Наруто: Бессмертный Макс. Глава 70.
Вход на базу культистов был спрятан действительно неплохо — искусно замаскированный лабиринт среди скал, усиленный примитивными, но эффективными иллюзиями, сбивающими с толку случайного путника. Но если бы ниндзя Амегакуре взялись за дело всерьёз, прочесав местность системно и с применением сенсоров, это логово нашли бы за пару дней. И то, что оно до сих пор функционировало, было красноречивым доказательством коррумпированности не только отдельных шиноби, но и, вероятно, местных чиновников, чьи участки примыкали к этим безлюдным землям. Я без особого труд обнаружил трёх ниндзя: двух чуунинов на скалах по обе стороны от узкого прохода, служившего входом, и одного джоунина, чья чакра ощущалась чуть глубже, в самой пещере, откуда он, судя по всему, мог контролировать подступы.
В принципе, трудностей в их ликвидации я не видел. Тихая и быстрая нейтрализация часовых с последующим проникновением внутрь была делом техники. Но бросаться сломя голову в место, где поклоняются кровавому и безумному божеству, было бы верхом безрассудства. Я прекрасно знал, что божества, по крайней мере, то, что люди называют богами и демонами, часто оказываются очень реальными сущностями. Мой собственный опыт с Тёмным Солнцем и встреча с Тенями в Стране Неба был тому подтверждением. И у меня не было никаких гарантий, что Джашин, чьё имя наводило ужас, не являлся таким же жаждущим душ и эмоций демоном. Сходится с ним в героической, но глупой схватке, не зная его истинной природы и сил, однозначно не входило в мои планы.
Потому несмотря на клокотавшую во мне ненависть к каждому, кто причастен к этому культу, я заставил себя успокоиться.
«Дыши, Такэши. Думай».
Спасти всех несчастных, которых они, вероятно, держат внутри, у меня вряд ли получится — для этого нужен был не точечный удар, а полноценная военная операция. Моей первоначальной и главной целью было устранение местного культа, его верхушки и, по возможности, того, кто им руководил. А для этого нужна была информация. Максимально полная.
Потому я решил не лезть напролом. Мне нужен был “язык”. Причём не рядовой фанатик, а кто-то хотя бы из среднего звена, обладающий реальными сведениями: схемой базы, численностью, именами ключевых фигур, расположением заключённых. И все, кто стоял ниже уровня джоунина, вряд ли обладали таким объёмом знаний. Значит, цель — один из старших членов культа, желательно тот самый джоунин внутри или кто-то из его доверенных подчинённых.
Я нашёл идеальную точку для наблюдения — высокий утёс в паре сотен метров от входа, поросший чахлыми деревьями и кустарником. Отсюда открывался отличный вид и на сам скрытый проход, и на тропу, ведущую к нему. Развернув плащ, я устроился поудобнее на сырой земле, слившись с тенями и камнями, и погрузился в ожидание.
По счастливому случаю, подходящий ниндзя в сопровождении одного генина появился спустя три часа. Вышли они из логова не спеша, прогулочным шагом, двигаясь по основной тропинке, что вилась между скал. Я же, бесшумно крался за ними на почтительном расстоянии, наблюдая и оценивая. Мне нужно было увести их подальше, на такое расстояние, где даже звук внезапного крика или шум короткой схватки не донёсся бы до ушей ниндзя у входа.
И вот когда мы отошли на достаточное расстояние, я перестал скрываться. Ускорив шаг, я обошёл их по дуге, скрывшись за деревьями, и вышел на тропу чуть впереди. Подобрав идеальное место — узкий участок пути, зажатый между скальным выступом и густым колючим кустарником, — я остановился. Я облокотился спиной на ствол старого, корявого дерева, что стояло вплотную к тропе, и скрестил руки на груди, приняв позу человека, который ждал их здесь специально и довольно долго.
Спустя пару минут в поле моего зрения показались их силуэты. Первым меня, естественно, заметил джоунин. Его взгляд, до того рассеянно скользивший по окрестностям, мгновенно сфокусировался на моей неподвижной фигуре. Он замер на месте, его рука непроизвольно потянулась к рукояти короткого меча за спиной. Генин же, шедший сзади, прошёл ещё пару шагов, прежде чем заметил напряжение своего судя по всему наставника и последовал за его взглядом. Увидев меня, парнишка вздрогнул и застыл как вкопанный.
Повисло тягостное и густое молчание, нарушаемое лишь шелестом мокрых листьев под настойчивым дождём. И первым его нарушил джоунин. Его голос прозвучал спокойно, но я отчётливо чувствовал, как внутри у него всё приготовилось к действию.
— Кто ты? И что тебе здесь нужно? — спросил он, а его глаза пытались найти на мне хоть какой-то опознавательный знак или хотя бы намёк на принадлежность к клану или деревне.
Внешне он сохранял полное самообладание, опытный воин, не раз ходивший по лезвию бритвы. Но я-то видел мельчайшие детали: как напряглись мышцы его ног, готовые в любой момент оттолкнуться для рывка или манёвра, как пальцы правой руки слегка сжали рукоять куная на поясе. Он был готов к бою и ожидал подвоха.
Я усмехнулся, и усмешка моя вышла невесёлой, скорее саркастической и уставшей.
— Брожу по лесу, — ответил я, не меняя позы. — Ищу местных паразитов. По слухам, они тут водятся в избытке. И, как вижу, слухи меня не обманули. Вот и остановился, чтобы поинтересоваться.
Джоунин жестом, почти незаметным, отодвинул генина ещё дальше за свою спину, полностью прикрыв его собой. Теперь, глядя на них рядом, я заметил явное сходство в чертах лиц — те же скулы, разрез глаз. Да, определённо, отец и сын.
— Ты из Амегакуре? — продолжил допрос джоунин, его взгляд стал ещё более пристальным. — Или из другой страны?
Я снова усмехнулся, покачивая головой.
— О, нет. Я не из вашей дождливой помойки. Я… санитар. Обычный лесной санитар. Брожу где хочу и лечу этот мир от той заразы, что его отравляет. — Я посмотрел прямо на него, и в моих глазах, я знал, не было ничего весёлого и беззаботного.
Джоунин, похоже, почувствовал это. Его брови чуть сдвинулись.
— И ты считаешь, что у какого-то бродяги-санитара хватит сил справиться с паразитами? — в его голосе прозвучала лёгкая, но явная насмешка, попытка проверить мою реакцию, вывести меня из равновесия.
Моя улыбка стала шире, обнажив зубы, и в ней было что-то хищное и неуместное в этой серой и дождливой действительности.
— В своих силах я уверен, — ответил я тихо, почти шёпотом, но джоунин смог расслышать мои слова. — А вот паразитам, уверяю тебя, пришёл конец.
Больше слов не потребовалось. Я видел, как зрачки джоунина резко расширились, улавливая малейший признак атаки. И я атаковал.
Третий Шаг к Смерти. Мир вокруг замедлился Капли дождя стали двигаться как в замедленной съёмке, превратившись в прекрасные и сверкающие бусины. Я бился не в полную силу, чтобы показать нашу разницу и подарить отчаянье, которым собирался воспользоваться при допросе. А потому оказавшись рядом с джоунином, моя катана, уже описывала смертоносную дугу, направленную в его горло.
И он естественно успел среагировать. Опыт и инстинкты старого воина сработали. Его собственный меч, короткий и практичный вакидзаси, выскользнул из ножен и встал на пути моей катаны. Раздался оглушительный, пронзительный лязг стали, и от точки соприкосновения брызнули снопы искр. Он парировал, но сделал это чисто рефлекторно, на грани своих возможностей. Он не контратаковал — у него просто не было на это времени.
Мои атаки посыпались на него одна за другой, сливаясь в единый, непрерывный поток стали. Вертикальные рубящие, горизонтальные резы, молниеносные тычки. Каждый удар был рассчитан на то, чтобы пробить его защиту, каждый переход был отточен до совершенства. Он отбивался, отступая, его вакидзаси метались, пытаясь подставить сталь под мои удары. Он был хорош, чёрт возьми, очень хорош. Но против моей скорости, этого было мало.
И в этот момент в себя пришёл генин. Побледневший парнишка не потерял волю, а потому резким движением метнул в меня два куная. Они прилетели почти одновременно, направляясь в шею и в грудь. Я же даже не стал менять положение тела. Левой рукой описал в воздухе короткую дугу, и ножны от моей катаны с глухим стуком отбросили оба куная прочь. Я не стал их ловить — я просто перенаправил их траекторию, послав оба снаряда обратно, в того, кто их бросил, но с удвоенной скоростью.
Генин же инстинктивно отпрыгнул в сторону, едва уворачиваясь от собственного же оружия. Он приземлился но всё таки на мгновение потерялся в бою.
И этого мгновения мне хватило.
Я вновь применил Выпад Пустоты. Воздух с почти беззвучным хлопком разорвался и сжался позади меня. И я вновь исчез с места перед джоунином и материализовался вплотную к его сыну. Прежде чем тот успел понять, что произошло, холодная сталь лезвия моей катаны уже легла ему на шею, к самой коже. Я не давил — просто прикоснулся. Но это прикосновение было красноречивее любых слов.
Схватка замерла так же внезапно, как и началась.
Я стоял, держа меч у горла бледного генина, и смотрел на его отца. Джоунин застыл в полупозе, готовый к броску, но он уже понял, что любой его шаг будет последним для его ребёнка. Его лицо исказила гримаса ярости, страха и бессилия.
— Что ж, — нарушил я тишину, и мой голос прозвучал вполне спокойно. — Паразиты вы, надо признать, довольно шустрые. Но, к сожалению для вас, санитар оказался куда проворнее.
Моего сарказма они, разумеется, не оценили. Джоунин тяжело дышал, его взгляд был прикован к лезвию у шеи сына.
Я заметил, как генин, дрожа от страха, начал медленно, почти незаметно, тянуть руку к подсумку с сюрикенами на бедре. Глупый и отчаянный жест.
Я тяжело, с явным раздражением вздохнул.
— Не советую испытывать судьбу, мальчик, — сказал я, не глядя на него, но обращаясь именно к нему. — Мне нужно всего одно движение, чтобы твой отец остался без наследника. И поверь, я сделаю его, даже не задумываясь. Одно движение.
Генин замер, его пальцы разжались, и рука беспомощно опустилась вдоль тела.
Джоунин, видя это, медленно, демонстративно опустил свой вакидзаси. Он окончательно понял, что игра проиграна.
— Что тебе нужно? — спросил он, и его голос, прежде твёрдый, теперь звучал устало и надломлено.
Я улыбнулся, на этот раз без сарказма, а с деловым удовлетворением.
— Рад здравому смыслу. Очень рад. — Я слегка отвёл катану от шеи генина, всего на пару сантиметров, давая тому возможность свободнее дышать, но оставляя его в полной власти. — А нужно мне, собственно, не так уж и много. Всего лишь информация. Всё, что ты знаешь о том логове, из которого вы только что вышли.
Ну, а дальше пошла стандартная схема вопрос–ответ. Благо, с помощью “Острия” я без труда определял, говорит ли человек правду или пытается выкрутиться. После того как джоунин попытался пару раз соврать о количестве часовых и их расписании, его сын обзавёлся двумя аккуратными колотыми ранами — на руке и на ноге. Крики боли паренька, задели отца куда сильнее, чем любое физическое воздействие. После этого джоунин, с глазами, полными ненависти и отчаяния, перестал увиливать и стал отвечать честно.
Из его слов вырисовывалась довольно мрачная картина. В культе они состояли уже около года. Сам джоунин, представившийся как Дзюн, сбежал со своим сыном из небольшой деревушки у границы Страны Дождя. Встреча с вербовщиком культа стала для них своего рода спасением — им предложили крышу над головой, еду и относительную безопасность в обмен на службу. Дзюн же, как опытный ниндзя, был ценным кадром.
По наводящим вопросам удалось выудить и примерное строение логова — система пещер, расширенная и укреплённая, с жилыми отсеками, тюремными камерами в глубине и огромным ритуальным залом в самом сердце. Он описал основные посты, расписание смен караула и даже упомянул о нескольких коварных ловушках на подступах к основному входу и в узких тоннелях.
— А кто сейчас возглавляет культ? — спросил я.
— Сейчас у власти Акира. Молодой, но… безжалостный. Фанатик. Он верит, что именно он станет тем самым совершенным сосудом для возрождения Джашина-сама. — ответил мне Дзюн.
Чуть надавив, я узнал и самое интересное: по слухам, ходившим среди высших рангов, этот Акира был бессмертен. Во всяком случае, на него несколько раз покушались недовольные его методами, но все попытки заканчивались провалом — утром он появлялся невредимым. Сам Дзюн не был вхож в самое ближнее окружение лидера и не занимал руководящих постов, но его сила джоунина обеспечивала ему положение где-то в середине иерархии, что давало ему доступ к общей информации, но не к тайнам.
Когда поток информации иссяк, в лесу повисла тяжёлая и давящая тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием раненого генина и падающим дождём. Дзюн смотрел на меня, и в его глазах теплилась последняя и жалкая надежда.
— Ты… ты получил всё, что хотел, — прохрипел он. — Мы уйдём. Я клянусь. Мы исчезнем, бросим это место, этот культ. Мы просто уйдём и больше никогда не вернёмся. Отпусти нас.
Я смотрел на него — на этого человека, который всего год назад, совершил роковой выбор. Я видел в его глазах не злобного фанатика, а отца, готового на всё ради сына. Он отвечал на мои вопросы, он шёл на сделку. По всем неписаным законам воинов и даже наёмников, я должен был бы сдержать слово и отпустить их.
Я помолчал, глядя куда-то сквозь него, в мокрые кроны деревьев. Потом тяжело вздохнул.
— Ты ответил на мои вопросы. И за это я подарю тебе и твоему сыну… быстрый уход. Без мучений.
На их лицах не успело отразиться ничего — ни шока, ни осознания. Я не стал давать им времени смириться или попытаться броситься в последнюю, отчаянную атаку.
Мир замер. Четвёртый шаг и Ки Тьмы в их полной, не сдерживаемой мощи. Капля дождя, застывшая в сантиметре от лица бледного генина, стала самым красивым и печальным произведением искусства, что я видел. Я оказался рядом с парнем. Лёгкое, почти невесомое движение катаны. Голова с пустыми и испуганными глазами зависла в воздухе.
Я был уже рядом с Дзюном. Он даже ещё не начал поворачиваться, но его рука уже рефлекторна потянулась к оружию. В его глазах я увидел непонимание, обречённость и… просьбу. Возможно, он просил о пощаде для сына, которого уже не было в живых. Моя катана описала короткую, смертоносную дугу. Голова Дзюна отделилась от плеч с таким же аккуратным и беззвучным финалом.
Всё кончилось. Тишина, нарушаемая лишь монотонным шумом дождя, снова воцарилась в лесу. Я стоял, глядя на два безжизненных тела, на тёмную, быстро растекающуюся по мокрой земле кровь. Пар от горячей крови поднимался в холодном воздухе, смешиваясь с дождевой моросью.
Я медленно поднял голову и уставился в серое и безучастное небо. Капли дождя падали мне на лицо, стекая по щекам, как слезы, которых не было.
«Кто я? — спросил я себя беззвучно. — Стал ли я уже монстром этого мира?»
Ведь эти двое… они не сделали мне лично ничего. Они не нападали на мой клан, не угрожали моим близким. Более того, один из них, отец, заботился о своём сыне до самого конца. Он шёл на сделку, сотрудничал, отвечал на все вопросы… а я убил их. Холодно, расчётливо, без тени сомнения.
И самое ужасное было в том, что часть меня, холодная и прагматичная, тут же подсунула оправдание. Да, эти двое лично мне ничего не сделали. Но сколько невинных людей лишилось жизни из-за этого культа за тот год, пока они в нём состояли? Сколько детей прошло через их руки? Они были шестерёнками в этом механизме смерти. Они видели, куда идут, и продолжали идти, потому что им было удобно, потому что их самих приютили. Они выбрали свою шкуру и благополучие своей маленькой семьи вместо морали. А самое главное — они оба были, безхозными ниндзя. Скоро начнётся Вторая Мировая Война Шиноби, это я знал точно. И любой такой ниндзя, мог оказаться на стороне врага, а это дополнительные риски для моей страны, для моих будущих планов. А потому — превентивное устранение угрозы. Чистая и голая логика.
Но была ли это правда? Или я просто искал для себя красивое оправдание, чтобы заглушить голос совести? Чтобы оправдать убийство двух, по сути, беззащитных передо мной людей, которые уже сдались? Возможно, я убил их не как воин на войне, а как палач, который просто хотел убедиться, что помех не останется. Или потому, что ненавидел сам культ и всех, кто к нему причастен, до такой степени, что любое снисхождение казалось предательством памяти всех его жертв, включая мою собственную.
На этот вопрос я не смог ответить даже самому себе. Во мне боролись два начала — человек, ещё помнивший боль и страх семилетнего мальчишки, и тот, кем он стал.
В очередной раз тяжело вздохнув, я вытер лезвие катаны о плащ одного из убитых, вложил его в ножны и развернулся. Сомнения и самоанализ были роскошью, на которую у меня сейчас не было времени. Я вновь отправился к логову культистов. На этот раз, чтобы решить вопрос окончательно.
P.S. Уважаемые читатели, если вы найдёте ошибки, сообщите о них, пожалуйста.