…

— Будем считать от реального — допустим, лучшую метлу в мире купит треть — тысяча команд. По семь мётел — семь тысяч мётел. Стоимость метлы — три тысячи, себестоимость — около трёхсот галеонов, минус налоги там, и всё прочее — и получается, что я имею две тысячи с каждой метлы — чистой прибыли. Это четырнадцать миллионов галеонов! Это уже трудно привести аналогию к магловскому миру — в магловском бизнес устроен иначе. Таких сумм в волшебном мире очень немного в карманах отдельно взятых людей, в волшебном мире меньше расслоения и больше диверсификация, поэтому нет суперолигархов и мегабогатых бизнесменов. Вообще, вся эта движуха маглов, начавшаяся с бесконтрольной печати денег, не обеспеченных ничем, а тем более — бесконечной печати долларов — изменила облик макроэкономики. Галеон же — валюта твёрдая.

— То есть это сделает тебя сказочно богатым.

— Это рабочая схема, да. Плюс продажи обычных мётел для рынка — итого — мы, думаю, сделаем прибыль в пятнадцать миллионов. Чёрт, да даже Малфой владеет состоянием в несколько сотен тысяч, а может быть в лучшие годы — около миллиона с небольшим. И это уже огромные деньги — у нас в волшебном мире деньги не как у маглов — быстро печатаются, быстро устаревают и обесцениваются… У нас как говорил Толкиен — всё делается на века и передаётся из поколения в поколение. И бизнес старомодный, но настоящий, не дутые акции, опционы и фьючерсы, которые сводятся к тому, что кто-то неадекватно богат, а кто-то беден, просто потому что не может быть богачом. Волшебный мир даёт возможности каждому, и справедливые.

— Как в викторианскую эпоху?

— Да. Это лучшее сравнение. Итак, четырнадцать миллионов — это желаемая прибыль. Если мы сумеем достичь её, или хотя бы десяти миллионов — то мы становимся автоматически богатейшей семьёй Англии и можем плевать на макушку нищего Малфоя как на грязь под нашими ногами. Хотя бы чтобы отомстить за издевательства.

— Я не буду. Честно. Я считаю недостойным обсуждать бедность или тем более — хвалиться богатством. Мне уже неудобно от того, что ты мне подарил.

— Кхм… — я задумался, — я подарил тебе столько, сколько нужно иметь, чтобы не испытывать нужды. Я имею в виду — чтобы всегда было где переночевать, что покушать, на что купить одежду, не модного бренда, но новую, а не секонд-хенд. С этими активами ты можешь дальше строить свою жизнь так, как захочешь — тебе не придётся бросать учёбу ради работы, например, чтобы себя прокормить. Я скромно не учитываю себя, — кхекнул я, — ну, я имею в виду — что это стабильное содержание, на которое можно прожить всю жизнь. Акции, которые я тебе дал — компаний с многовековой историей и очень надёжных. Они не обанкротятся внезапно. И я уже думаю, где и как мы будем растить детей.

— Гарри! — воскликнула Гермиона, покраснев, — мне ещё рано о таком думать!

— О таком думать никогда не рано, и никогда не поздно, — хихикнул я, Гермиона встала и ткнула меня в плечо.

— Дурак! Я рожать не хочу вообще, ну а до выпуска из Хогвартса — это исключено.

Она смутилась, было видно, что тема её сильно задевает.

— Не беспокойся, это не больно и ты ничего вообще не почувствуешь.

— Меня больше заботит титул мамы, — едко заметила она, — детей воспитывать непросто.

— Когда есть домовик — это намного легче, чем без него. И потом — это просто обязательный пункт, род Грейнджер должен пополниться множеством волшебников. Желательно иметь троих детей, чтобы плюс-минус гарантировать выживание рода. Первого сразу, в семнадцать-восемнадцать, а дальше уже можно лет в тридцать и сорок завести ещё по одному. Правда, есть минус — если девочка, то она не считается. Если она не останется в роду.

Гермиона согласно кивнула:

— Хорошо, это звучит более приемлемо. А чем тебе девочка не понравилась?

— Её надо выдавать замуж. А это значит — уйдёт в другой род.

— Ты не хочешь связываться с нечистокровными? — спросила Гермиона.

— Чистокровные вокруг наших детей устроят шоу. Ты не представляешь ценности нового рода! Это же чистокровная леди, но при этом без каких-либо родовых связей вообще. Я молчу про любовь и прочее — ты, наверное, уже поняла важность чистокровного семейства. Это даёт будущее.

— Давай подумаем об этом позже, Гарри. Я устала от этих бизнес-планов.

Она поднялась, взяла меня за плечи и поцеловала. Я обнял её и прижал к себе, и насладился моментом. Нет в жизни лучше — чем целовать любимую девушку. Она делала это уже с выдумкой и мы иногда прерывались, и снова целовались, я поглаживал её по упругой попке в джинсах, а Гермиона зарылась пальцами мне в шевелюру и крепко обняла, её горячий язычок стал намного активней, чем раньше, и она даже облизнула мои губы, и снова мы поцеловались, я поглаживал её спину и волосы.

Взъерошенные, мы пропустили момент, когда нас попытались разнять. Точнее рядом раздалось покашливание. А потом ещё одно, и ещё.

— Гермиона! — строго сказала её мать, прямо над ухом. Гермиона оторвалась от меня и последний раз поцеловала. В нос.

— Да, мам?

— Ничего, что мы здесь?

— О, ничего страшного, — Гермиона крепче обняла меня и прижалась ко мне грудью, — моё!

— Никто и не спорит, но вы тут что, сексом решили заняться?

— Ммм… нет, на диване как-то не очень, — она положила голову мне на плечо, — извини, у нас с Гарри было первое свидание. Так мило!

— Поздравляю, конечно, — сказала миссис Грейнджер, я заметил, что она была розовой от смущения, — но… пожалей родителей!